Semantics

Быть (не) разлучными и быть неразлучными — это две совершенно разные вещи, которым Рейнире приходится научится. Еще до ее рождения — Алисента Хайтауэр становится неотъемлемой частью ее жизни. Такая драгоценная девушка, говорит Визерис Отто, легко поглаживая каштановые волосы молодой девушки. Вначале это все действительно нормально — она и Рейнира быстро становятся друзьями. Детей немного: Эймма борется со своей болезнью, у Алисенты нет ни братьев, ни сестер, а кузены Рейниры часто путешествуют между штаб-квартирой Таргариенов в Нью-Йорке и этим их постоянным местом жительства в штате Мэн. Так что есть только они вдвоем. Всего три коротких года разницы в возрасте, но они практически все делают вместе. Все. Частный «Монтессори» для малышей, «Бриарли» для младшей, средней и старшей школы. Фортепиано по вторникам, выездки за город по субботам, уроки валирийского языка для Рейниры и итальянского для Алисенты по понедельникам. Посещение весеннего Гала-концерта в Нью-Йорке, хихиканье над пьяными посетителями, когда им пятнадцать, а затем попытка украсть шампанское уже в следующем году. Они неразлучны. Лето в Хэмптоне, белые бикини и тайные вечеринки с Лейнором и Лейной. Это, ну и также все приземленные моменты между светской жизнью. Они создают идеальные текстовые сообщения для отправки своим возлюбленным. Потому что Алисента толкает Рейниру локтем в ребра каждый раз, когда Кристон входит в комнату. А Рейнира давится диетической колой, когда Алисента говорит ей, что впервые поцеловала девушку, но это было всего один раз, просто чтобы попробовать! У них есть тихие часы изучения книг в саду, где они прижимаются головами друг к другу, делясь своими любимыми строками, теряя сознание от признаний в любви. У них есть телешоу по понедельникам после уроков, когда они сворачиваются калачиком на диване, наливая себе по бокалу вина. И есть тоже тяжелые моменты. Когда у Алисенты впервые идет кровь и она плачет, потому что ее собственной матери нет рядом, чтобы помочь ей, ну и Рейнира зовет свою, которая приходит к ней с прокладками и мороженым. Ну или когда Рейнира падает с лошади, чуть не разбив себе голову. Когда Алисента держит ее за руку на похоронах Эйммы, вытирает ей слезы, стоит рядом с ней. Когда Рейнира расстается со своим бойфрендом в колледже, а ее тело сотрясается от рыданий — ее подруга всегда рядом. Они делятся всем. Они неразлучны. Они есть друг у друга в любые жизненные периоды. В хорошие. В плохие. В уродливые. В совершенно непростительные. В потрясающие дни, которые становятся смертельно больными — когда спустя почти два года после смерти матери, Рейнира застает Алисенту и ее отца целующимися. Это вечер вторника. Необычно тепло на улице. Курс валирийского у Рейниры отменен. Об этом буквально свидетельствует небрежное электронное письмо, отправленное ее профессором за несколько минут до начала занятий. Занятие сегодня отменено, пожалуйста, убедитесь, что ваши чтения будут завершены на следующей неделе. Она думает остаться в кампусе, чтобы закончить одну из своих курсовых работ, но в конечном итоге отказывается от этого. Рейнира отправляется домой, по пути звонит Алисенте и спрашивает у нее хочет ли она пойти поужинать с ней и Лейной. Она останавливается выпить кофе со льдом в Starbucks на той же улице где расположен ее дом, параллельно договариваясь о встрече, чтобы сделать маникюр позже на этой неделе, ну и улыбается консьержу по пути к лифту. Она всецело занята своим телефоном, когда входит в пентхаус. Рейнира не замечает лишнюю пару обуви у двери. Она не замечает ни сумки от Marc Jacobs на полу в кухне, ни двух винных бокалов, оставленных у раковины. Из коридора доносятся звуки. Странные звуки. Рейнира подкрадывается ближе, мягко шлепая ногами по деревянному полу. Она слышит бормотание, вздох… может быть, отца? Нет, это другой голос. Выше. Он женский. — Такая драгоценная девочка, — доносится баритон ее отца сквозь щель между дверью. Рейнира осторожно толкает ее. Второй раз в жизни Рейнира чувствует онемение. Она сейчас совершенно бесчувственна. Она пытается осмыслить сцену перед ней. Алисента сидит на отцовском столе, рука отца лежит на ее бедре, другая в ее волосах. Алисента тут же открывает рот, когда видит Рейниру. Заикающиеся