Тонкие грани

Сяо Синчэнь испытал короткое облегчение — Чан Пин не стал пререкаться и противиться, когда он попросил отправиться вместе с ним в Ланьлин. Похоже, глава ордена наконец взял себя руки, заинтересовался ситуацией в полной мере и обрел надежду, услышав имя преступника, которое не без труда удалось узнать. И пусть путь до Ланьлина и правда оказался долгим, Сяо Синчэнь не жалел ни сил, ни времени. Никогда не заикался об отдыхе первым, но отзывчиво шел на уступки, как только его спутнику требовалась еда, крыша над головой и спокойное место для восстановления духовной энергии. Прошли дни, прежде чем они достигли места назначения, где Сяо Синчэнь понял, что ему вновь потребуется проявлять упорство и терпение. Его запланированным заранее действием было добиться аудиенции у главы ордена Ланьлин Цзинь, и это уже оказалось не так просто. Разговаривая с адептами, отвечающими за порядок, в Башне Кои, Сяо Синчэнь в первую очередь указал, что дело не терпит отлагательств, коротко описав серьезность трагедии. Адептам было невдомек, почему это их орден должен заинтересоваться нападением на мелкий клан заклинателей, тем более находящийся отсюда за сотни ли. Тогда Сяо Синчэнь добавил то, что узнал о главном подозреваемом, но и это не возымело должного эффекта. Его лишь направили к другому заклинателю, одному из помощников главы ордена, который в огромной, сверкающей вычурными богатствами комнате занимался документаций и решал, кто попадет в список господ, допущенных к самому Цзинь Гуаншаню. Сяо Синчэнь воспользовался последним шансом оказаться наконец услышанным — назвал свое имя и тут же получил внимательный взгляд молодого заклинателя. Тот впервые оторвался от своих бумаг и поднял на него глаза. — Сяо Синчэнь? — повторил мужчина, неприятно улыбнувшись. — Я о вас наслышан. Говорят, вы никогда не отказываете в помощи, будь то самое мелкое или незначительное дело, а еще обладаете завидным мастерством в искусстве заклинательства. Ваше рвение заслуживает истинной похвалы. Не обратив никакого внимания на лесть, Сяо Синчэнь, стоя рядом с хранившим молчание Чан Пином, терпеливо сказал: — Все же я настаиваю на том, чтобы как можно скорее побеседовать с главой ордена или с кем-то, кто проявит к ситуации надлежащее внимание. Собеседник очень заметно сдержал раздражение, но прежде, чем он ответил снова, двери в комнату открылись и впустили внутрь еще одного молодого господина в золотых одеждах ордена и со стопкой свитков в руках. Ляньфан-цзунь! — тут же узнал его Сяо Синчэнь и был узнанным в ответ. Цзинь Гуанъяо слегка изумился, встретившись с его взглядом, но в тот же миг тепло улыбнулся, а в его глазах отразилось радушие. — Какая приятная неожиданность, — заговорил он, замедлив шаг. — Молодой господин Сяо. Счастлив снова видеть вас в наших краях. Поспешно развернувшись, Сяо Синчэнь исполнил вежливый поклон. — Почтенный Ляньфан-цзунь. Я прошу прощения за внезапное вторжение. Мне нужна ваша помощь. — Моя помощь? — еще ярче улыбнулся Цзинь Гуанъяо, после чего подошел наконец к столу и опустил принесенные свитки на свободное место. — Что у вас случилось? — обратился он снова к Сяо Синчэню. — Я готов выслушать и посодействовать всем, чем смогу. — Для начала, — продолжил Сяо Синчэнь, склонив голову, — должен представить вам этого молодого господина. Его имя Чан Пин, он глава клана Чан в Юэяне. — В Юэяне? — Брови Цзинь Гуанъяо приподнялись в интересе. Он подошел ближе, чтобы окинуть гостей ненавязчивым, но изучающим взглядом. — Насколько мне известно, Юэян довольно далеко отсюда. Что привело вас в Башню Кои? — Все дело в том, что в имении ордена произошла ужасающая трагедия. Организованное нападение, — начал объяснять Сяо Синчэнь. — Ах да, — понимающе ответил Цзинь Гуанъяо, после чего его лицо стало скорбным. — Мне доводилось слышать об этом. Как же я мог не вспомнить сразу? Не так давно слухи дошли и до нашего ордена, но никто не знал, как именно все случилось, — люди лишь болтают попусту да приукрашивают ненадежные факты. Вы говорите, это было... организованным нападением? — Да, — кивнул Сяо Синчэнь. — Я лично занялся расследованием этого дела. Мне удалось узнать многие важные детали происшествия, а позже и выяснить имя предполагаемого преступника. — Так, подождите, — растерянно приподняв ладони, попросил Цзинь Гуанъяо. — Давайте по порядку. — Простите. Конечно, — виновато опустил взгляд Сяо Синчэнь. Он знал, что если собирается озвучить такие серьезные обвинения, то должен четко изложить всю полученную информацию и доступно разъяснить свои доводы. Пришлось начать с самого начала. Описать увиденное, рассказать о своих первых предположениях. О свидетеле тоже пришлось упомянуть, и Цзинь Гуанъяо — наконец первый среди всех адептов, которых Сяо Синчэнь встретил здесь, в Башне Кои, — внимательно выслушал его, внимая каждому слову. — ...Побывав в Куйчжоу, у местных я смог разузнать имя юноши, которого ищу. Бродяга сказал мне, что его имя Сюэ Ян и что он стал адептом вашего ордена Ланьлин Цзинь, — произнес Сяо Синчэнь в завершение своего долгого монолога. — Вам известен человек с таким именем? — Разумеется, — беспристрастно ответил Цзинь Гуанъяо, заставив невольно вздрогнуть. — Сюэ Ян действительно приглашенный заклинатель нашего ордена, и вы хотите сказать, что подозреваете его в этом жестоком преступлении, в котором замешано использование Темной энергии? Прошу простить за грубость, но не слишком ли подобное невероятно, с какой стороны ни посмотри? Сяо Синчэнь внутренне поежился. Он и сам понял, как звучат его слова. Он явился сюда, чтобы практически обвинить одного из адептов великого заклинательского ордена в массовом убийстве. Это справедливо казалось чем-то невообразимым, но что он мог поделать, если пока что все факты указывали на то, что некий юноша по имени Сюэ Ян действительно виновен? — Обстоятельства таковы, — согласился Сяо Синчэнь, отвечая на вопрос из вежливости. — Мне жаль, если я мог оскорбить вас своими словами, но мне необходимо выяснить: замечали ли вы, что у этого молодого господина недостает мизинца на руке? Цзинь Гуаньяо снисходительно улыбнулся. — К вашему сведению, орден Ланьлин Цзинь славится не только своим влиянием, но и своей... многочисленностью. Адептов у нас много. А приглашенных и того больше. И пусть я человек внимательный, я все равно не могу знать всего и обо всех. Надеюсь, вы примите мои глубочайшие извинения. — В извинениях нет нужды, — поспешил ответить Сяо Синчэнь. — Но прошу вас ответить на другой вопрос. Где сейчас находится Сюэ Ян? На этот раз Цзинь Гуанъяо устало вздохнул. — Кто же его знает? Честно признаться, когда я видел его в последний раз, это было довольно давно. С тех пор миновал месяц, не иначе. Юноша довольно ветреный, заставить его усидеть на одном месте почти невозможно, — сказал он и, слабо усмехнувшись, покачал головой. — То есть хотите сказать, что в последние недели он мог быть где угодно? — уточнил Сяо Синчэнь. — В том числе и посетить Юэян. — А вы довольно цепки к словам, мой друг, — лучезарно улыбнулся Цзинь Гуанъяо. — Но со всем моим уважением к вам, пока что я не могу принять ваши умозаключения во внимание. Все, что вы сказали здесь, может бросить серьезную тень на репутацию ордена, и вы должны понимать, что без веских доказательств... — Я обещаю найти этого человека и предоставить доказательства, — резко сказал Сяо Синчэнь. Он никогда не позволял себе перебивать кого-то и моментально почувствовал стыд за свое ненадлежащее поведение. — Что ж. — Цзинь Гуанъяо не потерял своей теплой улыбки. — В таком случае не смею вам мешать, но и посодействовать, к сожалению, тоже не могу. В ордене сейчас множество неотложной работы. — Я попробую справиться сам, благодарю, — поспешил вежливо ответить Сяо Синчэнь. — Еще раз прошу прощения за вторжение. И за этот неприятный разговор тоже. Попрощавшись, он направился к дверям и уже вскоре шел по длинному пустому коридору. В глазах рябило от роскоши, а в голове поселились не самые благоприятные мысли. Большого труда не составило понять мотивацию Ляньфан-цзуня — он, конечно, стремился защитить имя адепта своего ордена, не было в этом ничего удивительного. Так поступил бы любой заклинатель, и Сяо Синчэнь слишком поздно об этом подумал, изложив свои мысли совершенно прозрачно и прямо. Тем не менее он знал Цзинь Гуанъяо как достойного и добропорядочного человека, поэтому не смел помыслить о возможности, что тот стал бы умышленно покрывать кого-то совершившего непростительное злодеяние. Нужно лишь поймать преступника и предъявить необходимые доказательства его виновности — тогда орден не сможет препятствовать правосудию. Убийце придется ответить за свои злодеяния — Сяо Синчэнь собирался достигнуть этого результата во что бы то ни стало. — Это было поразительно. Вы так смело разговаривали с самим Ляньфан-цзунем! — сказал Чан Пин, догнав его со спины. — Вам кажется это поразительным? — не сбавляя шага, поморщился Сяо Синчэнь. — Я поступил самонадеянно, решив, что моя позиция не встретит такого холодного отчуждения. Если преступник принадлежит заклинательскому ордену, он будет пытаться его защитить. Я не подумал об этом. — Не подумали? — удивился Чан Пин. — Но это же естественно. Естественно, — повторил про себя Сяо Синчэнь и едва заметно качнул головой. К