Детективное агентство "Анна и её духи". Восьмое дело.

Аня проснулась со странным ощущением. Тревога, очищение после грязи, в которую она окунулась, и предчувствие беды, которое, впрочем, не выходило на первый план, разом охватили её, заставив вынырнуть из сна. Открыв глаза, Анна обнаружила, что она лежит в комнате на диване, а Штольман читает неподалеку книгу, облокотившись на стол одной рукой и положив ноги на стул. Он посмотрел на неё, и, встретившись с ним взглядом, она почувствовала, что все её страхи испарились. — Я разговаривала со Святой Бригиттой, — сказала Аня Якову. Тот поднял брови. Что ни час, то свежие новости. Начинали они с малозначительных привидений, и вот подумайте — нынче у них в гостях святые. — То есть она говорила, а я слушала, — поправила саму себя Анна. — Она сказала, что я не виновата в том, что случилось, но я похожа на неё, а это сулит неприятности! Штольман поднял бровь еще выше. Что простые духи, что святые — все едино! Хоть бы раз они сказали, что их ждут райские кущи и приятные прогулки по набережной. Нет же — неприятности, опасности и всё такое прочее. У него в этот раз даже внутри ничего не шевельнулось. Ну неприятности, ну сулит, подумаешь! Они со всем справятся! — Кюре Сен-Желе умер! — вдруг оживилась Аня уселась, скрестив ноги. Вид у неё был забавный и притягательный одновременно. — Эта новость несколько подзапоздала, — заметил наконец Штольман, отложив книгу. — Вот если бы ты сказала об этом вчера, это была бы сенсация! Анна против воли улыбнулась, хотя решила обидеться за его саркастический тон. — Я имею в виду настоящего кюре! — поджала губы Аня. — Он был в Африке, посреди пустыни вместе с Акселем. Ему было очень плохо, он отговаривал Акселя от возвращения на старый путь. Потом он умер, а Аксель закопал его киркой в старой пещере. — Как трагично, — пробормотал Штольман, который получил наконец полное представление о том, как Аксель стал кюре. Почему документы были в порядке. Почему никто не заподозрил ничего. Бумаги были подлинные, а долгие года миссионерства стерли из памяти личность настоящего священника. Анна упомянула, что семья у Акселя была очень религиозной, поэтому лжекюре прекрасно разбирался в том, что и как он должен делать. — Не то слово, — согласилась Аня. — Мне стало его очень жалко. — Акселя или кюре? — уточнил Штольман. — Обоих, — немного подумав, ответила Анна. — Священника, потому что он умер, а Акселя — потому что он, хоть и остался жив, в душе был так зол, что ничего в реальном мире его не примиряло с самим собой. Очень мерзкое ощущение. Будто ты со всех сторон облеплен дегтем и нет возможности сделать хоть один вдох. — Действительно неприятное ощущение, — проговорил Штольман. Она умела очень точно подобрать эпитеты. Образы, которые она сплетала, отражали истинную суть вещей. — Да, — кивнула Аня и поднялась с дивана. — Боже мой! Уже почти пять! — воскликнула она, просмотрев на часы. — А ты еще не ложился! — Нет, не ложился, — повинился Яков. — Читал очень интересную книгу. — Да? — скептически посмотрела на обложку Анна. — И что же, это того стоило? — Конечно, — кивнул Штольман. — Теперь я знаю, что за дьявол выбежал утром из церкви. Аня изумленно на него уставилась. Вот как так? Она спала всего несколько часов, а он тут уже начертил целую схему (она прекрасно видела её на столе) и разгадал тайну того, кого видели девочки. Вот как он это делает? — И кто же это? — воскликнула Анна, желая немедленно, прямо сейчас узнать, что же произошло в церкви. — Ты знаешь, — изо всех сил стараясь не смеяться, проговорил Яков, — пожалуй, ты права. Уже поздно. Нужно идти спать. Я тебе утром расскажу. С этими словами он проследовал к двери, испытывая непреодолимое желание засвистеть. Аня осталась стоять посреди комнаты с непередаваемым выражением лица. — Утром? Утром! — неверяще переспросила она сама себя. — Нет, ну это уже совершенная наглость! Сверкая глазами, Анна устремилась вслед за Яковом. Его ждало весьма горячее утро.