извинения. Перепутанные слова. Слабый запах сигаретного дыма. Рейнира в ступоре. Ее сердце так сильно бьется в груди, что она думает, что это дикое животное пытается сбежать из клетки. Она поворачивается и бежит быстрее, чем когда-либо в своей жизни, а двое предателей несутся по коридору позади нее. — Рейнира, подожди! — Алисента плачет. — Я могу объяснить! Рейнира бросается на Алисенту, сверкая фиолетовыми глазами. — Объяснить? Думаешь, ты, блять, можешь объяснить? Визерис встает рядом с Алисентой. — Рейнира, пожалуйста. Давайте сядем и обсудим это всей семьей. «Семья?!» она почти визжит. — Думаешь, мы семья? Мы не были семьей много лет. И уж точно мы не станем семьей только потому, что ты трахаешься с Алисентой. Как ты мог? Вы оба? Как ты могла так поступить со мной? Когда из всех женщин на этой планете… ты моя лучшая подруга! Слезы льются из карих глаз Алисенты, ровными струйками текут по ее полным щекам, тушь оставляет черные полосы на ее бледной коже. Визерис в шоке раздумывает, кого утешить в первую очередь. Ни один из них не говорит ни слова, ну и никто не пытается остановить Рейниру, когда она рывком открывает дверь и захлопывает ее за собой. На тротуаре Рейнира, согнувшись пополам, опорожняет содержимое желудка глубокими, мучительными вздохами. Люди ходят вокруг нее, даже не подозревая о том, что весь ее мир рушится. Прямо сейчас. Дрожащими пальцами она тянется к телефону и набирает один из немногих номеров, которые знает наизусть. Он берет трубку на втором звонке. — Рейнира? — Деймон отвечает хриплым голосом. Она ничего не говорит, не зная даже с чего начать. Она слышит его дыхание. Вдох, выдох, вдох. Почти безумно. — Рейнира, ответь мне, — умоляет он ее. — Ты пострадала? У тебя все нормально? — Нет, мне не больно, — говорит она после паузы, ее голос хрипит от слез. Деймон немного шаркает, а потом его голос становится громче, как будто он приближается к своему телефону. — Но ты плачешь, дорогая. У тебя все нормально? Дорогая. Как быстро он возвращается к старым привычкам, надо же. — Нет, я не… — она едва выговаривает слова, задыхаясь от правды. — Ты пугаешь меня, маленький дракон. Шаги. Он открывает и закрывает двери. — Я просто… ты можешь поговорить со мной по телефону минутку? Мне нужна минутка, — признается она таким тихим, почти детским голосом. — Конечно, — выдыхает он. — У меня есть вся ночь. — Ночь? Где ты? — спрашивает она с любопытством, несмотря на ее нынешнее состояние. — Я в Лондоне. Я в Лондоне с тех пор, как… — он замолкает. С той ночи… почти два года назад. С тех пор, как я ушел. С тех пор, как умерла твоя мать. Несказанные слова. Она так отчаянно скучает по нему в этот момент, так отчаянно. Ее жизнь разлетается на куски вокруг нее, разбивается, как стекло. Каждый осколок оставляет красный след, он царапает ее кожу, усеивая пол вокруг нее. И в последний раз, когда подобное случилось, он был там, по крайней мере, какое-то время. Его руки тверды, его дыхание ровное, его слова успокаивают. Вернется ли он за ней? Вернется ли он в Нью-Йорк и сразится за нее с Визерисом? Возьмет ли он ее с собой? Все эти чувства покинутости и душевной боли так удобно забываются при звуке его голоса. — Я скучаю по тебе, — шепчет она, ну и ее глаза снова наполняются слезами. Деймон стонет. — Черт, Рейнира, я так много хочу тебе сказа… — Деймон? Голоса на другом конце линии почти не слышно. Небольшой акцент. — Деймон, что ты здесь делаешь? Вернись в постель, любимый. — Не сейчас, — рявкает Деймон на женщину, которая так явно пытается уговорить его вернуться внутрь. — Я чертовски глупа, — фыркает Рейнира, чувствуя головокружение. — Мне не следовало звонить. — Рейнира, не вешай трубку… — Пока, Деймон. Она никогда не слышит объяснений отца или Алисенты. Она действительно не думает, что это будет иметь для нее значение. А через два месяца Алисента беременна. Через месяц после этого у Рейниры появляется новая мачеха. В ту ночь она выпивает так много водки, что ее тупо рвет на пол в ванной Лейны. Она просто… усмехается и терпит это. Поначалу все ведут себя странно, на цыпочках обходя абсурдность происходящего. Итак, однажды Алисента есть ее подругой и они неразлучны, а на следующий день Алисента уже ее мачеха и они (не)разлучны. Каждый