сожалению, далеко не для всех это было таким естественным. Весь следующий путь прошел в молчании. Вдвоем они покинули Башню Кои, и, выйдя на шумные улицы Ланьлина, Сяо Синчэнь замедлился. — Могу я попросить вас на некоторое время остаться в городе? — спросил он, обернувшись к покорно следовавшему за ним Чан Пину. — Я не знаю, как быстро справлюсь с поисками. Это может занять многие дни в худшем случае. — Да, конечно, — с готовностью согласился Чан Пин. — Я могу воспользоваться услугами одного из постоялых дворов и дождаться вашего возвращения. Но... позвольте спросить. Как вы собираетесь искать преступника? Он может быть где угодно. Сяо Синчэнь устало вздохнул. Будь у него такой шанс, он опросил бы каждого в ордене Ланьлин Цзинь, но никто ему эту возможность не предоставит. Придется ограничиться общением с простым народом. К удаче, Сюэ Ян был личностью приметной. Возможно, рано или поздно Сяо Синчэню удастся найти его следы. Он начнет здесь, а потом обойдет все ближайшие города, если понадобится, но сдаваться не станет. — Не беспокойтесь об этом, я обещаю вам приложить все усилия, — ответил Чан Пину Сяо Синчэнь, пытаясь выжать из себя обнадеживающую улыбку. — А теперь мне пора идти. Здесь они разошлись. Сяо Синчэнь прошел вниз по улице, а потом спросил у хозяина чайной, как ему добраться до постоялого двора «Цветущая вишня». День близился к вечеру, но на постоялый двор он отправился вовсе не за отдыхом. Вскоре Сяо Синчэнь уже заходил в просторный зал, полный народу. Остановив пробегающую мимо подавальщицу с подносом грязной посуды, он спросил: — Не так давно здесь мог остановиться молодой господин по фамилии Сун. Он должен был передать, что ожидает друга. — А! — тут же оживилась девочка, заулыбавшись. — Так это он вас ждет? А я все гадала, окажется ли его друг таким же красивым! — Что? — сконфуженно усмехнулся Сяо Синчэнь. — Пойдемте, я вас провожу, — беспечно засмеялась девочка. — Тот господин сказал, чтобы вам сразу показали его комнату! Вы оба заклинатели, правда? У него тоже был меч за спиной! Слегка растерявшись, Сяо Синчэнь коротко кивнул. Девочка оставила поднос на свободном столе, поманила за собой и торопливо направилась к лестнице. На втором этаже было куда тише и комфортнее, безлюдно, но Сяо Синчэнь все равно услышал неразличимые отголоски разговоров, доносящихся сквозь двери, мимо которых он проходил. Подавальщица привела его к самой последней комнате по коридору и убежала, напоследок одарив Сяо Синчэня таким заинтересованным взглядом, что ему стало не по себе. Стараясь собраться с мыслями, он постучал и почти сразу услышал в ответ глухое «входите». Сун Цзычэнь, его близкий друг из храма Байсюэ, сидел на невысокой скамье возле открытого окна и читал книгу под лучами закатного солнца. Облаченный в темное ханьфу, статный, с идеально ровной осанкой, безукоризненный, он мог произвести впечатление только надежного и строгого человека. Увидев его, Сяо Синчэнь почувствовал себя легче. Увереннее. Ему не хватало поддержки, и Сун Цзычэнь был единственным, кто мог дать ее одним лишь своим присутствием. — Синчэнь, — сказал тот вместо приветствия, не отрываясь от книги, чтобы дочитать полную мысль. — Здравствуй, Цзычэнь, — ответил Сяо Синчэнь, тихо прикрыв за собой дверь. Он коротко обвел комнату взглядом, не зацикливаясь на мелочах, но про себя отметил наличие второй кровати. Его друг заботливо предположил, что он захочет отдохнуть, и был прав. Ночь следовало где-то переждать, прежде чем снова отправляться на поиски. — Спасибо, что откликнулся на мою просьбу. — Я получил письмо два дня назад. — Сун Цзычэнь наконец закрыл книгу и, развернувшись, поднял внимательный взгляд. — И из твоих сумбурных мыслей я понял лишь то, что ты вызвался помочь пострадавшему ордену Юэян Чан. — Это так, — подтвердил Сяо Синчэнь. — Сегодня утром вместе с главой клана Чан мы прибыли в город и посетили Башню Кои. Но не могу сказать, что это сильно облегчило дело. — Почему ты вообще решил отправиться в Ланьлин? — слегка удивленно поинтересовался Сун Цзычэнь. Сяо Синчэнь, начиная ощущать утомленность, подошел ближе и опустился на заправленную кровать. В письме он не смог разъяснить все подробности — писал второпях, но друг должен был узнать, как обстоит ситуация, если он рассчитывал на его помощь. Как и в резиденции ордена Ланьлин Цзинь, Сяо Синчэнь вынужденно поведал историю от начала до конца, вновь борясь с чувством неприятного опустошения. Сун Цзычэнь не стал задавать вопросы, пока мрачное изложение не прервалось кратким пересказом беседы с Ляньфан-цзунем. — Значит, вероятный преступник действительно является адептом ордена Ланьлин Цзинь? — заговорил он, напряженно глядя в пол. — Больше всего в этом деле меня путает одно, — вздохнул Сяо Синчэнь. — Как он смог это сделать? В одиночку убить пятьдесят человек. Подчинить себе столько Темной энергии. Подобная сила, как гласит история, была подвластна только Старейшине Илина. Но чтобы обрести эту власть, он создал Тигриную печать, которую впоследствии сам и уничтожил. — Знаешь, Синчэнь, — сказал Сун Цзычэнь. — Ты кое-что упускаешь. Вэй Усянь уничтожил не всю печать, а лишь ее половину. — Да, — растерянно отозвался Сяо Синчэнь, поморщившись и прижав пальцы к переносице. — Я, наверное, просто забыл об этом. Но печать ведь стала бесполезна. Не важно, осталось ли от нее что-нибудь или нет. — По миру ходят слухи, — нахмурился Сун Цзычэнь, — что половиной печати после осады на горе Луаньцзан завладел именно орден Ланьлин Цзинь. — Что? — едва слышно произнес Сяо Синчэнь, вскинув голову. Он не понимал, почему эта информация так поразила его. Даже просто упоминание ордена Ланьлин Цзинь, кажется, теперь заставляло его вздрагивать. — Более того, — продолжил Сун Цзычэнь, — слухи говорят о том, что Тигриную печать пытались восстановить, чтобы использовать в своих целях. — Восстановить вещь, способную принести в мир столь масштабное разрушение и смерть? — Сяо Синчэнь не верил своим ушам. Он не хотел верить, что кто-то даже в шутку смог бы помыслить о таком, но в то же время картины того, что он видел в имении Чан, всплывали в сознании будто сами собой. Масштабное разрушение и смерть. Не было иных слов, чтобы описать произошедшее. — То, что ты рассказал мне, неизбежно навело меня на мысли о печати, — мрачно проговорил Сун Цзычэнь. — Только вещь, подобная этому артефакту, могла привести к столь шокирующим последствиям. — Ты думаешь, у них получилось? — пораженно замерев, сказал Сяо Синчэнь. — Думаешь, они действительно могли восстановить Тигриную печать? — Все к этому и ведет, — ответил Сун Цзычэнь. — Возможно, восстановленная печать не обладает всей мощью оригинала, но, если с помощью нее можно легко вырезать целый клан, она уже становится самым опасным оружием заклинательского мира. — Но орден Ланьлин Цзинь один из самых благородных и почитаемых! — возразил Сяо Синчэнь. — Они не могли так поступить! Заклинатели должны защищать, а не вредить другим людям! — ...К сожалению, иногда заклинательские ордены поступают самым неподобающим образом, — сухо напомнил Сун Цзычэнь. Сяо Синчэнь покачал головой, испытывая отголоски непринятия. — Ты говоришь об ордене Цишань Вэнь, не так ли? Те творили бесчинства, неумолимо порочащие мораль заклинателей. В попытках узурпировать власть бессовестно нападали на другие кланы, пока все это не вылилось в кровопролитную войну. Сяо Синчэнь не застал этого времени, он находился на Неизвестной горе под покровительством своей наставницы, но историю все равно знал достаточно хорошо. Сун Цзычэнь молчал, напряженно глядя куда-то в сторону, и тишина вдруг стала такой плотной, что причинила дискомфорт. Солнце уже полностью скрылось за горизонтом, в комнате опустился полумрак, и стоило зажечь свечу. Друг будто бы услышал эти мысли и подошел к низкому столу с кувшином воды и парой чаш. Зажег сразу две свечи, и Сяо Синчэнь обернулся в его сторону. — Если слухи правдивы и тот человек действительно мог пользоваться Темным артефактом, у меня еще больше причин отыскать его. Ланьлин Цзинь не сможет отвертеться, если я приведу в Башню Кои убийцу и выложу перед главой ордена символ их преступления. Им тоже придется ответить за свой поступок и за то, что они отдали смертоносное оружие в руки безумца. — Только не горячись, Синчэнь, — сказал Сун Цзычэнь. — Ланьлин Цзинь не так прост. Возможно, они действительно проявили неосторожность, допустили оплошность. Если это так, они сделают все, чтобы загладить проблему и снять с себя все подозрения. Все, чтобы сохранить свое положение среди других орденов. — Меня этим не напугать, — снова покачал головой Сяо Синчэнь. — Как ты собираешься найти преступника, даже если Ляньфан-цзунь не знает, где он? — спросил Сун Цзычэнь. — А может, он и вовсе соврал тебе? — Нет, — тихо возразил Сяо Синчэнь. — Я верю Ляньфан-цзуню, он не плохой человек — о его благих поступках известно на весь заклинательский мир. И если Сюэ Яна нет в Башне Кои, я начну искать поблизости. Буду опрашивать простой народ. Рано или поздно где-то он себя явит. Только надеюсь, это произойдет раньше, чем он убьет кого-нибудь еще. — Хорошо, — ответил Сун Цзычэнь. — Я помогу тебе, чем смогу. Вместе мы отыщем его быстрее. — Спасибо, — благодарно улыбнулся Сяо Синчэнь. — Я знал, что могу положиться на тебя в этом деле.

