Что-то изменилось

Осознание приходит не сразу. Вова сел в машину и поехал к себе домой, чтобы взять какие-то вещи. Все эти дни всё выглядело больше как игра. И даже вчера. И даже сегодня утром. Но сейчас он нервно стучит пальцами по рулю и пытается хоть как-то сконцентрироваться на дороге. Начинает накатывать какая-то паника. Ещё по дороге он собрал все пробки и светофоры. Он судорожно сигналит всем подряд и громко матерится. С горем пополам ему всё-таки удается добраться до дома. Он в полной растерянности бродит по квартире в поисках непонятно чего и для чего. Мыслей в голове так много, что будто бы их и вовсе нет. Он реально поцеловался с парнем. Не по рофлу в щёчку для контента, а по-настоящему. И с этим уже ничего не сделаешь. Это уже произошло и перезапуск сделать нельзя. Это останется с ним на всю жизнь. Но смысл от этого бежать? Если чувства к парню реально есть и ограждать себя от реальных контактов - это просто враньё самому себе. Посидев часок на диване и поковырявшись в своем мозгу, он бодро вскочил и пошел собирать вещи. Хесус особо не загонялся, когда Вова уехал. Он смирился с происходящим ещё вчера. Ему слишком хорошо, чтобы ещё думать о правильности или не правильности своих действий. Жизнь как-то резко сменила вектор и моментами кажется, что все не по-настоящему, но так похуй. - Ну как успехи? - спрашивает Хес, глядя на кислую мину Вовы. - Все норм. Вот взял какие-то вещи, - он кидает сумку на пол и разувается. - А с лицом чё? Что случилось? Утром все нормально ещё было. - Да я... Как от тебя вышел чё то загоняться начал. Забей. А ты ел? Я просто так и не хавал ничего, - Вова лезет в холодильник. - Я ел. Сейчас закажем что-нибудь ещё. По какому поводу загоняться начал? - Да я же говорю, Хес, забей. Все норм уже. - Из-за нас, я так понимаю? - Ты тоже загоняешься? - Да особо нет... Сам даже удивляюсь себе... - Мне просто вдруг страшно стало, что назад уже ничего не вернёшь, ведь мы поцеловались, а это значит... - Понятно. Ну я так и знал, что так будет, - Хес начинает злиться. - Хоть ты сам это всё развел, но было очевидно, что дашь заднюю. - Не давал я никакой задней блять. Че ты злишься? Я делюсь с тобой просто. - Ну ты это... Особо не парься, мы даже не взасос целовались, так что ещё не поздно остановиться, - с явной примесью едкости в голосе говорит Леша и недовольно садится на диван. - Ты долбоёб? - Вова стоит сзади и уже тоже начинает заводиться. - Я? Нет. - Ну хорошо блять, гений, скажи мне пожалуйста, сможешь ли ты кому-нибудь признаться, что ты со мной? - Зачем мне признаваться кому-то? Никого ебать не должно. И это тут вообще не причем. - В смысле не причем? Я даже не говорю про аудиторию нашу. Я про знакомых, друзей и родственников. Был бы я бабой, ты бы легко меня представил всем. А так ты зассышь. И мне не стоит тебе объяснять почему. Ты и сам всё прекрасно понимаешь, но делаешь вид, что все норм. - Откуда тебе знать зассу я или нет? Что ты зассышь это то понятно, - конечно же Губанов понимает, что Вова в целом прав, но продолжает гнуть своё. - Хес, блять. У меня пиздец от тебя жопа сейчас горит, но я не хочу сраться. - А ты зачем вернулся кстати? - А ты блять не понимаешь? Хесус старается быть максимально безэмоциональным. Он сидит на диване, тычет в экран телефона и на Братишкина даже не оборачивается. Но внутри все перекручивается. Он уже сто раз пожалел, что развел этот срач. Но слышать от Вовы, что ему стало страшно от того, что он ничего не сможет вернуть назад - было дико обидно. - Ну ты говоришь, что тебе страшно. Мог бы не мучать себя и не приезжать. - Какой же ты еблан, я в ахуе. Ты ведь специально это всё говоришь, чтобы мне побольнее было? - Я это блять говорю потому, что слышать от человека, к которому у тебя... С которым ты... - он там хотел сказать про чувства и поцелуи, но произнести не смог. - Короче блять, слышать, что ты жалеешь и сокрушаешься, что назад ничего вернуть