праздник, каждый семейный ужин, каждый день рождения и торжество. Рейнире хочется кричать. Но вместо этого она смиряется с алкоголем, работой, тонкими ехидными замечаниями, а Алисента уныло смотрит на нее. Деймон никогда не шлет свои поздравления. . Той ночью, когда Рейнира застает их, ну и после того телефонного звонка — Деймон неохотно возвращается внутрь своего дома, хлопая дверью с такой силой, что Мисария вздрагивает. Он не говорит ни слова, сбрасывает атласный халат с ее плеч и идет спиной к кровати. Его колени упираются в край матраца, ну и он садится, а Мисария залезает на его колени. Она пытается поцеловать его, но его губы сжаты в тонкую линию, поэтому она отстраняется и отводит его плечи назад, пока он не оказывается лежащим на кровати. Она уносит его в забытье. И когда оргазм пронзает его тело, он тихонько выкрикивает имя, произнести которое у него хватает смелости только в темноте. . Осень плавно переходит в зиму, ну и над Манхэттеном ложится белый снег. Рейнира уединяется в своей уютной квартире, прячась от холода. Таргариены плохо переносят низкие температуры. С Хэллоуина мало что меняется. Она по-прежнему ходит в университет на аспирантуру, участвует в нескольких благотворительных акциях, тусуется с Лейной и Лейнором. Но она не может успокоить хриплые мысли, которые мучают ее. Она не может стереть с себя чувство Деймона, как бы она ни старалась. И она пытается. Жестко. Несколькими способами. Харвин почти полностью к ней переезжает. Он проводит так много времени в ее квартире, готовя для нее, трахая ее, проводя время с ней, что Рейнира начинает чувствовать себя виноватой за то, что монополизировала его время. И возможно за то, что дает ему ложные ожидания относительно того, какова была их договоренность. Но она не может смириться с мыслью о том, что потеряет и его. Кристон же звонит ей на следующий день, ругая ее, потому что как ты смеешь идти с Деймоном после того, что он сделал с тобой? У тебя нет уважения к себе? Харвин предлагает выбить из него все дерьмо. Рейнира отказывается. На данный момент. Она бросается в колледж, на работу, на тело Харвина снова и снова, ну и снова, пока не убеждает себя, что все в порядке, все в порядке. Это декабрь, ну и ее телефон нарушает удобную тишину. Рейнира мгновенно раздражается, хотя это чувство исчезает, когда она смотрит на экран. — Профессор? — говорит Рейнира в приветствии. — Прости, что беспокою тебя в воскресенье, дорогая, — извиняется ее профессор. — Но я подумал что ты, возможно, захочешь услышать радостную новость как можно скорее. Рейнира садится, попутно пугая Харвина. — Вы же не… — Конечно, дорогая, — усмехается ее профессор. — Тебе дали исследовательскую должность в Лондоне. Рейнира кричит ярко и громко, ее профессор просто смеется на другом конце провода. Харвин улыбается, угадывая хорошие новости. Он наблюдает, как безудержная радость растекается по всему ее телу, ее глаза становятся светлее, чем за последние месяцы, а кончики ее волос, кажется, потрескивают от энергии. Телефонный звонок длится недолго — несколько минут поздравлений и обещание, что в этот понедельник придет электронное письмо с изложением всех деталей. Когда она вешает трубку, Харвин зажимает ее между своим туловищем и диваном. — Значит, ты наконец покидаешь меня? — шутит он, но Рейнира слышит в его словах легкую нотку обиды. Она протягивает руку и заправляет его кудрявые волосы за ухо. — Не навсегда, — бормочет она. — Меня не будет 6 месяцев. — Похоже на всю жизнь, — признается он. Ее сердце сжимается. — Ты забудешь обо мне, — дразнит она его, стремясь сменить мрачное настроение. — Невозможно, — шепчет Харвин ей в губы, прежде чем поймать их в сладком поцелуе. Рейнира вздыхает и теряется в его чувстве. В Харвине все просто. Его улыбка, его смех, его безответная любовь к ней. Легко, легко, легко. Его губы скользят к ее шее, оставляя за собой влажные поцелуи, ну и она выгибается, моля о большем. Харвин стягивает бретельку майки вниз, обнажая ее грудь. Она стонет, когда он берет один сосок в рот, прежде чем выпустить его с непристойным хлопком. Ему не нужно много времени, чтобы раздеть ее, чтобы она лежала перед ним обнаженной и готовой. Его рука тянется вниз, его пальцы скользят по ней — она уже