*

Поиски заняли немало времени, вымотали силы и нервы. Сяо Синчэнь сбился со счета, сколько раз он оказывался на ложном пути и в скольких неблагоприятных местах побывал. В Ланьлине, в городах, соседствующих ему, торговцы или обычные добропорядочные люди говорили, что бродяжек, доставляющих неприятности, они встречают едва ли не на каждом шагу. Некоторым из них было знакомо имя Сюэ Ян, но никто не знал, где его искать в данный момент. Если бы только цель оставалась на одном месте — найти ее было бы проще, но Сюэ Ян, вероятно, не особенно где-то задерживался. Порой торговцы яростно убеждали, что точно видели юношу, носящего перчатки, но отыскать его следы все равно не получалось. В конце концов поиски привели Сяо Синчэня и его друга обратно в Ланьлин — в соседнем городе побитый мальчишка сказал, что Сюэ Ян наградил его разбитым носом за одно неосторожное слово, а после отправился в сторону именно Ланьлина. Сяо Синчэнь, невзирая на усталость, поднялся в воздухе на мече и поспешил в погоню. Сун Цзычэнь последовал его примеру. На главной дороге им не встретилось ни одного одинокого путешественника — лишь повозки с товаром, лениво плетущиеся в сторону города, но Сяо Синчэнь не сдавался. Ему казалось, что он наконец-то смог приблизиться к поимке преступника, оставалось только поднажать, снова проявить упорство. Жажда завершить хотя бы этот этап стала такой сильной, что Сяо Синчэнь почти был готов носиться по улицам, словно умалишенный, и заглядывать в лицо каждому прохожему. Точнее, осматривать всем руки на наличие перчаток или полного набора пальцев. Вскоре навстречу им проехала телега с фруктами. Сяо Синчэнь уступил дорогу, двинулся дальше и, проходя мимо попавшейся на пути винной лавки, замедлился. С боковой стороны здания он заметил стройного человека в скромных одеждах. Тот стоял один, оперевшись спиной на сваленную кучу пустых деревянных коробок, и его профиль показался смутно знакомым. Чтобы вспомнить точно, что они уже когда-то встречались, потребовалась еще пара мгновений. Сяо Синчэнь оцепенел, когда увидел, как юноша подносит к своему лицу спелую грушу и вгрызается в нее зубами. На левой руке, что упиралась в край одной из коробок, была надета черная перчатка. — Синчэнь? В чем дело? — спросил тоже остановившийся Сун Цзычэнь. Сяо Синчэнь, едва соображая, как говорить, потерянно произнес: — Я... Мне нужно кое-что проверить. Если вдруг мои подозрения оправдаются, пожалуйста, прикрой меня. Я не знаю, чем это может закончиться. Напряженно замолчав, Сун Цзычэнь посмотрел в сторону юноши, потом коротко кивнул, и Сяо Синчэнь заставил себя сдвинуться с места. Между винной лавкой и соседним домом было достаточно места для того, чтобы сохранить безопасную дистанцию, — он воспользовался этим, чтобы не подходить слишком близко. Юноша заметил его появление — сначала лишь перевел взгляд, потом повернул и голову. С какой-то приятной заинтересованностью будто. Сомнений не осталось. Они уже встречались. — Ого. Неужели это тот самый господин заклинатель? — улыбнулся юноша. Он выглядел почти так же, как тогда. Теперь золотые одежды ордена Ланьлин Цзинь сменились на простое невзрачное цзяньсю, а прическа превратилась в небрежный высокий хвост, но его ясный ребяческий взгляд и дерзкая улыбка нисколько не изменились. Осталась и перчатка на левой руке. Такая же, как и в прошлый раз. — Как там тебя? Яркая Луна, Ласковый Ветерок? Что привело сюда столь важную персону? Сяо Синчэнь мечтал отвесить себе хлесткую пощечину — за те мысли, что возникали у него в голове. Он одергивал себя. Говорил себе: «Это не может быть он, посмотри на него». Но юноша все еще носил перчатку на левой руке, а еще Сяо Синчэнь знал, что он, если не сейчас, то годом раньше, был адептом ордена Ланьлин Цзинь. Юноша ждал ответа. На его губах все еще держалась не то улыбка, не то насмешливая ухмылка. Он приподнял правую руку без перчатки, чтобы снова откусить от яркого желтого плода. Выступивший сок коснулся его ладони, медленной каплей покатился к запястью. Сяо Синчэнь покачал головой и, недолго думая, вытащил из рукава белоснежный платок. Подходя ближе, он уже не думал о том, что поступает, вероятно, очень опрометчиво, еще не развеяв свои догадки. Взгляд юноши стал слегка удивленным, когда платок прижался к его запястью, а пальцы несильно обхватили руку, придерживая легкую ткань, которая мигом впитала сок. — Как тебя зовут? — почти что шепотом спросил Сяо Синчэнь, внимательно заглядывая в глаза напротив. Они стояли слишком близко друг к другу. Непозволительно близко. Едва задержавшееся удивление юноши снова сменилось насмешкой. — Ты бы еще через пять лет вернулся и спросил. Не слишком ли ты опоздал со знакомством, господин заклинатель? Я, знаешь ли, с такими, как ты, не вожусь, уж извини. Меня на один разговор только и хватает, хах. Он попробовал освободить руку. Несильно потянул ее, но Сяо Синчэнь не отпустил. — И все же, — настоял он. — Какой приставучий, — с нотками усталости в голосе сказал юноша и поднял левую руку — чтобы убрать чужую ладонь со своего правого запястья. Стоило Сяо Синчэню заметить это действие, как способность мыслить будто покинула его, а тело двинулось само по себе. Свободная рука поймала левую ладонь юноши, сжала его пальцы, потянула, и грубая плотная ткань начала соскальзывать. Перчатка оказалась снятой. С тем же Сяо Синчэнь резко отпрянул назад, все еще зажимая ее в руке, но обронил платок. Тот белым облаком опустился на грязную землю и тут же был забыт. Важным стало только одно — юноша, с усмешкой смотревший вниз, на свою приподнятую левую ладонь. На ней не хватало мизинца. Сделав еще один шаг назад, Сяо Синчэнь быстро выхватил меч и направил его вперед. — Сюэ Ян, — проговорил он, вновь встречая взгляд темных глаз, в которых не мелькнуло ни капли страха. — Как здорово получается — ты уже знаешь мое имя, и спрашивать не надо! — Сюэ Ян, — снова повторил Сяо Синчэнь, слыша лед в своем голосе. — Ты обвиняешься в уничтожении клана Чан. Признаешь вину? Юноша на это лишь фыркнул, едва не подавившись воздухом от смеха. — Забавно. Грозный господин заклинатель приписал моим заслугам целый клан. Не слишком ли щедро? — Слишком, — согласился Сяо Синчэнь, не теряя собранности ни на мгновение. — Но ты все равно это сделал. Зачем ты убил их всех? — Хм... — задумчиво протянул Сюэ Ян, посмотрев вверх. — Как ты думаешь, насколько правильно задавать вопросы беззащитному человеку, обвиненному без доказательств, тыкая в него мечом? А, тебе до этого нет дела, я прав? Ты уже все для себя решил? — поинтересовался он, весело рассмеявшись. — У меня достаточно доказательств твоей вины, — ответил Сяо Синчэнь, мысленно убеждая себя не поддаваться ни на какие уловки, что бы там ни было. Если этот человек стер целый клан, не важно, как он выглядел, не важно, как звучал его голос и что он говорил, его опасность была неоспорима. — Смею предположить, ты использовал некий Темный артефакт, чтобы призвать нечисть и заставить ее напасть на поместье. Скорее всего, это была восстановленная Тигриная печать. — А твои речи все чуднее, — изумился Сюэ Ян с новым смешком. — Фантазия у тебя что надо. Что еще мне расскажешь? Может быть, о своих мечтах основать собственный орден? Я смотрю, ты и дружка с собой притащил? — добавил он, кивнув в сторону Сун Цзычэня, который держался поодаль, но в полной готовности ринуться в бой — Сяо Синчэню не нужно было убеждаться в этом. — А вы очень хорошие друзья? — спросил Сюэ Ян. — Или так, просто показуха? — Довольно, — нахмурился Сяо Синчэнь, с силой сдавливая в левой руке грубую ткань и забывая, чем именно она являлась. — Предлагаю тебе сдаться и пойти со мной в Башню Кои. Я не хочу тебе вредить. — Да что ты? — моргнул Сюэ Ян и состроил раздосадованное выражение. — А что, если я хочу? Едва закончив свои слова, он выполнил резкое движение. Откуда-то в его руке появился меч — лезвие ударило по Шуанхуа, отбрасывая его назад. Сюэ Ян попробовал сбежать, но Сяо Синчэнь среагировал мгновенно — преградил путь. Перчатка в руке мешалась — он, не задумываясь, сунул ее за пазуху ханьфу и сделал выпад. Два меча снова столкнулись в воздухе, после чего Сюэ Ян отпрянул назад и поддел лезвием пару коробок, оставленных без внимания. Сяо Синчэнь не стал уклоняться, чтобы не освобождать путь к отступлению — вместо этого взмахнул мечом, и духовная энергия разорвала полетевшие в него предметы на кусочки. Но и это противник использовал себе на руку. Пустил меч в атаку, рассчитывая, что его среди еще не упавших на землю обломков заметят не сразу. Сяо Синчэнь и правда едва не ошибся. Опасное острие успело оказаться прямо перед лицом, и после того, как Шуанхуа снова отвел опасность, он во всей красе разглядел черную дымку, которую оставлял за собой на воздухе чужой меч. Мрачный и