Длинная холодная ночь

      Эта ночь обещала быть на редкость холодной, воздух уже начал постепенно остывать. Поднимался ветер, зябко пробегался по коже неласковыми касаниями, заставляя ёжиться.       После очередного вечернего прочтения сказки, капитан Боннет, по своему обыкновению докучливо демонстрируя нарочитую заботу о своей команде, напутствовал, чтобы этой ночью никто ни в коем случае не ложился спать один, чтобы не замёрзнуть. Все члены экипажа должны собраться в игровом помещении, разделиться на маленькие группы из двух и более человек и стать для ближнего товарища так называемой грелкой, заодно согреваясь самому о тепло чужого тела.       Во время своего наставления Стид картинно взмахивал руками, отчего рюши на длинных рукавах его безупречной рубашки подпрыгивали в такт. Более того, тон его голоса был такой, какой в основном бывает у родителя, опекающего своих непоседливых чад.       Мрачно глядя на Боннета с его экспрессивными жестами и слушая его указания, Иззи презрительно фыркнул. Кучка полоумных клоунов во главе с капитаном-придурком. Чёртовы неженки, холода они испугались. На пиратском судне и не такое приходилось терпеть. Конечно же, Иззи не собирался выполнять идиотские требования идиотского Боннета, пусть теперь являвшегося и его капитаном тоже.       В конце концов после того, как Иззи вступил в должность старшего помощника на службе у Чёрной Бороды, он имел полное право пользоваться всеми привилегиями своего положения. Одной из таких привилегий была собственная койка в собственной каюте, где он всегда мог уединиться. Что, собственно, он и собирался сделать. Однако, чёртов Боннет, как будто почувствовав мысли Иззи на расстоянии, обернулся и посмотрел прямо на него, изображая на лице строгость:       — Мистер Хэндс, подойдите ко мне на секундочку, пожалуйста.       Пафосные разглагольствования Стида, тем более, когда тот собирался вложить свои мысли кому-то в голову, обычно занимали гораздо больше времени, чем «секундочка». Иззи пришлось подавить желание закатить глаза. Выпустив вместе с воздухом раздражённый выдох, Иззи без особого энтузиазма приблизился к Боннету:       — Я слушаю.       — Проследите за тем, чтобы мои поручения были выполнены. И, разумеется, я надеюсь, вы понимаете, что они касаются и вас, мистер Хэндс, — Стид старался держаться официально, когда обращался к Иззи, как капитан к своему помощнику, но, увидев, что выражение лица старпома осталось отстранённо-скептическим, он изменил подход и терпеливо продолжил, чеканя каждое слово: — Этой ночью, по прогнозам Эда, температура сильно опустится. Ожидается действительно большой холод. Поскольку сегодняшняя ночь будет исключительной в плане такой низкой температуры и в этом месяце единственной, а к настоящим морозам готовиться основательно пока что рано, я разработал идею...       — Боже, — не удержался Иззи и скривился в приступе отвращения, выдавая своё отношение к напыщенному многословию Боннета. И ко всем его идеям.       На выразительном лице Боннета промелькнула обида, но позитивного настроя он не потерял, гордо приосанившись, будто в самом деле придумал нечто гениальное.       — Ты не дослушал, Иззи! Это же очень важно! Чтобы никто не заболел и потом не заразил других, в холодные ночи можно использовать концепцию: «Делиться теплом, как одна команда»       Пиздец.       Он ещё и названия им придумывает, столь же нелепые, как и сами эти проклятые концепции. Это в тот же список ебучих боннетовских затей вместе с «говорим о своих чувствах, как одна команда». Как будто Иззи не хватало безумных идей от своего первого капитана, теперь у него ещё один появился, не отстающий от Эдварда по придурям. Иззи не знал, за что вселенная его так ненавидит, что никогда ни в чём не облегчает ему задачу, а наоборот приумножает то, в чём Иззи испытывает особые сложности.       Когда Боннет закончил пытки с вдалбливанием в Иззи своих неоспоримо ценных правил поведения: «как одна команда» и объяснений, почему это так важно, Иззи поспешил заверить, что проследит за членами экипажа, чтобы они легли спать, как селёдки в бочке, тело к телу. Ну, разумеется, кроме тех, у кого по плану ночная вахта (Иззи даже успел горько пожалеть, что не его очередь дежурить, дабы избежать очередных унизительных выдумок Стида. К тому же, во время обходов человек находится в движении. Можно теплее одеться; обмотаться толстым шарфом; меньше стоять на месте; пить горячий кофе, согреваясь изнутри; и тогда не будет никакой нужды жаться к чужому телу в поисках тепла).       