Любовь делить на смерть

Гермиона лихорадочно думала. Голод больше не стимулировал мозг. Ничего не стимулировало. Мысли утекали, как вода сквозь пальцы, не получалось не просто сосредоточиться хотя бы на одной, даже подумать толком не удавалось. Пришла почта, две книги по редким болезням, которые Гермиона заказала, не надеясь, однако, как-то углубить имеющиеся знания. Ничего нового в них не было. Всё, что она прочитала, Гермиона либо уже точно знала, либо предполагала. Она не была глупой. Только не глупой. Гермиона жалела, что она не Рон. Он с его тягой к шахматам был лучше неё только по части стратегии. Это то, что было нужно. План. Решение. Хоть какое-то. Гермиону мучила одна только мысль рассказать друзьям. «-Хей, ребята, мы пережили войну, целый год вы могли потерять меня каждый день, а теперь я больна, и ничто не сможет мне помочь, потому что я даже не знаю, в кого я, чёрт возьми, влюблена.» Гермиона и правда не знала. Она глубоко вдохнула и достала ежедневник с пометками. Щёлкнула ручкой — ни одно перо не могло заменить умиротворяющего пощёлкивания ручкой. Она решила подойти к задаче с разных сторон, разбить на части. Несколько страниц уже были исписаны симптомами, прогнозами, способами лечения или, скорее, отсрочки неизбежного. Неизбежность. Вот, чем веяло от ханахаки. Гермиона знала, что цветы уже у неё в легких. Она знала, что нестерпимый зуд это следствие течения по её кровеносным сосудам семян, что колющая боль — это корни, впивавшиеся в её ткани, стебли, сплетавшиеся с её мышцами. Гермиона лишь надеялась, что у этих цветов не было шипов, но в лепестках, которые она изучила, угадывалась роза. Девушка не знала, что это за сорт. Стоило спросить у Забини? Должна была быть связь, об этом писалось во всех книгах. Гермиона открыла новый разворот и методично, словно робот, переписала все признаки того, что Блейз был объектом её влечения. Она не раз замечала, что на неё по-особенному влияет его запах. Поцелуи Гермиона не могла проанализировать: их было всего два, но на тот момент болезнь ещё не проявлялась настолько ярко. Но именно после разговора с ним на вечеринке она поверила, что здорова. Что-то было не так. Гермиона чувствовала, что упускает детали. Она с опаской обратилась к той части своего сознания, где хранились её тайные желания и страхи. Там, подле удовольствия и одновременно негодования от быстрой смерти её ужасной мучительницы Беллатрисы Лестрейндж, подле страха за родителей, о которых девушка не думала, не могла думать настолько, что провела месяцы, изучая окклюменцию. Подле воспоминаний, питавших её кошмары, хранилось что-то светлое, но настолько невообразимое и запретное, что Гермиона всерьёз задумывалась вновь прибегнуть к окклюменции. Драко Малфой. Не было смысла скрывать это хотя бы от себя. Не перед лицом смерти. Он ей… Нравился. Высокий, хорошо сложенный, несколько манерный. Умный, интересный... Сколько раз она представляла себе, как именно она разобьёт его представления о магглорожденных. Она могла бы столько ему показать… Она впервые за долгое время в полной мере осознала и даже приняла свои чувства к Малфою. Это было неприятно, но принесло облегчение. Позволило ей впустить в сознание мысли о нём, их, казалось, не хватало так же сильно, как мыслей о ком-то другом. О ком нельзя было думать. Блейз Забини… Что она о нём знала? Заносчивый, грубоватый, но очень обаятельный и сексуальный слизеринец. Он неплохо учился, не был Пожирателем, он вообще не участвовал в том кошмаре. Гермиона не помнила его фамилии на собраниях Ордена. Казалось, всё это прошло мимо него. Девушка невольно позавидовала. Счастливчик. Но она всё ещё не понимала, почему