Один Стакан Решимости На Четыре Чашечки Безумия

      Я медленно открываю дверь…       То, что оказалось за ней, я никак не мог предположить. Я не мог предугадать, подсмотреть или услышать…       Я был в полнейшем шоке…       Сайори лежала в кровати и ублажняла себя вибрирующим устройством. Одеяло лежало на полу, отчего всю ее можно было прекрасно разглядеть. Закрыв глаза, она нежно постанывала, получая удовольствие от этой штуковины. Можно было услышать едва слышимые слова:       — А-ах… Мей… Мейс…       И даже не собиралась останавливаться! Она продолжала ласкать свою грудь одной рукой, и другой придерживать эту самую херовину.       «Сайори, бля-я-я-ять… И что мне делать?»       Однако, она лишь на мгновение открыла глаза и увидела меня, стоящего в дверном проеме. Ее лицо тут же исказилось в гримасе ужаса, будто она увидела не меня, а какого-то чудовища, и налилась краской.       — МЕЙСОН!       С этими словами она кинула в меня этой штукой и подняла упавшее с кровати одеяло, дабы прикрыть свое тело от моих глаз.       «Блять, нахуя этой херней в меня кидать, а?»       — Сайори! Я за тебя тут, знаешь ли, волнуюсь, нервничаю, пытаюсь достучаться и доораться, а ты тут… Почему ты не отвечаешь?       — Я?! Я… Я наверное не слышала стук из-за вибрации… И вообще, выйди вон отсюда! Кыш! Кыш!       Этих слов мне хватило, что бы выйти за дверь и ожидать ее там. «Как она не могла слышать стук в дверь и мой ор?»       …       «А я еще вопросом задавался, когда стирал: «Почему же у нее простыни мокрые?»       — Можно! — послышалось из-за двери. Я, все еще с опаской, зашел в комнату. Сайори сидела на кровати и недовольно глядела на меня. Она ждала прощения…       — Ну прости меня, я не знал, что ты здесь… ну… это самое…       -…       — И вообще, я в дверь стучал и орал на весь дом, а ты, блин, каким-то образом не слышала все это.       -…       Я присел рядом с ней на кровать, подальше от центра.       — Ну ладно тебе, а… Ну с кем не бывает? Это случайно вышло.       -…       — Знал бы, я бы не стал заходить. Я же говорю, это случайно вышло… В общем, прости меня, пожалуйста, я не хотел это видеть.       -…       — Если я тебя сильно задел, то я мог бы… заслужить… прощение?.. Мне правда, очень жаль…       -… Ну если ты сделаешь одно дело, то я, может быть, все-таки прощу тебя — наконец сказала Сайори, с наигранной возвышенностью.       «А она блин знает, что я, кроме нее, ни с кем больше не дружу»       — Эй, не злоупотребляй этим!       — Твое преступление очень тяжкое. Какое приступление, такое наказание.       «Думаю, рано до таких наказаний. Может, через месяц…»       — Мне страшно подумать, о каком наказании ты говоришь…       И тут мне прилетела слабая пощечина.       — Эй!       — В общем… Если ты хочешь, что бы я тебя простила, то… приготовь мне ПЛЮШЕК!       — Плюшки?       — ПЛЮШКИ!       «А я то напугался…»       — Значит, хочешь плюшек?       — Да! Я думаю, этого будет достаточно, что бы ты искупил свою вину.       — Сайори, это уже не смешно!       — Ну ладно, ладно…       Мы спустились на кухню и я приготовился «искуплять свою вину».       — А я буду помогать! — сказала Сайори.       — Так ты же у нас обиженная. Я, как видишь, пытаюсь заслужить прощение, а ты мне помогаешь в этом.       — Ну да. А что, нельзя?       Дальше я спорить не стал, ведь знал что она либо найдет способ мне помочь, либо вовсе не станет помогать. Ну и мы занялись делом. Мука, вода, дрожжи, яйца и тесто готово. Через некоторое время течто взошло, и мы с Сайори сделали красивые плюшки. Протвень отправился в духовку, и после нескольких смазываний яйцом и посыпкой сахарной пудрой, наивеликолепнейшие плюшки были готовы.       — Какие обалденные! — Сайори была готова наброситься на миску с плюшками, настолько ей понравился их вид.       — Да, мы постарались на славу… Пойду нам кофе заварю.       Но как только я достал кружки, Сайори уже вовсю уминала свежую выпечку:       — Как фкуфно~       — Сайори, не говори с набитым ртом! Подавишся же! Кому я буду плюшки делать?       Дожевав, она сказала:       — Не знаю… А кстати, у нас же фестиваль будет! Чем будешь заниматься на выходных?       — Ну, мне придется помогать Нацуки.       — Нацуки?..       — Да, кексы эти готовить.       — Понятно… А я Монике буду…       — Да, она говорила.       