Тонкие грани

Когда-то давно Сюэ Ян уже чувствовал себя так. Таким жалким. Испуганным. Уязвимым. Наверное, это было в момент, когда он понял, что никаких сладостей ему не достанется, даже если он добросовестно выполнил полученное поручение. Или в момент, когда на него начали орать. Или когда первый раз ударили. Доверие — самая подлая в мире вещь, знал он. И прямо за ней стояла неосторожность, беспечность. На улице был настоящий ледник — еще повезло, что ночь выдалась ясной, иначе бы он точно навернулся на первой кочке в непроглядной тьме. Сюэ Ян даже не задумался о том, куда идет — почти бежит. Он ломанулся в лес за похоронным домом и не останавливался, пока не успокоился хотя бы немного. Сердце в груди стучало как сумасшедшее, его удары отдавались эхом где-то в горле, неприятно сдавливая дыхательные пути. Замерзшая земля под ногами казалась каменной, а пара веток неприятно царапнула по лицу, когда Сюэ Ян прошел слишком близко к колючим кустарникам. Он замедлился, перестал дышать и, только когда убедился, что его не преследуют, повернул в сторону на далекий шум быстрого ручья. Там он присел на камне и сунул левую руку в обжигающе холодную воду, чтобы смыть липкую вязкую влагу. Избавиться от напоминания о том, какой же он идиот. И зачем только поддался? Изначально ведь знал, что ничем хорошим это не кончится, а теперь только убедился. Волнение сейчас могло сожрать его со всеми потрохами — он позволил себе сделать то, от чего неизбежно забылся. Он забылся так сладко и восхитительно, что, когда признал это, пришел в неописуемый ужас. Стоило только кончить и чуть отдышаться, нахлынуло это чувство — чувство животной опасности, — а в голову сами собой проникли навязчивые мысли о том, что из-за этого все непременно рухнет, развалится. Исчезнет то, что захотел сберечь для себя. Прижав холодную мокрую ладонь к лицу, Сюэ Ян рассмеялся. Сначала глухо, потом в голос. Это Сяо Синчэнь был во всем виноват. Добил его своей приторной невинной искренностью, спровоцировал. Сюэ Ян еще давно начал переходить границы — когда пустил к себе в кровать. Но это окончательно напугало его. В один момент на него обрушилось несколько важных осознаний. Он понял, что слишком ценит эту возможность брать его тепло сколько захочется. Понял, что сам же может лишить себя этой возможности по простой неосторожности. И понял, что никакой ценности не должно было возникнуть с самого начала. Ходить по краю, лежать в одной постели, близко-близко друг к другу — по первости это настораживало, позже подарило неизведанное ранее чувство защищенности, которое тянуло испробовать его повнимательнее, но сегодня все вдруг обрело серьезные краски. Сюэ Ян сам себя не узнавал. Взращенное в нем заново доверие настолько снесло ему крышу? Неужели он действительно был готов поверить в то, что делал Сяо Синчэнь, не понимая, с кем именно он это делает? Как же глупо. Глупо до отвращения. Не к этому Сюэ Ян шел. Он забыл, что значит доверять. Мир заставил его забыть. Так какого хера... Если бы он не отказался от слепого доверия, это погубило бы его рано или поздно. Это погубит его сейчас, если он не начнет наконец вновь думать башкой. Злость стихла едва ли, когда Сюэ Ян встал и снова пошел через лес. В похоронный дом он возвращаться не собирался, но и на улице оставаться не мог — проклятая зима доконает его окончательно. Он вытащил из рукава перчатки, чтобы надеть и согреть замершие от ледяной воды ладони. Ускорил шаг. Неплохо бы развести костер и хоть недолго остаться у огня, но сильнее потребности в тепле была потребность убраться отсюда как можно дальше. Сюэ Ян послушал ее, перестав обращать внимание на холодный воздух, нещадно пробирающийся сквозь слои одежд. Он брел не так уж и долго — час или два, когда ноги сами вывели его к заброшенной мелкой деревне, которая и стала такой его силами и вмешательством Сяо Синчэня. Еще летом каждый дом здесь был наполнен жизнью, и вряд ли кто-то мог допустить мысль о том, что все закончится так, когда на эту землю ступит белый даос с мечом наготове. Сейчас деревушка больше напоминала мрачный призрак. Ни в одном окне не горел свет, а застывшая на долгое время мертвая тишина прерывалась лишь отдаленным шумом ветра в кронах лесных деревьев. Сюэ Ян подошел ближе — решение растопить в одном из домов очаг и погреться казалось не таким уж и плохим. Прежде он проверил каждую, даже самую хилую лачугу — чтобы точно убедиться, что здесь не поселились никакие бездомные бродяги. Наткнулся лишь на голодного пса, который, разворошив чью-то кладовую, искал, чем поживиться из съестного. На выбор — давно протухшее мясо, давно засохшая выпечка. Увидев человека, псина на момент оскалилась, но ушла — не за что здесь было драться. Сюэ Ян только хмыкнул и двинулся на промерзшую кухню. Закинул отсыревших дров в очаг, выругался и отправился на улицу, чтобы