Что-то изменилось

Ночь. Хесус только что оффнул стрим и собирался наконец-то поесть. Он взял телефон, чтобы заказать еду, но на экране высветился звонок. - Привет, ты чего? - Выходи. Поехали, - слышится на том конце бодрый голос Братишкина. - Сейчас? Куда? - Да, сейчас. Не знаю куда. - В смысле не знаешь? А ты где? - Я к тебе подъезжаю. - Мы же не договаривались вроде. - И чё? Поедем, покатаемся просто. Давай, Хес, собирайся, я тебя жду. - Бля, я поесть хотел. - Вместе поедим. - Ладно, сейчас. Жди. - Жду, солнце, - он отключил звонок. Губанов глупо улыбнулся. Хоть Вова часто его так называл, ещё до всей этой мути, просто в рофл, но сейчас от этого одного слова внутри него всё прям сжалось. - Ну наконец-то, не прошло и года, - обрадовался Вова. - Ты хули заранее не позвонил? А если я бы занят был? Назад бы поехал? - Ну не занят же. Всё, не ворчи, - он потянул руку к коленке Хеса и накрыл своей ладонью его кисть, лежащую на ней. Лёша растерялся. Как будто не ожидал. Хотя два дня назад вроде уже всё понятно было. И это действие от Братишкина вполне логично. Он вопросительно посмотрел на их руки. - Ну ты чего? - непонимающе спросил Вова. Губанов потупил ещё немного и взял его за руку. Они улыбнувшись переглянулись и Семенюк принялся выезжать с парковки. - Я тебе там перекусить купил. Посмотри на заднем, - Вова махнул рукой, указав на заднее сиденье. - Мне? - Лёша удивлённо повернулся. - Ну да. Ты же не поел. Там я фрукты какие-то нарезанные взял, ты вроде такое ешь. - О, прикольно. Ем. Прям мне купил? - он взял коробочку. - Не пойму, чему ты так удивляешься? Ну купил, прям тебе. Ты сказал, что поесть собирался. Я ток больше ничего выбрать не смог, потому что ты хуй пойми чё жрешь. - Спасибо, - Хес открыл коробочку и понюхал содержимое. - Там манго, ещё какая-то хуйня, норм должно быть. А потом заедем куда-нибудь, пожрем. Хесус подцепил вложенной вилочкой кусочек и закинул его в рот. - Заебись, - жуя пробубнил он. - Будешь? - Давай, - он повернул голову в сторону Хеса и открыл рот, не отводя взгляда от дороги. Лёша нанизал на вилку кусок манго и скормил его Вове. - Мм, вкусно. - Ещё? Братишкин молча открыл рот. Хесус скормил ему ещё несколько кусочков. - Ты сам то поешь, - усмехнулся Семенюк. - Мне нравится тебя кормить, - сказал Хес и поднес к его рту очередной кусок манго. Вова выхватил у него вилку. - Теперь я тебя покормлю, открывай рот. - Ты за дорогой следи, дурак. - Светофор. Братишкин поднес к его лицу вилку. Лёша аккуратно обхватил ее ртом и стянул губами фрукт, не отрываясь смотря на Вову. - Это было сексуально, - оценивающе произнес Вова. Он взял ещё один кусок, поднес его к лицу Хеса и поводил им по губам. Хес облизнул сладкие от сока губы. Вова улыбнулся и положил себе в рот этот кусочек. - Чё ты творишь? Ты вроде брезгливый у нас, - смеясь спросил Хес, смотря на сияющего Братишкина. - Ничего не творю, - весело сказал Вова, жуя манго. - Там чел какой-то осуждающе смотрит на нас, - Лёша мотнул головой, указывая на мужика в соседней машине со стороны Вовы. Семенюк повернулся на него. Мужик сразу отвернул голову. - Да пусть смотрит. Чё я не могу в своей машине покормить своего парня? Пошел он на хуй, - завелся Вова. - Парня? - Хес округлил глаза. - Парня. Загорелся зелёный и сзади начали сигналить. - Трогайся с места, парень, - Лёша хихикнул. - Мой. Они переглянулись и Вова тронулся с места. - Мы просто кататься будем? - спрашивает Хес, глядя в окно. - А чё тебя не устраивает? Охуенно же. Ночная Москва - это лучшее, что можно придумать. Дороги пустые. Балдеж. - Да я просто спрашиваю. Может у тебя есть план какой-то. - Ну можем заехать в рестик какой-нибудь или в кальянку потом. Около часа они просто рассекают по пустым дорогам, болтая ни о чем и включая всякие треки. Максимально лёгкое и непринуждённое общение. - Всё, Вов, я хочу жрать, поехали