«Красный стул»

Теодор проснулся от того, что сильно затекла шея. Голова слегка гудела от количества выпитого накануне, поэтому совершенно не удивляло то, что до постели, как и до собственного дома, он так и не добрался. Стойкие нотки табака в воздухе дополнились неприятным запахом перегара. «Какая гадость. Мне определенно нужен душ, — потирая лицо ладонями, подумал Нотт. — Последний день спокойствия ознаменован заколачиванием могильной плиты. У судьбы явно черное чувство юмора». Весьма неловко поднявшись со своего места, Теодор тряхнул головой. Сон никак не хотел отпускать, а желания присутствовать на балу лицемерия никак не прибавлялось. Еще пару секунд поразмыслив, он все же собрался с силами, взял пиджак, пачку сигарет и направился к выходу, почти столкнувшись в дверях с Гермионой. — Аккуратнее, — все еще не до конца сфокусировав зрение, придержал ее за плечи Нотт, стараясь не дышать в сторону девушки. — Вы, наконец, решили покинуть свой кабинет? — как-то ядовито улыбнулась она, подергивая плечами. — Если я правильно помню, — тяжело вздохнул Теодор, убирая руки, — в ваши обязанности, мисс Грейнджер, такие вопросы не входят. — Если вы не очень внимательно слушали аврора Поттера, — приподняла бровь Гермиона, — то я повторюсь: со вчерашнего дня вы мой подопечный. Постоянно. Круглые сутки. «Круглые сутки? — Нотт оглядел ее с нескрываемым любопытством. — Чертов очкастый засранец. Ничего со школы не изменилось. Внятно говорить он так и не научился. Какая маленькая, но уверенная в себе девочка. Даже слишком». — Вы же курсе, что, помимо работы, я еще занимаюсь личными делами, встречами, ем, сплю, — внимательно наблюдая за ее реакцией, протянул он. — И иногда даже не один. — Значит, вам придется доплатить за вуайеризм, — ни один мускул на ее лице не дрогнул. — Или за участие, — склонив голову на бок, поправил ее Теодор. — Тогда ваше присутствие там вряд ли потребуется, — ехидно проговорила Грейнджер. — Бывали и более загруженные дни, — спокойно ответил он. — Пекусь о вашем здоровье, — едва не закатив глаза, бросила Гермиона. — Возраст, сердце, давление. «Ну-ну», — мягко улыбнувшись, Нотт лишь кивнул. Его забавляла ее уверенность, да и в таком помятом состоянии он вряд ли производил впечатление сильного оппонента, а без этого с ней не обойтись. Конечно, ее постоянное присутствие в поле зрения могло осложнить некоторые дела, но по большому счету она была не опасна. Хотя если признаваться честно, то в доме Теодора женщины не задерживались дольше, чем на одни сутки. И жить с кем-то (пусть и по служебной необходимости) он абсолютно не привык. Тем более со столь юным созданием. Но на препирания и дебаты времени особо не было. Эта юлящая неприятность может подождать хотя бы до вечера. — Рад, что вас не смущает перспектива жить в компании старца, — одобрительным, мягким тоном сказал он. — И насколько близко находясь вы должны за мной наблюдать? Вам подойдет просто комната в моем доме? Или мне нужно купить кровать больших размеров, чтобы вам было удобнее? — О нет, извольте оградиться от меня хотя бы стенкой, — лениво проговорила Гермиона, окинув его многозначительным взглядом с головы до ног. — Готов продолжить этот диалог только после посещения душа. Не совместного, — коротко кивнул Нотт и, заметив, как вновь открывается ее рот, продолжил: — Всегда считал, что женское молчание прекрасно. Предупредив Итана, что появится к полудню в поместье, Нотт направился на выход вместе со своей спутницей. Косой переулок, по счастью, был переполнен людьми, которые ничего не видели дальше своего носа. Грейнджер шла неподалеку, стараясь не отставать от своего подопечного. Ощущения были странные: возможно, впервые в жизни Теодору довелось привести к себе домой девушку без конкретных намерений. Он в принципе не особо любил гостей в своем «новом» доме. — Мы собираемся в мир магглов? — обратив внимание, что Нотт свернул в сторону «Дырявого котла», она немного удивилась. — Видимо, вы тоже не особо внимательно слушали аврора Поттера, — с легкой усмешкой бросил Теодор, доставая палочку. Гермиона слегка надула губы, но отвечать не стала. Нотт пытался скрыть расползающуюся улыбку. Она действительно была забавной: колкость в комплексе с детской непосредственностью — редкое сочетание. Пропустив даму вперед, он еще раз убедился, что правильными пропорциями природа ее не обделила, а вот с характером дела обстояли, похоже, намного сложнее. Вдохнув воздух весеннего Лондона, Теодор жестом пригласил ее налево, прямиком на парковку. Кажется, в этот момент Грейнджер уже была настолько сбита с толку, что, когда он достал ключи от машины, все-таки скорчила недовольное лицо. — Ты… Вы еще и машину водите? — с неким недоумением выдавила она. — А еще я купил себе пентхаус, чтобы на площади в двести семьдесят квадратных метров не встретить ни души, и соседи сверху меня не затопили, — негромко проговорил Нотт, склонив голову в сторону портала. — Мне волшебства хватает и за стеной. Здесь он абсолютно не лукавил. Одиночество стало его привычным спутником. Он был негласно изгнан: публичный отказ от единственного ребенка в чистокровной семье — это нонсенс. Вряд ли хоть один волшебный род был бы рад такому соседству. Какое-то время с ним даже остерегались здороваться, словно с прокаженным, но репутация оказалась крайне наживным делом: когда ты становишься всем вокруг нужен, то никому уже и дела нет до того, кто ты и откуда. И Теодор стал. Он был монополистом в своей