нарубить сухих веток и заставить чертов огонь наконец разгореться. Ночная прогулка по морозу вымотала его, а теперь, когда удалось перестать дрожать, Сюэ Ян ощутил легкую сонливость, которая прогнала остатки гнева. Мысли в голове кое-как начали приходить в порядок, но вряд ли обнадежили. С какой стороны ни посмотри, а он явно заигрался, махнув рукой на главное правило: никогда не забывать, что игра — это лишь игра. Но, пробыв с Сяо Синчэнем все эти месяцы, Сюэ Ян слишком вжился в свою роль, врос в нее. И произошло это потому, что ему в ней стало слишком уютно. Друг Сяо Синчэня получал столько приятных благ. Конфеты каждый день, забота, нежные улыбки. И все за просто так! Если бы год назад кто-то сказал Сюэ Яну, что такое может случиться и с ним, он бы рассмеялся этому человеку в лицо. С ним этого не случилось. Это случилось с выдуманной личностью, которую он взял себе лишь на время. Эта личность была похожа на него. Очень даже похожа, просто она не убивала заклинателей из ордена Юэян Чан, не нападала на храм Байсюэ, не ослепляла Сун Ланя, никогда никому не вредила. То, что делало Сюэ Яна собой, он спрятал, и Сяо Синчэнь тут же потянулся к нему, словно безмозглый мотылек, летящий на огонь, который может спалить его тонкие крылья. Это нельзя было забывать. Это нельзя было забывать ни на мгновение. Но Сюэ Ян тем и ошибся, что забыл. Когда рядом с тобой такой искренний в своих поступках человек, легко упустить из внимания, что сам лишь притворяешься. Легко привыкнуть к мысли, что все происходящее — совершенно нормально. Нет, все было ненормально. Ситуация запустилась настолько, что Сяо Синчэнь предложил близость, а Сюэ Ян не смог оставить это без внимания. Весь из себя праведный даос, ученик самой Баошань саньжэнь, захотел близости. Да с кем? С другим мужчиной, с простым оборванцем! От таких новостей мозги уже поехать могли. Он честно сказал себе «нет», но через мгновение придавил Сяо Синчэня к постели и вцепился ртом ему в шею. Он так долго терпел, чтобы сломаться от звучания одной-единственной фразы. Как мало хватило — весь хваленый контроль и умение держать себя в руках покинули его. Все это в итоге привело к тому чувству, из-за которого Сюэ Ян и сбежал. Уязвимость. Ощущение, что вот-вот случится что-то страшное, непоправимое, если он оставит все как есть. Если останется с Сяо Синчэнем. Сумасшедший контраст выходил. Как один и тот же человек мог внушать чувство защищенности и пугать так сильно? Весь Сяо Синчэнь был сплошным противоречием, а то, что испытывал Сюэ Ян, — и подавно. Но здесь, по крайней мере, в пустом доме, где его никто не побеспокоит, он наконец успокоился. Даже смог поспать прямо на полу, пригревшись у очага. Утром он не стал уходить. Ему предстояло решить, как поступить дальше, и он не думал, что до этого момента стоит возвращаться в похоронный дом. Конечно, он легко мог это сделать. Выдумать какую-нибудь отговорку, если Сяо Синчэнь захочет узнать, что случилось ночью. Он даже не тронет его без спросу, так что можно все забыть, словно ничего и не было. Можно вернуть все как было... Продолжить играть дальше. Но сколько еще? И разве этого он хотел изначально? Голос здравого смысла смеялся в голове и напоминал: Сюэ Ян не играет со своими врагами в товарищей просто так — только ради исполнения мести. Голос здравого смысла говорил: отомсти ему, ты же хотел. Отомсти, пока не стало слишком поздно. Из еды в доме, где он остался, уцелели только крупа, лапша и немного овощей. Сюэ Ян притащил воду из колодца, сварил себе порцию риса, после чего бродил по округе, пока снова не замерз и не вернулся греться обратно к очагу. Ему хотелось сладкого, но даже когда он нашел в соседнем доме немного засахаренных фруктов, получить удовольствие от них не удалось. Когда Сяо Синчэнь давал ему угощение, было как-то лучше. Сюэ Ян вспоминал о нем, когда ночью притащил к очагу циновку и улегся на ней, закутавшись в найденное одеяло. Представлял его уютные объятия и одергивал себя. Говорил себе: «Твоего даочжана не существует — он лишь обман, который ты создал сам». Иллюзия. Настолько хрупкая и ненадежная, что может развеяться от одного неосторожного прикосновения. Настоящий Сяо Синчэнь знает, кто ты на самом деле, и он никогда не захочет обнять тебя, никогда не захочет угостить тебя конфетой. Ни просто так, ни за что-то. Он будет смотреть на тебя, словно ты самое худшее, что случалось в его жизни. Ты и есть самое худшее. Он вынудил тебя стать самым худшим. Ведь это твой принцип — не прощать. Вот почему доверие следовало вырвать из сердца с корнем. Вот почему следовало вспомнить, что сделал Сяо Синчэнь с ним, когда он избавился от клана Чан. Но разбудить в себе былую ненависть отказалось не так уж и просто, когда какая-то часть Сюэ Яна хотела урвать себе побольше спокойных деньков, побольше теплоты и мягкого