Тонкие грани

На первом этаже крупного постоялого двора было оживленно. Люди приходили и уходили, занимали столики, делали заказы, разговаривая с любезной прислугой. Сяо Синчэнь нарочно выбрал самое отдаленное место — ближе к лестнице, которая вела наверх, к съемным комнатам для отдыха, если гости желали остаться на ночь. Здесь он осторожно наблюдал за посетителями, стараясь не задерживать ни на ком подолгу взгляд. Через столик перед ним расположились богатые господа и за едой обсуждали свои общие дела, порой переходя на повышенные тона; в середине зала разместились юноши из благородных семей, чтобы разбавить разговор вином; в противоположном углу столик заняла молодая пара — девушка смущалась, постоянно дотрагиваясь до ломтика персика на подносе перед собой, но никак не решалась взять, пока мужчина с напряженной, неестественно прямой осанкой о чем-то говорил ей. Сяо Синчэнь покинул храм наставницы далеко не вчера, но люди, которых он теперь встречал каждый день, до сих пор влекли его внимание, словно диковинные изобретения или самые редкие магические артефакты. В раннем детстве он и сам жил среди такого народа, но то время плохо отпечаталось в памяти, а позже пришлось привыкать к совсем другим вещам, из-за которых самый обычный мир надолго отошел куда-то на задний план, затерялся среди нескончаемого учения и самосовершенствования. Сложно теперь было не чувствовать себя слегка чужим в людных городах и поселениях. Слышать новые — а бывало, и неприличные — слова, которые никогда не произносились на Неизвестной горе, наблюдать ситуации, которые никогда бы не произошли в обители непревзойденной бессмертной. Все казалось таким интересным, сумбурным и хаотичным, что зачастую Сяо Синчэнь просто не успевал сформировать свое отношение к новым впечатлениям. Больше всего ему нравились такие моменты, как сейчас. Когда некуда спешить, когда можно спокойно и ненавязчиво наблюдать за проносящимся мимо миром, успевая подмечать его детали. Кто-нибудь, возможно, подумал бы, что он пришел на постоялый двор со скрытыми намерениями выведать что-то выгодное для себя, подслушать важный разговор или опознать человека, которого ищут уже не один месяц, но Сяо Синчэнь чувствовал себя просто любопытным учеником, попавшим в огромную библиотеку, где наконец может прочитать все книги, о которых раньше доводилось только грезить. Спустя некоторое время пара покинула помещение, расплатившись за еду. Девушка теперь держала молодого господина под руку, и Сяо Синчэнь заметил, как они обменялись трепетными улыбками. О чем бы ни произошел их разговор, закончился он однозначно хорошо. Вместо них столик заняли путники, решившие отдохнуть в этом городе. Их одежды слегка посерели от пыли, а лица были изнеможенными, но довольными. Путешествие проходило приятно, пусть и давалось не без труда. Они попросили еды у подоспевшего слуги, и Сяо Синчэнь с легкой улыбкой опустил взгляд. Сам он так ничего и не заказал, кроме уже успевшего остыть чая, к которому почти не притронулся. У юноши, сидевшего возле противоположной стены, стол тоже был очень скромным — одна широкая миска с крупной гроздью сладкого винограда. Облаченный в золотые одежды местного заклинательского ордена, этот юноша выглядел скучающим. Положив подбородок на ладонь, он без заинтересованности глядел в приоткрытое бумажное окно и медленно, словно сонно, отрывал от грозди по одной ягоде, после кладя ее в рот и лениво пережевывая. Что именно он здесь делал, ждал ли кого-то, Сяо Синчэнь не мог догадаться. Время от времени он бросал в его сторону взгляд, но вид оставался неизменным, разве что юноша чуть сильнее наклонился над столом да виноградная гроздь слегка обеднела. О том, зачем ему носить темные плотные перчатки в помещении, предположения приходили тоже нехотя. Может, юноша был слишком брезгливым, а может, скрывал какой-то кожный недуг или страшное ранение, полученное на ночной охоте. Строгое воспитание научило Сяо Синчэня держать себя в руках и никогда не задавать бестактных вопросов, но, покинув храм наставницы, он все чаще сталкивался с желанием хоть иногда нарушить правила, по которым жил. Все потому что мир слишком интересный, чтобы довольствоваться лишь выхваченными поверхностными знаниями о нем и не желать углубиться во все подробности. Богатые господа, все еще занятые жарким спором, снова повысили голоса, отвлекая. Сяо Синчэнь смог уловить, что они не могут решить, где выгоднее построить новый постоялый двор, но из-за этого совсем не заметил, что юноша в золотых одеждах поднялся со своего места. Когда Сяо Синчэнь увидел его снова, он уже присаживался сбоку, двигаясь все так же развязно и легко. — Уважаемый даос здесь совсем один? Не будет ли он возражать против случайной компании? — поинтересовался юноша. Теперь их разделял только угол стола, и можно было вблизи увидеть красивое лицо, ребяческий взгляд и дерзкую улыбку, тронувшую выразительные губы. Сяо Синчэнь растерялся, не предвидев подобной ситуации, но быстро вспомнил о манерах и склонил голову, приветливо улыбнувшись. — Я жду своего друга. Мы договорились встретиться в этом месте, но я пришел слишком рано, — объяснил он. — Ваше присутствие ничуть не обеспокоит меня. — Какое совпадение, я тоже дожидаюсь друга, — еще ярче улыбнулся юноша, показав выделяющиеся острые клычки. Его внешность приковывала взгляд, сшитые идеально по размеру золотые одежды подчеркивали стройную, но так же и крепкую фигуру. Часть длинных волос удерживалась невзрачной заколкой сверху, остальные пряди спадали за спину. Можно было легко подумать, что он еще совсем мальчишка, не лишенный озорства, однако уже приспособившийся к взрослой жизни. — Ваш друг такой же заклинатель, как и вы? — спросил Сяо Синчэнь, вежливо продолжая разговор. — Я слышал, в ордене Ланьлин Цзинь удивительно много