Любовь делить на смерть

Драко не был идиотом, каким его с удовольствием воображали себе несколько заносчивые в своей святости гриффиндорцы, в частности, Рон с Гарри. Когда его отец получил приговор в несколько десятков лет тюрьмы, он практически исчез из жизни семьи Малфоев, оставшись лишь строчкой в фамильной книге и именем в документах на имущество. Материальное наследие Драко волновало мало, куда больше он переживал о наследии духовном. Не нужно было прилагать больших умственных усилий, чтобы догадаться, что теории о грязной и чистой крови не несли под собой такого уж большого смысла. И юному Малфою стало чрезвычайно интересно, так ли велико различие между чистокровными и магглорожденными волшебниками. Объектом его, конечно же, чисто исследовательского интереса волею случая, не иначе, стала Грейнджер: будучи грязнокровкой, - это слово все сложнее было произносить, особенно, в отношении неё — девушка обходила его и остальных выходцев из Священных двадцати восьми легко, словно играючи, как в теории, так и в практике. Это стало первым фактом, пошатнувшим его веру в семейные ценности. Грязнокровка Грейнджер во всём лучше него. Порой Драко хотел пролить её кровь, взять образец, смешать его с десятками разных зелий, чтобы найти что-то, что выдавало бы в ней магглорожденную. Новое желание, вспыхнувшее в его груди, он также списал на исследовательские порывы. Секс с грязнокровками вокруг обсуждался как нечто грязное и постыдное, а запретный плод, как известно, сладок. Малфой сидел в гостиной, окруженный однокурсниками своего факультета. Несмотря на середину недели, большинство присутствующих то и дело прикладывались к горлышкам небольших бутылок, наполненных янтарной жидкостью. - Заби-ини, часики тикают. У тебя… - Пьюси театрально закатил глаза, как бы вспоминая, - о, всего три дня, а мы всё ещё не слышали захватывающей истории о маггловской шлюхе Грейнджер. Драко краем глаза уловил, как ладони Блейза сжались в кулаки, и задумчиво хмыкнул. Его бесило всё происходящее. Он был заинтересован в Грейнджер, Забини поспорил на неё, но, кажется, стал видеть в ней что-то большее, чем просто одноразовый секс, сама Грейнджер… Чёртова сука его оттолкнула. Малфой скривился от этой мысли. Сказав ему «нет», прекратив тот поцелуй, остановив его, она взяла преимущество в свои руки. Она победила. Это было чертовски неприятно осознавать. Малфой мог бы тыкать её носом в её перед ним слабость каждый раз, как видел, но теперь… Даже если она хотела этого, Грейнджер оттолкнула его, а значит, какую бы игру она ни вела, она выигрывала на обоих фронтах, и если за себя было просто неприятно и… Нет, просто неприятно, то за лучшего друга брала злость. Он не мог позволить девчонке сломать его. Драко знал, что Забини часто уединяется с Гермионой в библиотеке, почти внимательно выслушивает все, что её интересует, всё, чем ей хочется поделиться. После той странной ночи он видел, как Блейз целовал её в коридоре у библиотеки, и Малфоя охватил приступ слепой ярости. Он разрушил пару кабинок в мужском туалете тогда. Всё выглядело так, словно у его лучшего друга начались новые отношения. «Отношения с грёбаной Грейнджер.» - Пьюси, я подумал, этот спор не стоит моих нервов. Лови свои галлеоны, я не хочу тратить время на подобное ребячество, - парень кинул Пьюси мешочек. Тот поймал его и осклабился. - Сдаёшься, дружище, - он заржал на всю комнату, и смех подхватили некоторые слизеринцы, обращая внимание на разговор, - По старой дружбе готов показать тебе мастер-класс. Комнату наполнил одобрительный гул. - Спорим, что я завалю эту заучку в следующую субботу? Малфой физически ощутил ненависть, волнами распространяющуюся по комнате. С удивлением отметил, что у неё было два источника: он и Забини. - Принимаю ставку, чувак, похоже, эта крошка все-таки не такая доступная, раз даже Блейз с ней не справился, - это Ургхарт. Он самодовольно ухмыльнулся. - Супер. Тогда завтра распускаем слушок о вечеринке в выручай-комнате, - Эдриан подмигнул товарищам, - она будет особенно жаркой для кое-кого. Однокурсники заржали. Малфой