бесчестный, прямо как его хозяин. Сюэ Ян перехватил за рукоять вернувшееся оружие и улыбнулся. Нет, скорее оскалился с азартом. Останавливаться он не собирался — предпринял еще одну попытку прорваться. Сяо Синчэнь вновь остановил его меч, но совсем не ожидал, что Сюэ Ян продолжит идти навстречу. Два лезвия со скрежетом проскользили друг по другу, меняя направление. Меч противника утонул в белом рукаве, а острие Шуанхуа почти уперлось в чужую шею. Ранить Сяо Синчэнь не планировал — только обезоружить, поэтому мгновенно одернул руку, сделав это очень вовремя. Еще немного — и меч Сюэ Яна пронзил бы ему ребра. Вместо этого лезвие прошло в сторону, мгновенно, с треском распарывая ткань, чтобы вырвать себе путь наружу. Они отскочили друг от друга на расстояние, и Сяо Синчэнь дозволил себе на мгновение бросить взгляд вниз, чтобы понять, почему стало так неудобно. Весь его правый рукав ханьфу повис мешающей тряпкой до самой земли. — Я испортил твои красивые одежды? Какая жалость, — потешаясь, сказал Сюэ Ян, не опуская меча. — Извини, целился в сердце. Чтобы вернуть себе возможность свободно двигаться, весь рукав пришлось оторвать. Сяо Синчэнь отбросил его в сторону и снова попытался выбить из чужих рук меч. Сюэ Ян тем не менее не поддавался его расчетам — каждый раз действовал слишком непредсказуемо и опрометчиво, словно хотел, чтобы его ранили. И Сяо Синчэнь неизбежно отступал на таких моментах. В один из них чужой меч плашмя ударил его по запястью, из-за чего Шуанхуа отскочил в сторону. Возможно, если бы здесь не было Сун Цзычэня, для Сяо Синчэня этот поединок кончился бы плачевно. Третий меч отразил удар, который снова целился куда-то в грудь. Сюэ Ян отпрянул подальше, пока не прижался спиной к стене. — Двое на одного? — усмехнулся он. — Разве таким манерам учат благородных заклинателей? Всегда знал, что вы насквозь пропитаны лживой порядочностью. — Не нужно вмешиваться, Цзычэнь. Я сейчас закончу, — сказал Сяо Синчэнь, призвав Шуанхуа обратно в руку. Сун Цзычэнь покорно отступил, и бой продолжился. Сюэ Ян проскользил по стене и спиной начал двигаться в сторону опустевшего переулка, не спуская цепкого взгляда с противника. Вмиг настигнув его, Сяо Синчэнь провел еще несколько атак, и последняя наконец достигла желаемого результата. От мощного удара чужой меч взлетел в воздух, а как только упал на землю, Сяо Синчэнь быстро придавил его ногой. Сюэ Ян остался стоять перед ним. Обезоруженный, слегка запыхавшийся. Он так и не перестал улыбаться ни на миг. — Спрошу еще раз. Ты признаешь свою вину? — повторил Сяо Синчэнь, занеся Шуанхуа над его плечом. — Какой же ты дотошный, господин заклинатель. Все никак не уймешься? — хохотнул Сюэ Ян и сделал шаг навстречу. — Ну, раз уж ты так настаиваешь... — Не приближайся, — предупредил Сяо Синчэнь, но Сюэ Ян, конечно, не послушал. Схватил за ворот ханьфу, дернул на себя и, дотянувшись до уха, мягко прошептал: — Ты прав. Я убил их. Я всех их убил. И знаешь, что? Мне это понравилось. Вздрогнув от этого искреннего признания, Сяо Синчэнь не смог не отпрянуть назад. Рука на его ханьфу разжалась, отпустив, перед глазами снова оказалась насмешливая улыбка. Теперь не оставалось сомнений — эта улыбка принадлежала чудовищу в человеческом обличье. Сюэ Ян вдруг начал плавно разворачиваться, а после сам завел руки за спину. Едва помня себя от шока, Сяо Синчэнь убрал Шуанхуа в ножны и выхватил из-за пазухи ханьфу веревку божественного плетения. — Успокоился? — хмыкнул Сюэ Ян, когда его запястья и плечи оказались крепко связаны. Сяо Синчэнь только теперь осознал, что меч исчез с земли. Сюэ Ян, вероятно, воспользовался его растерянностью и успел незаметно вернуть оружие. — Куда ты спрятал меч? — нахмурился Сяо Синчэнь, обогнув Сюэ Яна и остановившись перед ним. — Цзянцзай, — прозвучал раздраженный ответ. — Его зовут Цзянцзай. И да, тебе он не достанется. Не обратив внимания на его слова, Сяо Синчэнь попробовал поискать мешочек цянькунь в его одеждах — проник ладонью за пазуху, но ничего не обнаружил, только твердость ребер. — Ишь какой настырный, — с притворным изумлением сказал Сюэ Ян. — Ты так вещи личные ищешь или облапать пытаешься? У меня еще задница ничего — не забудь проверить. Тяжело вздохнув, Сяо Синчэнь отодвинулся назад. Ему не обязательно было обыскивать преступника, когда тот сам признался в своем преступлении. Отвести его в Башню Кои — и дело с концом. Взглянув на подошедшего Сун Цзычэня, лицо которого слегка исказилось от отвращения, Сяо Синчэнь сказал: — Он во всем признался. Иди вперед. Молодой господин Чан остановился на постоялом дворе недалеко от Башни Кои. Сопроводи его в резиденцию. Встретимся уже там. — Ты уверен? — скривился Сун Цзычэнь, бросив на Сюэ Яна брезгливый взгляд. — Хочешь остаться вдвоем с этим... — А чего нос воротишь? Неприятно смотреть на меня? — вдруг зло зашипел Сюэ Ян, дернувшись к Сун Цзычэню. — Так я быстро могу зрение подправить — только обращайся и больше никогда не увидишь ни одного рассвета! Сун Цзычэнь выпад в свою сторону оставил без внимания. Слова, произносимые Сюэ Яном, тем не менее потревожили самого Сяо Синчэня, но он не думал, что может что-то ответить ни них. — Веревку божественного плетения не порвать, — сказал он Сун Цзычэню, вполне уверенный, что справится с тем, чтобы довести обездвиженного человека до нужного места. — Даже если меч все еще где-то при нем, он все равно не сможет даже рукой шевельнуть. Не о чем волноваться. — Нет, Синчэнь, — отказал Сун Цзычэнь, снова оглядев Сюэ Яна, который, к слову, уже не злился и даже не улыбался, а просто скучающе косился куда-то в сторону. — Пойдем вместе. А господина Чан заберем по дороге. — Ладно, — не стал спорить Сяо Синчэнь, сжав пальцы сзади на вороте Сюэ Яна. Он уже хотел отправиться в путь, как совершенно неожиданно его руку потянуло вниз за одеждой. Сюэ Ян под его удивленный взгляд уселся на землю, скрестив ноги. — Что ты делаешь? — вскинув брови, поинтересовался Сяо Синчэнь. Сун Цзычэнь, стоя к ним спиной, шумно и сердито вздохнул. — До Башни переть два часа отсюда, не меньше, — фыркнул Сюэ Ян и посмеялся, — а ты меня совсем замотал, господин заклинатель. Нет никаких сил идти. Хочешь доставить меня в Башню Кои, придется нести. — Прекрати, — попросил Сяо Синчэнь и приложил усилие, чтобы поднять Сюэ Яна обратно на ноги за шкирку. — Почему ты веселишься? Ты не понимаешь, какое наказание тебя ждет, или ты сумасшедший? — А тебе как больше хочется? — спросил в ответ Сюэ Ян. — Ты же так отлично умеешь оценивать ситуацию. Сразу видишь, что к чему. Ничего не ответив, Сяо Синчэнь подтолкнул его вперед, и они наконец смогли двинуться в направлении резиденции ордена. Дорога показалась ему невыносимо долгой, а встречавшиеся на пути прохожие лишь усугубляли ситуацию своими заинтересованными взглядами и шепотками. Сун Цзычэнь все это время держался позади, очевидно не расслабляясь ни на мгновение, и ненадолго расстаться им пришлось только в начале Главной улицы. Раз сегодня эта улица оказалась открытой, значит, в Башне Кои происходило либо какое-то торжественное событие, либо еще лучше — совет кланов. Сяо Синчэнь о последних новостях не был осведомлен, так как занимался поисками преступника, но, если в резиденции сейчас действительно находились другие кланы, это предоставит ему хорошую возможность рассказать всем о жестоком злодеянии. Он, сам не замечая, торопился, сопровождая убийцу по пустой дороге, поражающей своей длиной. Окружающие его фрески и барельефы он не воспринимал, как и просьбу одного из заклинателей в золотом не ходить здесь слишком быстро. Сюэ Ян, когда пара адептов остались позади на своих постах, усмехнулся и заговорил: — Приходишь в чужой дом. Со своими порядками. Как думаешь, чем это может обернуться? Сяо Синчэнь перевел взгляд на профиль его лица, все так же продолжая держать руку сзади на вороте одежды. — Почему ты убил людей из ордена Юэян Чан? — Снова те же вопросы? — скучающе вздохнул Сюэ Ян. — Может, придумаешь уже что-нибудь новенькое... А давай я тебя спрошу? — оживился он. — Скажи, господин заклинатель, кто я, по-твоему? Сяо Синчэнь нахмурился, глядя вперед. — Безжалостный убийца, не пощадивший даже беззащитных. — Вооот, — с важностью заметил Сюэ Ян. — Поэтому-то нам с тобой и не о чем разговаривать. Здесь была еще одна уловка, не иначе. Сяо Синчэнь чувствовал ее, но не мог понять, в чем именно она состояла, и мечтал лишь об одном. Чтобы всего этого не было. Ему ведь правда... даже немного понравился тот юноша, которого он встретил в этом городе когда-то. — Ты раскаиваешься в содеянном? — предпринял последнюю попытку остановить росший лед в своем сердце Сяо Синчэнь. — Еще чего? — словно даже изумившись поставленному вопросу, фыркнул Сюэ Ян. — И не собираюсь. Поджав губы, Сяо Синчэнь почувствовал