Эта ночь последняя в войне

Таня слышит странные звуки из комнаты, где находится Глеб. Бежит туда. А дальше – как дурной сон, день сурка, дежавю, или как там это называется: Глеб без сознания, скорая, укол, носилки, машина скорой помощи, больница. По дороге он пришел в себя, но разговаривать не хочет, не хочет даже смотреть на нее. Отвечает скупо, односложно, лежит, прикрыв глаза. В больнице выясняется, что язва снова открылась, операция нужна срочно. Глеб категорически отказывается подписать согласие на операцию. Зав. отделением равнодушно кивает: «Как знаете, кровотечение купируем, но решение нужно принимать немедленно». Глеб выглядит плохо – он не просто бледный, он серый, глаза мутные, говорит медленно и невнятно. - Глеб! Глеб! Смотри на меня! Сейчас поставят капельницу, станет легче. Держись, Глеб! Борись, пожалуйста… - Я устал, детка. Я совсем устал. Таня, глотая слезы, сдерживаясь из последних сил (чтобы он не заметил, что она в отчаянии), наклоняется к его каталке, чтобы обнять его – неловко, неуклюже и совершенно безответно. Он просто лежит, безо всяких реакций, как будто он уже не здесь. - Соберись, Глеб. Не будь эгоистом, подумай обо мне. Кровотечение скоро остановят, тебя выпишут, мы поедем в Германию, все будет хорошо. - Оставь. Денег нет, сил нет. Смысла тоже нет. Я – пройденный этап твоей жизни, милая. Фанаты забудут обо мне через пару часов, ты – через пару недель, а больше у меня и нет никого. Ее вдруг охватывает злость – какого черта он так легко сдается! - Глеб, ты еще живой. Ты нужен мне. Ты нужен много кому. Ты должен бороться. - Я никому ничего не должен, крошка. Как же меня это задолбало. Эта вечная необходимость отвечать чьим-то ожиданиям. Я – старый больной человек, и я не хочу больше ничего. «Это цитата?» – вяло думает Таня. Очередная отсылка из его необъятного багажа? - Откуда это? - Эх ты… - Он впервые слабо улыбается. – Никто уже не читает Ильфа и Петрова. Даже ты… Из кабинета энергично выходит медсестра, показывает, куда им идти. - Я знаю, где лифт, - отзывается Таня. – Мы здесь уже были. И… можно разместить его в той же палате? - Детка, мне все равно сейчас, где лежать. Денег нет, Димыча я просить не хочу, а больше некого. - Я найду деньги, Глеб. Я тоже работаю иногда, знаешь… Палата, на счастье, свободна, и вот они уже размещаются со всем возможным удобством. Глеб по-прежнему киснет, но Таню не так легко сбить с настроя. Это происходит незаметно для не самой, но она вдруг понимает, что готова бороться. Они все преодолеют, иначе никак. Глеб засыпает прямо с капельницей. Таня выходит в коридор, звонит Диме Снейку. - Здравствуйте, Глебу стало плохо, мы в больнице. Кровотечение. Оперировать нужно срочно, надо ускорить сбор. Объявление нужно разместить везде. Нужно подключить СМИ. И, я думаю, нужна помощь в раскрутке темы от фанатов. Среди них наверняка есть и пиарщики, и рекламисты. Глеб не может ждать. И… я бы не стала говорить Глебу, но нужно подключить и брата. У него есть выход на центральные телеканалы. Сейчас все средства хороши. Таня удивлена, насколько четко и внятно она разговаривает с Димой, и как он внимательно ее слушает. Без тени насмешки или там пренебрежения: кто она такая? Она – тот человек, которому небезразличен Глеб. Как ни странно, Диме он тоже небезразличен, годы совместной работы, весь непростой бэкграунд, то, что их свело когда-то и объединяет до сих пор, - все это не так просто сбросить со счетов. - Я проработаю все. Поезжай домой. Завтра утром приеду в больницу. Думаю, до конца недели решим с продвижением объявления в СМИ, в соцсетях раскидаем вообще за час. - Я останусь с ним. Мне пофиг на их распорядок, они не смогут меня выгнать. - Ты совсем безумная. В хорошем смысле, конечно. Повезло этому развратнику внезапно на старости лет. Прости, это шутка. - Шутка не самая удачная. Извините. До свидания, до завтра.