Обманутые

      Прошедшая неделя выдалась куда сложнее, чем предыдущие. Пострадавший затылок постоянно ныл, швы беспощадно чесались, так и норовя разодрать рану и причинить себе очередную сладкую, пробирающую до мелкой дрожи и мурашек, боль. Отросшие темные корни, выкрашенных в рыжий волос, были настолько сальными, что даже расческа матери не помогала.       Пак находившийся в ванной комнате, стоя напротив умывальника и смотря в отражение зеркала, ухмыльнулся, обнажая ряд ровных зубов. Прикрыв глаза в блаженстве, он заводит руку за голову и снимает марлю, прикасаясь почти невесомо подушечками пальцев, до слипшихся от не до конца вымытых от крови волос в районе раны, проводит, и тело больше не пронизывает та мелкая дрожь и боль. Рана затянулась, швы рассосались и Ви спокойно может принять душ и вымыть голову.       Кинув марлю в раковину, он снял с себя светлое худи, домашние спортивные штаны с бельём и вошёл в старую, покрывшуюся чёрными пятнами на белом покрытии, душевую кабину. Пак не уверен плесень это или просто не отмывающаяся грязь, но факт остаётся фактом — мыться здесь неприятно.       Казалось, столько лет жить в такой квартире — пора бы привыкнуть, но каждый раз, как в первый. Не то, чтобы семейство Пак не поддерживали порядок. Убираются и поддерживают уют в такой ужасной квартире как могут. По-началу, даже обои переклеивали в гостиной и прихожей, но из-за повышенной влажности в квартире, что находится на цокольном этаже, те отклеивались, а в ванной комнате все было настолько запущено в грязных разводах, что те уже и не отмывались почти.       Сминая кожу головы, намыливал шампунь, вдыхая запах мяты и лимона, закатывал глаза от удовольствия. Настоящее счастье и блаженство, когда спустя неделю, моешь наконец-то голову. Закончив с тщательным мытьем головы и своего тела, он вновь укутался в домашнюю одежду и пошёл в свою комнату.       Усаживаясь на кровать, рыжеволосый нагнулся и вытащил из-под кровати пыльный чёрный чехол и выудил из него старую шестиструнную гитару.       Проводя пальцами по струнам, прикрыл глаза, вслушиваясь в слегка расстроенный инструмент, из которого полилась спокойная мелодия, а следом к мелодии добавился бархатистый голос парня, что в пустой квартире звучал громко и так сладко. Печальная на первый взгляд песня и мелодия, но настолько значимая для Пака. Он скучает по беззаботной жизни, которая их оставила много лет назад, но и не сломлен.       Ищет лучик света в этой беспросветной тьме каждый день и иногда находит. Он видит его в улыбке матери, когда та нарезает фрукты и кладёт их на стол перед старым телевизором. Он видит его в восхищенном взгляде Чимина, когда тот смотрит на свою семью. Он видит его даже тогда, когда маленькие дети улыбаются ему на улице. Но все же, с прошедшей неделей этот свет как будто бы исчез. Стараясь не пересекаться с матерью в свои выходные, а их стало больше, так как владелец ресторана дал ему отгул, пока рана не заживет, он прибывал в шоке от всей ситуации и в долгих раздумьях перед сном.       Чимина он вообще не видел. Тот тоже закрылся в своём мире — панцире и непонятно где блуждал с того дня. В тот самый день, когда правда вылезла наружу, он не смог сомкнуть глаз ночью из которых лился поток слез. Под утро глаза болели, неприятная жгучая боль в районе затылка и в висках не давала забыть обо всем случившимся. Мать пыталась поговорить с ним в первые два дня, но после того, как Ви в первые в жизни накричал на неё и надломленным, от распирающей боли в сердце, голосом выпалил первое, что пришло в голову тогда: — «Если ты не оставишь меня сейчас одного, я вскрою себе вены». И показательно, приставив к своему запястью канцелярский нож, что лежал на компьютерном столе, на котором и компьютера то не было, захлопнул дверь в комнату. Собственно, он сразу пожалел о сказанном, ибо за дверью раздался громкий вздох матери и ее истерические вопли. Спустя ещё час, Ви услышал в кромешной тишине молитвы, что читала