Сайори немного погрустнела, нотпотом вновь вернулась в прежнее русло:       — Эй! Ты скоро там? Плюшки остывают.       — Они кончаются быстрее, чем остывают. Сейчас, уже иду.       И вот, пока шел диалог, я сделал себе и Сайори кофе. Присев за стул, я взял плюшку. Сайори с нетерпением сидела и ждала, пока я ее попробую. Я откусил кусок. Плюшка таяла во рту и сахарная пудра дополняла эту картину.       — М-м! Очень вкусно, скажи же!       — Да не то слово! — сказала голубо-глазый ангел и продолжила уминать плюшки, а точнее то, что от них осталось.       Плюшки вышли на ура. Запивая их кофе, мы сидели до самого вечера и болтали обо всем на свете. Вот стемнело, и я пошел к себе домой.       ***       Приняв душ, сделав запись в дневнике, я со спокойной душой лег в постель. Завтрашний день будет не менее тяжелым. И вот я уже закрываю глаза, и мне на телефон приходит сообщение:       <Нацуки♡>       Эй к тебе во сколько приходить       <Mason>       А почему эта ко мне       <Нацуки♡>       Меня отец придушит если увидит тебя со мной       <Mason>       Ок       Приходи к 2       <Нацуки♡>       Ок спокойной ночи       <Mason>       Спокойной       Ну вот теперь точно со спокойной душой можно леч спать. Я покрепче укутался в одеяло и приготовился уснуть. Но что же произошло?       <~Моника~>       Приветики~       Не спишь?       <Mason>       Вообще-то сплю       <~Моника~>       Ой! Прости! Не хотела тебя будить.       Спокойной ночи! ~       <Mason>       Спокойной       Я укутался в одеяло и ждал, что кто-то еще мне напишет. Однако наконец от меня отстали. Я приготовился спать и уже почти заснул, но мне в голову пришла одна мысль:       «Блять, а когда мы плюшки готовили, Сайори помыла руки после мастур… Ой бля-я-я-я…»       ***       Было темно. Очень темно. Я почти не мог разглядеть своей руки. Я шел по прямой и увидел фонарик вдали. Я подошел к фонарику. Фонарик освещал кирпичную стену, обильно обмазанную кровью, а в самом низу, облакотившись на стену, сидела почти мертвая Нацуки. Нацуки выглядела ужасно: половина волос была выдрана и другая половина запеклась в крови, лицо было сильно деформированно, и тело тоже. Нацуки еле дышала. Нацуки прошептала:       — Я не могла это терпеть, но он оказался быстрее…       Нацуки сказала это и ее вырвало. Сильно пахло химией и медикаментами. Нацуки перестала дышать. Нацуки умерла…       ***       Я стоял на кухне и заваривал кофе. Господи, я чувствовал себя как выжатый лимон. Я ни черта не выспался. И это не только мз-за кошмаров, но и из-за мыслей, какими руками Сайори вчера пекла плюшки ичто она ими делала до этого. И вот через 5 минут я сидел за столом и пил кофе с печеньем.       «Одна из самых лучших комбинаций»       Но мою трапезу прервпл стук в дверь. Пришла Нацуки:       — Эй! Ты где там?       — Да иду я, иду…       Открыв дверь, передо мной стояла деаочка Нацуки, одетая в белую майку и розовую юбку, держа в руке пакет со всем нужным.       — Приветик ~       — Ну здравствуй… — произнес я и впустил в свой дом. Войдя, она стала осматриваться и ее взгляд упал на кухню. Поставив пакет на столешницу, она начала разговор:       — А у тебя тут уютненько!       — Спасибо…       — А что ты такой вялый?       — Да не выспался, и кофе не помогает.       — Что ты вчера такого делал перед сном, что не выспался?       — А зачем ты мне решила напомнить о себе в 12 часов ночи?       — Ну я забыла…       — Вот и не выспался.       — В общем, я все принесла! Будем готовить кексики с котиками.       — И котиков ты тоже принесла? Или мы на улице подберем?       — Да я не… Да ты… Да я про нарисованных котиков, дурак!       — А-а-а… А я думал мы мясные делать будем, жаль что коты не хотят.       «Петросян»       Мы распаковали пакет и Нацуки мтала делать тесто, а я стал подготавливать основы для выпекания. Когда же пришло время для заполнения формочек, Нацуки всячески добивалась моего положения сзади. Но поскольку мое телосложение позволяло мне дотянуться до куда надо, я не ставил себя в неудобное положение. И вот через какое-то время мы достали дюжину кексов. Пришло время для оформления! Заранее подготовленный белковый крем и кусочки шоколада стали красками для кексового холста. И пока мы их украшали, Нацуки предложила:       — Хочешь попробовать крем? — и показала палец, на кончике которого был крем.       — Да, стоило бы.       Нацуки протянула мне палец, но я отказался от этой идеи и макнул свой.       «Не, Нацуки. После вчерашнего дня у меня появилась новая фобия»       Крем кстати получился очень сладким и влажным, как и планировалось. Вот уже через полчаса на столе красовались кексы в виде котят. Нацуки была довольна нашей работой:       — Вот так потрудились…       — Угу.       — Ну, одна партия есть! Осталось еще 2-3 а может и 5…       — Всмысле?       — А ты думал, что 12-ти кексиков хватит, что бы накормить толпу зевак?       ***       [Восемь гребанных часов спустя]       ***       Мы до самого вечера пекли эти чертовы кексы. Нацуки, мне казалось, с минуты на минуту как возьмет, да изнасилует меня, судя по ее характеру. Но помимо этого, она хотела остаться у меня как можно дольше. И вот, последняя партия кексов из последних продуктов была сделана. Мы устало увалились на диван и взяли по одному кексу, дабы отметить наши труды (мы могли такое себе позволить, у нас на столешнице стояло около полсотни кексов, о чем речь аообще?)       — Наконец-то! — с облегчением произнесла Нацуки и откусила добрую часть кекса, я же последовал ее примеру.       — Кстати, Нацуки, ты так и не сказала… А кто все-таки дракон?       Тут Нац помрачнела. На ее лице скрылась улыбка и появилась грусть.       — Это… Будет сложно рассказать…       — Если тебе трудно, то можешь не рассказывать, я не заставляю.       — Нет-нет! Мне не сложно! Просто… Тема и вправду больная. Все таки я должна кому-то рассказать, мне слишком трудно держать это на своих плечах.       Нацуки приготовилась рассказывать.       — В общем… Тот дом, на углу, в верхней части этой улицы, напротив которого магазин с канцелярией… Он хранит в себе эту историю… Когда я была маленькой, мне было лет 6-7 тогда, мама с папой очень сильно поссорились, и развелись. Папа очень долго не мог с этим смириться, и сейчас не может. Поэтому он постоянно выпивает и часто приходит домой пьяный. И я ему должна и дом убирать, и все ему делать. Меня это уже достало… Но…       Нацуки стала всхлипывать, а на ее глазах выступили слезы. Я поспешил ее обнять и успокоить, но она сильно заплакала мне в грудь. Она успокоилась только через минут 10. И все также в стрессовом состоянии продолжила:       — Но самое ужасное — это вечер. Если я сделаю что-то не так, то он… просто…бьет… меня! Он таскает меня за волосы… бьет по всему телу… запирает в комнате! Почти каждый день я хожу голодная, но мне всегда удается… стащить у него денег… на еду или продукты. Я…просто устала от этого… Однако единственное место, где я могу чувствовать себя спокойно — это наш клуб. Но в последнее время Моника стала слишком часто давить на меня, и…       Под всхлипы она сделала небольшую паузу.       — Мы с Юри пытались завоевать твое внимание. Но я только сейчас понимаю, что ты уделял время Сайори, а я пыталась завоевать тебя у нее. Так еще и Юри обижала… мне так стыдно…       — Все хорошо, Нацуки, не переживай. Здесь нет твоей вины.       — А как же Юри?       — Я тоже говорил с Юри. Она думает, что она тебя обидела.       — …п-правда?       — Да, это правда…       Нацуки немного успокоилась.       — Но отец… Я не могу это больше терпеть… я устала…       Я хотел ей помочь… Правда… Но что может предъявить такой как я взрослому мужчине, так еще со стажем избиением маленьких девочек.       «Теперь все кусочки пазла были собранны. Нацуки ходит в клуб, что бы отдохнуть от отца, который ее избивает и не кормит. Из-за плохого питания у нее маленький пост. Плюс ко всему на нее давит Моника»       — Мне… пора идти… а то отец будет ругаться…       Нацуки вытерла слезы и я проводил ее до улицы.       — Пока — с печалью и точкой сказала Нацуки.       — Пока… Я что нибудь придумаю… Обещаю тебе…       Нацуки улыбнулась, и пошла в сторону своего дома.       ***       Я думал очень интенсивно. На часах было 23.14, но я все равно сидел и думал план. Мысли переходили то на план, то на нож, лежащий на столе.       «Нет! Я обещал Юри!»       …и тут он появился…       Собравшись за 5 минут, я отправился на разведку дома Нацуки. В моих планах было только его изучить, ночь как раз на дворе, и уйти домой обдумывать даньше.       Ведь, что может пойти не так?