отказываю небу

             – Кан Тэён?       У профессора Кима такое впервые. Сердце раньше так резко не прыгало в глотку и обратно, не подгибались ноги и не сохло во рту, словно в пустыне, оно и ясно – не каждый день видишь Кан, мать её, Тэён в такой позе.       – Да, профессор, – отвечает Тэён, возвращаясь в привычное для себя состояние.       Но у мужчины перед глазами всё ещё слишком отчётливо стоит картинка, на которой Кан Тэён поднимает руку. Не для того, чтобы отпроситься с занятий, не для того, чтобы почесать спину, поправить волосы или помахать кому-то в аудитории, а для того чтобы взять тему для проекта.       – Ебутся мишки, – шепчет под нос Сонсэн, в другом конце аудитории. – Тэёни руку подняла.       Чоныль, раньше лежащий на парте, подпрыгивает на месте и почти падает со стула.       – Кто?       – Тэёни.              Взгляд Чоныля описывает круг по всей аудитории, но не находит ни одной поднятой руки, от чего сам парень делает разумный для себя вывод:       – Ты ошибся.       Сонсэн заторможено мотает головой, ощущая себя если не арбитром, то хотя бы комментатором какой-то новой, выходящей за рамки, игры. Плевать, если другие не заметили, что Кан Тэён подняла руку, главное, что Сон увидел. Главное, что он поставил верную ставку.       – Покупайте билеты, придурки, – понижает голос Сон, получая в ответ только непонимающий взгляд Чоныля.       А билеты уже распроданы. Трудно найти студента не знающего правила. Не осталось и абсолютно равнодушных – разве что старшекурсники, которых такой цирк мало заботит, но это только из-за полного осознания ничтожности своей жизни, а не потому что игра в действительности не стоит свеч. Ещё как стоит. Всё нахуй сгорит.       – Да.. Я.. Запишу.. Конечно, – мямлит профессор делая заметку в журнале, – Кан Тэён...       А разгадка её нетипичного поведения очень-очень близко. Сидит, скрестив руки на груди, и хмурится, упираясь взглядом в светлый затылок Тэён, вызвашейся делать совместный проект. Злится. И имя этой разгадки перманентно вышито на кончике языка.       Тэён пытается поймать Юнги третий день подряд. Но выходит не очень – в основном из-за того, что каждый раз Кан вспоминается короткая сцена в раздевалке, пробивая чувством неловкости насквозь. Ошиваясь так долго с Раном, она успевает забыть, что в действительности такая же трусиха, как и другие люди, боящиеся быть отвергнутыми. Но Чхве Ран возвращается и своим взглядом на Сору, не на Тэён, убивает страх и неловкость, оставляя только раздражение, злость и обиду. И много-много боли, которую спрятать так легко, когда чувствуешь прилив адреналина от предстоящей гонки. Совместный же проект, о котором объявляет профессор Ким, становится самым доступным способом этот адреналин получить по нескольким простым причинам: первое – имя Юнги первым слетает с губ профессора и второе – желающих составить ему компанию нет, следующее по большому счёту из третьего – Ким Тэхён учится на другой специальности.       Догнать (метафорически) Мин Юнги не так уж просто. Ему не нравится напористая Джина, цепляющая парней своим знанием того, что она безумно красива, не нравится милая и неловкая Ёнсо, и Раён, не вписывающаяся ни в какой конкретный типаж, ему тоже не нравится. Тем не менее, он всё ещё теряется и не может выдержать зрительного контакта с Тэён, когда она ловит его в коридоре, направляющимся на задний двор, где он всегда курит, а значит не всё потеряно. Ведь догнать Мин Юнги физически не так уж сложно.       – Ты.. Что.. Делаешь? – спрашивает отрывисто Юнги, так и не успевший выйти из здания.       Его взгляд бежит от лица Кан к тому, как её пальцы цепко держат его запястье, и на долго там зависает. Считывать эмоции с его лица у Тэён выходит всё так же паршиво, поэтому она тянет губы в кривоватой, почти искренней улыбке, и честно отвечает:       – Ловлю тебя.       В Тэён нет уверенности в своей красоте, как у Джины, нет привлекательной неловкости, как у Ёнсо, нет высокого статуса, как у Раён. Но в ней есть кое-что другое, то чего нет даже у всеми любимой Соры – неоспоримая любовь к головоломкам. Жестокая, молчаливая и непостоянная, в купе с упрямством и подначиваниями Рана, она становится малоупровляемой, когда видит что-то, что можно разгадать, сломать и вскрыть.       – Что? – непонимающе поднимает глаза Юнги.       – Ты чертовски быстро ходишь, знал?       Мысленно Тэён считает его пульс и едва сдерживает улыбку. Сердце Юнги бьётся как бешеное.       – Знал? – эхом повторяет Мин, снова опуская взгляд на её руку, крепко сжимающую его запястье.       И это "знал" у неё в ушах так и замирает, заставляя вспоминать, что в Тэён ещё слишком много от человека.       Не стой они в пустом кабинете, то совершенно точно привлекли бы внимание окружающих, своими застывшими позами. Но Тэён очень ловко подлавливает Мина у самого выхода и затаскивает в пустую аудитортю, где стоять так можно хоть вечность – ни один студент не зайдёт в заброшенный музыкальный класс, давно перешедший из статуса "поменять парты" в "ну хотя бы пол менять не нужно".       В воздухе застывает пыль, которую в лучах пробивающегося через грязные окна солнца видно так хорошо, что хочется чихнуть. Что Тэён и делает.       – Будь здорова, – отзывается Юнги на автомате.       – Спасибо, – негромко произносит Тэён.       И замолкает, внимательно наблюдая за Юнги, неотрывно смотрящим на собственную руку, которую Тэён почему-то не очень хочется отпускать. Его эта картина сбивает с толку настолько, что он даже не замечает затянувшегося молчания и чужого заинтересованного взгляда.       Так странно видеть его таким незащищённым. Совершенно другим. Не мрачным, не холодным, а будто даже испуганным. Словно она не держит его запястье, а сразу рубит, лишая руки.       Тэён задумчиво кусает губу и всё же отпускает.       Чтобы провести по внутренней стороне ладони Юнги и переплести их пальцы, несильно сжимая. Чтобы самой почувствовать, как сердцебиение учащается, а выдох застревает в лёгких от собственной осторожности. У наблюдающего за этими неспешными движениями Мина с губ срывается короткий резкий выдох, отрезвляюще действующий на его собственное сознание. Он делает шаг назад и вырывает собственную руку из чужой ладони, сразу же хватаясь за лямку рюкзака, видимо боясь, что Тэён попытается провернуть этот трюк снова.       Девушке от его испуганного вида улыбаться не хочется. По непонятной для неё причине, Тэён становится неловко ощущать воздух вместо его теплой кожи.       – У нас ведь совместный проект, – тянет Тэён, – хотела обсудить место встречи.       Юнги хмурится только сильнее:       – Раньше тебя моё мнение не очень волновало. Ты даже не спросила, хочу ли я делать проект с тобой.       Тэён в который раз наклоняет голову, рассматривая лицо Мин Юнги будто с недоумением.       – Зачем? – спрашивает девушка. – Ты бы отказался.       Мин открывает рот чтобы что-то сказать, но, так и не найдя слов, раздражённо его захлопывает. Кан недолго за этим наблюдает, отмечая внутри какое-то странное чувство, не похожее на то, что стягивает внутренности при взгляде на Чхве Рана. Тэён не больно.       – Давай заниматься у меня дома, – предлагает сразу же.       У Юнги от её слов дёргается взгляд, но голос, когда он отвечает совсем не дрожит:       – Нет.       – Давай заниматься у тебя дома, – улыбается в ответ на отказ.       Мин заметно борется с желанием сделать ещё шагов двадцать назад.       – Нет.       Тэён скрещивает руки на груди и щурится недовольно.       В самом деле, она же не зовёт его к себе домой, чтобы отведать рамёна. Это же его излюбленная нудная работа, с чего ему так пугаться?       Ах, точно. Весь университет же знает, что она на спор к нему клеится. Забыла. С кем не бывает.       Приходится всё же немного уступить, чтобы не пугать бедного Юнги так сильно. И хотя для Тэён эта сторона Мина – стеснительная и будто бы робкая – совершенно неожиданна, она хмуро произносит:       – Тогда давай здесь.       Юнги обводит взглядом комнату, отмечая сантиметровый слой пыли на абсолютно всех поверхностях       – Ладно.       – Ладно!? – с ужасом вскрикивает Тэён.       Она ещё никогда не думала, что умрёт от антисанитарии из-за какого-то глупого спора.