накрывающее его сожаление и разочарование. Но больнее всего было за погибший орден. — Я думал... ты не такой. Сюэ Ян хмыкнул, дернув плечом. — Что ж, взаимно. — Что происходит? — другие появившиеся адепты проявили больше заинтересованности в ситуации. Двое юношей в клановых одеждах возникли на пути. — Почему этот человек связан? Сяо Синчэнь замедлился. В первую очередь назвал свое имя, а потом объяснил, что сопровождает в резиденцию очень опасного преступника. Адепты, еще совсем юные, растерялись, не зная, что им делать. Они были поставлены здесь следить за порядком, и такой непредвиденный случай очевидно выбил их из колеи. Тем не менее оба быстро взяли себя в руки и приняли решение провести Сяо Синчэня до самого верха. Уже при входе в Башню он встретился и с другими адептами и, пока беседовал с ними, вернулся Сун Цзычэнь. Он привел с собой Чан Пина — тот, в свою очередь, сильно тушевался и заметно вздрогнул, стоило Сюэ Яну бросить на него недолгий взгляд. — Все гости уже на месте, и у нас не было распоряжения впускать посторонних, — повторил молодой заклинатель, явно чувствуя себя неловко. Впрочем, кому здесь было хорошо? — Важные господа сейчас заняты, и боюсь, я не смею тревожить их до конца дня без серьезной на то причины. — Смерть целого клана для вас не серьезная причина? — спросил Сяо Синчэнь. — Похоже, вы не совсем представляете, что я пытаюсь до вас донести. Люди погибли. Они были заперты в собственном доме и даже не имели шанса спастись. Большинство из них разорвали на части. Немыслимость, безумность этой ситуации неоспорима. Невинные не должны умирать столь жестокой смертью. Как бы сильно его ни поражало равнодушие людей к чужим жизням, он стоически держал себя в руках, ни разу не повысил голос, но и его терпению начинал приходить конец. Он понимал, что поступит крайне невежливо, недопустимо, и все равно решился на это. Снова сжал пальцы на одежде Сюэ Яна и повел рядом с собой, не обращая внимания на опешивших адептов. Никто не попытался остановить его, когда Сяо Синчэнь вошел в огромный зал, в котором проводилось крупное пиршество. Он неспешно двинулся вперед, и столы затихали, то ли пораженные, то ли заинтересованные развернувшимся внезапно представлением. Восседавший в конце зала, во главе всех, глава ордена Цзинь Гуаншань отвлекся от трапезы и изумленно вскинул брови, когда Сяо Синчэнь остановился перед его помостом, а затем, высоко подняв голову, заговорил: — Приветствую главу ордена. Мое имя Сяо Синчэнь, я здесь, чтобы заявить об ужасающем преступлении, совершенном человеком, который стоит рядом со мной. Всем известно о трагедии, настигшей орден Юэян Чан. Пришло время пролить свет на события той кровавой ночи. По залу прокатилась волна удивленных приглушенных переговоров. Лицо Цзинь Гуаншаня стало вконец непонимающим. Цзинь Гуанъяо, сидевший на помосте пониже, взволнованно поднялся на ноги. — Постойте, — сказал глава ордена, быстро собравшись. — Это наш адепт? Вы заявляете, что он виновен в гибели клана Чан? — Все верно, — непоколебимо ответил Сяо Синчэнь. Цзинь Гуанъяо спустился к нему и, застыв на месте, беспокойно смотрел то на него, то на преступника. — Но как такое возможно? — нервно усмехнулся Цзинь Гуаншань. — Он ведь совсем юный к тому же. Как подобное могло произойти? — Начну с самого начала, чтобы ни у кого не осталось сомнений в случившемся, — сказал Сяо Синчэнь. — Я одним из первых побывал в имении ордена Юэян Чан на следующий день после трагедии. Я обошел каждую комнату, каждый угол внутреннего двора в поисках выживших, но так и не нашел ни одного живого. Заклинатели, слуги, животные — все были убиты самыми зверскими способами. Растерзанные свирепыми духами, разодранные мертвецами, что вставали не успев остыть. Свои уничтожали своих же — в конечном счете это навело меня на первые мысли о том, что за этим нападением стоит человек или группа людей. Последователи Темного пути, спланировавшие столь бесчеловечное деяние. В зале снова зазвучали встревоженные голоса. Цзинь Гуаншань напряженно вцепился в подлокотники своего кресла. — Там же мне довелось побеседовать с главой ордена, молодым господином Чан, — продолжил Сяо Синчэнь, ненадолго повернувшись в сторону стоявшего рядом с Сун Цзычэнем Чан Пина. — Я предложил свою помощь, чтобы разобраться в том, что произошло, и тот же час отправился в город, чтобы опросить народ. Поиски привели меня к единственному свидетелю — напуганному до смерти мальчику, которому удалось своими глазами узреть ужас, творившийся той ночью. — Мальчику? — уточнил Цзинь Гуаншань. — Кто этот мальчик? — Всего лишь слуга, — ответил Сяо Синчэнь. — Однако это не имеет значения. Он в подробностях рассказал мне все, что происходило. Он видел преступника, описал его внешность, что позволило мне продвинуться в расследовании. — Это серьезный свидетель, — сказал Цзинь Гуаншань. — Где он сейчас? — Полагаю, что все еще в Юэяне. Мальчик был сильно напуган. Я не посмел настаивать на том, чтобы он отправился со мной в Ланьлин. — И что было дальше? После того, как вам описали внешность преступника? — Тогда я снова встретился с молодым господином Чан. Расспросил его о том, не ссорился ли кто-то из его родственников с юношей с соответствующей внешностью. Свидетель сказал, что у преступника недостает пальца на левой руке. Такого человека молодой господин Чан, к сожалению, не знал, но смог вспомнить о некоторых слухах, что поведал ему когда-то его отец, вернувшись из поездки в Куйчжоу. Именно в этом городе проживал некий юноша, затаивший злобу на бывшего главу клана Чан. Многие знали, что он мечтает поквитаться. Я отправился в названный город, чтобы попробовать установить его личность. Там, в разговоре с бездомным, мне удалось узнать имя — Сюэ Ян. Кроме того, я услышал, что он стал адептом ордена Ланьлин Цзинь. — Именно после этого молодой господин Сяо вместе с молодым господином Чан прибыл в Башню Кои и встретился со мной, — подал голос Цзинь Гуанъяо, взглянув на главу ордена. — Да, — подтвердил Сяо Синчэнь. — Все именно так и было. Почтенный Ляньфан-цзунь подтвердил, что Сюэ Ян действительно является приглашенным адептом ордена Ланьлин Цзинь, но, к сожалению, не смог помочь мне установить его местонахождение. Тогда я, попросив помощи у своего друга, молодого господина Сун из храма Байсюэ, снова отправился на поиски. Сегодня мне наконец удалось найти виновного и привести сюда. Этот человек достоин смертного приговора за свои деяния. Цзинь Гуаншань задумчиво молчал некоторое время, пока заклинатели в зале возбужденно перешептывались, после чего вдруг сказал: — Ваш рассказ очень ладный. За исключением пары моментов. Какой мотив был у этого человека задумать месть? И как, по-вашему, он один смог учинить такое бедствие? — Мотив мне, к сожалению, не известен. Сюэ Ян отказался озвучить его, — ответил Сяо Синчэнь. — А что насчет второго вопроса? — напомнил Цзинь Гуаншань. — Обыщите его, — попросил Сяо Синчэнь, посмотрев на Сюэ Яна, который стоял, слегка покачиваясь и едва ли не зевая от скуки. — Особенно рукава. Предполагаю, что он прячет опасный Темный артефакт. Цзинь Гуанъяо напряженно кивнул и вызвался исполнить это действие. Осторожно подошел к преступнику — тот никак не заинтересовался происходящим — и первым делом просунул руку за пазуху цзяньсю. Там он ничего не нашел, как и Сяо Синчэнь несколько ранее, затем остановился за спиной Сюэ Яна и проверил рукава. Цзянцзай снова показался на свет, потом обнаружилась пара мешочков и несколько склянок, наполненных чем-то, о чем Сяо Синчэнь не желал даже знать. Следом пошли кинжалы, пустые талисманы. Также у преступника имелась горсть конфет, а самым последним Цзинь Гуанъяо достал завернутый в потрепанную бумагу помятый маньтоу. В зале отдаленно, кажется, кто-то хихикнул. Восстановленной Тигриной печати при Сюэ Яне не было. При нем вообще не было ничего, что можно было бы принять за Темный артефакт. — Что же именно он мог использовать? — спросил Цзинь Гуаншань, заинтересованно наклонившись вперед. — Восстановленную Тигриную печать Старейшины Илина, — серьезно сказал Сяо Синчэнь, и его слова вызвали бурную реакцию зала. Некоторые заклинатели возмущенно ахнули, некоторые снова принялись перешептываться. — Это серьезное обвинение, — нахмурился Цзинь Гуаншань. — Вам есть чем закрепить свои слова? Сяо Синчэнь выдохнул, не позволяя себе поддаться волнению. — Даже если при нем нет вещи, доказывающей его причастность к гибели клана Чан, он сам признал свою вину и сдался. — Это правда? — Глава ордена бросил внимательный взгляд на Сюэ Яна. Тот пожал плечами и, растягивая слова, ответил: — Не понимаю, о чем он. — Сяо Синчэня словно ледяной водой окатило. — Сдаться я, может, и сдался. Куда ж мне тягаться с таким сильным заклинателем? Но признание вины, — Сюэ Ян хмыкнул. — Это