смеха, который всегда был ответом на его глупые шутки. И пусть все это оставалось огромной ложью, все равно хотелось еще. И как среди всего этого прикажете выбирать? Время бессмысленно утекало, пока Сюэ Ян оттягивал решение, подавляя внутри себя желание вернуться и хотя бы издалека увидеть, что делают Сяо Синчэнь и Слепышка. Посмотреть на него. Просто посмотреть. Попытаться угадать по его лицу, о чем он думает, у него же все эмоции всегда такие ясные и честные. Ждал ли он его возвращения? Конечно да. Сюэ Ян в этом даже не сомневался, оттого и мешкал все больше. Чаша весов перевешивала то в одну сторону, то в другую. Выбери ложь, ведь тебе впервые в жизни так хорошо... Отомсти, вспомни, кто ты такой, неужели у тебя совсем не осталось уважения к себе? Сколько можно ластиться к своему заклятому врагу?! Сюэ Ян пытался представить себе каждый вариант. В первом — он говорит Сяо Синчэню, что хочет оставить все как есть. Ходит с ним на дурацкие ночные охоты, живет с ним и его мелочью в холодном похоронном доме, выполняет глупые бытовые дела, ужинает с ним за одним столом, снова получает конфеты. Снова врет, врет, врет, бесконечно врет. Пока наконец не надоест. Второй вариант волновал не меньше. Можно было признаться, кем он является на самом деле. О, для Сяо Синчэня и это уже стало бы ударом. А что он почувствует, если объяснить ему, для чего все это задумалось с самого начала? Что скажет, когда узнает про убитых крестьян? Один из них когда-то спал под этим самым одеялом, которое Сюэ Ян сейчас позаимствовал для себя. Он задумывался об этом не в первый раз, и даже если ему казалось, что он не испытает полноценного удовольствия от исполненной мести, довести дело до конца казалось самым разумным из всех вариантов. Самым неразумным был третий. Который Сюэ Ян рассматривал лишь не всерьез, в шутку, но с томительным вздохом. А давай станем любовниками, даочжан, или кем ты там собрался со мной быть. Ложись, я так давно хочу тебя трааахнуть. Может, он мог бы сделать это? Напоследок. Перед тем, как уж точно сломать все. Трахнуть своего ненастоящего даочжана, который будет так по-настоящему стонать и кусать губы. Сюэ Ян точно оценит. А еще об этом никто не узнает. Никто не увидит, как он целовал своего врага перед тем, как уничтожить его. Как безмолвно и жалко выпрашивал его ласку. Сюэ Ян похоронит это в своей памяти. Или не забудет до самой смерти. В конце концов, он мог вообще не возвращаться. Прямо сейчас покинуть эти края, отправиться за спрятанной печатью, которую восстановил с большим трудом, а дальше он бы придумал, чем заняться. Еще оставались люди, с которыми не сведены счеты... Но он все равно почему-то решил пойти обратно в город И. Обратно в похоронный дом. На серый лес в тот момент опускался холодный вечер, но Сюэ Ян больше не мерз — стащил из чьего-то опустевшего дома утепленную накидку. Кто ему что скажет? Да и какая уже была разница, если он все решил? Еще издали он увидел, как хрупкая фигура выходит на задний двор, держа под мышкой большой тяжелый таз. Похоже, кто-то только что закончил с мытьем посуды или стиркой. Сюэ Ян практически неслышно подошел ближе и остановился напротив, молча глядя на девчонку. Та его не видела, а потом выплеснула грязную воду на засохшую траву, почти попадая на его сапоги. Сюэ Ян цыкнул, шагнув назад. — Кто здесь? — беспокойно спросила А-Цин. — Кто здесь, — не удержавшись, передразнил ее Сюэ Ян. — Это ты? — тут же нахмурилась Слепышка. — Нагулялся, пройдоха? Отчитывала, как несмышленого ребенка. Сюэ Ян скривил губы, не сводя с нее тяжелого взгляда. Может, свернуть ее птичью шею прямо сейчас, чтобы не мешалась под ногами? — Умолкни, — негромко ответил Сюэ Ян. — Говори тише, или ты хочешь, чтобы даочжан услышал? — И пусть услышит, — фыркнула А-Цин, но, перехватив пустой таз поудобнее, все-таки понизила тон: — А что? Ты не хочешь, чтобы он узнал, что ты пришел? Он же переживает! А ты шляешься где-то уже несколько дней, балбес! Сбежал и словом не обмолвился, куда, насколько! — Переживает? — прищурился Сюэ Ян, зацепившись за интересное слово. — Да оба хороши! Что ты, что он! — поморщилась А-Цин. — Я до него так и не допросилась! Хоть ты скажи, что у вас стряслось! — Прямо уж стряслось, — коротко усмехнулся Сюэ Ян. — Ну знаешь, люди не убегают не пойми куда посреди ночи, если у них все хорошо! — А ты не думала, что это не твое дело? А-Цин обиженно надулась. — Я переживаю за даочжана! Ты его расстроил, а он еще и себя винит! Ну что за дурость! Даочжан бы никогда никого не обидел! — Вот точно, дурость, — согласился Сюэ Ян. Хотя ему было лестно с какой-то стороны. Сяо Синчэнь, похоже, и правда переживал из-за его ухода. Наверняка целыми днями думал, пытался установить причину. Ну Сюэ Ян ему сейчас поможет со всей отдачей — займет мозги темой получше. Объяснит, почему этой ситуации вообще