×××

      Самым смертельным в итоге оказывается вовсе не беспорядок, который разбирать придётся несколько дней, а смех Мин Юнги, режущий тишину, словно нож плоть. Тэён в который раз ранена.       Он смеётся удивительно красиво.       Сердце Тэён пропускает сразу сотню ударов, если не тысячу. Становится так легко и так одновременно тяжело, что она застывает с зависшей в воздухе рукой, крепко сжимающей тряпку.       Хочется выдохнуть, но не получается. Что-то внутри застревает, цепляясь за стенки гортани и стремится вылезти наружу с тихим выдохом:       "Смейся чаще Мин Юнги".       Но не вылетает. Потому что это неловко, ненужно и неуместно. Потому что они знакомы от силы пять дней. Потому что это просто игра. Это не по-настоящему, хотя и ощущается так правильно.       Правильно слушать смех Мин Юнги в заброшенном классе. Правильно застывать и правильно не помнить, кто такой Чхве Ран. Правильно оборачиваться и встречать чужой смеющийся взгляд.       – Йа! – улыбается Тэён. – Ты что надо мной смеёшься?       Юнги, с закатанными рукавами и в жёлтых резиновых перчатках, с такой же тряпкой как и у Тэён, почти трясётся от смеха.       От его растрёпаного счастливого вида тянет смеяться в ответ. Тэён чувствует как внутри растёт неизмеримое желание видеть его улыбку постоянно. И это почему-то совсем не пугает.       – Кто? – сквозь смех спрашивает Юнги. – Я? Конечно нет. Я просто.. Просто..       И снова смеётся, притворяясь, что хватается за живот.       – Йа! А ну иди сюда! – Тэён спрыгивает со стула, на котором стояла, чтобы доставать до самого верха окна, и бежит к опомнившемуся Юнги.       Но догнать Мин Юнги физически всё ещё чертовски легко.       – Черепаха, – улыбается Тэён, задирая голову, чтобы встретить его тёмный, настороженнный взгляд.       Из-за грязной тряпки в руке приходится прижать его к стене всем телом, что становится огромной ошибкой.       Потому что Мин Юнги чертовски тёплый. Почти горячий. Отстраняться от него не хочется даже под страхом смертной казни.       – Я поддавался, – легко улыбается Мин, опустив голову, чтобы видеть глаза Тэён.       Что тоже, несомненно, является ошибкой. Ведь они чертовски красивые.       – Да? – Тэён лукаво понижает голос, сильнее прижимаясь к парню. – И что же, ты удовлетворён своим коварным замыслом?       Кажется, до Юнги наконец доходит двусмысленность происходящего. Он резко меняется в лице и становится серьёзным, как прежде, когда ещё не было взглядов, касаний и смеха, когда не было спора. Но Тэён дважды не ведётся на одну и ту же уловку.       Сбежать во второй раз у Мин Юнги не выйдет.       – Отойди, – тихо произносит Юнги.       Тэён замечает, как сбивается его дыхание, как оно становится отрывистым и тяжёлым.       "Поцелуй меня," – почти срывается с губ Кан, завороженно опускающей взгляд с его глаз, на губы, с едва подсохшей царапиной.       – Опять позволял себя бить? – спрашивает Тэён, жалея, что не успела снять хозяйственные перчатки.       Хочется коснуться. Очень хочется.       Юнги прикрывает глаза, задирая голову выше, разрывая зрительный контакт. Его сердце бьётся очень-очень громко и Тэён не хочется, чтобы оно замедлялось.       – Пожалуйста, – шепчет Юнги. – Отойди.       Тэён борется с желанием приложить ухо к его груди, чтобы услышать как внутри бьётся и бьётся что-то тёплое и живое. Это ошибка. Это игра. Это искусственно созданные эмоции, чувства и желания. Это не по-настоящему.       – Обещай не убегать, – серьёзно произносит девушка.       – Обещаю. Только отойди, ладно?       Тэён отходит, недоверчиво следя за Мином, который старается не встречать её взгляд, возвращаясь к уборке заброшенного кабинета.       Почему-то чувство неловкости так и не настигает.       – У тебя есть девушка? – спустя двадцать минут спрашивает Тэён, пытаясь оттереть разлитые на стол десять лет назад чернила.       Юнги давится воздухом, кашляя, но так и не поворачивается к ней, усердно растирая мыльную пену по стене.       – Нет, – коротко отзывается, чтобы спустя несколько минут тихо спросить:       – А у тебя.. есть парень?       Тэён замирает снова. Чернильное пятно становится самым интересным в мире.       Почему-то, задавая вопрос, она не думает о том, что может получить такой же зеркально. Забывая, что ответить не может. У Кан Тэён нет парня, парень есть у Чон Соры. У Тэён есть только чувства, и те тоже вряд ли можно причислить к чему-то здоровому и нормальному.       – Прости, – заполняет повисшую тишину Юнги, – не моё дело.       Тэён почти произносит:       "Нет. У меня нет парня."       Но в последний момент передумывает, горько осознавая, что уже очень давно перестала говорить то, что хочется. Она откладывает тряпку и снимает перчатки, выпрямляясь.       – Может сходим поесть? Работаем уже четвёртый час.       Юнги тоже откладывает тряпку и снимает перчатки, поворачиваясь к Тэён.       – Я уже обещал Тэхёну, – отказывает он.       Девушка кивает, поднимая рюкзак с единственного чистого островка на полу. Внутри становится как-то погано.       На выходе её останавливает его негромкий окрик.       – Тэён?       Она поворачивается, вопросительно поднимая бровь. И видит, что он всё также стоит, не двигаясь. Встречать его взгляд невообразимо тяжело.       – Просто говори, что думаешь, ладно? Я.. Я не стану смеяться или осуждать. Если для тебя это важно, я буду слушать.       Тэён криво улыбается, чувствуя, как внутри что-то ломается от его серьёзного тона.       – Так сильно хочешь знать, есть ли у меня парень? – спрашивает сразу же, чтобы не сорваться.       Уши Юнги краснеют смертельно.       – Нет.       – Неужели? – улыбается Тэён.       Юнги хмурится и ворчит, ни на грамм не теряя серьёзности в голосе:       – Всё не так. Это.. Я..       – До завтра, Юнги, – улыбается Тэён.       Чтобы выйдя из аудитории, почувствовать, как рвётся сердце, отстукивая на азбуке морзе громкое:       "Что с тобой не так, Мин Юнги?"       В который раз.