Любовь делить на смерть

Март 1992 год И вот опять. Вопрос ещё не прозвучал окончательно, но её ладошка уже гордо возвышалась над понурыми головами студентов, старательно создававших иллюзию упорной мозговой деятельности. Непонятно, что раздражало больше: они, не знавшие элементарных вещей, чтобы сложить два плюс два и выдать ответ, или эта всезнайка, которая, казалось, была готова вскочить на ноги, лишь бы её заметили. Как грязнокровка могла быть умнее их всех? Умнее его? Его друзья явно не блистали большими способностями, потому что продолжали смеяться и кричать ей в след что-то обидное. Это он их научил называть Гермиону Грейнджер грязнокровкой, и они с упоением тыкали ей в лицо это оскорбление намного чаще, чем остальные. Но эти идиоты не видели, как она была умна. Как легко уже к концу первого курса она обходила их и в теории и в практике. Их, чистокровных волшебников, начавших своё обучение задолго до первых всплесков стихийной магии. Они просто гнобили её, считая, что чистой крови достаточно, чтобы быть лучшими. Малфой, конечно тоже так считал. *** Драко тупо уставился на бутон. Крохотный, весь в пятнах её крови, обрамленный ошметками рваной кожи. Иронично нежно-розовый. Малфой знал, как больно было случайно наткнуться на шипы Миранды. И все они сейчас были у неё внутри. Он склонился, чтобы рассмотреть удивительное явление поближе, и Гермиона судорожно выдохнула, а кожа на её лице разгладилась на мгновенье, чтобы после снова изойтись морщинками. Малфой был слишком увлечён, чтобы заметить. Сознание холодила мысль, что Грейнджер буквально умирала от любви. От любви к Блейзу? Пусть это было больно, но он надеялся, что был прав. «Только бы это был Забини.» Малфой с неожиданной нежностью огладил запястье вокруг бутона. Конечно, она сразу понял, что это за болезнь. Как и то, что дни девушки были сочтены. Бутоны рвались наружу, истощая её организм. Он не вполне представлял себе жизненный путь заболевания. Гермиона должна была заразиться от кого-то, затем цветы укоренились под её сердцем и начали медленно, но верно прорастать. Драко не особо вчитывался и вслушивался в подробности, когда изучал волшебные болезни в поместье. Ханахаки была больше похожа на миф. Но реальность была такова: Гермиона Грейнджер лежала перед ним, а на её коже распускались цветы. «Должно быть, она страдала не один месяц. Какого хрена ты не пошла к целителю?!» Самая умная ведьма своего времени оказалась самой настоящей идиоткой, но Драко смутно понимал её. Когда ты осознаёшь, что жить осталось немного, и что надежды не существует, ты в последнюю очередь обращаешься к близким. Поттер и Уизли не пережили бы её потерю. Точно не Поттер. Малфой ещё раз погладил руку девушки и решительно направился в сторону спален Слизерина. От его взгляда укрылось, что красный нарыв рядом со свежим бутоном затянулся и исчез с кожи. *** - Забини! Мулат вскочил с постели и зашикал на друга. Конечно, он не спал и конечно, он знал, чем больна Гермиона. - Малфой, твою мать, извини за мать, что ты тут делаешь и какого чёрта так кричишь? Малфой нетерпеливо сел к нему на кровать и наложил заглушку. - Ханахаки. У неё ханахаки. - Я знаю, - голос Блейза звучал пусто и безжизненно, - я видел цветок. - Это ты? Это должен быть ты. - Нет, Малфой, это не я. Она кричала на моих руках. Ей не становилось лучше. Я видел, как этот цветок рвал её плоть. Мерлин, это было… Ужасно. Я бы всё отдал, чтобы это был я. - Ты знаешь, кто это? - Драко чувствовал, как паника постепенно овладевает его