адептов. — С этим трудно поспорить, — согласился юноша и, положив правый локоть на стол, пальцем бесшумно постучал по столешнице. Черная перчатка снова зацепила внимание, но Сяо Синчэнь не позволил себе нагло глазеть. — Однако даже среди бессчетного количества заклинателей в этом городе не найти кого-то выглядящего столь благородно, как вы. Плохо скрытую насмешку в голосе заметить все-таки удалось, но слова были правдивыми. Сяо Синчэнь не мог допустить небрежность в своем внешнем виде. Его белые даосские одежды всегда содержались в полной чистоте, волосы он расчесывал до идеального состояния каждое утро и закалывал утонченной серебряной шпилькой, а осанку держал ровной. Рядом с подсевшим юношей он, вероятно, выглядел даже слишком вычурно, словно сравниваешь мелкую монету с более ценной. Предвзятого отношения Сяо Синчэнь к другим не имел, но начал подозревать, что предвзятость несколько иного рода направлена сейчас в его сторону. — Вы слишком высокого мнения обо мне, молодой господин, — спокойно ответил Сяо Синчэнь, теперь стараясь не смотреть прямо в лицо, а оставить взгляд в районе чужого плеча. — Более того, у меня не было намеренья обидеть кого-то своей внешностью. — О нет. Вероятно, это мои слова прозвучали слишком неоднозначно, — отмахнулся юноша. — Просто хотел убедиться, что прибыли вы откуда-то издалека. — Это верно, — кивнул Сяо Синчэнь. — Место, в котором я обучался, находится очень далеко отсюда. — Так значит, в этих краях вы впервые? — улыбнулся юноша, наклонившись чуть ближе и выражая полную заинтересованность. — Да, — подтвердил Сяо Синчэнь. — Я прибыл сюда относительно недавно. — Тогда осмелюсь предположить, что вы не имеете никакого представления о том, какие развлечения здесь есть, — окончательно развеселился юноша. — Пожалуй, и правда не имею, — не стал отрицать Сяо Синчэнь. Находился он в этом городе совсем не ради развлечений, конечно, но послушать забавного юношу все равно хотелось. — Не желаете взглянуть на битву ходячих мертвецов? Могу обеспечить приглашение. Зрелище просто незабываемое, — непринужденно, но с азартом сказал тот, вызвав секундное замешательство. Эмоции тем не менее быстро сменились, и Сяо Синчэнь не удержался от смешка, быстро прикрывая рот рукавом ханьфу. — Простите, пожалуйста, — отвернулся он. — Звучит и правда как удивительное развлечение. И кто только научил этого юношу так необычно шутить? Сяо Синчэню еще не доводилось слышать чего-то подобного, и он был впечатлен, представив, как заклинатели, вместо того, чтобы просто расправиться с нечистью, действительно наблюдают за дракой мертвецов, неизвестно каким образом ополчившихся друг на друга. Такое, пожалуй, могла породить только очень бурная фантазия и на основе рассказов о Старейшине Илина. — Я бы еще вас чаем угостил, — как ни в чем не бывало продолжил юноша. — Чаем? — пытаясь дышать нормально, уточнил Сяо Синчэнь. — Да. Я делаю его сам, по своему особому рецепту. Ни в одной провинции такого не сыскать! — с гордостью сообщил юноша. — Правда? — не в силах сдерживать улыбку, спросил Сяо Синчэнь. — Что же в нем такого необычного? — Вместе с чайными листьями заваривается сушеный язык, — со знающим видом сказал юноша, покивав головой. Сяо Синчэню пришлось задействовать всю свою выдержку, чтобы не хихикнуть снова, хотя плечи все равно дернулись. — Чей, поинтересуюсь? — Конечно человечий, — изумленно ответил юноша. — Откуда берутся языки? От тех мертвецов, что участвуют в битве? — Поразительная проницательность. — Действительно? — все же засмеялся Сяо Синчэнь. — Не хочу показаться грубым, но вам не кажется, что это уже не совсем чай, а скорее суп? Никогда не слышал, чтобы в качестве чайной добавки использовали мясо. Юноша посмотрел на него и тоже коротко рассмеялся. — Шаришь. — У вас довольно любопытное чувство юмора, — заметил Сяо Синчэнь, с трудом возвращая самообладание. До этого момента он еще никогда не позволял себе смеяться так открыто, но жалеть об этом совершенно не хотелось. Юноша усмехнулся вновь и лениво встал. — Вспомнил, что недалеко отсюда готовят клёцки в рисовом вине. Хочется испробовать их. Сяо Синчэнь проследил за ним с улыбкой, поднимая голову. — Точно! — Сделав уже шаг к выходу, юноша резко развернулся обратно. — Вот что ты мне напоминаешь. Может, еще свидимся, клёцка! — Клёцки? — тихо повторил Сяо Синчэнь, слегка изумленный. Юноша развернулся к нему во второй раз и приподнял указательный палец: — И все-таки это чай. — Как вам будет угодно, — со смешком согласился Сяо Синчэнь. Весело ухмыльнувшись напоследок, юноша все же ушел, но оставил от себя весьма интересное впечатление. Непринужденный, он наверняка шел по жизни легкомысленной поступью, не заботясь о серьезных вещах. Ясно, что они оба принадлежали слишком разным мирам, и все-таки Сяо Синчэня не могли не позабавить черты чужой личности. Только спустя минуту удалось вспомнить, что юноша так и не представился, да и сам он не назвал своего имени. Тогда Сяо Синчэнь еще не знал, что свидятся они в тот же вечер, но уже на улице. Не знал, что ему придется стать свидетелем едва не начавшейся драки между его другом и этим юношей со странным юмором, который открыл свои новые черты — оказался еще и вспыльчивым, острым на язык человеком. Позже обо всех этих нелепостях — о глупом разговоре на постоялом дворе, о несостоявшейся ссоре — Сяо Синчэнь легко забыл. Он был занят тем, что избавлял мир от нечисти вместе с Сун Цзычэнем, не жалея своих сил и способностей, и никогда не возвращался в мыслях к тому дню, когда произошла его первая встреча с юношей в золотых одеждах. Ровно до тех пор, пока не столкнулся с ужасной трагедией, уничтожившей небольшой орден Юэян Чан...

*