не должно было произойти. — Слушай, Слепышка... — У меня есть имя! — буркнула А-Цин. — А у меня предложение, — оставив без внимания выпад, сказал Сюэ Ян. — Даочжан ведь сейчас в доме, да? — Да. Что за предложение? — Предлагаю тебе прямо сейчас отправляться погулять или, может быть, к твоей подружке. Она же не откажет тебе в гостеприимстве? — Что? — с подозрением снова нахмурилась А-Цин. — Чего это ты пытаешься меня спровадить? Говори, что задумал! — Нам с даочжаном нужно побыть вдвоем, — вкрадчиво проговорил Сюэ Ян и поднажал: — Только вдвоем. Без посторонних дома или поблизости. Я хочу с ним поговорить. Важный разговор. — Думаешь, я подслушаю? — оскорбилась А-Цин. — Конечно подслушаешь, — ответил Сюэ Ян. А еще умрешь, если сейчас же не сделаешь, что велено. — Больно мне нужны ваши разговоры, — уперлась девчонка. — Я думаю, кто-то из нас будет стонать, — решил уточнить Сюэ Ян. — Что? — На этот раз А-Цин поперхнулась воздухом и быстро заморгала, глядя куда-то в пустоту перед собой. — Уверена, что хочешь послушать? — холодно спросил Сюэ Ян, и это наконец возымело эффект. — Фу, нет! Так бы сразу сказал, что ты... что вы... Нет, я даже не хочу знать никаких подробностей. Так и думала, что ты вконец испортишь даочжана. Он же даос! Разве им вообще можно? — поежилась А-Цин. — Можно, если осторожно, — ухмыльнулся Сюэ Ян, мысленно потешаясь над тем, сколько интересного даочжанова Слепышка не знала о своем обожаемом даочжане. Сказать ей, что не так давно Сяо Синчэнь сам предложил предаться весенним страстям? Прямо в то время, пока она спала на кухне. — Я ухожу! — выпалила А-Цин и, резко развернувшись, пошла обратно в дом. Сюэ Ян за ней не последовал — остался ждать. Смотрел, как закрылась дверь, потом услышал, как где-то в глубине кухни глухо грохнул таз. Отсюда хорошо было видно открытые в сторону города ворота, и уже вскоре А-Цин, держа перед собой бамбуковый шест, вышла через них. Сюэ Ян отметил, что она нисколько не задержалась, и почувствовал нервозность. Он уже слышал, как, тихо скрипнув, снова открывается дверь, ведущая прямо к нему. Оттягивать больше не было смысла, поэтому он двинулся навстречу, не сводя глаз с появившегося на пороге Сяо Синчэня. Как и обычно, во всем белом, он тоже держался напряженно, а его лицо было таким сложным, будто он никак не мог решить, поприветствовать гостя или послать на все четыре стороны света. — Привет, даочжан, — ухмыльнулся Сюэ Ян, не дойдя до него пары шагов. — Вернулся, — наконец перестал молчать Сяо Синчэнь. Он поджал губы, а потом так резко оказался рядом и обнял, что Сюэ Ян не успел понять, стоит ли позволять ему так приближаться. Но теперь было поздно. Сяо Синчэнь стиснул его плечи — не сильно, но достаточно для того, чтобы показать, что ему действительно необходимы эти объятия, — и прижался теплой щекой к его уху. Сюэ Ян перестал дышать, замер. Его колени ослабли, и он даже мог пошатнуться, если бы Сяо Синчэнь не держал так крепко, так беззаветно обманываясь. Так уютно. До простой короткой мысли. Ясной как день. Убить его? Да я скорее сам сдохну, хах. Объятия закончились раньше, чем Сюэ Ян успел прийти в себя, чтобы предпринять хоть что-то. Сяо Синчэнь отшатнулся назад так же резко, как и приблизился, и покаянно опустил голову: — Прости. Мне не следовало так набрасываться без спросу. Прости. Только не уходи... снова... — Я и не собирался, — дернул плечом Сюэ Ян, мысленно заставляя себя собраться. — Вообще-то, я хотел с тобой поговорить. — Конечно. Я тоже, — напряженно кивнул Сяо Синчэнь и отступил чуть в сторону. — Зайдешь в дом? — Зайду, — согласился Сюэ Ян и шагнул на ступеньку. Знакомая кухня встретила его нагретым воздухом и аппетитным запахом еды. Находиться здесь было куда приятнее, чем в пустом тихом доме, где он отсиживался последние дни. Сюэ Ян устало выдохнул. Как же ему надоели эти метания, этот круговорот мыслей и чувств. Он и правда решил раскрыть все карты перед Сяо Синчэнем, а после убить его, чтобы пройти уже все этапы и забыть этот затянувшийся период жизни? Что же, походу, планы изменились пару мгновений назад. — Ты голодный? Хочешь есть? — спросил Сяо Синчэнь. — Мы готовили лапшу с жареными овощами. — М, как интересно, но нет, — ответил Сюэ Ян, обернувшись. — Ладно, — сдался Сяо Синчэнь, застыв недалеко от очага. — Почему ты... сказал А-Цин уйти? — Только это волнует? — усмехнулся Сюэ Ян. — Больше ни о чем не хочешь меня спросить? — Хочу, — сказал Сяо Синчэнь. — Хотел бы понять причину, почему ты ушел. Чтобы знать, за что извиняться. — Лучше спроси, почему вернулся. — Сюэ Ян прошел вокруг стола, заглядываясь на миску с яблоками. — Ты не хотел возвращаться? — Пусть Сяо Синчэнь и старался держать себя в руках, тут его контроль сильно сдал. Волнение в голосе, почти страх — от этого Сюэ Ян снова забыл дышать. — Давай ты... расскажешь мне, чего