же полный абсурд. С чего мне признаваться в том, чего я не делал и не мог сделать? — Ты... — задохнулся Сяо Синчэнь, и Сюэ Ян одарил его притворно вопросительным взглядом. — Ты это нарочно. Как я мог так безоговорочно поверить в его слова? Он заранее знал, как все будет! — подумал Сяо Синчэнь, стиснув кулаки. — Цзычэнь. Ты слышал, как он признался? — спросил он, обернувшись в сторону друга. Но Сун Цзычэнь был честным человеком. Он бы никогда не стал врать, а Сюэ Ян проговорил свое признание шепотом. Чтобы его услышал лишь Сяо Синчэнь. — Богатая фантазия. Несомненно, — добавил Сюэ Ян, усмехнувшись. — В этом деле все еще есть свидетель, — шагнул вперед Сун Цзычэнь. — Он мог бы подтвердить личность преступника. — Насколько мне известно, этот свидетель сейчас отсутствует, — заметил Цзинь Гуаншань. — Я могу его привести, — сказал Сяо Синчэнь, опустив взгляд. — Что ж, мы дождемся. А до тех пор поместим подозреваемого под стражу, если вы с этим согласны, — натянуто улыбнулся глава ордена. — Да, это будет уместно, — напряженно кивнул Сяо Синчэнь. Цзинь Гуаншань подозвал к себе пару адептов и отдал им приказ. Они спустились, чтобы увести Сюэ Яна, но тот, проходя мимо Сяо Синчэня, напоследок успел почти одними губами восторженно сказать ему: «Отлично повеселились!» Сяо Синчэнь почувствовал горячую волну злости, но не подал виду, что мог потерять контроль над своими эмоциями. Его так безжалостно обвели вокруг пальца, а он даже не задумался о том, чем может закончиться его слепая вера словам преступника. Как же глупо он сейчас себя чувствовал. Извинившись перед главой ордена и попрощавшись, он поспешил покинуть зал, но сразу после двери его окликнул чей-то сильный голос. Сяо Синчэнь замедлился, развернулся. Перед ним возник крупный человек, которого он быстро узнал. — Глава клана Не, — поспешил исполнить поклон Сяо Синчэнь. — Молодой господин Сяо. Я слышал ваш рассказ, — сказал Не Минцзюэ. От этих слов Сяо Синчэнь поежился и, не поднимая взгляда, ответил: — Я поступил весьма опрометчиво, когда заговорил о Тигриной печати. Мои подозрения по поводу нее не имеют твердых оснований. По своей небрежности я нанес ордену Ланьлин Цзинь непростительное оскорбление. — Я верю вам. В каждое ваше слово, — вдруг заявил Не Минцзюэ, заставив вздрогнуть. — Я уже давно подозреваю, что Цзинь Гуаншань нечист в своих помыслах, а теперь убедился в этом еще больше. Раз в его рядах оказался столь порочный человек, это наверняка говорит о том, что он не брезгует Темными искусствами. — Я... — замешкался Сяо Синчэнь. — Я убежден, что Сюэ Ян действительно уничтожил клан Чан, используя восстановленную Тигриную печать или что-то подобное ей. — Доведите это дело до конца, — ответил Не Минцзюэ. — А если потребуется какая-то помощь с этим, можете обратиться лично ко мне. — Спасибо, — поспешил поблагодарить Сяо Синчэнь. — Спасибо за вашу поддержку. Не Минцзюэ отправился обратно в зал, и на его месте тут же возник Сун Цзычэнь. — Прости, Синчэнь. Я должен был догадаться, что он что-то замышляет. Как только он отказался от вины... — Не надо, Цзычэнь, — устало покачал головой Сяо Синчэнь. — Это я ошибся, поверил на слово. — Но мы все еще можем привести свидетеля и добиться правосудия. — Конечно. Следует прямо сегодня отправиться в Юэян. — Мне пойти с вами? — вмешался Чан Пин. Посмотрев на него, Сяо Синчэнь почувствовал себя еще хуже, чем уже было. Он уже подвел этого человека и не имел права ошибиться снова. — Не стоит. Не в обиду вам, но без вас мы управимся быстрее. Ожидайте нас в Ланьлине. Как только мы вернемся со свидетелем, сразу же встретимся с вами. — Хорошо. Как скажете, — без пререканий согласился Чан Пин, склонив голову. — Идем, — сказал Сяо Синчэнь Сун Цзычэню и спешно направился к лестнице. Стоило ему спуститься с последней ступеньки, как он тут же встал на меч и воспарил в воздух, не задерживаясь больше ни мгновения. Он хотел преодолеть первую часть пути до тех пор, пока ночь не опустится на землю, а потом устроить небольшой привал на природе или где удастся, зная, что друг поддержит любое его решение. Так как дорога была неблизкой, Сяо Синчэнь успел много раз поразмышлять над сложившейся ситуацией и обсудить ее с Сун Цзычэнем. Слова главы ордена Не подкрепляли предположение о том, что Цзинь Гуаншаню действительно могло потребоваться связаться с последователем Темного пути ради своих целей, и это наводило на пугающие мысли о том, что Сюэ Яну, возможно, просто-напросто приказали расправиться с кланом Чан. Думать об этом Сяо Синчэню было крайне неприятно. Он жаждал скорее вернуться в Юэян и найти мальчика, надеясь, что тот все-таки откликнется на просьбу. Ради правосудия. Ради погибших людей. Ради того, чтобы подобный кошмар больше никогда не повторился. Когда спустя несколько дней пути они добрались до города, Сяо Синчэнь тут же отправился на поиски винной лавки, хозяйка которой приютила у себя единственного живого свидетеля трагедии клана Чан. Вечер был в самом разгаре, поэтому небольшой знакомый зал оказался переполненным людьми, пришедшими сюда, чтобы отдохнуть и выпить. Хозяйка нашлась быстро. Обслужив один из столов, она выпрямилась, зажав поднос под мышкой, и тут же заметила Сяо Синчэня. Пронзила его хмурым взглядом и подошла. — Выйдем на улицу, — холодно сказала она, и Сяо Синчэнь непонимающе двинулся следом. Спустившись с крыльца, хозяйка развернулась. Ее глаза теперь были полны горечи. — Зачем вы снова явились? Разве не достаточно вреда вы принесли в прошлый раз? — Вреда? — переспросил Сяо Синчэнь. — О чем вы говорите? Я лишь хотел снова поговорить с мальчиком. Рассказать ему, что поймал преступника. — Нет больше никакого мальчика! — сорвалась хозяйка, но мигом затихла. Прижимая к себе поднос, она тихо всхлипнула и утерла подступившие слезы. Сяо Синчэнь смотрел на нее и мог только ошарашенно моргать. Что это все значило? Что она пыталась сказать ему своими словами? — Почему вы так говорите? — дрожащим голосом произнес он. — Мальчик умер. Неделю назад или две, — шепотом проговорила женщина. Все в голове Сяо Синчэня окончательно перемешалось. Он не мог даже переварить эту информацию, не говоря уже о том, чтобы задуматься о возможных причинах. — Как... Как это произошло? — Я же говорила, не нужно было вам лезть к нему с разговорами! — ответила хозяйка. — Может, если бы его просто оставили в покое, он бы не умер. — Как это произошло? — уже настойчивее повторил свой вопрос Сяо Синчэнь. Хозяйка лавки подняла на него тяжелый, блестящий от слез взгляд и сказала: — Я нашла его уже таким утром. Он просто не проснулся. Сердце, наверное, не выдержало. Покачнувшись, Сяо Синчэнь вернул своему телу равновесие и двинулся прочь, не сказав больше ни слова. Он чувствовал себя больным, застрявшим в бесконечном ночном кошмаре, из которого не было никакого выхода. Все, что бы он ни делал в последние дни, оборачивалось против него. Жгучей болью разочарования, вины и отвращения к собственной беспечности, глупости. — Синчэнь! Постой! — Сун Цзычэнь догнал его на пустой улице, освещенной бумажными фонариками. Сяо Синчэнь заставил себя остановиться, но в мыслях все еще бушевал хаос, не позволяя адекватно соображать. — Ты все слышал? — Вопрос вышел жалким. — Да, — тихо подтвердил Сун Цзычэнь. — Мне очень жаль. — Ты же понял, почему это случилось? Я ведь сам рассказал о мальчике, когда в первый раз пришел в Башню Кои. Сам навлек на него беду! — Синчэнь. Сяо Синчэнь резко развернулся и едва удержал себя, чтобы не кинуться к Сун Цзычэню и схватить его за грудки. — Он не просто умер. Его убили! Чтобы замести следы! Чтобы избавиться от доказательств! Потому что им... — Он запнулся, прижимая ладонь ко рту и чувствуя, как слезятся глаза. — Им действительно зачем-то нужен убийца клана Чан. — Мы можем рассказать обо всем главе клана Не, — сказал Сун Цзычэнь. — Возможно, есть еще шанс... — Какой же я глупец, — выдохнул Сяо Синчэнь, помотав головой. — В этом только моя вина. Он не должен был умереть. Не должен. — Синчэнь, — вновь позвал Сун Цзычэнь, коснувшись ладонью его локтя в попытке успокоить. — Это не так. Ты не знал, чем все может кончиться. Ты хотел помочь этому мальчику. — Есть ли разница, что я хотел, если результат таков? — судорожно выдохнул Сяо Синчэнь и отвернулся. Он сунул руку за пазуху ханьфу, чтобы найти платок и вытереть лицо от слез, но вместо него наткнулся на грубую плотную ткань. Вытащив вещь, он сглотнул, понимая, что перчатка, которую он снял с руки преступника, так и осталась у него. Словно жестоким напоминанием о том, как же он ошибся, когда возомнил себя способным добиться справедливости в деле, где была замешана не только месть, но и политические интриги. Сяо Синчэнь не знал, что еще мог сделать. Он понимал, что уже проиграл, и от этого ему хотелось возненавидеть себя.