На самом деле, сны о прошлом не тревожили Сяо Синчэня уже довольно продолжительное время. Достаточно для того, чтобы успеть хотя бы немного отвыкнуть от разрушающих чувств и мыслей. То, что закончилось давным-давно, он никак не мог изменить, и, может быть, действительно пора было отпустить, начать отдавать себя новой жизни — пусть и не такой, о которой он мечтал раньше. Сяо Синчэнь с каждым днем ощущал себя все более готовым сделать это — пошатнул его решимость один-единственный момент, пожалуй. Прижавшаяся к спине твердая грудь, тихий голос возле уха. «Я вижу прямо здесь неотстиранное пятно...» Дальше работу сознания было уже не остановить. Много времени не потребовалось — в прошлое Сяо Синчэня швырнуло сразу. Жестоко и без спросу, не оставляя никаких шансов избежать несчастной участи. Больше всего он жаждал навсегда изгнать из головы образ человека, с которым когда-то встретился на постоялом дворе в Ланьлине, но об этом же человеке ему невольно напомнил тот, кто стал его надеждой на успокоение. Убийцу по имени Сюэ Ян Сяо Синчэнь искал долго. Вначале не знал о нем совершенно ничего, но самовольное расследование постепенно начало открывать детали его личности, позволяя двигаться дальше. То, что удавалось узнать, порой повергало в леденящий кровь ужас — расправиться в одиночку с целым орденом заклинателей, убить каждого, кто попадется на пути. Не разбирая, не жалея. Сяо Синчэнь не понимал, как подобная бесчеловечность могла произойти в мире, как простой юноша смог совершить столь кошмарное злодеяние, откуда в нем появилось столько ярости и ненависти. Все казалось чем-то невообразимым. Дурным сном, который виной чудовищной ошибки стал реальностью. Когда после вынужденного далекого путешествия Сяо Синчэнь отправился в Ланьлин, чтобы поймать преступника, к которому привела череда расспросов самых разных людей, Сюэ Ян особо не сопротивлялся. Для него вся ситуация была забавой, не более. Они сошлись в сражении на мечах, но надолго оно не затянулось. Сяо Синчэнь справился со своей задачей. Обезоружил, потребовал признания. И Сюэ Ян признался. Самым нахальным и злостным способом. Он начал мстить Сяо Синчэню уже в тот момент, когда поднялся к его уху и сказал, что действительно вырезал орден Юэян Чан, — тихо, чтобы ни единая душа больше не услышала, с удовольствием, чтобы никто уж точно не смог усомниться в том, что Сюэ Ян ни в чем не раскаивается. Этот момент Сяо Синчэнь впоследствии возненавидел, но никогда не вспоминал о нем нарочно. Сюань заставил его — своей дразнящей выходкой, которая уже явно переходила все границы допустимого. Словно взял за руку и потянул за собой в прошлое, о котором даже ничего не знал. Сяо Синчэнь почти ничего не рассказывал ему о своей жизни до города И, лишь некоторые детали, и то очень туманно, не желая увязнуть в боли и сожалениях, что, несомненно, случилось бы, потеряй он контроль. Успокоиться после этой выбившей из колеи ситуации удалось не сразу — пришлось прибегнуть к незапланированной медитации, но если Сяо Синчэнь и подумал, что смог вышвырнуть из головы ненужное, то он ошибся. Признать это пришлось, когда спустя две ночи ему приснился сон о самой первой встрече с Сюэ Яном. Сяо Синчэнь задремал всего на несколько часов, усевшись на циновке и прислонившись спиной к стене, но этого оказалось достаточно, чтобы сознание против его воли нарисовало картину прошлого. От этого даже двигаться было противно. Так и оставшись сидеть, привалившись к стене, он просто слушал, как тихо возится А-Цин, готовя себе завтрак. Сюань спал в комнате, и, на самом деле, даже спустя две ночи активных поисков в окрестностях пострадавшей деревни они так и не нашли ни единой нечисти. Либо тварь, которая могла убить людей, ушла в другие края, либо он что-то упустил сам. Нечисть, конечно, всегда руководствовалась злом, но не только она могла совершать злодеяния. Мог ли за всем стоять человек? Сяо Синчэнь пришел к этой мысли только сейчас, до этого момента старательно игнорируя подобные предположения. Одного человека, даже в чьем имени уже было зло, ему хватило с лихвой. Спустя несколько часов Сюань проснулся и пришел на кухню. Молча сел за стол и пододвинул к себе кувшин с чистой водой. А-Цин протопала где-то рядом, сообщила, что сходит на рынок купить чего-нибудь для ужина. Сяо Синчэнь был благодарен ей за инициативу — сам он не хотел бы сегодня выходить из дома вплоть до новой разведки. — Тебе удалось хотя бы немного выспаться? — поинтересовался он, как только ушла А-Цин. Сюань, очевидно, пил воду, так что ответил только после того, когда кувшин глухо стукнулся о столешницу. — Да, вполне. Но чувствую себя так, будто голодал неделю. — Положи себе побольше риса, — посоветовал Сяо Синчэнь и услышал, как Сюань поднимается и двигается к очагу. — Поиски — всегда выматывающее занятие. Может быть, сегодня я схожу на охоту один? — Может быть, — последовал неуверенный ответ, а затем позвякивание ложки о миску. — Сам-то будешь есть? — Пожалуй, пока нет, — отказался Сяо Синчэнь. — У меня наоборот — нет аппетита. — Да и вид унылый, — заметил Сюань. — Переживаешь о том, что мы не нашли нечисть? — Целая деревня одних ходячих мертвецов — это не то, о чем легко забыть, — вздохнул Сяо Синчэнь. — Чувствую себя виноватым. — Из-за чего? — с невеселым смешком спросил Сюань, сев обратно за стол. — Из-за того, что не предотвратил это? Не можешь же ты предсказывать подобные вещи. Винить себя глупо. — Потому что сделал недостаточно, — с трудом заставил себя объяснить Сяо Синчэнь. — Все же следовало рискнуть и использовать Сопереживание, чтобы узнать хоть какие-то подробности, а я просто... Я просто не смог перебороть себя, — мысленно договорил он, — испугался тех чувств, с которыми могу столкнуться, если вновь хотя бы на время обрету зрение. Через Сопереживание он мог узреть чужими глазами чужое прошлое, и это показалось ему страшнее предположений о том, кто мог учинить такой ужас в маленькой