хочешь, — снова заговорил он и остановился напротив Сяо Синчэня, скользя взглядом по его лицу. — Помимо того, чтобы я остался тут и никуда не девался. — Подняв правую руку, Сюэ Ян сжал пальцами его подбородок и увидел, как дрогнула линия губ. — Даочжан... ты правда... — Мне бы хватило и этого, — ответил Сяо Синчэнь, не предпринимая никаких попыток избавиться от держащих его чужих пальцев. — Если хочешь сам, просто оставайся. — Как кто? — произнес Сюэ Ян, впиваясь взглядом в напряженные губы. — Кем ты хочешь, чтобы я был для тебя? — Будь кем угодно, — легко решил Сяо Синчэнь, и Сюэ Ян едва не рассмеялся. — На все согласен? А если я скажу, что хочу быть твоим спутником на тропе самосовершенствования? — Это... — замешкался Сяо Синчэнь. — Я соглашусь. — Эх, даочжан, — все же хихикнул Сюэ Ян и, подхватив его за локоть, повел в комнату. Там он боком усадил Сяо Синчэня на ровно застеленную одеялом кровать, сам сел напротив и, глядя в его озабоченное лицо, продолжил: — Ну что ты такое говоришь? Как можешь соглашаться на все подряд? Ты ведь меня совсем не знаешь? Что ты вообще знаешь обо мне? Это, кажется, наконец заставило Сяо Синчэня серьезно задуматься. Он молчал какое-то время, прежде чем ответить. — Ты тоже почти ничего не знаешь обо мне. Сюэ Ян улыбнулся. — А вот тут ты ошибаешься, даочжан. Я как раз о тебе знаю все. Вдохнув немного громче обычного, Сяо Синчэнь напрягся, но тут же просто качнул головой. — Это было ожидаемо. В конце концов, мое имя некогда было широко известно среди заклинателей. Мало кто его не слышал. Поэтому я и не хотел называть его тебе. — Я знал твое имя с самого начала, даочжан, — почти шепотом признался Сюэ Ян. — Как только пришел в себя, я узнал тебя. Даже если я помнил тебя без этой тряпки на глазах. — ...Мы встречались ранее? Ты это имеешь в виду? Занервничал. Неужто голова начала работать в нужном направлении? — Даже не один раз, — развеселился Сюэ Ян. — Я знаю, ты прекрасно помнишь наши встречи. Такое не забывают. Сяо Синчэнь снова тяжело задумался. Наверняка вспоминал всех, кого ему доводилось знать до того, как он лишился зрения. Пора было ему подсказать. — Даочжан, — снова начал Сюэ Ян. — Ты когда-нибудь прикасался к моей левой руке? — Наверное? — замешкался Сяо Синчэнь. — Не знаю. Я не заострял на этом внимание. Почему именно... левая? — Потому что потрогай. Давай, — предложил Сюэ Ян, приподняв левую ладонь. — Она прямо перед тобой. Решившись, Сяо Синчэнь медленно потянулся обеими руками вперед, обхватил сначала запястье, смяв узкий рукав, потом несмело скользнул выше, пока не достиг пальцев. То, что на руке не хватает мизинца, он заметил сразу. Его лицо в тот же миг стало совершенно непроницаемым, нечитаемым. Сюэ Ян готовился ко всему, и, наверное, хорошо, что Шуанхуа остался в углу на кухне. Сяо Синчэнь не сможет схватиться за него сейчас. Но о мече он вроде бы и не думал. Только опустил руки, а лицо исказилось болью. — Это невозможно, — едва слышно сказал он. — Ты не можешь быть им. — Не могу быть им? — усмехнулся Сюэ Ян. — Почему это, даочжан? Ах да, ты ведь сам говорил, что не хочешь больше никогда встречаться со мной. Как же досадно, что тебе пришлось делать это все последние месяцы! Сяо Синчэнь бессильно замотал головой, отодвигаясь назад. С трудом поднялся на ноги, пошатнулся и схватился за изножье кровати, чтобы окончательно не потерять равновесие. — Такого не может быть, — снова заговорил он. — Вот заладил, — недовольно цыкнул Сюэ Ян, сложив руки на груди. — Упертый, как и всегда. Хватит, даочжан. Не время обманываться. Прикусив губу и словно сражаясь со своими эмоциями, Сяо Синчэнь сжал пальцы сильнее — деревянное изножье затрещало под таким напором. — Мне нужно... Я должен убедиться... — странным голосом сказал он. — Не далековато ли ты убежал, чтобы убеждаться? — поинтересовался Сюэ Ян. Сяо Синчэнь, пропустив мимо ушей его вопрос, вдруг поднял руки к голове и прижал пальцы к вискам, впиваясь в белую ткань повязки, будто его мучила мигрень. Наблюдая, Сюэ Ян насторожился, мысленно проговаривая: «Давай, покажи мне наконец! Что ты сделал?» Его глаза невольно расширились, когда он заметил, как вокруг пальцев взвилась духовная энергия. Сяо Синчэнь плотно сжал губы — похоже, собственное действие причинило ему настоящую физическую боль, а потом чуть расслабился, отодвинул ладони, чтобы завести обе руки за голову и начать развязывать ленту. Сюэ Ян так жадно смотрел, что, кажется, совсем перестал моргать, но он не мог пропустить ни одного момента, он хотел знать все. И когда повязка наконец ослабла и упала, вид лица Сяо Синчэня по-настоящему окунул его в прошлое. Теперь оно было таким, каким и должно. И пусть Сяо Синчэнь пока еще морщился, прижимая к переносице пальцы и привыкая к свету, он стал прежним. Пытаясь не рассмеяться, Сюэ Ян пару раз тихо хлопнул в ладони, выражая