И пока Боннету не пришла в голову ещё одна дебильная идея, например, всему экипажу начать учиться играть на лютне, Иззи второпях с преувеличенным рвением кинулся выполнять инструкции капитана, чтобы закончить бессмысленный боннетовский трёп.       Сам Стид отправился, вероятно, греть постель Эдварда.       В последний час перед сном температура опустилась стремительно быстро. Ветер пронзительно посвистывал, проникая в щели и, казалось, забирался даже под одеяло, в которое Иззи пытался укутаться.       Не помогало даже то, что он спал одетый. Кожа покрывалась противными мурашками от прикосновения холодного воздуха через слои одеяла и одежды.       Иззи ворочался, просыпался каждые десять минут, ощущая, как его, неподвижного и утомлённого тяжёлым днём, сковывает могильный холод. Иззи подтянул колени к груди, обняв их руками. Свернуться комочком оказалось тоже не лучшей идеей, так он был только сильнее напряжён, заснуть в таком положении точно бы не удалось.       Когда ступни и руки были уже совсем ледяные, зубы громко стучали друг об друга, а крупную дрожь стало невозможно подавлять, Иззи перестал упрямиться и почувствовал готовность сдаться, вспомнив практически с благодарностью о концепции Боннета «делиться теплом, как одна команда». В конце концов, это был приказ капитана (то, что Боннет – его капитан, Иззи принимал до конца только вот в таких исключительных случаях), а приказы капитана, даже самые дурацкие, нужно выполнять. Они для этого и созданы. А первые помощники созданы для того, чтобы следить за исполнением всех, даже самых дурацких приказов капитана.       Когда конечности стало откровенно сводить от невыносимого холода, продрогший до костей Иззи поднялся с койки, плотнее заворачивая себя в одеяло. Засунув ноги в сапоги (далеко не с первого раза из-за лёгкой качки и подрагиваний в собственных частях тела), он вышел из каюты и направился в игровую комнату, где грелись друг об друга остальные члены экипажа.       Иззи трясло, когда он, наконец, тенью скользнул в нужное помещение и стал лихорадочно шарить глазами по лежакам. Не хватало ещё заболеть, Боннет потом от него живого не отстанет со своим нытьём о халатном отношении первого помощника к приказам, которые относятся и к собственному здоровью тоже. Слечь с воспалением лёгких Иззи не мог категорически.       Отыскав тех, кто был ему более-менее привычен, чтобы не ощущать слишком сильный дискомфорт от чужой близости, которую придётся терпеть всю ночь, Иззи сделал несколько шагов вперёд. Он старался стучать каблуками как можно тише, чтобы никого не разбудить. Фэнг и Айвен, тесно прижавшись друг к другу, негромко похрапывали.       Иззи снял сапоги, склонился над Фэнгом и, не дав проявиться непрошенному смущению (это всё-таки блядский пиратский корабль, о каком личном пространстве может идти речь?), неловко стал забираться к нему под бок.       — Что за нахер... Босс, это ты? — спросонья не понимая, в чём дело, пробормотал Фэнг. Щурясь, он приподнял голову в попытке разглядеть завозившегося с ним рядом человека.       — Это я, заткнись и подвинься, — просипел Иззи, дрожа от холода.       — Ты холодный, — пожаловался Фэнг, когда Иззи к нему прильнул всем телом, пытаясь согреться, — руки, как лёд.       Иззи стучал зубами, прижимаясь к Фэнгу, и тот протиснул под него свою крупную и тёплую руку, притягивая к себе подрагивающего старшего помощника ещё ближе.       — Где ты был? Приказ был для всех.       — Я должен перед тобой отчитываться, блять? Ты мой капитан, что ли? — прорычал Иззи, тем не менее понизив голос до шёпота.       — Понял, молчу, — устало согласился Фэнг, на самом деле не удивляясь ни тому, что Иззи появился в комнате для совместной ночёвки только сейчас, ни его резкому ответу. Их маленький вредный босс был в своём репертуаре социально неадаптированного мудака. Иззи никак не мог перестать дрожать, и из-за этого Фэнг никак не мог снова заснуть.       — Почему ты сразу не пришёл? Теперь будешь трястись полночи, — раздосадованно пробурчал Фэнг после мучительных попыток снова уснуть. Вопреки недовольному тону, он насколько мог аккуратно, но в то же время быстро двигал рукой по спине между вздрагивающих лопаток Иззи, разгоняя кровь в его теле, пока тот цеплялся за него, судорожно сжимая пальцы на его ночной рубашке. Жадно забирая чужое тепло, Иззи через некоторое время расслабился, его дыхание стало глубже.