деревне. Сяо Синчэнь знал, что он не достоин больше видеть, ведь именно из-за него его дорогой друг Сун Цзычэнь был ослеплен, не говоря уже об уничтожении храма Байсюэ. Какие муки он испытывал? Как проклинал Сяо Синчэня за то, что тот навлек на него беду, испортил ему жизнь? Думать об этом было просто невыносимо, как и о возможности вновь встретиться с миром через орган зрительной системы. Но к чему привели его страхи и нежелание задвинуть свои чувства куда подальше? Он ничего не узнал, а сейчас опасность могла угрожать кому-то еще. Что он будет делать, если новые невинные люди пострадают из-за его трусости? Ненавидеть себя еще больше? До такой степени, что растеряет все свои оставшиеся силы что-то делать или просто хотя бы жить? Вернется к тому, от чего ушел такими трудами? — Иди сюда, — неожиданно сказал Сюань, дожевывая порцию риса. — М? — не сразу удалось воспринять просьбу. — Я имею в виду, сядь со мной рядом, — последовало пояснение под стук палочек для еды о край миски. Шевелиться Сяо Синчэню все еще не хотелось. Ему и у стены было хорошо предаваться самобичеванию, но какое-то внутреннее желание все же заставило его подчиниться. Встать и сесть за стол, как было сказано. Бедро Сюаня своим бедром он задел случайно и немного отодвинулся. — Я не буду есть, — напомнил Сяо Синчэнь. — Я и не заставляю, — ответил Сюань. — Но хотел сказать, может, стоит еще немного подождать, прежде чем делать выводы о том, что ты недостаточно стараешься или еще что-то? Вдруг на днях ты найдешь, кого ищешь. — Разведывать я не перестану. — Сяо Синчэнь положил локти на стол. — Но это все равно не отменяет того, что я небрежно отнесся к своему делу. Не использовал Сопереживание — так хотя бы мог внимательнее осмотреть трупы. Может, я нашел бы следы от укусов или что-то другое, что позволило бы мне предположить, как погибли эти люди. — Почему ты... все-таки не сделал это? — спросил Сюань. Сяо Синчэнь ответил нехотя: — Честно говоря, я переживал за тебя. Ты напугал меня, когда я убил всех мертвецов и нашел тебя. Похоже, то что ты увидел, оказалось слишком... — Оу, — потерянно произнес Сюань. — Хотел быстрее увести тебя оттуда, поэтому я поспешно решил сжечь тела, — объяснил Сяо Синчэнь, грустно покачав головой. — ...Я что, тебе важнее, чем необходимость разобраться в такой... ситуации? — очень странным тоном спросил Сюань, заставляя задуматься. Хотя думать тут не о чем было, на самом деле. — Конечно, — ответил Сяо Синчэнь. — Разве ты сомневаешься в этом? Звук, который последовал сразу после этого, напомнил полный страдания стон. — В чем дело? — испугался Сяо Синчэнь и наугад схватил чужой локоть. — Ни в чем, — ответил Сюань таким искаженным голосом, будто его действительно что-то мучило. — Просто на секунду заболел зуб, пока жевал. — Зуб? — нахмурился Сяо Синчэнь. — Если беспокоит зубная боль, тебе стоит сходить к местному лекарю. Он даст какое-нибудь лекарство или скажет, что делать. Можешь взять у меня денег. — Да нет, — отказался Сюань. — Просто исходя из твоих слов получается, что виноват я. Сяо Синчэнь слабо улыбнулся и убрал руку. — Так у тебя зуб болит или мои слова просто расстроили? — Мой зуб заболел после твоих слов, — отшутился Сюань. Пытаясь ответить, Сяо Синчэнь успел только первый звук произнести, как тут же в его рту оказался слипшийся комочек риса, ловко всунутый палочками. Пришлось прожевать и возмущаться только после этого. — Нечестно так делать. — Помолчи пока, дай мне доесть, — попросил Сюань и снова застучал палочками об миску, собирая остатки еды. Послушно подчинившись, Сяо Синчэнь снова отвернулся, гадая, нужно ли ему все еще оставаться за столом. Он мог заняться делами: например, сходить в лес и нарубить новых веток для очага, поскольку их запасы уже заканчивались. Но просто встать и уйти он почему-то не решился, а, когда миска опустилась на стол, вероятно, уже пустая, а полочки легли там же, Сюань сразу дал понять, что еще не закончил разговор. — Почему ты согласился с тем, что я тебе важнее расследования? — чересчур серьезно спросил он — а таким тоном он почти никогда не общался. Сяо Синчэнь обеспокоенно нахмурился. — Ты стал моим напарником по ночной охоте — разве я не должен заботиться о тебе? Мне следовало отвести тебя домой, убедиться, что твоя паника прошла, а потом уже вернуться и в деревню снова осмотреть тела. Так что вина здесь моя — зря я принял решение сразу избавиться от трупов. — А если бы встал выбор спасти десять простых людей или одного меня, что бы ты сделал? — последовал следующий вопрос, и от него уже трудно было не растеряться окончательно. Сяо Синчэнь не мог озвучить однозначный ответ так быстро — перед ним никогда не вставала столь сложная дилемма, и он, честно говоря, хотел бы избежать чего-то подобного в реальной жизни. Десять простых жизней в обмен на жизнь одного заклинателя? Конечно, обычные люди едва ли могут эффективно сражаться с нечистью, а вот заклинатель — даже один, — если останется жив, в будущем сможет спасти, возможно, еще не один десяток людей. Сяо Синчэнь прекрасно знал, что найдутся такие, кто сделает выбор именно в пользу последнего варианта, но как бы поступил он сам, случись такая ситуация с ним? Он обещал себе защищать простой народ и боролся бы за эту цель до конца, пусть и с потерями в ряду заклинателей. От этой мысли стало больно. Он невольно поморщился и прижал пальцы к переносице прямо под лоскутом ткани, скрывающим глаза. — Я бы постарался спасти и тебя, и простых людей, — ответил Сяо Синчэнь с тяжестью на сердце. — Пусть лучше бы погиб только я. — А ты нарушил правила, даочжан, — с легким весельем в голосе сказал Сюань. — Несомненно, простые люди обрадуются, что их спасли, продолжат жить как ни в чем не бывало, заниматься своими делами, а обо мне ты подумал? Я останусь один в холодном