именно он. Не хватало деталей. Возможно, не будь она так истощена и напугана, её разум нашёл бы ответ в два счёта, но её организм был слаб и окутан страхом. Она вспомнила поцелуй с Драко. Такой будоражащий кровь, когда она едва не выпустила наружу всё, что так отчаянно скрывала. Когда она позволила ему поцеловать её. Гермиона боролась с собой каждую секунду, но это не мешало ей получать жгучее удовольствие от его губ, рук, ощущения его тела, прижимавшегося к её. Никто и никогда не касался её так. Если не считать мерзкого Сивого, но эту часть своей жизни она тоже пыталась забыть. Гермиона решила, что ей всё же стоило вернуться к окклюменции. Может, после Рождества? Внезапно её прошиб холодный пот. Поцелуй с Драко, он ведь случился сразу после того, как она сбежала с вечеринки? Но ей стало легче намного раньше, когда она сидела с Блейзом. Гермиона со стоном откинулась на подушки. Почему всё снова так сложно? И на этот раз она была совсем одна. Гермиона не могла разбить сердца своим лучшим друзьям. А вот мадам Помфри сказать стоило. Но, судя по книгам, исправить что-то было уже невозможно. *** - Куда он сбежал?! - Пэнс, я же сказал, он в мэноре, с матерью. Разгневанная и, кажется, глубоко оскорблённая внезапным побегом Малфоя, Пэнси стояла перед Блейзом, скрестив руки. - Почему он уехал? Почему он ничего не сказал мне? - Я не знаю, отправь ему сову, - Забини явно не хотел продолжать скандал и разговор с Пэнси. До вечеринки оставалось минут пятнадцать. - Почему я узнаю об этом от тебя? Что он тебе сказал? - Сказал, что ему нужно уехать, что его мама плохо себя чувствует. Пэнси раздраженно опустила руки и вышла из комнаты. Паркинсон на самом деле не так уж и волновало, куда пропал Драко Малфой, но узнав о том, что он в мэноре, Пэнси встревожилась не на шутку. Она знала, что миссис Малфой тяжело переживала потерю мужа, но она никогда не считала Нарциссу слабой женщиной, способной жаловаться сыну в каждом письме. Нарцисса определённо не была такой, а значит, Малфой действительно уехал, чтобы избежать чего-то в Хогвартсе. Что такого могло происходить в его жизни, чтобы это не мог снять её минет? Паркинсон действительно была в ярости от ситуации. Она слишком много времени потратила на то, чтобы добиться полного внимания Драко, сравнимого почти что с признанием их отношений. После войны её семья оказалась в глубокой опале. Брак с Малфоем был её билетом в будущее. Светлое, счастливое. Он был лучшей партией, это знали все её подруги, с завистью обсуждавшие с ней будущее. Она должна была выйти за Малфоя. Чистокровный союз, его фамилия проложила бы ей дорогу вверх. И Малфой не был жестоким и грубым, ему, скорее, было всё равно. И он умел доставить ей удовольствие, когда хотел. К тому же, они дружили с детства. Пэнси не могла упустить свой шанс. Не в этот раз. *** Малфой действительно сбежал. Он знал, что его матери легче дышалось в поместье, когда в нём не было отца: тот одним своим видом напоминал обо всех кошмарах, творившихся в комнатах дома. И уж точно она не писала ему слезливых писем. Слишком гордая слишком аристократка, а ещё — любящая мать. Она бы не стала мучить сына. Так что повод был очевидно притянут за уши. В субботу вечером Драко сидел в кабинете отца, бездумно листая фолиант с заклинаниями крови. Его мысли блуждали далеко, в выручай-комнате Хогвартса, где совсем скоро Забини должен был при всех поцеловать Гермиону. Она бы ответила ему так, как отвечала Драко? Робко, затем страстно, словно он был её необходимостью. Да, наверное, да. Драко тихо выругался. В комнату неслышно проскользнула тень его матери. Нарцисса положила руку ему на плечо. - Милый, что