свое искреннее восхищение. Восхищение поражающей глупостью. Сяо Синчэнь посмотрел на него, уже почти не щурясь. Его глаза были ясными и черными, как сама тьма. — Каждый раз, когда я думаю, что ты не можешь шокировать меня больше, чем ты уже сделал, ты все равно ухитряешься удивить, — произнес Сюэ Ян. Ему и самому следовало привыкнуть. К новой картинке, к тому, чтобы больше не искажать свой настоящий голос. Отбросив ленту, Сяо Синчэнь снова опустился на кровать и так резко потянул руки, что Сюэ Ян невольно отпрянул назад. Тем не менее пальцы схватились за его волосы, а потом ощупали и сережку в левом ухе. — Поверить не могу, — выдохнул Сяо Синчэнь, и как же приятно было снова иметь возможность читать эмоции в его глазах, пусть это и был лишь ужас и потрясение. Он отодвинулся, снова вскочил на ноги, сделал шаг назад. — Это действительно ты. Как же ловко у тебя каждый раз получается забирать то, что мне дорого. Дорого? — усмехнулся про себя Сюэ Ян, возвращаясь в прежнее положение. Даочжан о своем милом, обретенном в городе И дружке так говорил? Это должно было польстить или что? — А кто сказал, что я тебе его навсегда подарил? — не удержался от смешка он, и Сяо Синчэнь скривился — то ли от обиды, то ли от разочарования. — Но, если тебе и правда так понравилось, мне приятно, — добавил Сюэ Ян. — Зачем ты это сделал? — спросил Сяо Синчэнь. — Столько времени... Ты же... Ты меня ненавидишь. — Его голос задрожал. — И ты притворялся, ни разу так и не раскрыв своего истинного отношения. — Что я слышу? — изумился Сюэ Ян. — Даочжан недоволен тем, что я недостаточно его ненавидел? — уточнил он и рассмеялся. — Как и всегда не изменяешь своим чудачествам. — Зачем ты это сделал? — повторил свой вопрос Сяо Синчэнь куда отчаянней, чем до этого. — Почему ты просто не убил меня сразу? — Как бы я смог? — участливо поинтересовался Сюэ Ян. — Я был очень слаб, едва двигался. — Но потом, — снова поморщился Сяо Синчэнь, словно смаргивая подступившие слезы. — Даже когда ты поправился, почему ты просто остался? — А ты как думаешь? — спросил Сюэ Ян. — Хорошо мне тут было. Спокойно и безопасно. С тобой, понимаешь? Нет, не понимаешь. А я ведь для тебя признание из самого сердца вырвал. Думаешь, легко это? — Что за чушь... — почти глотая звуки, проговорил Сяо Синчэнь, низко опустив голову. — Что ты задумал на самом деле? Почему вдруг открыл мне свою истинную личность? — Чтобы больше не слышать, как ты говоришь, что тебе все равно, кем я буду! — не выдержал Сюэ Ян, повысив голос. — Вот что настоящая чушь! Все твои слова, которые ты произносишь бездумно! Вся твоя забота, твои конфеты и прочее! Потому что тебе не все равно. Все равно, кем я буду, да лишь бы не Сюэ Яном! Помогу всем и каждому, но Сюэ Яна удавлю на месте, даже если он и так умирает! — Что ты... — вздрогнул Сяо Синчэнь, поднимая блестящие от слез глаза. — Неужели ты не понимаешь... — Это ты ничего не понимаешь, даочжан, — успокоившись, холодно ответил Сюэ Ян. — А я все понимаю. Поболее тебя. — Я бы никогда не поступил так с умирающим человеком, — слабо проговорил Сяо Синчэнь. — Даже с тобой. — А мне помнится, ты говорил совсем другое, когда притащил меня в Башню Кои, — прищурился Сюэ Ян. — Не ты ли желал мне смерти? Может, еще мечтал самолично снести мою голову? — Не мечтал, — ответил Сяо Синчэнь с исказившимся от боли лицом. — Я не мечтал об этом, даже когда ты погубил еще больше людей, чем уже было. Твои деяния заслуживают высшей меры наказания, да только я никогда бы не смог стать палачом. — Как занятно, — оскалился Сюэ Ян. — Но верить на слово я не могу, так уж повелось. Хотя... Может быть, я и передумаю. Кто знает? Хочешь, чтобы я передумал? Персональное исключение только для даочжана, — хихикнул он. — Для чего мне это? — спросил Сяо Синчэнь. — Что ты собираешься делать? — Дружить с тобой, даочжан, — улыбнулся Сюэ Ян, чувствуя, что получилось безумнее, чем хотелось. — Только давай без лжи на этот раз? Я не вру, ты не врешь, из этого может выйти что-то настоящее, не находишь? — Дружить? Даже если это не ложь, как ты можешь хотеть дружить со мной? — Я ведь сказал. Мне было хорошо. Сяо Синчэнь прикрыл глаза, словно собираясь свалиться в обморок. Поднял руку к голове, а после и правда чуть не упал. Сюэ Ян за два шага оказался рядом, схватил одной рукой за локоть, другой придержал за спину. Дернувшись от испуга, Сяо Синчэнь посмотрел ему в лицо и, снова закрыв глаза, застонал. — Что болит? Голова? — спросил Сюэ Ян, пропустив в голос неподдельное беспокойство. — Даочжан, ты в следующий раз думай хотя бы два раза, прежде чем себе глаза портить или еще что. Сяо Синчэнь не ответил, только отвернулся, и Сюэ Ян усадил его на кровать, устраиваясь рядом и продолжая поддерживать за спину. — Меня тошнит, — едва разборчиво проговорил Сяо Синчэнь, и его голова чуть не запрокинулась