***

      Люциус проснулся от внезапно охватившего его и пробирающего насквозь холода, не обнаружив под боком мягкое тело соседа. Чувство потери разогретой дыханием друг друга близости было в эту ночь крайне острым. Сонно заморгав, он осмотрелся. Зрение быстро привыкло к темноте, и он разглядел неподалёку расположившегося Френчи, которого сзади подпирал своим телом Крошка Джон.       Видимо, во сне, они непроизвольно отодвинулись друг от друга, когда ворочались с боку на бок, и, если к Френчи позади теснился ещё один человек, то Люциус остался с краю совсем один.       С тоской подумав о Чёрном Пите, который дежурил сегодня ночью, Люциус тяжко вздохнул, выпустив пар изо рта. Как же холодно, сука. Одно хорошо – они с Френчи отстранились друг от друга относительно недавно, и Люциус после этого быстро пробудился, не успев сильно продрогнуть.       Люциус приподнялся на локте, задумавшись. Фэнг! Большой, тёплый и отзывчивый Фэнг. К его мягкому боку будет так приятно приткнуться.       Эти мысли воодушевили Люциуса. Он поднялся, всё ещё мысленно прокручивая в голове картину, как ему будет чудесно засыпать в уютных и жарких объятиях Фэнга. Кое-как неуклюже пробравшись к спальному месту Фэнга (по пути случайно наступив кому-то на ногу, поохав и ещё пару раз споткнувшись о чьи-то конечности), Люциус сначала удивлённо замер, после чего издал разочарованный стон.       То, что место рядом с Фэнгом было занято, не стало неожиданностью, скорее неожиданным было то, кем оно было занято. Люциус не припомнил, чтобы первый помощник Хэндс, проконтролировав выполнения указаний капитана, остался ночевать совместно со всеми; зато помнил, что тот сразу же свалил, как только команда заняла свои места на лежаках, плотно притиснувшись друг к другу (в общем, как и полагалось по инструкции), и накрываясь почти что с головой, дабы побыстрее согреться.       Люциус потёр лоб и зябко обхватил себя за плечи. Глаза слипались, спать хотелось жутко и было так мертвецки холодно.       Услышав очередную возню, суетливое топтание и мученические вздохи над собой, Фэнг снова нехотя приподнялся. Дадут ему сегодня поспать или нет?       — Люциус, — несмотря на то, что снова был разбужен, Фэнг произнёс это имя немного радостно, немного любовно, — хочешь, чтобы я согрел тебя?       Однако, после своего вопроса Фэнг сразу же сник, переводя взгляд на макушку сопящего ему в плечо Иззи, который несильно, можно сказать даже нежно сжимал в руке его бороду. Странно, Фэнг терпеть не мог, когда Иззи трепал его за бороду, однако в этот раз это ощущалось не так, сонный пригревшийся рядом с ним Иззи не делал больно, скорее совершал привычное самоуспокаивающее для себя действие, как младенец сосёт пустышку, чтобы не капризничать. В общем, чем бы дитя не тешилось...       — Фэнг, — переступая с ноги на ногу, Люциус просяще на него посмотрел, чуть надув губы, — я замёрз.       — Ох, малыш, — Фэнг виновато потупил глаза, затем кивнул на спящего Иззи, — если его потревожим, истерики будет не избежать, сам понимаешь... Этот мстительный засранец потом нам весь мозг выебет и работы днём подкинет в два раза больше.       Люциус смиренно кивнул, соглашаясь.       — Я просто лягу рядом с вами. А то днём ему будет некому подкидывать в два раза больше работы, к утру я превращусь в сосульку, которую придётся соскребать с пола.       