мокрая, мокрая. — Восхитительно, — выдыхает он с дикой ухмылкой. — Ты невыносим, ​​— говорит Рейнира, качая головой. Она извивается под ним, отчаянно нуждаясь в трении. — Харвин, пожалуйста… И как всегда — он ей обязан. Погружается в нее так глубоко, что она задыхается, царапая ногтями его плечи. Она стонет в ответ, побуждая его двигаться, покачивая бедрами. — Как ты этого хочешь, детка? Как тебе это нужно? Он всегда спрашивает ее. Каждый раз. И она всегда отвечает одним и тем же. — Жестко. Он хватает ее за бедра и трахает на диване, с каждым толчком она глубже вдавливается в подушки. — Да, блять, прямо здесь, — скулит она, ее пальцы летят к клитору. Они остаются так в моменте: его толчки в ровном ритме, а ее удовольствие накапливается в нижней части ее живота. Он смотрит на нее с таким вниманием, что она чувствует, как румянец заливает ее грудь. Его темно-карие глаза пытаются передать все то, что она не позволяет ему сказать. Я думаю, что люблю тебя, Рейнира. Думаю, я мог бы влюбиться в тебя. Она ловит его губы в поцелуе, боясь, что если она этого не сделает, он может открыть рот, чтобы произнести слова, которые разобьют ей сердце. Она кончает, скуля ему в рот, ну и вскоре он следует за ней, падая на нее сверху. Она слышит, как стучит его сердце в груди. — Рейнира, я… ​​— начинает он. Но она ведет головой со стороны в сторону у него на груди, а он не осмеливается закончить то, что собирался сказать. . Когда она звонит отцу с новостями об исследовательской должности, он приходит в восторг. Конечно же. Он зовет ее на обед на следующей неделе, чтобы отпраздновать это событие. Она спрашивает его о том, присоединится ли к ним Алисента. Он ругает ее. Они вернулись к тому, как это должно быть. — Как ты думаешь, я могла бы пожить в нашей квартире в Лондоне? — спрашивает она его позже в разговоре, хлопая ресницами, хотя он ее не видит. Он делает паузу, размышляя. — Я не ожидал меньшего от тебя, хотя тебе придется поделить квартиру с Деймоном. Рейнира кашляет, задыхаясь от резкого вдоха. — Дядя Деймон в квартире? — Он живет там уже много лет, пока работает над сделкой со Stepstones, — объясняет он. — Ты не можешь попросить его уйти? — предлагает она, надеясь, что отец удовлетворит ее эту просьбу. — Зачем мне это делать? Там много комнат, Рейнира. Возможно, он сможет присматривать за тобой. Рейнира смеется, звук резкий. — Дядя Деймон? Секс-видео, наркотики, алкоголь… дядя Деймон будет присматривать за мной? — Да! Честно говоря, мне наплевать, что он кладет в свое тело или на свое тело, если уж на то пошло, но он не допустит, чтобы с тобой что-то случилось, — уверяет ее отец. Она задается вопросом, как бы выглядело его лицо, если бы она рассказала ему. Если бы она рассказала ему, как плакала, когда Деймон ушел в ночь. Если бы она рассказала ему об ощущениях на ее губах. Как его пальцы она чувствовала внутри себя. Как же она хотела, чтобы он сделал больше, намного больше. Но она не говорит ни слова. — Кроме этого... Он так занят, что почти не бывает дома. Служба уборки говорит, что место безупречное каждый раз, когда они приходят на уборку. У тебя будет квартира практически для себя, — обещает он. — Спасибо, отец, — смягчается она. Видно, что спорить нет смысла. Она может остаться в квартире на неделю или две, пока поищет себе другое место. Она может пережить неделю или две с Деймоном, особенно если его часто не будет дома. «Я сообщу вам подробности, как только получу информацию из программы в понедельник». К вечеру понедельника у Рейниры забронирован рейс на следующую неделю. Она не хочет задерживаться на праздники, несмотря на предложение отца уехать аж после Рождества. Не проходит и часа, как она получает текстовое сообщение. Отправь мне информацию о твоем рейсе, я заеду за тобой. Она быстро печатает в ответ, подстрекаемая его явной дерзостью: Я предпочитаю прогуляться. Три точки. И потом: Мы с тобой оба знаем, что у тебя будет слишком много багажа, принцесса. Тогда иди и трахни себя, раз ты такой умный, думает она. Тогда иди и трахни себя, пишет она. Буду ждать, Рейнира. Сердце ее учащается, порхает словно птица, а щеки пылают. Информацию о твоем рейсе. Рейнира бросает телефон на кровать, наблюдая, как он отскакивает от матраса и падает на пол.