куда-нибудь. - Я тоже кстати. Может дома закажем что-нибудь? - Дома? - Да лень мне жрать где-то. Утро уже. Закажем еду, посмотрим че нить. - Ну можно... Ко мне? - Давай к тебе. Тем более до тебя 5 минут. По пути они заказывают еду и уже мысленно ее поедают. - А на сколько ты эту хату снял? - разуваясь, спрашивает Вова. - Месяц, - снимая с себя куртку, отвечает Хес. - А дальше что? - он проходит в зал и плюхается на диван. - А что дальше? - Ну ты же понимаешь о чем я спрашиваю. Губанов и правда понимает о чем он спрашивает. Он планировал быть в Москве месяц, а потом улететь обратно разумеется. Но почему-то они это ни разу не обсуждали, с того момента как у них всё началось. Хотя пожалуй это главная проблема, висящая над ними. Действительно, а дальше что? Хесус тяжело вздыхает и садится рядом. - Я не знаю, Вов, правда, - он берет его за руку, сплетя пальцы, откидывается на спинку дивана и закрывает глаза. - А кто знает, Хес? Я то здесь, мне никуда не надо. - Не мучай меня. - Это ты меня мучаешь. Ты меня сейчас берешь за руку, но через две недели съебешься в свою пендосию. Да еб твою мать, даже меньше, чем через две недели, - бесится Вова, но руку не отпускает. - А я говорил, - все также с закрытыми глазами и откинутой головой бубнит Лёша. - Что ты говорил? - Что это всё плохая идея изначально. По многим причинам. И это одна из них. - Я блять почему-то вообще не думал про это. Только вчера до меня дошло, что ты съебешься. - Надо было думать. И мне тоже. Я ведь старался держаться и не доводить, но ты... - Что я? - Да ничего уже. - Я во всем виноват опять? - Да нет... - Не улетай, пожалуйста, - несчастно просит Вова, подвинувшись ближе. Такая бесполезная фраза. Особенно учитывая, кому он это говорит. Хесуса сложно в чем-то переубедить, практически невозможно. Да и как можно переубедить человека, который уже живёт в другом месте, на другом континенте? Он же не останется тут, бросив абсолютно всё там. Хес жмурит глаза. Под веками они уже наполнились слезами. Не думал он, что его долгожданный приезд на Родину, чтобы со всеми повидаться, закончится вот так. С рукой Вовы в своей руке и слезами. - Я могу остаться на подольше... Наверно... - растерянно говорит Хес, чтобы хоть как-то сбавить градус тильта этим ранним утром. - Можешь? Правда? - радостно спрашивает парень. Хоть так. Все равно это ничего не решит, только немного отсрочит проблему. Но в данных обстоятельствах это безумно радует. - Наверно. Обещать не могу. - Да подними ты башку, посмотри на меня, - тормошит его Братишкин. Слезы показывать стыдно. Но на его счастье звонит курьер. Губанов резко вскакивает и берет трубку. - Наконец-то еда приехала. - Ловко ты тему перевел. - Вов, я останусь на подольше, правда. А там посмотрим уже че делать. Звучит оптимистично, несмотря ни на что. Вова улыбается, встаёт с дивана и подходит к нему. Он смотрит на Хеса жалостливыми блестящими глазами. - Ты плакать собирался? - усмехается Лёша. - А ты нет? У тебя мокрые глаза. Хес сильно потер глаза и прижал Вову к себе. - Какой же пиздец, - резюмирует Губанов. - И который раз мы это говорим? Они начинают смеяться. Раздается звонок в дверь. Теперь можно и поесть. - А ведь я собирался это сделать ещё 3 часа назад, - жуя стейк, говорит Хесус. - Извини, - смеётся Братишкин. - Смешно тебе? Я вообще-то голодал. - Ничего, будешь ещё стройнее. - Спасибо, это именно то, что мне нужно. - Не за что. - Чёт фильм хуйня, не? - Хес посмотрел на экран. - Соглашусь. Говорили вроде, что норм кино. - Ладно может, дальше пободрее будет. Через полчаса они уже подъели все, что заказали. А фильм все такой же унылый. Вова уже не смотрит в экран, а просто вытянулся на диване с телефоном, используя Хеса как спинку, а его плечо как подголовник. Хес всё ещё старается уловить смысл в сюжете, но это тщетно. - Ну и ебень, - заключает Лёша. - Да вырубай