Люциус улёгся, позаимствовав у Иззи часть одеяла и придвинувшись к ним с Фэнгом как можно ближе. Ночь была длинной. Люциус немного задремал, хотя тут же проснулся от того, что рядом Иззи менял позу и ёрзал, укладываясь. Затем он выпал из полудрёмы от того, что Иззи заехал ему локтем в бок. Люциус вздрогнул, болезненно наморщив нос, но всё же мгновенно провалился обратно в сон, который спустя время уже хрен знает какой раз прервался, потому что Иззи, откидывая во сне руку небрежным жестом, попал ему по щеке. Несильно, но чувствительно. Организм брал своё, и Люциус даже после этого умудрился быстро уснуть, несмотря ни на какие внешние раздражители. Только судя по ощущениям, проспал он от силы полчаса, прежде, чем снова разлепить глаза.       Он дрожал, сжимаясь от холодного воздуха и вслушиваясь в скрип досок и в шум бьющихся снаружи волн. Плавное покачивание корабля неплохо убаюкивало, если бы не этот проклятый холод. А ещё кто-то наполовину стянул с него одеяло. Застонав, Люциус перевернулся на другой бок, немного продвигаясь назад под одеяло к спящему Иззи, который, как и Люциус, лежал почему-то в отдалении от соседей.       Фэнг повернулся к ним спиной, теперь полностью устроившись в объятиях Айвена, и делил тепло уже с ним. Иногда такое происходило (доказательтвом был его собственный недавний пример с Френчи) – во сне при смене позы люди невольно отстранялись друг от друга, соответственно, теряя тепло, исходящее от товарища.       Люциус подумал, что Иззи, привыкший к одиночеству, сам неосознанно отодвинулся от Фэнга, заодно отпихнув подальше и Люциуса (хотя, может, и сам Фэнг устал от беспокойно ёрзающего у него под боком Иззи). Оказавшись на некотором расстоянии друг от друга, одеяла Иззи им на двоих с Люцусом не хватило. Они снова стали мёрзнуть без тесной близости соседа.       Может, стоило вернуться к Френчи и Крошке Джону? Вставать, конечно, было ужасно лень, и Люциус остался на месте. Затем, наплевав на всё, аккуратно, но решительно стал стаскивать по-немногу одеяло с Иззи, чтобы накрыться полностью. Это же просто невыносимо.       Хэндс протестующе замычал, но не проснулся, когда Люциус смог проделать задуманное. К сожалению, ненадолго; Иззи снова заворочался, пытаясь свернуться в клубок под одеялом, которое уже второй раз сползло с Люциуса. Господи Боже. Да хватит уже! Что за кошмарная ночь! Почему она никак не заканчивается?!       Люциус не стал больше осторожничать из-за страха потревожить их личное корабельное чудовище по имени Иззи Хэндс; он просто перехватил его поперёк груди и придвинул ближе, крепко прижимая к себе и забираясь к нему под нагретое его телом одеяло. Тот что-то слабо пробубнил, чуть дёрнувшись во сне, но тут же притих и неподвижно замер, согреваясь от близости Люциуса. Люциус и сам успокоился, выдохнув с умиротворённым облегчением от ощущения возвращающегося тепла.       Иззи был маленький, но такой тёплый, живой и настоящий. Его особенно приятно было ощущать таким сонно-податливым. Едва ли бодрствующего при свете дня этого человека можно было вот так запросто потискать. Люциус не устоял перед искушением и нахлынувшими волнительными ощущениями какого-то таинства. Его охватило лёгкое возбуждение уникальным моментом.       Интересно, будь кто другой на месте Хэндса, Люциус сумел бы почувствовать что-то приблизительно похожее? Вряд ли, ведь делить тепло с другими было чем-то абсолютно естественным, совершенно нормальным, но Иззи...       