назад. — Так, я надеюсь, это не из-за меня, иначе я реально обижусь уже, — оживился Сюэ Ян, быстро укладывая его на постель. — Потерпи мгновение. Метнувшись на кухню, он схватил первый попавшийся таз, поблагодарив случай, что тот оказался пустым, и вернулся обратно. Едва успел сесть на кровать и перевернуть несчастливого даоса на живот. Сяо Синчэнь ухватился рукой за край постели, чтобы свесить голову, — буквально в тот же момент его вырвало. — Ну вот и поговорили, — не зная, оскорбляться ему или просто поражаться, подытожил Сюэ Ян, наматывая на кулак длинные пряди волос. Сяо Синчэнь, может, и не специально, конечно. Ему, похоже, действительно было плохо, но как же все к месту! — Эй, ты там живой? — поинтересовался Сюэ Ян, но наклоняться и проверять не рискнул. Только не над тазом с рвотой — этого еще не хватало ему! Сяо Синчэнь выворачивать содержимое желудка вроде больше не собирался. Приложил ощутимое усилие, чтобы лечь обратно на спину, и, жмурясь, закрыл рот рукой. — Приношу свои искрение извинения, — пробормотал он, кажется вообще не соображая, с кем именно говорит. Раздраженно выдохнув, Сюэ Ян унес таз на кухню, плеснул в него воды из ведра, а потом вылил на улице. Когда он вернулся в комнату, Сяо Синчэнь все еще лежал на кровати, прижав запястье к глазам, и Сюэ Ян сел к нему, даже не раздумывая над своим действием. Пустой таз он поставил там же, где раньше, на всякий случай. — Легче? — поинтересовался он. — Почему ты перестал ненавидеть меня? — тихим, слабым голосом спросил Сяо Синчэнь, не шелохнувшись. Потому что ты не такой, как они. — Да само оно, даочжан, как-то, — невесело усмехнулся Сюэ Ян. — Привык я к тебе. — Не думал, что ты можешь. — Не могу что? Перестать ненавидеть тебя или привыкнуть к тебе? — И то, и другое. — Губы Сяо Синчэня дрогнули в подобии улыбки. Первой с того момента, как он узнал правду. — Ты себе с глазами что сделал? Ответишь? — спросил Сюэ Ян. — Я же весь извелся, гадая. Сначала думал, что ты, совсем безумный, вырвал их. — Я хотел, — сказал Сяо Синчэнь, откинув руку с лица, но веки так и не разомкнул. Может, было тяжело смотреть после такого длительного перерыва или он во тьме чувствовал себя комфортнее. А может, и человека рядом просто видеть не желал. — Что? — задохнулся Сюэ Ян. — Наставница сказала мне ни в коем случае так не делать, — договорил Сяо Синчэнь. — Ну еще бы, — фыркнул Сюэ Ян. — Какой же ты ненормальный. — Ты тоже ненормальный, — не остался в долгу Сяо Синчэнь. — Я хотя бы себе не врежу! — парировал Сюэ Ян, вскинув левую ладонь. — Сюэ Ян, — произнеся его имя, вдруг резко сел Сяо Синчэнь. — Только сейчас дошло? — приподняв бровь, поинтересовался Сюэ Ян и окинул его изучающим взглядом. На спятившего Сяо Синчэнь вроде не похож был, но вел себя порой не хуже. — Ты полегче дергайся, или хочешь второй заход? — добавил Сюэ Ян, кивнув в сторону оставшегося на полу таза. Сяо Синчэнь смотрел в ответ — теперь даже без страха или шока, просто с ощутимым любопытством, и Сюэ Ян не знал, как реагировать. — Ты почти не изменился, — зачем-то сказал Сяо Синчэнь, блуждая глазами по лицу. — Только стал немного взрослее. Как так вышло, что я наткнулся на тебя в начале осени? Как мы могли оказаться в одном и том же месте? — Узкая дорожка, даочжан, — коротко усмехнулся Сюэ Ян. — Я это не подстраивал, если хочешь знать. Я был в таком же неверии, как ты сейчас, когда понял, кто меня подобрал. — Если бы я был на твоем месте, сказал бы, кто я, — как-то печально опустил взгляд Сяо Синчэнь. — О, не сомневаюсь, — согласился Сюэ Ян. — Ты бы сказал. Умышленно врать — непростительная роскошь для тебя? Даже если бы от этого зависела твоя жизнь? — Если бы я был благодарен тебе за спасение, ты бы все равно убил меня? — спросил Сяо Синчэнь, глядя теперь на разметавшиеся полы своего ханьфу. — Просто убивать — это так скучно, — улыбнулся Сюэ Ян и добавил полушепотом: — Нет, я бы придумал, чем заняться с тобой. — Чем? — Сяо Синчэнь снова поднял глаза. — Чинить со мной крышу? Ходить на рынок и на ночные охоты? Ты же понимаешь, почему я не мог поверить, что ты это ты? Кто бы вообще в такое поверил? — Меня не может привлекать простая спокойная жизнь? — поинтересовался Сюэ Ян. Медленно покачав головой, Сяо Синчэнь обвел взглядом комнату. Солнце уже село, поэтому света через бумажные окна проникало мало, но увидеть, как здесь уныло и убого, мог любой зрячий. — Я и до этого постоянно задавался вопросом, почему ты согласился остаться. Подозревал, как может быть неуютно в этом месте. — А я не смотрел по сторонам — я смотрел только на тебя, — недовольно выдохнул Сюэ Ян. — Так что плевать. Лицо Сяо Синчэня стало серьезным, и он спросил: — Сюэ Ян. Скажи мне. Орден Ланьлин Цзинь приказал тебе расправиться с кланом Чан? — Было такое, — ответил Сюэ Ян, отводя взгляд, но тут же снова посмотрел на Сяо