нахуй. Че ты там пытаешься высмотреть? - он сонно скроллит ленту в какой-то группе телеграмма. - Да ты эту хуйню нашел. - И че? Всё, я разрешаю тебе не смотреть это, - усмехается Вова. - Ыыы, - скалится Хесус и поворачивается на него. - Хес, - он поднимает голову. - М? - Поцелуй меня. - Неожиданно, - Лёша не скрывая удивления, вытаращивает глаза. - По-моему ожиданно. Губанов наклоняет голову и чмокает его в лоб. - В губы, Хес. - Бля. Братишкин поднимается и садится ровно. - Я хочу целоваться. Или ты ещё не готов? - Да я... Не то чтобы не готов... Просто... - он договаривает последнее слово и начинает смеяться. - Шо? Шо ты ржешь? - Вова глупо улыбается и хлопает глазами. - Ты просто так смешно это сказал, "я хочу целоваться". Прости, у меня уже крыша едет просто. - Блять, а как ещё это сказать? - он заметно засмущался и покраснел. - Да не знаю. Просто смешно прозвучало. Забей. Вова недовольно сложил губы. - Я думал оно само собой как-то получится. А ты так спланировано все говоришь. - Да не получится само собой, в том то и дело. Ты не хочешь? - Ох бля, - у Хеса уже из-за стука сердца, фильм на фоне и речь Вовы слышатся приглушённо. - Давай попробуем. - Бля, так странно это делать по плану какому-то. - Да ты заебал. Может свет выключить? - Вова встал с дивана. - Свет то нахуя выключать? - Да хуй его знает. Чтобы не стесняться. - Не, это совсем бред уже, - он тоже поднялся с дивана. Слишком неловкий момент. Глупее наверно они себя ещё никогда не чувствовали. Стоят и тупо смотрят друг на друга. Хес делает большой шаг и оказывается прямо перед Вовой. Он тут же начинает ржать, ведь всё выглядит максимально комично, как в тех идиотских ситкомах. Братишкин тоже сдерживает смех. Они оба уже багряного оттенка. - Бля у меня температура кажется поднялась, - Вова смеётся и трогает лоб. - А у меня давление. - Старый, - он приближается вплотную. Опять дурацкая пауза. - Целуй, - нарушает напряжённую тишину Вова. - Да почему я? - Потому что я так хочу. - Много хочешь. - Ты не представляешь насколько много. На последнем слове Хес резко прижимается к его губам. Братишкин резко вздыхает и замирает. Первую секунду они смотрят друг на друга, потом глаза закрывают. Вова чуть размыкает губы, давая понять, что можно идти дальше. Хес съезжает на его верхнюю губу, потом на нижнюю. Вова повторяет тоже самое. Они так и елозят по губам друг друга, почти не размыкая ртов. Мир как будто остановился. Как будто всё происходит не с ними. Как будто сейчас они проснутся на разных континентах и всё будет как и было. И эти несколько дней останутся только с трудом вспоминающимся сном, про который к вечеру они уже забудут. Семенюк на секунду отрывается. - Тебе нравится? - Нравится. Они снова льнут друг к другу. В этот раз получается более раскованно, но все также невинно. Вова слегка обхватывает его двумя руками за бедра. Дышать становится тяжело, будто воздух в помещении закончился, хотя они целуются даже не в засос. Хесус отлипает от него. Он внимательно смотрит на его губы, не веря, что он их сейчас целовал. Поднеся руку к его лицу, он большим пальцем погладил нижнюю губу. - Ты понимаешь, что мы сейчас поцеловались? - вполголоса спрашивает Хес. - Да. Я заметил, - отвечает Вова и целует, гладящий его губу палец. - Пиздец. Семенюк улыбается, чмокает его в губы и прижимается, крепко обняв руками. Хесус задумчиво гладит его по затылку. Рамок больше нет. - Ты останешься? - А можно? - Вова поднимает голову. - Почему нет? - Хес нежно чмокает его в нос. - Тебе на диване постелить? - Ну да... Они оба думают про то, что можно лечь вместе в спальне, но не озвучивают это. Пусть пока так. - Он раскладывается, - Лёша подходит к дивану и парой движений приводит спинку в горизонтальное положение. - Заебись, - Вова плюхается на диван. - Подожди, щас простынь принесу и все остальное, - он направляется