телом. Голос уже дрожал. Блейз усмехнулся и поднял глаза. - Да. *** Гермиона проснулась среди ночи в агонии. Её крики призвали к ней мадам Помфри, ещё она слышала взволнованный голос Макгонагалл и Слизнорта, отправлявших патронус в Мунго. Гермиона смутно улавливала слово «операция» в их криках. - Гермиона, господи, ты очнулась. Всё будет хорошо, мы подключили твои лёгкие к аппарату, он похож на маггловский. Мы поддерживаем в твоём организме необходимый уровень крови, а через полтора часа здесь будут целители Мунго, они проведут операцию. Мы тебе поможем. Заботливый голос целительницы успокаивал, приступ сходил на нет, и Гермиона смогла оглядеться, с ужасом обнаруживая повсюду трубки с воздухом, крововосполняющим зельем и, вероятно, седотивами. И стебли. Они опутывали её руки и плечи, на раскрытой груди красовался целый розарий. Запах стоял умопомрачительный. Запах роз. Запах смерти. В следующую секунду её мозг пронзило осознание: операция. Полтора часа. На утро она проснётся машиной, роботом без чувств и желаний. Возможно, это сказалось бы на её умственной активности. Чувства перестанут мешать мыслить рационально. Но Гермиона всё равно чувствовала слёзы на щеках. Хотелось жить. По-настоящему, всю жизнь без остатка. Но её словно собирались лишить слуха или зрения. Принимать неизбежное оказалось сложнее, чем она думала. Прибыл новый патронус, заяц громогласно объявил, что целители, способные провести операцию находятся вне зоны аппарации. Операция откладывалась на несколько часов. Профессор Макгонагалл бессильно опустила руки, но затем приняла решительный вид и что-то шепнула Поппи. - Гермиона, - нежный голос вывел её из раздумий, - ты знаешь, чем больна? - Да, мадам Помфри. Ханахаки. - Верно. Ты знаешь методы «лечения»? - Операция и… - Она споткнулась, - взаимная любовь. - Всё правильно, дорогая. Ситуация критическая, у нас почти не осталось времени, чтобы поддерживать твоё состояние. Целители задерживаются, мы должны попробовать второй способ. Кто он, Гермиона? Мы должны приложить все усилия. Ты важна нам, этой школе, этому миру. Скажи. Гермиона всхлипнула: - Я… Я не знаю, моё тело успокаивается, когда рядом Забини, но я знаю, что мне… Мне нравится… - Кто, Гермиона? Прошу, мы теряем время. Мы приведём обоих. Руки Поппи нежно гладили лоб Гермионы, пока та наконец не успокоилась. - Драко Малфой. *** - Я?! Ты рехнулся. Она ненавидит меня, она гребаная гриффиндорская киска, она героиня войны. - Знаю, друг, я тоже не поверил бы. Но я слишком внимательно за ней наблюдал в силу… Некоторых обстоятельств, - Блейз печально усмехнулся. - Чёрт, я не… Не могу. Это должен быть ты, - Малфой пребывал во взрывной смеси шока и своеобразного удовлетворения. И панике. Его друг всё знал. - Я был бы счастлив быть на твоём месте, дружище, но нет. Одна просьба, ты знаешь, я никогда ни о чем не просил, но прошу тебя. Она любит тебя, и это убивает её, убивает её прямо сейчас и убивало каждую секунду долгие месяцы. Если ты разобьёшь ей сердце, она погибнет, я не могу этого допустить, только не она, не после всего. Спаси её. Сделай всё, чёрт, я готов требовать Непреложный обет, но я доверяю тебе. Прошу. Помоги ей. Помоги мне. *** В спальни ворвалась Макгонагалл, она вызвала Забини и была несказанно рада, обнаружив рядом с ним Малфоя. - Мистер Малфой, вам следовало немедленно сообщить мне, что Вы вернулись, я только что послала к Вам сову. Вы оба, сейчас же за мной. Дело жизни и смерти. Блейз и Драко тревожно переглянулись и поспешили за профессором.