Былое и грядущее

Дом всё же оказался не точной копией. Начать с того, что он был двухэтажный, и атмосфера в нём царила совсем другая: сразу с порога чувствовалось, что здесь живёт одинокий мужчина. Всё было какое-то неухоженное, диковатое, пошарпанное. Но Скай подумал что с радостью поменял бы своё насквозь фальшивое идеальное детство на жизнь в этом доме. Тут сразу было понятно, что тебе ничего не обещают, но и не станут донимать тридцатью тремя придирками в день и вешать лапшу об отце-герое, которому надо соответствовать, не заставят быть тем, кем совсем не хочется. В глубине души Скай понимал, что отчаянно несправедлив к Сильве, что здесь, в этом доме, в его отце, было множество недостатков и проблем, которые вовсе не пришлись бы ему по вкусу. Но новизна происходящего, отец, открывавшийся ему постепенно с другой стороны, всё это было так ценно для Ская, что затмевало в его глазах правду. Завороженный, он жадно оглядывался в гостиной, примеряя всё увиденное на себя: большой старый продавленный диван с низким столиком, заваленным какими-то книгами и журналами, в стене — камин, на каминной полке фотографии в узких чёрных рамках: Андреас и Беатрикс. Скай наткнулся взглядом на эти фотографии, и его словно обожгло. Он даже чуточку отпрянул, так ему стало больно от мысли, что это могли быть его фотографии, его гостиная, его старый диван, его отец. Стелла неслышно подошла и сочувственно спросила: — Как ты? — Нормально, — выдавил Скай, всё не в состоянии оторвать глаз от этих злополучных фотографий. — Нет, не в нормально, — Стелла заставила его отвернуться, посмотреть на себя, взяла его пылающее лицо в прохладные ладони. — Но… Дай себе время, и им тоже. — Им? — переспросил Скай. — Андреасу, Сильве. Беатрикс, — пояснила она с некоторой заминкой на последнем имени. — Это всё непросто, я понимаю. Но… Не руби с плеча, ладно? Скай хотел было ответить, что не собирался рубить с плеча, и промолчал. Именно этим он занимался в последние недели, и, положа руку на сердце, считал, что Сильва это полностью заслужил. — Всё нормально, — повторил он, отстраняя от себя Стеллу, поскольку из гаража вернулись Ривен с Андреасом. — Стелла, наверху есть гостевая спальня, — сказал последний. — Вам, парни, придётся перекантоваться здесь, — он обвёл рукой гостиную. — Да, и, — Андреас уже ступил на лестницу, ведущую на второй этаж, — я бы никому не советовал соваться в комнату Беатрикс. Хотите жрать — поищите на кухне, — донёсся его голос уже откуда-то сверху. Стелла, помедлив, стала подниматься за ним. Ривен и Скай отправились искать кухню. В кладовой обнаружился запас консервов, — и больше ничего. Судя по содержимому мусорного ведра, ими здесь питались и в обычные дни. Ривен поморщился, Скай украдкой тоже, но выбирать не приходилось. Они отыскали в шкафах несколько тарелок, вывалили четыре банки какого-то жужева и погрели это в микроволновке. Горячее жужево пахло мясом, и это несколько примирило усталых, голодных парней с действительностью. — Надо их позвать, — неуверенно заметил Ривен, указывая взглядом наверх. Ему явно было не по себе и от всей этой ситуации, и от нахождения в доме, где выросла Беатрикс, и от перспективы лишний раз контактировать с Андреасом. — Я схожу, — успокоил его Скай. На лице у Ривена отразилось облегчение. Он благодарно кивнул и повернулся поискать в ящиках приборы. Скай поднялся наверх по скрипучей лестнице. На втором этаже было темно и пыльно, только доносившийся из гостиной свет позволял хоть что-то разглядеть. В коридоре располагалось четыре двери, попарно друг напротив друга. Из-за дальней шумела вода. Скай понял, что это ванная, и стал гадать, какая из оставшихся вела в спальню