ЧонХи, стоя на коленях перед небольшими иконами на полке в заполненной старой мебелью гостиной. Собственные вопли он заглушал кулаком или краем подушки, кусая ту, вытирал слёзы рукавом толстовки или старым пледом. А когда совсем было трудно сдерживаться, он кричал в подушку, прекрасно понимая, что его слышат. Но на это было плевать, потому что ему врали все двадцать пять лет его жизни и если бы не случайная встреча Чимина и Тэхена, то продолжили бы врать. Можете считать ВиХена кем угодно: эгоистом, пофигистом, нарциссом или еще как… Ему причинили самую сильную боль люди, за которых он не жалел себя и свое тело, работая не покладая рук на двух работах, смог бы убить другого человека. Да, наверное, смог бы.       Хотя, трудно сейчас рассуждать об этом в такой ситуации.       Закончив свой небольшой рассказ в песне, он медленно обернулся на звуки удаляющихся шагов от комнаты, откладывая гитару на кровать Чимина, что наверняка, соскучилась по-своему хозяину.       Кинул взгляд на настенные часы, которые показывали четыре часа дня, он встал и тихо подошёл к двери прислушиваясь к шагам по ту сторону. В такое время он должен быть один дома. Мать при такой-то ситуации, как бы не хотела, но работу пропускать бы не стала. Распахнув дверь, он уставился на уставшего Чимина. Лицо у того было бледным, когда-то пухлые щеки стали впалыми с еле заметной щетиной, взгляд совсем отсутствующий, немигающий.       Долго всматриваясь в лицо младшего брата (а брата ли теперь?), он твёрдыми шагами подошёл ближе к нему и крепко обнял.       — Где ты был, мелкий? — вслушиваясь в неровное дыхание Чимина, он уловил отбивающий чечетку ритм своего сердца, — Я волновался.       Прижимаясь ближе, Ви почувствовал, как его обняли в ответ и обоих пробило. Первым не сдержался Чимин и заплакал. Заплакал так, как в детстве, когда Ви обрабатывал ему коленки и ладони, потому что тот вечно падал. Это так по-детски, но сейчас они нуждаются в этом. Боль с быстрой скоростью начинает вырываться выстрелом пушечного ядра из пушки, не жалея обоих. Пробила стену каменную…       — Ты все равно останешься моим братом! Я тебя никому не отдам… — дрожащим голосом сказал младший и уткнулся в изгиб шеи, сжимая короткими пальцами ткань худи на спине старшего, — Я жить без тебя не смогу. Не оставляй меня, пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста-а-а…       Словно в припадке говорил он, вдавливая исхудалое тело старшего в себя, крепко обнимая. Ви гладил брата по спине медленно, успокаивая его и себя, и вытирая собственные слёзы рукавом худи.       — Я и не брошу тебя никогда. Веришь мне? — поднял лицо Чимина и увидел в красных и уставших глазах такую же боль.       Спустя долгие минуты, они успокоились и сели на небольшой диван. Чимин теребил края рукавов своей водолазки и смотрел на свои пальцы рук, а Ви смотрел на него, не отрывая взгляда и все больше понимал, как они не похожи между собой, находя все больше отличий.       — Я был у ИнСана в тот вечер, — прервав тишину, Чимин поднял глаза на Ви.       — Ты хочешь сказать что…       — Да, я уже тогда знал, что… Что родители сделали, — слово «наши» решил пропустить, боясь сделать больнее обоим, — Вот только… Он исказил историю.       — В каком смысле исказил? — старший нахмурил темные брови и прикоснулся к переносице, сдавливая, потому что головная боль снова вернулась и сейчас это не из-за затылка.       — Он сказал мне, что они усыновили тебя, а я поверил… Они, получаются, воры? Они украли тебя из другой семьи… — Пак младший вытер вновь скатывающуюся слезу с щеки краем своей водолазки, — Как они могли, Ви? Неужели так сильно хотели детей? Но ведь почему не усыновили?       — Я не знаю. Но если рассуждать логически, то у них и выбора не было, кроме как согласится на эту авантюру, пути назад не было бы. Все провернула доктор Ли… — парень вдохнул полной грудь и прикрыл глаза, терпя усиливающуюся боль в висках.       