Грядктобер

Комок мокрой шерсти тычется в ладонь. Эша, в предрассветной серости почти задремавшая, вздрагивает всем телом, отдергивая руку и хватаясь другой за посох. Засыпать было никак нельзя, она обещала покараулить, как же плохо, если она пропустила что-то, и теперь их окружил враг… Эша вскрикивает, вглядываясь в траву, что-то бурое и крошечное пищит в ответ. — Мышка, — жрица сглатывает нервно, оглядываясь: не хотелось бы, чтобы друзья проснулись из-за шума по такой дурацкой причине. Эша откладывает посох и тянется к грызуну, сложив ладони. Мышь забирается в них, цепляясь крошечными лапками за ее пальцы, и сворачивается клубочком. Сзади тихо — кажется, все слишком измотаны, чтобы услышать возню в нескольких метрах от костра, вокруг которого и устроен импровизированный ночлег. Эша подносит существо поближе, разглядывая: грязно-коричневый мех слипся сосульками от росы, маленький розовый нос дергается смешно. Эша думает: дикий зверь, пришел к теплу, может, болеет или еще слишком маленький, глупый. Эша думает, что не хочет его оставлять. Дафна, Икдрас и Публий не будут смеяться, нет. Дафна, наверное, только взглянет непонимающе, Публий скажет, у них и так много забот и тех, о ком стоит заботиться (не скажет, но посмотрит так, что Эша поймет). Икдрас улыбнется, наверное, он, хоть сам огромный и суровый, к Перепелке (странное имя, но Эше нравится) относится заботливо слишком, попроси она присмотреть за мышкой, не откажет. Разве что раздавит нечаянно. Эша осознает, сколько у них проблем, не глупая, и что жизнь усложнится, даже если ей в этом не помогать, но теплый комочек щекочет ладони усами, и Эша вздыхает, перекладывая его на полу плаща. Потом надо будет поискать мышке еды.