отца. В принципе, можно было и просто позвать, но Скаю хотелось попасть внутрь, в самое личное, чтобы самому увидеть, понять. Он сам не знал, что, но хоть что-то. Ближайшая к Скаю дверь оказалась разрисована молниями. В центре был прикреплён стащенный откуда-то дорожный знак «Стоп». Комната бунтующего подростка. Беатрикс. Ская опять болезненно скрутило, словно одна из молний, нарисованных на двери, попала ему в грудь. Он всё же нашёл в себе силы пойти дальше, и не прогадал: из-за следующей двери смутно доносился голос его отца. Скай постучал и почти сразу нажал на ручку, пока ему не отказали, не выставили вон. Андреас стоял у окна спиной к двери и что-то говорил в поднесенный ко рту девайс, закреплённый у него на запястье. Когда он обернулся на шум, Скай увидел, что это что-то вроде плетенного кожаного браслета со светящимся зелёным камнем. Андреас скомандовал: «Отбой!», и камень погас. — Заходи, — пригласил он, устало проводя рукой по лицу. — Говорил с Солом, — Андреас тряхнул браслетом. — Сказал, что у нас всё хорошо. У них тоже всё тихо. Скай кивнул, боясь спугнуть его словоохотливость. Сам украдкой осматривался. Андреас ему не мешал, казалось, был даже рад этому. Комната была самой обыкновенной берлогой холостяка, только что одежда не валялась где ни попадя. Но было и другое: фотографии. Скай смутно ожидал увидеть нечто подобное, но не так и не в таком количестве. Вся стена напротив по-солдатски заправленной кровати была увешана этими проклятыми чёрными рамками. Там был Андреас, много Андреаса, гораздо более молодого, чем тот, что стоят теперь рядом со Скаем. Только был он там не с Беатрикс, как можно было подумать из обстановки дома, а с Сильвой. Юные и чуть постарше Ская, они везде были вдвоём: на полигоне, в Бастионе, на фоне каких-то деревьев, в форме старого образца и в парадных костюмах (то ли встреча выпускников, то ли сам выпускной), на конной прогулке; очень красивые и серьезные в какой-то помпезной зале, и по-мальчишески скорчившие рожи на диване, в гостиной этого самого дома. В обнимку, плечом к плечу и просто рядом. Ская обилие этих лиц, образов, осколков чужого прошлого отчего-то заставило задохнуться. Хотя в самих этих фотографиях не было ничего такого, их количество поражало. Особенно если знать, что один юноша с этих снимков попытался убить другого, и тот, другой, вместо того, чтобы избавиться от любого напоминания о предателе, бережно сохранил их прошлое, смотрел на него каждый день, засыпая и просыпаясь в этой комнате. Ская пугало и волновало то, что он видел, но понять этого он не мог. Растерянно он повернулся к отцу. Тот лишь небрежно повёл плечом, но от Ская не укрылось, с какой непривычной теплотой он смотрит на эти фотографии. — Мы постоянно зависали с Солом в этом доме на каникулах, и позже, — пояснил он. Скай, всё ещё шокированный, кивнул. — Ясно. Они постояли молча ещё некоторое время. — Ужин готов, — наконец, неловко сказал Скай, всё нервно оглядывая отцовскую спальню. Если честно, он думал, надеялся увидеть здесь и другие фотографии. Не самого себя, нет, конечно, хотя отчаянно хотелось доказательств, что отец не просто бросил его, а хоть как-то наблюдал, интересовался его жизнью. Но, нет, в такие чудеса Скай давно не верил. Но ещё… — Спрашивай, чего сопишь? — грубовато, и как показалось Скаю, нехотя, проворчал Андреас. — Я хотел спросить… — пробормотал Скай, подбирая слова. — Моя мать… Андреас помрачнел. — Да, мать, — проговорил он, отводя взгляд. — Самара. Разве Сол тебе ничего про неё не говорил? В голосе его промелькнула скрытая надежда увильнуть от этого разговора. Скай нахмурился. Сильва вёл себя совершенно также, стоило ему начать расспрашивать о