*

Наслаждаясь холодным утренним воздухом, Сяо Синчэнь стоял перед опушкой леса, начинающейся недалеко от похоронного дома. Он проснулся рано и пришел сюда в решимости попрощаться с одним из воспоминаний, но, когда приблизился момент исполнения, его настигло первое сомнение. Ткань чужой перчатки в руке все еще ощущалась как тогда, несколько лет назад. Сяо Синчэнь так долго хранил эту вещь, что в конечном счете забыл, кому она принадлежала. Просто не заострял на этом внимание, а когда перестал видеть, делать это стало еще проще. Но несколько недель назад ему пришлось вспомнить, и он почувствовал себя неоднозначно. Ощутил тоску по минувшим дням, когда в нем было куда больше горячего стремления к справедливости, уверенности в собственных силах преодолевать любые трудности, и с тем же столкнулся с горечью и болью от своих ошибок. Сяо Синчэнь знал, что к прежней жизни он уже никогда не вернется, но в том, чтобы понять, как правильнее поступить с воспоминаниями, он до сих пор испытывал трудности. За пазухой ханьфу у него лежал заготовленный огненный талисман. С помощью него он мог уничтожить перчатку за считанные мгновения, но отчего-то мешкал. Раздумывал о том, чтобы продолжить хранить ее, как напоминание об ошибках. Чтобы никогда не совершить новых. Было ли возможным то, что его новая ошибка сейчас стояла за его спиной? Покрывшая увядшую траву корка инея тихо захрустела под очередным легким шагом. Перчатка снова оказалась спрятанной в складках ханьфу, а сильные руки, ловко скользнув под локтями, ненавязчиво обняли, чтобы прижаться всем телом. — Чем это ты занимаешься, даочжан? Холодина на улице зверская, — прозвучал возле щеки насмешливый голос, когда подбородок уперся в плечо. — Ничем, — вздохнул Сяо Синчэнь, успокаиваясь. — Просто хотел немного подумать в одиночестве. — Так я помешал? — поинтересовался Сюань. — Нет. — Сяо Синчэнь качнул головой. — Похоже, я немного увлекся, раз ты уже встал. — Даочжан. Я все хотел тебя спросить. Скажи, как давно ты слеп? — Полтора года. Или лучше сказать, два. — Так значит, раньше ты мог видеть? — понял Сюань, и его тон стал задумчивым. — Что же случилось? Как ты лишился зрения? — Расскажу, если скажешь, кто пытался тебя убить, — ответил Сяо Синчэнь и услышал легкий смех. Сюань отпустил его и остался стоять рядом. — Что тебе даст это знание? Разве это уже не проблема прошлого? — Хочешь сказать, обмен невыгодный? — улыбнулся Сяо Синчэнь. — А что тебе даст причина моей слепоты? — Возможно, я скажу тебе, как исправить твой недуг, — последовал спокойный ответ. Слова задели внутри что-то болезненное. Сяо Синчэнь снова покачал головой. — В этом нет необходимости, — тихо сказал он. — Нет необходимости? — озадачился Сюань. — И как мне тебя понимать, даочжан? — Я не прошу тебя понимать это, — ответил Сяо Синчэнь и развернулся. — Будет лучше, если мы оставим эту тему. Я бы хотел попросить тебя сходить за водой. А я займусь завтраком. — Таскать воду в такой холод? — уточнил Сюань и вдруг оживился. — О, слушай, даочжан, давай поступим так... Я тут как раз сделал кое-что — собирался поиграть с тобой. — Во что? — заинтересовался Сяо Синчэнь, и в его грудь легонько уперлась сжатая ладонь. Он поднял руки, чтобы ощупать чужое запястье и подняться выше. Сжатыми в пальцах он обнаружил две прочные соломинки. — Одна из них длиннее, — объяснил Сюань. — Выбирай. Если вытащишь короткую — ты проиграл. Придется тебе и за водой идти, и завтрак готовить. — Хм, хорошо, — согласился Сяо Синчэнь и, недолго подумав, потянул на себя правую соломинку. — Похоже, тебе не повезло! — усмехнулся Сюань. — У меня осталась длинная. Вот, можешь сравнить, — сказал он и всунул в руки вторую соломинку. Она и правда оказалась длиннее. Сяо Синчэнь уже было смирился и решил, что пора идти заниматься делами, но вдруг замешкался. Ничего не говоря, он осторожно сунул ладонь за пазуху чужих одежд и обнаружил там третью соломинку. Самую короткую. — Ты сжульничал, — улыбнулся Сяо Синчэнь, сжав в руке все три соломинки и приподняв их перед собой. Сюань забрал их и засмеялся. — Ты усвоил урок, даочжан? — Конечно, — ответил Сяо Синчэнь. — Ты ведь сам сказал мне, что можешь обмануть. Такой милый. — Милый? — Сюань поперхнулся воздухом и снова посмеялся. — Ты это про меня? Что с тобой сегодня? — Со мной все в порядке, — проговорил Сяо Синчэнь и мимолетно коснулся чужого локтя. — Не ленись. Возьми ведра и отправляйся за водой. А я пока приготовлю завтрак. — Как скажешь, — весело согласился Сюань и последовал за ним обратно в дом. Так начался новый день, такой же обычный, ничем не примечательный, как и все предыдущие. Сколько Сяо Синчэнь жил здесь вместе со своими соседями, в похоронном доме никогда не было интересных дней. Он ценил эту стабильность и спокойствие, и он испытывал легкие отголоски страха, что это время рано или поздно закончится. Слишком привязался к этому месту, к этому маленькому городку и простым людям, которые в нем жили. Наделил самые банальные ежедневные бытовые моменты слишком большой важностью, забывая о том, что даже одно это слово — «слишком» — противоречит учению, которому он следовал. Как же так вышло, что та самая вещь, которой он должен был избегать, сделала его счастливым? Собственное счастье никогда не было для него чем-то, чему стоит уделять внимание, но, вкусив его, он задумался о многих вещах. В первую очередь о том, что никогда не чувствовал себя так хорошо, как теперь. А произошло это всего лишь из-за того, что он перестал обязывать себя ответственностью за безопасность всего мира и позволил себе проникнуться человеком, который и умел жить легко и свободно, невзирая ни на что. Потерять этого человека оказалось бы очередным жестоким ударом судьбы. С его присутствием Сяо Синчэнь не хотел расставаться, оттого и старался запомнить каждое слово, даже брошенное просто так, старался улавливать настроения, чтобы сразу понять, если что-то не так. Но Сюань был простым в одном и сложным в другом. О чем он все-таки думал, когда видел его перед собой? Что именно чувствовал? Это все еще оставалось самой главной загадкой, решить которую Сяо Синчэнь не мог самостоятельно, как бы ни пытался, а озвучить свои мысли до сих пор не решался, каждый раз убеждая себя, что его устраивает их недосказанность. В конечном счете, если только она позволяла их стабильности остаться прежней, разве было так уж странно беречь эту недосказанность? Когда на город И опустилась новая холодная ночь, Сюань очень долго сидел возле очага, отчего-то сегодня решив согреться от обычного огня. А-Цин к тому времени успела заснуть где-то возле его ног, устроившись на старой циновке, пока Сяо Синчэнь молчаливо оставался за столом и ощупывал слегка сколотый край глиняной пиалы для чая. Он не отправился бы в спальную комнату первым, терпеливо ждал, мысленно забавляясь, что именно Сюань приучил его спать почти каждую ночь. Сяо Синчэнь легко бы обошелся и гораздо меньшим количеством сна, но продолжал позволять себе лишнего и жалеть пока что совсем не хотел. Вскоре Сюань наконец поднялся и, забрав со стола подсвечник с горящей свечой, ушел в комнату. Сяо Синчэнь помедлил, прежде чем пойти следом. Приблизился на звук расправляемого одеяла и, присев на край кровати, тихо спросил: — О чем-то думал? Сюань улегся, перестав ерзать. — А что? Не только тебе можно. — Конечно, — слабо улыбнулся Сяо Синчэнь. — Хочешь сегодня остаться один? — С чего бы? — удивился Сюань. — Сегодня, похоже, самая холодная ночь в году. Я уже растерял весь запас тепла, который