доме со Слепышкой. Думаешь, мне весело будет? — Это приятно, если ты привязался ко мне настолько, что будешь скучать в случае моего исчезновения, но все же я уверен, ты сможешь преодолеть грусть и двигаться дальше, — проговорил Сяо Синчэнь, слабо улыбнувшись. — Жизнь заклинателей всегда наполнена риском. Смерть на ночной охоте — это скорее логичный исход, нежели неожиданность. — А что, если мне не нравится такой «логичный исход»? — спросил Сюань будто даже обиженно. — Это значит, в твоей теоретической ситуации ты бы спасал меня, а не обычных людей? — предположил Сяо Синчэнь, удерживаясь от усмешки. Нет, смеяться здесь было нельзя, хотя его, наверное, могло немного обрадовать то, что кто-то захочет защитить его такой большой ценой. Но только на секунду! Жизни уязвимых людей — все же не то, чем следует пренебрегать хорошему заклинателю ради стремления уберечь друга. От Сюаня Сяо Синчэнь, конечно, не ждал идеальности, но все же не хотел бы оказаться его приоритетом в случае, если на кону встанет спасение других людей. Сюань недолго молчал, а потом все же ответил. — Ты меня кормишь, разрешаешь спать на кровати, где мог бы спокойно спать сам, к тому же с тобой можно хоть иногда посмеяться — выбор очевиден. — ...М, в этом есть смысл, — улыбнулся Сяо Синчэнь. — Может, поэтому твоя жизнь проще моей, но я сам, к сожалению, устроен иначе. На самом деле, чем дольше он пребывал в обычном мире, тем больше сталкивался с таким простым мышлением. Подобное казалось ему чем-то, что он никогда не сможет разделить, но вот сейчас, в этот момент, все же попробовал представить себя самым обычным человеком, которому не чужда забота о себе в первую очередь. Чего бы он хотел, если бы не нужно было брать на себя ответственность за безопасность всех людей? Позволил бы себе привязаться к кому-то настолько, что за сохранность этого человека без раздумий пожертвовал бы целой толпой? Лишь бы не страдать от потери кого-то дорогого сердцу. На него настоящего эти мысли не накладывались, с какой стороны ни пробуй. — Ладно, давай поиграем, — сказал вдруг Сюань и, судя по звуку, развернулся сильнее. — А разве мы не играем уже? — поинтересовался Сяо Синчэнь. — В другую игру, — посмеялся Сюань. — Пододвинь ко мне руку. — С этими словами он потянул Сяо Синчэня за правое запястье, а затем ненадолго положил ладонь сверху, касаясь костяшек. — Сможешь сказать, что я написал? — спросил Сюань и начал неторопливо водить пальцем по тыльной стороне ладони. Сяо Синчэнь усмехнулся. — Это легко. Ты написал «рис». — Правда легко? — хмыкнул Сюань. — Попробуй написать что-нибудь на моей руке. Обещаю закрыть глаза и не подглядывать! Недолго помедлив, Сяо Синчэнь дотронулся до его ладони, оставшейся рядом, обхватил кончики пальцев левой рукой, а правой нарисовал на тыльной стороне знак дерева. — Ну как? — спросил он. — «Дерево» же, да? — довольно быстро ответил Сюань. — Ты специально выбрал иероглиф, похожий на мой, чтобы облегчить мне задачу? — Думаю, это получилось неосознанно, — улыбнулся Сяо Синчэнь. — Но кажется, это и правда довольно легко, — задумчиво протянул Сюань и написал на его ладони следующий знак. — А этот отгадаешь? — М, — на секунду поджал губы Сяо Синчэнь. — Это похоже на лошадь. — Точно! Угадал! — с совершенно детской радостью в голосе сказал Сюань. — Напиши мне что-нибудь посложнее. Поразмыслив пару секунд, Сяо Синчэнь снова дотянулся до его ладони и на тыльной стороне нарисовал новый иероглиф. — Это что, слово «овощи»? — озадаченно предположил Сюань. — Будешь писать свои любимые вещи? — А нельзя? — усмехнулся Сяо Синчэнь. — Стоит подумать об этом правиле, — с улыбкой в голосе сказал Сюань. — А что, если место будет другое? — Перевернув ладонь Сяо Синчэня, он сдвинул рукав ханьфу немного выше, прижал палец к запястью, повел вниз и начертил несколько палочек. — Вот. Я тебе тоже посложнее написал. Что это? — «Груша», наверное, — пытаясь сложить иероглиф в голове, ответил Сяо Синчэнь. — Точно-точно! Пиши! — потребовал Сюань, окончательно воодушевившись забавой. Сяо Синчэнь нарисовал на его запястье следующий иероглиф и получил в ответ недовольный стон: — «Лук»? Ты серьезно? Я-то тебе вкусненькое написал! На этот раз Сюань отодвинул рукав ханьфу до самого локтя. — Ты меня раздеваешь? — позабавившись ситуации, спросил Сяо Синчэнь. — Не сегодня, даожчан, — посмеялся Сюань и прижал палец под сгибом локтя. Теперь он написал два иероглифа сразу, но они были несложными. — «Яблоко», — сказал Сяо Синчэнь. — Я отгадал, когда ты еще только начал писать первый знак. — Хорошо, — с весельем ответил Сюань и тоже закатал рукав. — Твоя очередь. Сяо Синчэнь дотронулся до его предплечья и начал писать новое слово, по пути встретив пальцем старый слегка выступающий шрам. — Ну? — произнес он, закончив. — «Боярышник»? — спросил Сюань. — Теперь вкусно? — улыбнулся Сяо Синчэнь и услышал смешок. — Ну если в сахаре. — Будешь еще? — А здесь разберешь? — задумчиво спросил Сюань, и в следующий момент Сяо Синчэнь почувствовал, как его волосы ниже уха медленно убирают в сторону. Палец прижался к шее и начал рисовать новые иероглифы. Сяо Синчэнь на пару секунд задержал дыхание, подумав, что прикосновение к такому месту его слегка волнует. Как специально вспомнились другие моменты, когда Сюань брал его за руку или хватал за талию, чтобы куда-то отвести. Сяо Синчэнь немного привык к подобному, но сейчас снова почувствовал себя странно. Словно он сильно чего-то желал, но никак не мог получить. — «Сахарный тростник», — выдохнул он. — Здорово! — ответил Сюань. — Я тоже смогу угадать! Одежда зашуршала, выдавая резкое движение. Сяо Синчэнь не сразу понял, как именно изменилось чужое положение, но потом приподнял руку и наткнулся на спину. С улыбкой провел выше, между лопаток и до шеи, замечая, что Сюань взял все свои