с тобой происходит? Она заботливо поглаживала его так, как может только мать. - Всё в порядке, мама. Мне просто нужно время. - Дело в женщине? - Нарцисса хитро улыбнулась - Нет, мам. - Ты пропускаешь занятия. Разве ты не хотел вернуться? Драко устало опустил голову на грудь. Он хотел. Больше всего на свете он хотел сбежать из поместья, пусть и в школу, где его ненавидели, казалось, все. Кроме неё. - Тебе нужно вернуться. Ты знаешь, что нужно. Конечно, она его понимала. Она столько лет была рядом. В самые ужасные моменты её рука сжимала его плечо. Драко порывисто встал и решительно кивнул. Нарцисса понимающе улыбнулась и поцеловала его в щёку на прощание. - Береги себя. Борись за себя. И Драко был готов бороться. Вечеринка была в самом разгаре, когда Гермиона и Блейз, наконец, добрались до входа в комнату. Повсюду звучала музыка и звон бокалов. - Гермиона, мы думали, ты снова всё пропустишь! - Гарри прижал её к груди, искренне улыбаясь. - Ты всё-таки смог вытащить её из библиотеки? Возможно, ты не так уж плох, - Джинни заливисто рассмеялась, обнимая Гермиону в свою очередь. Рон хмуро поприветствовал их обоих, неловко обнимая Гермиону и кивая в сторону Забини. Грейнджер подозрительно уставилась на троицу друзей, обдумывая, когда они договорились попытаться поладить с Блейзом. Тот в свою очередь с удовольствием знакомился с её друзьями, пожимая руки парням и целуя костяшки пальцев Джинни. Она смущенно хихикнула, вызвав неодобрительный взгляд Гарри. Гермиона наслаждалась обществом их четверых, таких свободных, счастливых. Таких родных. Но она уже чувствовала огонь, прокатившийся по её запястьям, предплечьям, облизавший кожу над сонной артерией. Приступ. Она успела лишь сдавленно пробормотать что-то несвязное, прежде чем чьи-то руки подхватили её, уберегая от удара о пол, а дальше был только резкий крик и тьма. *** Драко вбежал в выручай-комнату через полчаса после того, как Гермиону понесли в сторону больничного крыла. Его встретили всё ещё улюлюкавшие слизеринцы и шокированные студенты с остальных факультетов. Музыка всё ещё звучала, но смех раздавался только со стороны его компании. Малфой напустил на лицо равнодушную маску и медленно подошёл к однокурсникам. Пьюси выглядел разочарованным, тогда как Ургхарт был явно доволен. «Проспорил. Адриан проспорил, он не смог.» - Малфой, ты пропустил всё самое интересное! - Пэнси обвила его руку и усадила рядом, - Грязнокровка Грейнджер шлёпнулась в обморок, прямо в руки к Забини. А как она визжала! Я слышала, что она беременна, об этом болтают на Пуффендуе, но до последнего не верила! Как думаешь, это кто-то из её дружков? Сердце пропустило удар. Беременна. Грейнджер? - У кого ещё может встать на неё. Разве что у Блейза, но он тот ещё извращенец, - Драко ухмыльнулся. Кажется, слишком фальшиво. Но друзья не заметили и поддержали его шутку хохотом. Малфой выпил и встал, неловко сбрасывая руку Пэнси. Объясняться было некогда. - Мне надо зайти к Макгонагалл. Она ещё не знает, что я вернулся. *** Драко сидел у койки Грейнджер. Он долго ждал под дезиллюминационными чарами, пока вся орава из медиков, её дружков и Блейза утихомирятся и разойдутся. Дольше всех сопротивлялся Забини. Малфой тихо проскользнул внутрь. Грудь Гермионы вздымалась в рваном темпе. Лицо было покрыто испариной и сетью из морщин. Она явно боролась с чем-то ужасным. Даже во сне. Взгляд Малфоя скользнул дальше. Её руки лежали на одеяле вдоль тела и были сжаты в кулаки. Он заметил нечто необычное на её левом запястье и опустил голову, чтобы рассмотреть получше. Ужас сковал всё тело, когда Драко увидел крохотный бутон розы. Миранда. Любимый сорт его матери.