накопил, — добавил он и глухо посмеялся. — Просто мне показалось... — неуверенно начал Сяо Синчэнь и прервался. — Ничего. Действительно показалось. — Чего ты там себе навыдумывал? — прозвучал еще один смешок. — Как ты ко мне относишься? — спросил Сяо Синчэнь. Вопрос вырвался будто сам собой, невольно. Даже напугал. — Прости. Я не хотел этого говорить. И тебе не обязательно отвечать. Сюань как-то подозрительно затих, и это молчание словно не сулило ничего хорошего. — Почему же? Я могу ответить. Я отношусь к тебе так же, как и ты ко мне. — И как я к тебе отношусь? — не сдержался от улыбки Сяо Синчэнь. — А это тоже очень интересный вопрос. Можешь рассказать прямо сейчас — я с удовольствием послушаю, — сказал Сюань. Сяо Синчэнь в попытке не засмеяться покачал головой, после чего решил скинуть сапоги и тоже лечь на кровать. Он устроился ближе к стене, как и обычно, но на этот раз оставил между ними маленькую дистанцию. — Знаешь, — заговорил он, — наставница учила меня о том, что в любых вещах нужно знать меру. Нельзя брать слишком много, нельзя отдавать слишком много. Терять голову, страстно желать чего-то, ненавидеть или безумно любить. — И что, ты никогда не желал чего-то слишком сильно? — задумчиво спросил его Сюань. — Конечно желал, — вздохнул Сяо Синчэнь. — Я плохой ученик. Моя самовольность часто оборачивалась бедами. — И как это относится к моему вопросу? — поинтересовался Сюань. Он перевернулся, накинул на Сяо Синчэня часть одеяла, потом едва заметно, совсем мимолетно коснулся его шеи кончиками пальцев и быстро убрал руку. Это прикосновение оказалось таким приятным, что Сяо Синчэнь едва не попросил сделать это снова. — Я думаю... — попытался сказать он. — Если говорить о том, что я думаю о тебе, то это... тоже что-то сверх меры. Сюань шевельнулся и снова глухо засмеялся, словно пряча свой смех в подушке. А может, и в самом деле прятал. — Так что же я должен услышать? Ты потерял от меня голову? Ты страстно желаешь меня? Ненавидишь меня? Любишь? Смущение вдруг стало слишком сильным. Сяо Синчэнь и сам захотел спрятать куда-нибудь свое лицо. Имел ли он право говорить о любви? Может, он и правда полюбил его? Раньше, чем он успел прийти в себя, чужая рука настойчиво пробралась через складки ханьфу, достигла нательных штанов и сжала внутреннюю часть правого бедра. Сяо Синчэнь едва не задохнулся. Ему стало дурно и горячо. Пальцы проскользили вниз и опять поднялись. Снова сжали, едва не вырвав из горла стон неизведанного ранее удовольствия. — Ты хочешь... — проговорил Сяо Синчэнь, едва узнавая свой голос. — Ты хочешь, чтобы мы стали любовниками? — Кем? — рассмеялся Сюань, прильнув и ткнувшись лицом в его плечо. — Разделить со мной ложе, — сказал Сяо Синчэнь, робко сжав чужой острый локоть. — Ну ты даешь, даочжан, — словно с удивлением и весельем одновременно выдохнул Сюань, не переставая поглаживать бедро. — Это же невозможно. Совершенно и точно невозможно. — Нет? — едва слышно спросил Сяо Синчэнь, почти не соображая. Сюань убрал руку, отстранился и резко сел. Сяо Синчэнь почти подорвался следом, но удержал себя остаться в прежнем положении. Закрыл лицо ладонью. — Ты кое-чего не понимаешь, — тихо сказал Сюань, и его голос показался таким далеким, будто между ними внезапно пролегла широкая пропасть. — Не понимаю чего? — спросил Сяо Синчэнь. — Я не могу тебе сказать. — Почему? Снова молчание. Чужое дыхание, кажется, стало немного чаще, прерывистей. Сяо Синчэнь замер, не зная, что делать. Он боялся. Ему казалось, что он разрушил все между ними своим неуместным предложением. — Да блять, это просто невыносимо, — услышал он вдруг, различил в голосе какую-то горечь и злость. Сяо Синчэнь не смог предвидеть следующее действие. Совсем не ожидал, что его резко перевернут на спину, а потом навалятся сверху. Он задохнулся от неожиданности, от тяжести чужого тела, от горячих губ, прижавшихся к шее. Одна его часть паниковала, другая требовала вцепиться в ответ. Судорожный короткий стон не удалось сдержать, когда рука дернула в сторону ворот одежд, а следом зубы сомкнулись прямо на ключице. Это было почти больно. Едва отдавая отчет в своих действиях, Сяо Синчэнь прижал ладонь к чужому затылку, запутываясь пальцами в распущенных волосах. Тяжелое дыхание снова обожгло его шею: — Не трогай. Не трогай... Его левую руку безжалостно дернули, прижали за запястье к кровати, сдавили. — Хорошо. Прости, — прошептал Сяо Синчэнь и замер совсем. Даже дышать теперь боялся. Только слушал, чувствовал. Едва не вздрагивал, когда поцелуи поднялись к подбородку и двинулись в сторону. Чужие волосы щекотно коснулись лица, взбудоражив еще больше, но последней каплей стало ощущение влажного рта, прижавшегося к уху. В голове совершенно опустело, а тело как будто вновь встретилось с забытым чувством полета. Это был полет через кромешную тьму в неизвестность. В этой тьме они были только вдвоем, и Сяо Синчэнь успел поймать себя на мысли, что будет рад любому исходу. Он собирался позволить что угодно и даже слова не сказал, когда твердое колено уперлось ему между ног, а рука протиснулась между их телами. Дыхание возле уха сорвалось на короткий жалобный всхлип, и Сяо Синчэнь, почувствовав ритмичное движение, понял, что происходит. Самоублажение. Самоублажение, которое навело его на безумную мысль, что он бы смутился меньше, если бы сделал это сам. Он хотел прикоснуться к нему. Пусть даже никогда ни к кому не прикасался до этого момента. Он мог попробовать. Сообразил бы, что делать. В конце концов, он был таким же мужчиной, с такой же физиологией. Действие не затянулось надолго. Сяо Синчэню даже показалось, что он спокойно выдержал бы еще, несмотря на то, что ему запретили трогать, несмотря на то, что он так и не решился уделить внимание собственному возбуждению. Глухой, очевидными усилиями сдерживаемый стон в плечо обозначил завершение. Пальцы, удерживающие запястье, расслабились, дав понять, что руку стискивали так сильно, что она начала терять чувствительность. Сяо Синчэнь шевельнул ей с трудом, спросил: — А теперь можно? Можно тебя трогать? Ответа не последовало, и он рискнул. Использовал другую руку, которая ощущала себя явно лучше, осторожно обнял, погладил по спине, словно успокаивая рыдающего ребенка. Сюань лежал на нем еще пару мгновений, затем медленно и тяжело поднялся. Сяо Синчэнь на этот раз не смог не податься следом. Схватил за плечи, потом двинул вверх правую руку, чтобы пальцами коснуться щеки. — Что не так? — спросил он, потому что молчание мучило. — Пожалуйста, скажи мне, и я постараюсь сделать все, чтобы исправить это. — Нет, даочжан, — наконец хоть что-то сказал Сюань. — Ты лжешь, даже сам не понимая, какая большая эта ложь. — Что? — начиная чувствовать отчаянье, произнес Сяо Синчэнь. — Что ты такое говоришь? — Я же сказал, что это невозможно! — повторил Сюань, повысив тон, и вырвался. Он чем-то зашумел возле кровати, и Сяо Синчэнь запоздало догадался, что он, вероятно, надевал обувь. Чтобы... уйти? В разгар ночи? — Куда ты? — испугался Сяо Синчэнь и тоже начал поспешно обуваться. Догнать он тем не менее не успел. Дверь, ведущая на улицу, хлопнула в тот момент, когда он выскочил на кухню. — Не... уходи, — проговорил Сяо Синчэнь, но было уже поздно. И он не посмел отправиться следом и принуждать остаться. От шума проснулась А-Цин. Завозилась на циновке и спросила: — Что случилось? Ее голос звучал сонно и непонимающе. Сяо Синчэнь не смог ей ответить. Но кажется, случился тот исход, которому он все-таки никак не сможет порадоваться.