Эта ночь последняя в войне

«Какого хера», - успевает подумать Глеб. Вадим заходит, как к себе домой, уверенно, вальяжно, с полным правом быть здесь. Участливое лицо, заботливые жесты. - Как ты? Мама волнуется. - Ого, а вот и второй! – реагирует вездесущий дед, который, кажется, не спит никогда. – У этого-то все в порядке, видно, вон, какую рожу-то наел! Что ж ты брата бросил! Посмотри, до чего он дошел! Кровью исходит, в обмороках валяется раза по три за день! Вадим, не реагируя на дедовы слова, подходит к кровати, пытается то ли приблизиться, чтобы обнять, то ли наклониться, чтобы всмотреться в лицо Глеба. - Твои пожелания сбываются с космической скоростью, как видишь, – сообщает брату Глеб. - Мило. Когда в следующий раз будешь желать мне сдохнуть, это точно сбудется. Не переживай. Но сейчас я устал. И не расположен принимать визиты. Маме я позвоню. Вечером. Если доживу. Пошел уже отсюда. - Ребяты, вы потише, здесь медучреждение все ж-таки, - замечает философски дед. – Не подеретесь? - Помолчите, пожалуйста, - говорит Глеб тихо, но решительно. – А ты вали, милый, не до тебя. - Глеб, ты мне слова не даешь сказать. Я специально прилетел, чтоб тебя повидать, я помочь хочу. Глеб, я к завотделением сейчас пойду, попрошу тебя в отдельную палату перевести. Что купить тебе, что принести? - Боже мой, ничего. Просто. Вали. Дверь в палату снова распахивается, входит Таня. И начинает с порога орать на Вадима. Кто бы мог подумать, сколько силы и эмоций в этой девчушке, такой скромной и провинциальной на вид. - Вы не смеете здесь находиться! Глеб попал в больницу из-за вас и ваших омерзительных сообщений! Язва желудка осложняется кровотечением из-за сильного стресса! Вы довели его до этого! Ты кто вообще, детка? – то, как он говорит это «детка» - так снисходительно и мягко при этом, – очень похоже на Глеба. Его слово, его интонации. Но это не Глеб, это враг. - Вы должны покинуть помещение палаты прямо сейчас. Если Глеб захочет вас увидеть, вам сообщат. Вадим, не ожидавший такого напора, отступает к двери. - Глеб… если че… я просто помочь хотел… вчера я пьян был, писал не помню что, честное слово. Это «честное слово» выглядит так по-детски и Глебу это почему-то приятно. Брат уязвим, смотрите-ка. А эта… девочка… бойкая какая… как бойцовский петух. Глеб тихонько усмехается, ему, пожалуй, даже нравится ход событий, но Диме, блядь, надо вставить. Дима, сука, получит по первое число. - Прости, милая, ты тоже… иди, - обращается он к Тане, ошалевшей от собственной борзости и растерянно стоящей возле его кровати. – Я не могу сейчас разговаривать. Деньги… есть у тебя? Если че – там в той же сумке в одном из внутренних карманов карта, пин-код не нужен. Побудь, пожалуйста, там… у меня. И это… кошку покорми. Корм на кухне, большой такой пакет стоит у холодильника. - Хорошо, я все сделаю, не волнуйтесь так за кошку, - от волнения Таня снова переходит на «вы». – Можно я вас за руку возьму? На минутку. - Приходи завтра, слушай. Завтра можно прям с утра. И… спасибо тебе. Таня берет его руку, и он понимает, что, наверное, ей хочется его обнять? Да и ему этого хочется, будем откровенны. «Ты в уме, Глеб? Оставь девочку в покое, тебе, может, недолго осталось, на фига ее впутывать в это все, на фига привязывать к себе?» - это его мысли, но они не мешают ему взять ее руку в свои и прижать к лицу. Он целует ее ладошку, такую теплую, мягкую. Не ведомый ранее покой спускается на его душу. Как она там ночью говорила? Теперь и умереть не страшно? Ну, пожалуй. Хотя он всегда так боялся смерти. Не столько самой смерти, сколько – страха смерти. Сейчас этот страх тает под ее маленькой теплой ладошкой.