к шкафу. Хес как в тумане роется в шкафу, пытаясь вспомнить, что он вообще ищет. Все мысли превратились в кашу. Осознать происходящее до сих пор трудно. Братишкин сидит на диване, сложив ноги в позу лотоса и задумчиво трогает свои губы. Хесус всё-таки достает нужное из шкафа и идёт к нему. Вова, сидящий с поджатыми ногами ему кажется таким маленьким и беззащитным. Волосы на голове почему-то взъерошены, а глаза такие потерянные и как будто грустные. Он прям как цыпленок, который отстал от своего выводка. - Тут простынь, одеяло, - вручает ему постельное белье Хес. - Ну и подушка, - подушку он кидает прямо в лицо, смеётся и разворачивается, чтобы взять со стола телефон. - Сука. Вова откидывает подушку, резко соскакивает с дивана, пока тот не видит и хватает Хеса за талию, дёргает на себя и они вместе падают на диван. - Блять, Вов, - Лёша пытается то ли встать, то ли развернуться, но Вова все ещё держит. - Вроде ты легкий, но пиздец тяжело приземлился на меня. - Потому что нехуй хватать. Хес всё-таки разворачивается. Они оказываются лицом друг к другу. - Нехуй кидаться подушками. Хесус переводит взгляд на его губы, быстро целует их и резко встаёт с дивана. - Почти 5 утра блять. Всё, спать пора, - он берет телефон и уходит в свою спальню. - Я тебе в душе синее полотенце положил, с остальным разберёшься думаю, - крикнул он в дверях. Братишкин лежит на спине, довольно улыбается и смотрит в потолок. Часов в 10, Губанов проснулся и пошел в туалет. Он почти на цыпочках выходит из спальни. Вова на удивление, даже простынь расстелил и спит как человек. Хес также тихо возвращается, но войти в комнату не успевает. - Хес. Лёше даже сначала показалось, что ему послышалось, потому что Вова вроде как спал. Он поворачивается на него. - Ложись ко мне, - снова слышится сонное бурчание где-то из под одеяла. - Да я уже у себя досплю. - Ну, Хес. - Ладно, щас. Только одеяло и подушку возьму, - он сдается. Губанов притаскивает подушку с одеялом. Вова двигается и он укладывается рядом. - Только давай спать - А как иначе? Братишкин пододвигается к лежащему к нему спиной парню, прижимается, по-хозяйски закидывает руку, целует в макушку и почти сразу отключается. Хесус любит спать более свободно и на кровати, но засыпает тоже достаточно быстро. Просыпается он от звука в видосе, который Вова забыл отключить. - Бля, я тебя разбудил? - Вова лежит с телефоном. - Ты чё делаешь? - Хес с трудом переворачивается на спину. - Да я забыл звук убавить, извини. - А сколько времени? - он пытается разлепить глаза. - Да два часа дня уже. - Какой же уебищный этот диван. Ужасно неудобно спать на нем, - корча лицо, ворчит Лёша. - Да вроде норм. - Сегодня в кровати будем спать. - Ты меня приглашаешь на ещё одну ночь? - Ну если хочешь. Съезди к себе за вещами какими-нибудь и возвращайся. А я спать, - сказав это, Губанов накинул себе на лицо одеяло. - Эээ, какой спать? - он откидывает с его лица одеяло. Хес не открывая глаз, снова закрывается. Братишкин укутывается в свое одеяло, залезает на Хеса и снова сдергивает его с лица. - Просыпайся, - он сидит на ногах Хеса, полностью завёрнутый в одеяло, одно лицо лишь торчит. - И чё ты на меня сел? - открыв один глаз, пробормотал Лёша. - Чтобы ты не спал. - Мне похуй, - он снова накидывает одеяло на лицо. Тогда Вова ложится всем телом на него. - Бля, ты щас придавишь меня, - бурчит Хес. Вова смеётся, запускает руки под его одеяло и начинает то ли щекотать, то ли щипать. Хес матерится и извивается под ним. Начинается возня и они запутываются в этих двух одеялах. Каким-то образом в этой возне Вова ловит губы Хеса, чмокает их и соскакивает с дивана. - Просыпайся блять, - повторяет Братишкин и направляется в ванну. Губанов нехотя отдирает спину от дивана и садиться. Весь взъерошенный он сидит в каком-то гнезде из одеял, подушек и простыни. Спать уже не хочется.