На лбу и спине выступила испарина, тело резко бросило в жар. Ви издал тихий стон от стрельнувшей боли, на что своё внимание обратил младший и завидев это, Ви кивнул, этим жестом молча говоря, что с ним все хорошо.       — Точно? Ты бледный какой-то… Может в больницу? — младший обеспокоено осмотрел брата и взял того за руки, убирая их вниз, — Ты весь горишь, ВиХен!       — Это из-за стресса… пройдёт все скоро, — сквозь тяжелые вздохи, — Думаешь, этот Ким Тэхен… Мне кажется, он не хочет иметь ничего общего с нами… Он просто сбежал и даже номер свой не оставил, — боль начала отпускать, — Мы для него станем обузами… — ухмыльнувшись, сказал он.       — Не думаю. Ви, ему просто нужно время, чтобы все обдумать и принять ситуацию. Можем сходить к нему, когда ты будешь готов к этому, — старший вскинул на него непонимающий взгляд, — Я знаю, где он живет.       Задать волнующие вопросы Ви не успевает, так как из носа хлынула густая кровь, пачкая светлое худи, глаза начинают закатываться, становится невыносимо жарко.       Тьма заволакивает в свои сети сопротивляющегося Ви. Голова вмиг становится слишком тяжелой и веки его тоже, что сил уже нет сопротивляться. Он заваливается бессознательным мешком на бок, старая подушка с какими-то пятнами от дивана встречает с распростертыми объятиями. Крики Чимина он уже не слышит и не видит слава Господу Богу, как младший брат судорожно набирает номер скорой помощи.

***

      У каждого человека есть мечта, но что же мы вкладываем в понятие «мечта»? В интернете пишут, что мечта — это желания и стремления человека, которые он считает самыми важными в своей жизни.       Мечта — это высшая цель, к которой все стремятся, а осуществление мечты помогает людям стать счастливыми, потому они берегут мечту сильнее всего, пытаясь не потеряться в пучине серых будней.       Так, мечтой Пак ВиХена, сколько он себя помнит, была стать певцом. Таким, чтобы посыл в его песнях помогал людям справится с сжирающей постоянной болью. Мечта хоть раз победить свой страх и выступить на сцене перед людьми.       Вот только, эта мечта превратилась в нечто ещё более недосягаемое, когда его привезли по велению судьбы в ту же больницу, в которой ему зашивали затылок. По велению той же судьбы, лечащим врачом оказался тот самый врач До ДжиХан, который осмотрев его медицинскую карту, сразу направил Ви и его опекуна (коим в данный момент являлся Чимин) сдавать необходимые анализы.       Медсестры сделали забор крови, и санитары повезли на каталке, находившегося в бессознательном состоянии Ви, на МРТ головы, а следом уже и на КТ.       Чимин бился в истерике, когда сидел под кабинетом, в котором его брату делали КТ и пытался объяснить взволнованной матери ситуацию по трубке телефона. В итоге, кроме всхлипов и воплей о том, что все плохо, она ничего не поняла и попросила дать трубку стоящему рядом с ним человеку. Через полчаса, в палату, где под капельницей лежал Ви, открылась дверь и в помещение вошла ЧонХи.       — Что случилось, Чимин? — женщина закрыла рот ладонью, приглушая первый всхлип, — Что с нашим Ви?       Оба смотрели на бледного, почти что сливающимся с белой простыней ВиХена.       — Он потерял сознание, у него шла кровь носом… Мама, мне страшно, — Чимин говорил шепотом, вытирая слёзы из глаз, — Он весь горел…       Люди, что лежали на соседних койках сочувственно смотрели на семейство Пак, но в основном, эти взгляды быстро прекратились и они продолжили заниматься своими делами, кто книгу читать, кто в телефоне что-то печатать.       Давящую тишину прервал До ДжиХан, что вошёл в палату с медицинской картой ВиХена.       — Доктор, скажите, он будет в порядке? Что с ним? — мать взяла доктора за руку и тот, надавил на ее плечо, вынуждая сесть на стоящий рядом с кроватью стул.       В следующую минуту ЧонХи от услышанного стало плохо, она была на грани потери сознания, Чимин смотрел на брата стеклянным взглядом, вокруг сновали медсестры с нашатырем и успокоительным, чтобы привести в чувства родственников пациента.

