Эта ночь последняя в войне

Фанаты не поверят, но Вадим не так уж часто думает про Глеба. У Вадима своя жизнь, вполне устроенная, он ею доволен и он уж точно не хотел бы возвращения в нарко-алко-угар 90-х. Для Глеба все было окрашено флером «бодлеровского» творчества, для Вадима это был чисто угар, без каких-либо духовных компенсаций. Он помнит только, что тогда песни Глеба казались ему не просто талантливыми – граничащими с гениальностью, это он помнит хорошо. Куда что подевалось? Сейчас Вадим поет некоторые из этих песен, чисто чтобы потешить ностальгические чувства толпы, ему нравится реакция людей, нравится чувствовать себя в центре внимания, но он уже давно не понимает, отчего они все так бьются в экстазе. Никакого конструктива в этих песнях, только страх и нелюбовь к жизни. Глеб был и остался странным. Мама, бывшие жены его и Глеба, даже их дети – все они в рамках нормотипичности, все с пониманием и сердечностью относятся к нему, Вадиму. Да, и сын Глеба – простой, обычный парень, не лишенный музыкального дарования, но совершенно «нормальный», слава богам. «Глеб, таких, как ты, просто больше нет», - думает Вадим, и это вовсе не положительная оценка. Вадим не скучает по брату. О нем не напоминают ни фотографии на стенах маминой квартиры, где все пропитано духом Глеба, ни видео на ютубе, которые Вадим не смотрит, ни официальные аккаунты группы Глеба, на которые Вадим не подписан. Звонит телефон. Блин, это Снейк. Давно вычеркнутый одиозный тип, предатель и сволочь, змей-искуситель, которому принадлежит немалая доля в разрушении их отношений с братом. Подчеркнем - в окончательном разрушении. - Але, ты схуя ль звонишь на этот номер? - Але, звоню по необходимости, не льсти себе. Глеб болен, серьезно болен, ему нужна операция за границей. Нужны деньги – но это, я надеюсь, мы соберем, а еще нужны документы – результаты обследований, тут тебе придется убедить его поделиться. Биопсия будет готова со дня на день, еще нужно сделать ПЭТ - это тысяч 50, наверное, копейки. Но я платить не планировал, а у Глеба денег нет. Должен был быть тур по югам, но концерты слетают, доктор не советует. Короче, брат ты или не брат?! Оперируем в клинике в Мюнхене, я нашел контакт, цена вопроса 3-4 млн руб., тебе ПРИДЕТСЯ поучаствовать. Ты же в курсе, ваша мама не переживет, если что. Сорян, это не манипуляции, это факт. Вадим молчит. Он вспоминает маленького Глеба, которого водил в сад, помогал переодеться и умыться, поесть, которому показал, как играть на гитаре и фортепьяно (хотя надо признать, Глеб сказочно быстро учился и без него), которого убедил прийти в его группу, хотя Глеб всегда хотел свою… Воспоминания давят, Вадиму нехорошо. Давление, лишний вес, сердчишко барахлит – хотя внешне он всегда выглядит довольным и вполне здоровым, но почти 60, нездоровая молодость, лабильная нервная система – все это не спрячешь. Вадиму становится совсем плохо. - Прости, Дима, давление подскочило, перезвоню. Сколько-то минут (15? 30? 40?) он смотрит последние концерты Глеба в ютубе. Глеб выглядит больным, но поет хорошо, даже додает зрителям. «Артист!», - думает Вадим, против воли восхищенно. – «Рожден артистом». Еще 20 минут, и Вадим собран и готов бороться. Набирает Снейка. - Какой диагноз? С кем надо связаться? Сколько нужно денег?