Люциус уткнулся ему в макушку и, обмирая от собственной дерзости, забрался руками Хэндсу под рубашку. Положил ладони на его вздымающийся от размеренного дыхания плоский живот, мягко ощупывая. На животе у Иззи не было никаких шрамов, которые можно было бы почувствовать под ладонью. Рука скользнула ниже, пробегаясь пальцами по тазовым косточкам. Кожа Иззи была восхитительно-горячая, и Люциус с упоением зажмурился; его бросило в жар оттого, что он столь интимно касался Хэндса. Его рука так и осталась греться внизу живота Иззи.       Теперь засыпать было хорошо и тепло. На лице Люциуса появилась расслабленная полуулыбка. Он крепко проспал оставшиеся часы до самого утра, больше ни разу не проснувшись.       Утром Люциуса пробудило ото сна ощущение того, что кто-то на него смотрит. Не тяжело, но очень внимательно. Ещё до конца не осознав, где он находится и не сразу вспомнив все предшествующие события, Люциус потянулся, разминая мышцы. Затем медленно открыл глаза, столкнувшись с изучающим взглядом мистера Хэндса. Интересно, как давно он проснулся? И сколько уже так его разглядывал?       Люциус замер и невольно напрягся, закономерно ожидая вовсе не пожеланий доброго утра, а каких-нибудь грубых высказываний или вообще гневного крика, но Иззи молчал и, — вот это просто поразительно, – смотрел на него со спокойным интересом и даже... как-то удовлетворённо, что ли, будто Хэндсу нравилось то, что он видит перед собой.       Было странно понимать, что в мире есть вещи, которые Иззи Хэндсу вполне могут нравиться настолько, что он даже не стал бы скрывать этого, прячась под надменной маской презрения ко всему живому. Хотя, может, он ещё не совсем проснулся, поэтому не успел нацепить нужную маску?       Не почувствовав от Иззи никакой угрозы, Люциус тоже не рискнул нарушить тишину, ибо лезть в свой арсенал язвительных реплик не было никакой необходимости, по крайней мере сейчас.       Это удивительное мгновение ласкового молчания и взглядов глаза в глаза продлилось недолго и было лёгким, как дыхание, и столь же неуловимым, как взмах крыла бабочки. Иззи убрал мягкое выражение с лица, чуть нахмурившись в задумчивости. Наверное, обдумывая, как лучше будет пробраться к выходу через плотно притиснутые друг к другу, разомлевшие ото сна тела членов экипажа.       Придя к какому-то решению, Иззи приподнялся и пригладил руками растрепавшиеся за ночь волосы. После того, как причёска показалось ему приемлемой, он внезапно повернулся к Люциусу и перекинул через него ногу, собираясь таким образом через него перелезть.       В какой-то прекрасный момент Иззи оказался сверху на Люциусе, но не спешил сделать следующее движение. Прежде, чем встать и уйти, он наклонился к уху Люциуса, пока тот наслаждался неожиданно приятной тяжестью чужого тела, и, слегка прижавшись своей щекой к его щеке, прошептал:       — Если это была самая холодная ночь этого месяца, то почему мне было так чертовски жарко, мистер Сприггс?       У Люциуса сердце подпрыгнуло в груди, забившись с удвоенной силой, и участилось дыхание.       Боже.       Он проспал не более трёх часов за ночь. Впереди трудный рабочий день. Он бы должен чувствовать себя разбитым. В любой другой раз так бы и было. Но сейчас Люциус ощущал лишь небывалый подъем сил и чудесный прилив вдохновения. Как же легко стало дышать, прожить этот день, улыбаться, несмотря на синяки под глазами от недосыпа.       Голову закружило от охватившей его эйфории, и Люциус подумал о том, что поторопился с выводами насчёт этой ночи. Не такая уж она была и кошмарная. Даже наоборот. И он надеялся, что Иззи думал также.