Синчэня, замечая подавленность в его эмоциях. — Но вообще-то, кого убить, я сам выбрал. Не надо думать, что меня заставили или использовали. Я сводил личные счеты. — С помощью... печати? — тихо произнес Сяо Синчэнь, сжав пальцами свои белые одежды. — Печать, да, — мечтательно произнес Сюэ Ян. — Я же ее сам восстановил, используя записи Старейшины Илина. Моя лучшая работа, даочжан. Она получилась почти такой же могущественной, как оригинал. — Так они и правда наняли тебя для этого, — отрешенно понял Сяо Синчэнь. — Цзини-то? Ну да, — подтвердил Сюэ Ян. — Если бы не Мэн Яо, я бы так и остался прозябать в Куйчжоу нищим и бездомным. А тут пригодился. Жаль, ненадолго, я ведь такой проблемный сотрудник. — Он рассмеялся, не сдержавшись. — Где печать сейчас? Она все еще у тебя? — Печать в надежном месте. Я спрятал ее, думая вернуться за ней, когда станет поспокойнее. Как видишь, не вернулся. Мне она без надобности — разве что даочжан захочет наплыв нечисти на бедный городок И, чтобы разделаться со всей и заставить народ раскошелиться по-нормальному уже. — Что ты такое говоришь? — грустно покачал головой Сяо Синчэнь. — Я бы никогда такое не пожелал. — Я знаю, даочжан, — ответил Сюэ Ян. — Я ведь сказал, что знаю про тебя все. Сяо Синчэнь ненадолго замолчал, словно о чем-то тягостно раздумывая, и заговорил снова. Спросил: — Что за счеты ты сводил с кланом Чан? Сюэ Ян не считал, что действительно хочет отвечать, но Сяо Синчэнь ведь не сдастся? Пройдут десятки лет, и если он встретит Сюэ Яна снова, то обязательно спросит: «Зачем ты убил всех в поместье клана Чан?» — Ты не поймешь, даочжан, — ты посторонний в этой ситуации... Нет, только не делай такое лицо... Неужели ты так сильно хочешь услышать причину? — Если ты не безумец, у тебя должна была быть веская причина сделать это, — едва заметно кивнул Сяо Синчэнь. — Даочжан, — издал смешок Сюэ Ян, — у безумцев тоже бывают веские причины делать что-либо. С чего это ты решил, что я не безумен? Рассудил это исходя из тех моментов, пока я жил с тобой? Ничего ты не знаешь о безумии. — Так если есть эта веская причина, тогда скажи мне, — потребовал Сяо Синчэнь со строгостью и отчаяньем вперемешку. — Ну как хочешь, — улыбнувшись, ответил Сюэ Ян. — Я расскажу тебе о причинах, но только не в этом месте. Тебе придется согласиться прогуляться со мной. — Прогуляться? — растерялся Сяо Синчэнь. — Куда? — Сам все увидишь. Ты ведь хотел полетать на мече. Так соскучился по полетам, наверное, за все это время, пока ничего не видел. Вместе полетим. Только прежде ты убедишься, что действительно способен на это, — сказал Сюэ Ян. — Хорошо, — не без труда согласился Сяо Синчэнь. — Мне нужна медитация, чтобы сбалансировать ци. Это не займет много времени. — Ничего, даочжан, я умею ждать, — мягко ответил Сюэ Ян и поднялся с кровати. Он ушел на кухню, чтобы взять чайник с чистой водой и наполнить пиалу. Задумчиво сделал короткий глоток сам, а после вернулся в комнату. Сяо Синчэнь успел снять сапоги и теперь сидел на кровати с ровной спиной и скрещенными ногами. Ханьфу даже почти не помялось, а сейчас лежало аккуратными белыми лепестками вокруг. Сюэ Ян подошел ближе и протянул пиалу. — Вода. Приоткрыв глаза, Сяо Синчэнь принял пиалу и неспешно осушил ее до дна. — Так гораздо лучше. Благодарю. Он быстро отвел глаза, когда они снова столкнулись взглядами. Похоже, снова пребывал в смятении, и кто знает, в какие эмоции его качнет в следующий раз. Успокоится ли он вообще или никогда не сможет почувствовать себя комфортно, пока рядом находится кто-то, кого он знает жестоким убийцей? Сюэ Ян мысленно посмеялся над самим собой. Вернулся в кухню, поставил пустую пиалу на стол. Он размечтался, да? О каком возможном комфорте вообще могла идти речь? Он нес откровенную чушь, когда говорил о дружбе — никакой дружбы между ними не будет и не может быть. Только не в таких условиях, когда Сяо Синчэнь все знает. И про Чанов он, конечно, не поймет. О нет. Нет. Опустившись на скамью, Сюэ Ян прокрутил это у себя в голове несколько раз и так разозлился, что впору тоже было задуматься о медитации. Из всех вариантов, которые он дал себе, он выбрал несуществующий. Будто что-то подтолкнуло сделать это, и как будто еще существовала надежда, что все это может привести к чему-то хорошему для него. Откуда вообще у этой надежды были силы? Неужели он настолько помешался, что начал выдавать желаемое за действительное? Но когда Сяо Синчэнь вошел в кухню, его лицо было спокойным. Никакого отвращения или порицания Сюэ Ян в нем не увидел. Даже когда приблизился и заглянул в глаза. Где-то на глубине разве что затаились волнение и тревога. Волнение все же не ненависть, а ненависть Сюэ Ян не хотел крыть своими картами. — Услышь меня, иначе все, что я сделал сегодня, окажется бессмысленным, — попросил он и осторожно взял Сяо Синчэня за руку.