волосы и поднял их. Выбранное слово показалось Сяо Синчэню довольно сложным в написании. Он уже было хотел сказать, что напишет другой вариант, но не успел. — Ну ты и загнул, конечно, — протянул Сюань. — В этом ты меня искупал, да? — Искупал? — не понял Сяо Синчэнь, опуская руку. Сюань снова зашевелился, видимо возвращаясь в прежнее положение, а потом засмеялся: — Именно. — Ах, да, — вспомнил Сяо Синчэнь и улыбнулся. — Мята. Я тогда добавил ее в воду для купания. — Я тебе еще один напишу и закончим на этом, — решил Сюань и прикоснулся пальцем к щеке. Сяо Синчэнь постарался сосредоточиться на том, чтобы разобрать иероглиф, а не захлебнуться под новой волной теплоты и смущения, но... Разве это было слово? — Что-то мне подсказывает, что ты слегка жульничаешь, — улыбнулся он, когда его кожи перестали касаться. — Ну почему? Это совершенно точно предмет! — хихикнул Сюань. — Тогда уж не слово, а рисунок, — задумался Сяо Синчэнь. — Яблоко? — Нет, яблоко уже было! — напомнил Сюань. — Это немного другое! — Персик? — предположил Сяо Синчэнь. — Верно! Ты справился даже со сложным уровнем! — с какой-то странной гордостью в голосе похвалил Сюань. — Весело же получилось! — Ты пытался меня развеселить? — догадался Сяо Синчэнь, вспомнив, что совсем недавно он пребывал в ужасно подавленном состоянии и думал об очень неприятных вещах. Будь он один, застрял бы в плохих мыслях еще на несколько дней, не в силах прогнать их даже медитацией, однако рядом с новым другом настроение могло меняться слишком быстро и непредсказуемо. — Конечно нет — мне просто было скучно, — возразил Сюань, но вряд ли с недовольством — скорее так, будто слегка устыдился из-за того, что кто-то вытянул наружу правду, которую он хотел бы спрятать. — Ладно, — сдался Сяо Синчэнь. — Тогда ты не против ответить на очень глупый вопрос? — М? Что за вопрос? — заинтересовался Сюань. Сяо Синчэнь в ту же секунду понял, что начал зря, но отступать назад было бы некрасиво. — В общем... — не зная, как лучше выразиться, проговорил он. — Недавно ты использовал одну незнакомую для меня фразу. Кажется, я примерно понял, что она означает, но боюсь ошибиться, поэтому хотел бы уточнить. — Да что там у тебя? Не тяни! — в голосе Сюаня послышалось явное нетерпение. — Только не смейся. Что такое «эрогенная зона»? — поспешно спросил Сяо Синчэнь и резко замолчал, ожидая, что Сюань все же не сдержится и поднимет его на смех прямо сейчас. Только вот тот молчал, словно впал в тяжелые раздумья. Но не из воздуха же он взял это выражение? — ...Как бы тебе объяснить, — наконец заговорил Сюань, после чего вдруг поймал руку Сяо Синчэня и приподнял ее, заставляя согнуть в локте. Ладонь он развернул к себе и скользнул собственной по запястью выше, чтобы выпрямить пальцы. — Эрогенная зона — это те части тела, от прикосновения к которым ты можешь почувствовать это. Застыв от неожиданности, Сяо Синчэнь не мог увидеть, как лицо Сюаня приблизилось — понял это, только когда его легкое, горячее дыхание коснулось кончиков пальцев. За дыханием последовали и губы, прижавшись в нежности, сменяющейся жадным напором. Сяо Синчэнь задохнулся, пораженный таким развитием ситуации. Он бы выдернул руку, да не мог пошевелиться, а Сюань все еще крепко удерживал его ладонь, заставлял чувствовать все, что он захочет, — как его мягкие расслабленные губы приоткрываются, как зубы легко прихватывают подушечку среднего пальца. Так чувственно, что из груди вырвался едва слышный стон, который Сяо Синчэнь не успел заглушить. Когда Сюань отпустил его и отодвинулся, на коже осталось едва заметное влажное ощущение. Все мысли в голове окончательно перемешались, не оставляя ни одного адекватного объяснения тому, что сейчас произошло. Сяо Синчэню казалось, что он безвозвратно утонул в эмоциях, которых никогда не испытывал ранее, и он совершенно точно не помнил, чтобы в его жизни случалось что-то, из-за чего он терялся настолько. — Ну как? Достаточно доходчиво? — на полном серьезе поинтересовался Сюань, слегка возвращая обратно в реальность. Сяо Синчэнь опустил руку себе на колено и сжал пальцы, понимая, что щеки просто пылают от стыда. — В-вполне, — пробормотал он, чтобы хоть что-то ответить. — Но обязательно было объяснять это... таким образом? — Чтобы точно убедиться? Да. Это определенно того стоило, — со смешком сказал Сюань. — И что мне с этим делать? — спросил Сяо Синчэнь, чувствуя себя едва ли лучше. — Что делать? Ты серьезно? — изумился Сюань. — Наслаждаться конечно. Или что, твое даосское учение запрещает тебе испытывать удовольствие? — Эм, нет. Я бы не сказал, — вздохнул Сяо Синчэнь. — Возможно, это из-за слепоты, — небрежно бросил Сюань и встал из-за стола. — Знаешь, клиенты веселых домов иногда просят особенных ощущений, и тогда им завязывают глаза, чтобы они не могли видеть, вставляют в уши затычки, чтобы не могли слышать. Так чувствительность кожи обостряется и удовольствия от ласки получается куда больше. И он сказал обо всем этом с таким каменным спокойствием! Сам Сяо Синчэнь за этот короткий монолог уже три раза возжелал под землю провалиться. — Ты... — с трудом смог выговорить он, и Сюань тихо рассмеялся. — Нет, я там не работал, просто доводилось часто бывать в таких местах по нужде. И не по такой нужде, о которой ты подумал. Сяо Синчэнь опустил голову, не зная, как реагировать на подобные откровения. Не то чтобы он хотел осудить Сюаня за его жизнь и познания — скорее уж хотелось осудить себя за глупое смущение, которое со стороны наверняка выглядело ужасно жалко. Нет, Сяо Синчэнь был просто неприспособлен для этого мира, в котором существовали вещи, так безжалостно загоняющие его в тупик. Сможет ли он когда-нибудь привыкнуть ко всем его дикостям и сколько для этого понадобится времени? Сюань же, конечно, чувствовал себя просто прекрасно. Он