матери, тогда как об отце готов был говорить часами. Уже в детстве это казалось Скаю странным и неправильным, и теперь он только укрепился в своих подозрениях. — Сол сказал, что не знал её, — но как это было возможно? После всего, что он сегодня увидел, — вечно вдвоём, вечно вместе, и не знать жены лучшего друга, матери ребёнка, которого воспитал? Очевидно, Сильва врал ему снова. Но ответ отца Ская ошарашил: — Да, так оно и было, — задумчиво проговорил Андреас. — Если честно, я и сам не слишком хорошо её знал. — То есть как? — Скай уставился на него во все глаза, стараясь поймать его взгляд, разглядеть, понять. Андреас смущённо потер шею. — Ну… Так получилось. Наш брак с Самарой был нужен Эраклиону. Да и родители надеялись, что это меня как-то остепенит, — он усмехнулся. — Я же был чуть старше, чем ты сейчас, мы едва кончили Алфею. Всё, чего я хотел — это скитаться по мирам с Солом и бить чудовищ. Мне никогда не нравилось жить во дворце и быть принцем, но, как ты понимаешь, семья решила иначе. — Он помрачнел. — Потом родился ты, а вскоре мы потеряли Эраклион, а твоя мать погибла. Вот, собственно, и всё. И всё?! Неужели, это и вправду всё, что можно сказать о женщине, которая родила тебе сына? Пусть и нежеланный брак, но должно же быть между двумя людьми хоть что-то человеческое?! Но, очевидно, его отец считал иначе. Скай длинно, шумно выдохнул. Глупо было злиться на Андреаса, он и в самом деле был тем, кто он есть: грубым, жестоким, эгоистичным ублюдком. Казалось, это следовало усвоить уже давно. Но было же в нём хоть что-то хорошее: к Беатрикс, к Сильве, будь он не ладен! Так хотелось отыскать что-то и для себя. Тянуло по-детски закричать, спросить: «Неужели я для тебя только наследник для галочки?! Собирался ты когда-нибудь вообще меня любить?!» Но это было слишком жалко. От душевных терзаний и желания вывалить их на того, кто никогда его не поймет, Ская немного отвлекли шаги. Стелла толкнула полуоткрытую дверь и демонстративно по ней постучала. — Кто-нибудь тут вообще собирается идти ужинать? — Она окинула взглядом мизансцену, обстановку в комнате. Её острый глаз на секунду задержался на фотографиях, и она сморщила нос. — Если это вообще можно назвать ужином. — Идите, — казалось, Андреас был рад их отослать. — Я сейчас приду. Стелла крепко взяла Ская за локоть и поволокла его прочь. — Просто алтарь поруганным чувствам, — пробормотала она, когда они оказались на лестнице. — Что? — растерянно отозвался Скай, всё ещё прибывавшего где-то не здесь. — Фотографии, — пояснила Стелла. — Не думала, что Андреас на такое способен. Впрочем, Беатрикс его любила… Извини, — спохватилась она, виновато глянув на Ская. Тот угрюмо передернул плечами. — Не понимаю, почему он их сохранил, — поделился он своими мыслями. — Я бы на его месте всё сжёг. — Ну, Сол ведь не сжег, — заметила Стелла. В её глазах горел непонятный огонёк. — Он делал это ради меня, — отмахнулся Скай. — Но отец… Стелла вздохнула. — Ох, Скай! Ты иногда бываешь такой тормоз! Она небрежно потрепала его по плечу. — Кто тормоз? — спросил Ривен. Он сидел за кухонным столом и уже откровенно дремал. — Никто, — отмахнулась Стелла. — Давайте ужинать, Андреас сейчас спустится. — Угу. Все трое нехотя взялись за вилки. Андреас появился, когда они уже заканчивали. Стелла отыскала чай и поставила чайник. В кухне было темно, только над столом горели две лампы в круглых стеклянных колпаках. Андреас вошёл, как человек, находящийся у себя дома, без куртки и без прикрывавшей горло привычной брони. Скай скользнул по нему сонным взглядом, и вдруг… Проклятье. Он понял. Понял, что пыталась сказать ему Стелла, и от этого ему стало как никогда тошно и больно.