нельзя - обидно, знаешь ли. Вова слегка улыбнулся, подошёл к нему и потрепал по волосам. Хес на автомате отмахнулся. - Да чё ты дергаешься? Ты же даже башню свою не строил ещё. И я так не говорил. Я не говорил, что я жалею. Да я блять вещи свои собрал и приехал к тебе. Это разве не говорит о том, что я ни о чем не жалею и не собираюсь давать заднюю, как ты сказал? Ты даже не повернешься на меня? - Я тебя понял. Просто меня задело то, что ты сказал. Не очень хотелось бы, чтобы ты слился, когда сам в этот омут меня втянул. - Я тут и никуда не слился, - Вова всё-таки обходит диван и садится рядом. - Я вижу. Ладно, извини. Я долбоёб наверно. - Главное вовремя это признать, не переживай. Губанов с кривой улыбкой поворачивается на Вову. - Ну наконец-то. Я уж думал никогда не посмотришь на меня. Ты тоже извини, если че. Я видимо как-то выразился не так. - Да всё, похуй. Всё хорошо. Хес кладет свою руку на лежащую рядом кисть Вовы и медленно тянется за поцелуем. Но Вова резко обхватывает его за затылок, прижимая тем самым к себе и присасывается к губам, тут же углубляя поцелуй, подключив язык. - Неплохо, - Лёша на секунду отрывается от него. - Тоже так думаю, - говорит Вова и снова льнет к губам. Они беспорядочно толкаются языками, всасываются друг в друга и чуть ли не кусаются. Хесус обнимает его за поясницу и ещё ближе притягивает к себе. С этого момента поцелуй становится более размеренным и чувственным. Вова резко перекидывает одну ногу через него и садится сверху на колени, обхватив его голову уже двумя руками. - Стой, стой, чё ты делаешь? - Лёша даже растерялся на секунду. - Так удобнее же, - Вова трётся об его щеку носом, соскальзывает за ухо и уже целует там. На данном этапе это уже явно перебор. Они оба к подобному не готовы. Губанов обрывисто вздыхает и пальцами впивается в его спину. - Стой, Вов. - Понял, - Вова возвращается обратно к его губам. Они не отрываясь лижутся. Хес прижимает за поясницу всё сильнее, а Вова всё больше трётся задницей. Градус повышается ещё больше. - У тебя тоже? - в поцелуй неожиданно спрашивает Вова. - Что? - Ну... - Да. - Пиздец. Семенюк последний раз вжимается в его губы, чуть ли не смяв их своими, с хлюпом отрывается и слезает, садясь рядом. - Да, я тоже хотел это сделать, - усмехается Лёша и трёт рукой лицо. - Ебануться, - он ворошит руками волосы и с подскоком встаёт с дивана. - Я в ванну. - Э. - А ты после меня, - Вова быстро ретируется в ванну. Хес сидит на диване и до сих пор ощущает на себе трущегося об него жопой Братишкина. Он запускает руку себе в штаны. Сейчас было бы идеально додрочить на свежие мысли и ощущения. Но Вова может в любой момент выйти. Он думает уйти в спальню, но тоже как-то стремно. Поэтому он ждет, пока Вова соизволит освободить ванну. Возвращается Братишкин ожидаемо быстро. Он с довольным видом открывает дверь. - Ебать ты быстрый, - Хесус тут же поднимается с дивана и идёт к ванне. Вова хватает его за локоть и толкает коленом к стене. - Это кто ещё будет быстрым, - обжигая дыханием говорит Вова, почти прижимаясь к его шее. - Дурак блять, - Лёша отталкивает его и закрывается в ванне. - Это тебе для ускорения, - крикнул Вова. Как только Хес скрылся за дверью, начинают накатывать мысли. Он сейчас охуенно подрочил и казалось бы стоит расслабиться и с кайфом провести остаток дня. Но с собой слишком сложно бороться. И факт того, что он охуенно подрочил, напрягает больше всего. Неужели всё время ему только это и нужно было? С девушками у него все было норм конечно, но никак не сравнится с Хесусом. С ним как будто всё на уровень выше, сильнее и эмоциональнее. Даже простые мысли вызывают больше эмоций. Прикосновения ощущаются чувственнее, а поцелуи горячее. А ещё хуй встаёт быстрее, дрочится приятнее и кончается соответственно тоже. Он делает вывод, что к парням его тянет больше. Еще не понимая, что дело тут вообще не в каком-то конкретном поле, а в человеке.