отправился в комнату, сообщив, что попробует поспать еще, а вскоре с рынка вернулась А-Цин и радостно сообщила, что купила на ужин немного лапши, которую можно сварить и смешать с жареными овощами. После этого день пошел, можно сказать, самым обычным образом, и о произошедших смущающих моментах удалось немного забыть. Сюань все это время оставался в комнате и отдыхал, на кухню вышел только к ужину, и Сяо Синчэню было крайне неловко сидеть с ним за одним столом, за которым и случилось то, к чему он до сих пор не знал, как относиться. Судя по тому, что самого Сюаня это никак не беспокоило, он тоже должен был просто забыть, но как? Все становилось страннее с каждой новой неделей, и если к прикосновениям к своим рукам Сяо Синчэнь успел более или менее привыкнуть, то сегодняшнее окончательно дало понять, что процесс, который запустился уже давно, не останавливается, а наоборот — стремится перейти в новую, пугающую стадию развития. Сяо Синчэнь так себя и чувствовал. Слегка напуганным, обескураженным, и сейчас ему как никогда сильно хотелось разобраться в том, что же с ним происходит. Но существовал другой вопрос: как это сделать? Обсудить подобное с Сюанем он не мог, а больше у него не было близких знакомых, с которыми удобно поговорить на неформальные темы. Не мог же обратиться с чем-то подобным к А-Цин — было бы крайне нетактично задавать юной девушке столь неловкие вопросы. Размышляя об этом, Сяо Синчэнь внезапно почувствовал себя болезненно усталым и, закончив трапезу, решил сообщить, что отправится в лес за новой древесиной для очага. — О нет, лучше схожу я, — вмешался Сюань и тоже отставил миску. — За целый день так и ни разу не глотнул свежего воздуха. — Справишься один? — спросил Сяо Синчэнь, повернув голову в его сторону. — Не обижай меня, даочжан, — посмеялся в ответ Сюань. — Уж веток я в состоянии нарубить. — Не хотел, — поспешно сказал Сяо Синчэнь и вслушался в удаляющиеся шаги. Сюань ушел, и за столом осталась только А-Цин, доедающая свою порцию. Вероятно, ужин так сильно ей понравился, что она не удержалась от удовлетворенного вздоха. — Давно так вкусно не ела! Лапша вышла просто божественной! — Да, пожалуй, — отозвался Сяо Синчэнь и только потом заметил, с какой трагичной интонацией прозвучали собственные слова. — Даочжан, — беспокойно протянула А-Цин, глухо поставив миску на стол. — Что с тобой сегодня? Весь день такой угрюмый и печальный! И слова не вытянешь, а если говоришь что, то таким голосом, будто умер кто-то. Случилось чего? — Много всякого, — нехотя ответил Сяо Синчэнь и положил руки на колени. — Возможно, где-то по округе ходит очень опасная нечисть, которую мы не можем найти. Я боюсь, как бы она не напала на жителей города. Я потратил все защитные талисманы, что были, но территория слишком большая, поэтому пользы особенно ждать не приходится. — Так может, эта тварь убежала? — осторожно предположила А-Цин. — Не знаю, — покачал головой Сяо Синчэнь. — Я не могу ни в чем быть уверенным, поэтому и переживаю. Сон еще этот... — Ты о чем? — заинтересовалась А-Цин. — Да так. Не заостряй на этом внимание, — попросил Сяо Синчэнь, желая забрать слова обратно, но, похоже, было уже поздно. — Даочжан, ты ведь можешь поделиться со мной, если тебя тревожит что-то еще, — терпеливо сказала А-Цин. — Не стоит держать все в себе, а с этим нахлебником все равно ни о чем серьезном поговорить невозможно — он только шутить да глупости всякие говорить может. Мысли о Сюане заставили Сяо Синчэня улыбнуться. Невольно вспомнилось и желание разобраться в собственной жизни, которая вдруг стала запутанной и непонятной. Мог ли он действительно найти подсказку в беседе с А-Цин, при этом не нарушив рамки приличия? — Послушай, — неуверенно начал Сяо Синчэнь, не зная, как лучше подступиться к непростой теме, — могу я задать тебе один не очень уместный вопрос? — Ну что ты, в самом деле? — обреченно вздохнула А-Цин. — Разговариваешь со мной, будто я дева благородных кровей! Я выросла на улице, и смутить меня чем-то человек вроде тебя вряд ли сможет, даже если очень постарается! — Действительно? — невольно усмехнулся Сяо Синчэнь. — Но, может быть, я и правда чересчур осторожен. — Ты — это ты, конечно. Привык к другому, я понимаю, — скучающе ответила А-Цин. — Хорошо, — сказал Сяо Синчэнь. — А что бы ты подумала, если бы Сюань начал часто брать тебя за руку? Однако, несмотря на все предыдущие заверения, от подобного вопроса А-Цин явно поперхнулась воздухом. — Кто? Да я бы от отвращения умерла и сбежала бы куда подальше! — Прости, — невольно рассмеялся Сяо Синчэнь. — Это была не очень удачная постановка вопроса. Представь не его... а другого юношу, с которым тебе было бы приятно общаться. — Ну, — замешкалась А-Цин. — Если бы какой-то парень начал постоянно брать меня за руку по поводу и без, я бы точно решила, что нравлюсь ему. Такого ответа, конечно, следовало ожидать, но все было сложнее. И Сяо Синчэнь не сразу придумал, как лучше объяснить проблему. — А если бы это был не парень, а... девушка? — спросил он. А-Цин снова задумалась. — Тогда я бы подумала, что это просто такой человек, который без задней мысли спокойно прикасается к другим людям. Просто дружелюбный и общительный человек. Но опять же, всякое бывает. Иногда случается и такое, что девушке может понравиться другая девушка, как... как обычно это происходит между людьми разного пола. — М, что именно ты имеешь в виду? — решил уточнить Сяо Синчэнь. — Романтическая привязанность. Я об этом, — серьезно объяснила А-Цин. — Так действительно бывает? — спросил Сяо Синчэнь и почувствовал, как у него едва не рухнуло сердце. — Конечно бывает! — убедительно ответила А-Цин. — Просто очень редко! И такие люди могут скрывать свои предпочтения, чтобы не выделяться, вот. В обычном обществе их не понимают, ведь у них не