***

      Через пару дней Пак ЧонХи сидела в кабинете До Джихана. Сжимая тонкими пальцами свою старую сумочку, она дергала носком своих ботинок и кусала нижнюю губу.       — Что это за болезнь такая? Она вообще излечима? — уголок рта нервно дернулся.       — Госпожа Пак, я посоветовался с онкологом — это очень серьезное заболевание и агрессивное. Нужно определить на какой стадии находится болезнь и как можно скорее сдать анализы на совместимость, — мужчина закрыл медицинскую карту Ви и отложив ее на край стола, сложил руки в замок, — Вы или ваш второй сын можете подойти.       — То есть… Это рак? Но как… Он же примерный мальчик. Не курит, не пьёт, с химикатами не работает…       — Ну, лейкоз очень трудный диагноз и до сих пор не выявлены точные причины возникновения этого заболевания в организме человека. Раковые клетки передаются не только путём заражения от вредных веществ, но и генетически. Может, кто-то из родственников болел похожим заболеванием или в родовой линии были люди с синдромом Дауна?       — Нет… он не родной сын, — эти слова дались с тяжким трудом, голос дрогнул.       Женщина устремила стеклянный взгляд на стол, стоящий перед ней. Она прекрасно осознавала, что у ее пусть и не родного, но сына, не остаётся шансов на выживание. Казалось бы, все слёзы уже выплаканы, не осталось ничего, но одинокая слеза покатилась по щеке, исчезая где-то на подбородке женщины.       — В таком случае, — мужчина нахмурил брови и вновь открыл карту пациента, — Не хотелось бы вас пугать, но у ВиХена очень редкая группа крови. Сомневаюсь, что найдётся донор с четвёртой отрицательной. — как бы не было трудно говорить такое женщине.       Пак глубоко вздохнула тяжелый воздух и схватилась за сердце. Из глаз в который раз полились слезы, которые уже невозможно было утереть рукавом тёплой кофты, потому что промокла насквозь.       — У него есть брат… брат-близнец. Правда, он не появляется уже больше недели, — женщина тяжело дышала.       — Вам нужно поторопиться с поисками. Наши врачи уже пытаются найти донора, но шансы на то, что он найдётся, составляет около одного процента… Прошу, успокойтесь. Нужно верить в лучшее, никто не знает, что случится завтра. — мужчина вызвал медсестру с поста этажа и попросил принести успокоительного.       — Сколько у него времени?       — Не могу дать точный ответ, госпожа Пак. Может около полугода, может меньше. Нужно определить на какой стадии разрушения находится его организм, — доктор До поставил напротив женщины стакан с водой и протянул в салфетке таблетку успокоительного, принесенной только что медсестрой, — Обещаю, наши врачи постараются облегчить ему жизнь. — «отведённую» он решает пропустить, потому что ещё больше травмировать женщину он не хотел.       Глаза застили слезы, а доктор До, в очередной раз вздыхает, прикрывает ладонью рот и с тяжестью на сердце говорит:       — Я понимаю, что вам сейчас тяжело осознавать происходящее с вашим сыном, но вы должны быть сильными ради него. Крепитесь, госпожа Пак. Вы нужны ему как никогда раньше. Вы должны отыскать его родного брата раньше, чем окажется слишком поздно. Мы обязаны сообщить ему о диагнозе и дальше бороться за его жизнь. Поэтому, сейчас вам лучше оказаться рядом с сыном.       Мужчина сжал дрожащую ладонь женщины, губы его тронула короткая улыбка.       Благодарно кивнув врачу, она вышла из кабинета и села на скамью в коридоре. Мимо проносятся работники больницы, пациенты снуют туда-сюда — кто с капельницей в руке, кто на инвалидной коляске, кто просто корчится от боли, пытаясь переставлять ногами, и никому нет дела до одиноко сидящей женщины, что винит себя во всех неудачах.