раздраженно выдохнул и ушёл в спальню. За ним влетел Блейз и несколько раз ударил кулаком по стене. - Какого чёрта?? - Эта мразь положила на неё глаз, я, сука, убью его. Она не будет с ним спать! - Забини с надеждой посмотрел на друга. - Откуда мне знать, - раздражённо откликнулся Малфой, внутренне присоединяясь к его гневу. - Я знаю. Она просто не может. Поэтому он сделает что-то гадкое, что-то.. - Думаешь, он рискнёт изнасиловать Золотую девочку? Забей, пошатается за ней, ну пристанет на вечеринке, она не идиотка поддаваться на такое… - А если она не придёт? - Тогда тебя обвинят в подмешивании событий. - Плевать я хотел на это. - Ты же знаешь, он не отстанет, - Малфой выдохнул, - все видят, как ты за ней увиливаешь. Он сделает это только чтобы позлить тебя. - Тогда я приду, а она нет. - И как же ты объяснишь это своей девушке? - Кому? - Блейз растерянно поднял глаза на друга, - а, чёрт, мы не вместе. Она… Она не отвечает мне. Драко зло ухмыльнулся: - Вечером в коридоре у библиотеки она тебе тоже не отвечала? - Да, - Забини нервно улыбнулся. Малфой был совершенно сбит с толку, - Я поцеловал её, но она не ответила. Смутилась и сбежала. Это было даже мило. «Мерлин, вся эта ситуация сплошной испанский стыд.» Но где-то глубоко в груди разлилось тепло от осознания, что Грейнджер не принадлежит его лучшему другу. Внезапно Блейз поднял глаза, светящиеся от внезапно озарившей его мысли: - Я приду, а ты удержишь её. В библиотеке. *** Гермиона проснулась от ненавязчивого строгого женского голоса, кажется, недовольного. Она подняла красное опухшее лицо с локтей и с ужасом осознала, что всё ещё находится в библиотеке. Со смесью стыда и страха она смотрела в лицо библиотекарши, явно недовольной, что книги использовались студенткой как подушки, но, видимо, вид Гермионы и сам факт того, что девушка уснула за книгами, смягчил её, и женщина просто отпустила Грейнджер, однако недовольно поворчав что-то себе под нос. Гермиона брела по коридору, пока её мозг все больше отходил от сна и всё плотнее покрывался ледяной коркой понимания. Понимания и полнейшего непринятия. Ханахаки. Страшный диагноз. Смертельный. Необратимый. Девушка в оцепенении прислушалась к своему организму, но к своему удивлению не обнаружила ничего, что намекнуло бы на болезнь. Совсем ничего. Она была полна сил. Из зеркала туалетной комнаты на неё смотрела румяная здоровая девушка, несколько худощавая, но Гермиона знала причины недостатка веса. В остальном, всё было… Нормально. Даже лучше. Она облегчённо выдохнула. В воскресенье девушка была уверена, что приступ случится. В понедельник она проснулась от боли, но практически сразу поняла, что эта боль была всего лишь слабым отголоском кошмара. Во вторник она всё ещё ждала, собравшись, как кошка перед броском. Гермионе с войны было знакомо это состояние — томительное ожидание неизбежного, постоянная готовность встретить врага и дать ему достойный бой. Ведь иначе нельзя было выжить. Война закончилась, но не прошло и полугода, как для Гермионы началась новая. Новая война для героини войны. Гермиона зло улыбнулась этой иронии. В среду тревога отступила, и девушка убедила себя, что ей показалось, а боль была из-за плохого питания. Она даже пообещала себе чаще есть. Всё налаживалось. Блейз находил её в библиотеке каждый день, поднимал настроение своими шутками, с почти неподдельным интересом слушал её и даже слышал. Как-то он предложил проводить её до спальни и поцеловал её в коридоре. Это было так… Странно. Она стояла, глядя в темные глаза, в которых не осталось и следа насмешки, пока лицо Блейза приближалось к её. Гермиона так и не нашла возможности отвернуться, и его губы встретились с её. Мягко, не слишком настойчиво. Поцелуй длился не дольше пары секунд. Гермиона успела подумать, что нравится ему. И что от него, возможно, зависит её жизнь, но тогда почему так паршиво? Она не ответила на поцелуй, а когда парень отстранился, не встретив взаимности, девушка лишь неловко улыбнулась, заправила прядь за ухо и сбежала. «Мерлин, вся эта ситуация сплошной испанский стыд.»