Расскажи мне историю

Игорю с детства вдалбливают в голову, что нужно быть осторожным. Люди оборотней недолюбливают, некоторые даже ненавидят в открытую, так что жизнь в большом городе заведомо опасна. А если прибавить сюда тот факт, что обращается Игорь в помесь дворняжки и немецкой овчарки, то все становится совсем тревожно. Пока он щенок, особо проблем нет. Ну бегает и бегает, они почти все время проводят в парках, причем кто-то из родителей всегда человек. И все эти наставления про осторожность из головы выветриваются. Когда уходит мама, отец запрещает Игорю уходить далеко от дома в собачьей ипостаси. Игорь долго обижается, потому что так ему было бы легче, так можно просто бежать и не прокручивать все мысли в голове по-новой. Но Константин непреклонен. Гулять только с ним и то, на пару часов, если время позволяет. Младший Гром потихоньку смиряется, даже не пакостит, потому что понимает: папе сложно. Но вскоре сложно становится ему самому. Отец погибает на задании, и теперь уж точно некому ограничивать свободу. Только она даром не нужна. Игорь не перекидывается еще лет десять, полностью игнорируя тоскливый вой во снах. Не до этого, детской беззаботности в его жизни больше нет места. Есть только учеба. Федор Иванович, приглядывающий за ним, много раз пытается достучаться, объяснить, что нельзя так надолго отказываться от себя же, что потом будет сложно, но Игорь не слушает. Его устраивает быть человеком. Первый раз после смерти отца он перекидывается сугубо по работе. Никто не понимает, чего он хочет от служебных собак, потому приходится работать самому. Добрая половина отдела не ожидает, что их Игорь Гром окажется чистокровным оборотнем, но его это особо не волнует. Работу все еще нужно делать. Правда, чувствует себя он во второй ипостаси ужасно непривычно и неловко. Тянет то ли облаять каждый куст, то ли просто носиться по всему Петербургу. Мыслей про работу нет вообще никаких. Каким-то чудом направляет его Дубин, вовремя появляющийся рядом с нужным вещдоком. Еще пару лет уходит на то, чтобы снова начать чувствовать себя целостно. Игорь только теперь понимает, про что ему талдычил Прокопенко все это время. Приходится даже отпуск взять, чтобы привыкнуть столько слышать и осязать. И вот тут ему бы явно пригодился хоть какой-то наставник, потому что вообще всё, что рассказывали родители, из головы выветрилось очень давно. Гром чувствует себя несмышленым щенком, когда лезет в библиотеку около дома за книжками с легендами и мифами. Хорошо, что можно отмахнуться от настойчивой библиотекарши ксивой, а то пошли бы слухи. Ему хватает того, что теперь отдел гудит. Худо-бедно Игорь осваивается, принимает себя и учится. Даже контроль не теряет почти никогда, но вот одна дурацкая привычка остаётся. Бегать по вечерам. И он понимает, что ничем хорошим это не закончится, но ничего с собой сделать не может. И ладно бы бегал в обличие человека, так нет, нужно собакой. Гармония с собой, все вот это. А охотников еще никто не отменял, к сожалению. Каждое утро по новостям рассказывают, сколько бездомных собак было поймано, скольких усыпили на месте. А у Игоря нет возможности самому себе ошейник с медальончиком повесить, так что бегает он на свой страх и риск. И однажды его везучесть его же и подводит. Он забредает не в самый благополучный район и, даром что оборотень, поздно замечает патрульную машину. Его гонят еще квартала три, и теперь он очень хорошо понимает, что чувствуют люди, когда он за ними бегает. Гром уже мысленно прощается с жизнью и жалеет, что не составил завещания, как слышит — Муха, ко мне, — буквально в нескольких метрах от него стоит мужчина в спортивной одежде и подзывает его к себе всеми возможными жестами. Игорь не дурак, жить хочется, а патрульные буквально в шаге, так что он прыжком оказывается около человека и бодает его в бедро. — Тихо, мальчик. Пошли домой, — мужчина треплет его по холке и кивает на парадную, около которой они и стоят. — Молодой человек, а это что, ваша собака? — патрульные все-таки появляются. — Ну да, моя, — в голосе теперь никакой мягкости. Игорь даже голову на бок склоняет, удивляясь такой метаморфозе. — А чего же он у вас без ошейника. И в трёх кварталах от вас? — эти долбанные охотники все никак не успокаиваются, а Игорь сдерживает желание на них зарычать. Все еще неизвестный мужчина как будто чувствует и прихватывает за холку, удерживая на месте. — Не любит ошейники, он послушный. Служебный, знаете ли, — он достаёт удостоверение и пихает этим товарищам под нос. — Еще вопросы? Больше вопросов ни у кого нет, так что они с Игорем спокойно уходят в парадную. — А ты молодец, Муха. Давай знакомиться, я Петя. Дай лапу, — Хазин присаживается перед Игорем на корточки, а тот решает подыграть спасителю и протягивает ему лапу. — Ты ж домашний, чего один шаришься по городу. Это опасно, — он снова треплет его по голове и кивает на дверь. — Пошли? — Игорь согласно гавкает в ответ. Хазин впускает его в квартиру первым и знатно охреневает, когда тот сам уходит в ванную. Степень охуевания повышается, когда он сам туда заходит и вместо очень даже симпатичной