получится полноценной семьи с кем-то, из-за того, что они не способны завести детей! Если какой-то парень недопустимо много трогает тебя за руку, кто знает, может, он таким осторожным образом пытается намекнуть о том, что хочет закрутить с тобой роман или стать твоим любовником, но боится, что ты не примешь это! — Любовником... — снова теряясь в мыслях, глупо повторил Сяо Синчэнь. — Разделить с тобой ложе! — добавила А-Цин. — О, постой... Это что, этот пройдоха к тебе пристает, что ли? Ты ведь про него говоришь? — Нет, — испугался Сяо Синчэнь. А-Цин звучала так, будто об ужасном преступлении услышала, а больше всего сейчас не хотелось, чтобы ее и без того зыбкое отношение к их общему сожителю испортилось. — Я не имел в виду ничего такого. — О Боже! — воскликнула девочка и с чувством хохотнула, хлопнув ладонью по столу. — Да ты о нем говоришь, точно ведь! С чего тебе еще спрашивать подобное! Вот потеха-то! Неужели он обрезанный рукав? — Обрезанный рукав? — притих Сяо Синчэнь, ощущая себя теперь просто ужасно. — Да. Так называют мужчин, которым нравятся другие мужчины, — между смешками пояснила А-Цин. — У них еще и особое название есть? — поникнув, спросил Сяо Синчэнь. — Даочжаан, — раздался обреченный стон. — Прости. Я не хотел тебя раздражать. — Ты меня не раздражаешь, просто иногда ты хуже ребенка. То позволяешь облапошить себя на рынке всяким бесстыдным торговцам, то тащишь домой какого-то бродягу, словно брошенного котенка, теперь еще и это. Любовные дела — конечно, сложная штука, но люди все разные, и предпочтения у них тоже могут отличаться... Кх... Я не могу. Я-то все думала, чего ему надо, чего он вертится вокруг тебя все время, то на рынок с тобой ходит, то на охоту, задумал, что ли, пакость какую, а оно вон как оказалось! Очевидно сдерживаясь некоторое время, А-Цин снова расхохоталась и стукнулась чем-то об стол. Сяо Синчэнь не знал, как ему быть. И слова девочки всерьез принять не мог, и не знал, как теперь все исправить, объяснить, что она определенно не так его поняла. — А-Цин, — печально позвал он. — Я уверен, что это недоразумение. Ты ведь сама сказала, что он может быть просто дружелюбным человеком. — Дружелюбным человеком! — истерично взвизгнула А-Цин и пуще прежнего залилась смехом. — Ой, даочжан, подожди... подожди... мне что-то поплохело... У нее началась одышка, и это обеспокоило еще сильнее. — Ты в порядке? Может, дать воды? — Все нормально, — отказалась она, все еще иногда срываясь на смешки. — Давно так не смеялась, о Боже. Дружелюбный человек — это точно не про твоего пройдоху. Это он только с тобой примерно себя ведет, а другим одни грубости да гадости говорит. Сяо Синчэнь растерялся с ответом. И пусть во всем этом ужасном разговоре прослеживалась логика, он совершенно не мог представить себе вариант, при котором Сюань испытывал бы к нему романтическую симпатию. Почему это должно было оказаться правдой? Они просто общались, иногда занимались бытовыми делами, ходили на рынок или на ночную охоту. И прикосновений не было бы так много, если бы Сяо Синчэнь мог видеть. — Все-таки не стоит делать таких выводов, — немного успокоившись, сказал он. — Ничего же больше не произошло. Ничего не произошло? — мысленно одернул он себя. А что тогда было сегодня? Сейчас он убедит себя, что к его пальцам губами прижимались, только чтобы проверить предположение? Что действительно звучало правдивее и каким смыслом он сам хотел наделить эти моменты? Для чего вообще завел этот нелепый диалог? — Это пока, — хихикнула А-Цин. — Ты погоди — самое интересное еще впереди! — Звучит угрожающе, — слабо улыбнулся Сяо Синчэнь, пытаясь превратить ситуацию в шутку. Он выглядел совершенно жалким со стороны, правда? Чувство вины и несправедливости грозилось раздавить его — он совершенно зря навел А-Цин на неверные мысли, а теперь не знал, как исправить это. — А ты сам-то на что рассчитываешь? — с хитринкой в тоне спросила она. — Я? — Если бы тебе было все равно, ты бы и внимание не обратил на подобные вещи — ну подумаешь, за руку тебя берут, ну и что. Но ты явно заострил на этом внимание, только вот по какой причине? Потому что это начало тебя напрягать или потому что тебе нравится? — Можно я не буду отвечать на этот вопрос? — вымученно улыбнулся Сяо Синчэнь. Ну почему ему было так смешно и грустно сейчас? — Конечно, — быстро сказала А-Цин. — Это твое личное дело — можешь и не отвечать. Я сдержу свое любопытство. — Мне ведь не удастся переубедить тебя в твоих мыслях? — с надеждой спросил Сяо Синчэнь. — Не-а, — довольно безжалостно, но весело ответила ему А-Цин. — Да ты не волнуйся — подкалывать я его не стану, мне еще пожить хочется. — Спасибо и на этом, — устало ответил Сяо Синчэнь и услышал шорох одежд. А-Цин захрустела яблоком, взятым из миски на середине стола, давая понять, что он может больше не мучить себя тяжкой беседой, и Сяо Синчэнь в который раз упрекнул себя в том, что поддался на уговоры и разболтал лишнего. И даже если он отказался отвечать на самый последний вопрос, перед самим собой следовало быть честным. Конечно, прикосновения Сюаня не вызывали раздражения или каких-либо других негативных чувств — все, скорее, было в точности наоборот. Сяо Синчэнь пропустил момент, когда он начал желать, чтобы этот человек снова и снова касался его, и игра с угадыванием слов могла бы запросто стать самым счастливым моментом его жизни. Значило ли это, что он сам испытывает романтические чувства? Сравнить не с чем, но ощущения подсказывали, что это запросто может оказаться правдой. Первые в жизни романтические чувства? И что ему с ними делать? «Наслаждаться конечно!» — учтиво всплыло в голове знакомым голосом. Но был ли Сюань настолько беспечным и ветреным, чтобы и в такой ситуации сказать то же самое? Проверять это, естественно, не казалось разумной идеей.