собаки обнаруживает там голого мужика. — Ну привет, Петя. Я Игорь, — Гром усмехается, стряхивая воду с рук. — Полотенце дашь? Хазин хочет ляпнуть, что в принципе даст, но только кивает и заторможенно лезет в шкафчик. — У меня на тебя шмоток нет, — он ловит себя на мысли, что все ещё пялится. — Буду спать в полотенце, — Игорь подходит ближе. — Или без. Мне же надо тебя за спасение отблагодарить, — Гром почти что шутит. В конце концов, этот Петя симпатичный. И пахнет вкусно. А для него это один из показателей привлекательности. — Ты, бля, не шути так, — Петя лихорадочно соображает, чем он себя выдать мог. Ну кроме облизывающих взглядов. — А кто сказал, что я шучу, — Игорь забирает полотенце, скользнув пальцами по чужой ладони. — Мне в душ надо, пусти, — Петя про себя материт себя же, потому что ну что за дела. Бравый майор полиции, а плывет от хриплого голоса и горячих пальцев. Понял бы, если бы где-то в местах более интимных. А тут рука. — А я не держу, — Игорь усмехается и выходит из ванной, оставляя Хазина в полном раздрае. Спас собачку, блять. Минут через двадцать, когда он выходит в комнату, Игоря Петя обнаруживает на своей кровати. На этот раз дар речи он теряет уже от наглости. Гром замечает ошалевший взгляд и скалится — Что, на коврик спать выгонишь? — видно, что он чужим смущением наслаждается. Пете его хочется покусать. Или правда выгнать, но светлые глаза гипнотизируют, он ложится рядом и ерошит Игорю волосы. — Зачем же тебя выгонять. Ты хороший мальчик. На патруль не лаял, лапу дал. Умница, — Петя сам не замечает, когда его рука с макушки перемещается на чужую щеку. А Игорь, вообще не задумываясь, прижимается к ней носом, глубоко вдыхая, а потом коротко лижет ладонь. — Вкусно пахнешь, — у него с комплиментами вообще все очень просто: что думает, то и говорит. А Петя опять зависает. Он и не думал, что руки у него такие чувствительные. — Всего бы вылизал, — Гром продолжает болтать, одновременно с этим ведя носом по предплечью и плечу, утыкаясь в шею, в результате. — Сууууука, — Петя произносит на выдохе. — Кобель, — поправляет Игорь и широко лижет его шею. И после этого Хазин сдается. Даже нервный смешок не получается. Только какой-то задушенный стон, потому что горячо. Игорь вообще весь огненный, а он мерзнет, так что первый тянет его на себя, целуя. Гром довольно порыкивает ему в губы, прижимая к себе. Он доволен, внутренний зверь тоже. И это первый раз, когда они так быстро пришли к одному выводу. Игорь выполняет свое обещание, вылизывает Петю везде. И если сначала он еще как-то пытается его отталкивать, потому что ужасно смущающе ловить от такого кайф, то потом силы сопротивляться исчезают. А всего-то стоит Игорю повернуть его на живот и прихватить зубами за загривок. Хазин натурально скулит, обмякая. — Вот так, хороший мальчик, — Игорь нежно целует его лопатки и скользит носом по позвоночнику, упираясь в ямку между ягодиц. Петя ёрзает, разводя ноги, но особо ничего не ждёт, на самом деле. А ощущает горячий язык, обводящий колечко мышц, и дёргается на кровати. — Игорь, не надо, — кажется, он готов кончить от еще одного такого прикосновения. Но Гром тормозить не собирается от слова совсем. Лижет, гладит, совсем немного растягивает, толкаясь языком внутрь. Петя ёрзает, то пытаясь отодвинуться, то наоборот. И Игорю в какой-то момент это надоедает. Он вздергивает его на колени и наваливается сверху, фиксируя в такой позе. — Тебе же нравится, — выдыхает на ухо. — Расслабься, я только хочу сделать тебе хорошо, — Петя получает смазанный поцелуй в губы и кивает, устраиваясь удобнее наконец и утыкаясь лицом в собственные предплечья. Игорь кивает, явно довольный открывшейся картиной, и продолжает его вылизывать, мокро и горячо, трахая языком. Одной рукой он придерживает Петю под бедра, чтобы не упал, а второй обхватывает его член, двигая ей по всей длине, чуть подкручивая у головки. Хазина на долго не хватает. Он судорожно выдыхает «Игорь, блять, пожалуйста» и изливается ему в руку, переходя на скулеж. Грому же хватает пары движений, чтобы кончить следом и упасть рядом. Руку, испачканную их спермой, он показательно облизывает, а Петя чувствует, что краснеет, хоть и не думал, что он еще это может. Засыпает он, прижавшись максимально близко к Игорю, потому что хочется. Он сегодня многое по такому принципу делает. Да и Гром не против, обнимает его крепко, но утром все равно выскальзывает из постели, а потом и из квартиры, перекидываясь на лестнице. А Петя готов проклясть все, потому что он даже не спросил телефон или адрес, или фамилию, и вообще, не так он себе утро представлял. Вдвойне обидно, потому что у него сегодня первый рабочий день на новом месте. И он снова впадает в ступор, когда Федор Иванович представляет ему его напарника, Игоря Константиновича Грома. У Пети фантомно горит загривок, а эта псина сутулая довольно улыбается, пожимая ему руку. — Сработаемся. Теперь Игорь может спокойно бегать по вечерам, потому что рядом Петя, который за него любой патруль нахуй пошлёт. Пришлось, правда, согласиться на ошейник. Но после бега он затягивается отнюдь не на шее Грома.