сфере безопасного информационного обмена. Талант продается не хуже проституток в порту. Открыв Гермионе дверь, он терпеливо подождал, пока она сядет. И только тогда, когда обходил машину, позволил себе беззвучно ругнуться и закатить глаза. Женская неторопливость с непривычки утомляла, хотя если хорошо подумать, то расторопность была куда страшнее: в ней полностью пропадали те самые нежность и пластика, ради которых хотелось смотреть на девушек в принципе. Мотор заревел, и Грейнджер вздрогнула, на что Нотт постарался не обращать внимания, чтобы не смущать ее лишний раз и самому не погружаться в эту неловкость. Дорога вела вдоль Темзы, а затем свернула к парку Сент-Джеймс. Самый центр культурной и политической жизни Лондона. Ещё пара поворотов, и покажется Вестминстерский дворец. Теодору нравилась бесконечная суета, кипящая в этом месте, именно поэтому чуть больше трех недель назад он купил здесь квартиру. Множество художественных галерей, театры и музыкальные центры сменялись магазинами именитых брендов и прекрасными ресторанами, отмеченными звездой Мишлен. Несмотря на то, что сам Нотт был воспитан совершенно в других условиях, сейчас ему было спокойнее: никакого давления, а правила устанавливал он сам. В его квартире не было ничего волшебного, кроме барьеров. Видимо, это уже стало какой-то профдеформацией. Оставив машину на крытой парковке, они так же молча вошли в лифт. Эта тишина позволила прикинуть план сегодняшнего дня. Теодор открыл дверь, наблюдая, как вместе с девушкой в его доме пропадает спокойствие. Услышав шум из дальней комнаты, она напряглась и потянулась за палочкой. — Не надо. В моем доме вы этим пользоваться не будете, — равнодушно бросил он, делая пару шагов. — Я редко бываю здесь раньше девяти в будние дни, обычно горничная уже уходит. Будьте добры в нее ничем не тыкать. А лучше и вовсе не доставайте здесь палочку. — Странная просьба для такого, как вы, — хмыкнула Гермиона, оглядывая длинные светлые коридоры. — Мисс Грейнджер, вам только кажется, что между нашим положением и возрастом нет разницы, — проходя через гостиную, произнес Нотт, — однако, если сравнивать трехлетнего ребенка и десятилетнего, то все становится очевидным. — Подобные вещи не стоит сравнивать. — В том случае, если цифра — просто цифра. Однако, если за ней стоят развитие и опыт, она перестает быть просто временным отрезком, — открывая одно из помещений, констатировал Нотт. — Многие люди в возрасте двадцати-двадцати пяти лет и даже старше убеждены, что уже достаточно познали этот мир, чтобы не расти дальше. — Как вы несколько лет назад? — ехидно бросила она, проходя внутрь. «Интересно, ее уровень язвительности имеет пределы?» — слегка поджав губы, Теодор вдохнул чуть глубже. — Верно, — лишь кивнул он. — Я надеюсь, вам здесь будет комфортно. Если не нравится, то можете выбрать любую другую спальню. — Зачем вам столько… — она пыталась подобрать слова, оглядывая просторную спальню, оформленную в светлых тонах. — Люблю свободное пространство, — не дожидаясь, пока Гермиона сформулирует свою мысль, констатировал Нотт. — У вас есть чуть меньше часа, затем нам нужно в поместье. Надеюсь, во время своего последнего шопинга вы выбрали что-то подходящее. — Несомненно, — улыбнулась Грейнджер. — Я должна была хоть как-то компенсировать неудобства от первой встречи. — Я так и понял, — приподняв бровь, Теодор лишь перевёл взгляд на часы. — Вынужден вас оставить, осваивайтесь. Зайду чуть позже. — Я могу пройтись по дому? — спросила она, когда Нотт уже почти вышел. — Конечно, — не оборачиваясь, ответил Теодор. — Это ведь ваша работа. Мысли беспорядочно путались, однако, встретив горничную на пути к своей комнате, все же оповестил ее о новой гостье. Та лишь улыбчиво закивала, видимо, прикидывая, сколько работы добавится в связи с появлением этой леди, ведь сам Нотт дома появлялся довольно редко. Да и то лишь с целями уйти подальше от магических разборок. О последнем, естественно, женщина знать не знала. Наклевывалась крайне веселая перспектива: поскольку похоронная процессия открытая, то память почившего должны почтить представители всех крупных криминальных формирований. Большинство из них явится лишь для того, чтобы приглядеться к поведению нового конкурента. Лицемерная вежливость раскинется среди черных траурных нарядов. «Интересно, будет ли там хоть кто-то с реальной болью утраты? — этот вопрос как-то неприятно царапнул череп изнутри, пока Нотт пытался настроить нужную температуру воды. — Хотя какая разница, если даже я поприсутствую чисто из формальности...» Такое количество лиц, находящихся вне закона, несомненно заинтересует маленькую зазнайку, а Малфой и его круг общения — тем более. Теодор недовольно выдохнул. Придется повесить ее на шею Итана, иначе эта девочка может нарушить хрупкое равновесие между несведущим Министерством и желающими наживы реальными хозяевами волшебной Британии. Обернувшись полотенцем, Нотт толкнул дверь, прикрывая глаза, сморщил нос и запустил пальцы во влажные волосы, еще больше разлохматив. Звук разбившегося стекла привлек его внимание. Гермиона с весьма неловким видом стояла у журнального столика из черного дуба, а перед ней на полу синий песок высыпался из осколков, некогда бывших часами. — Знаете, я, наверное, должен был как-то ограничить свое гостеприимство, — не скрывая легкого раздражения, произнес Теодор. Грейнджер не ответила. Ее глаза с нескрываемым интересом скользили по практически обнаженному телу, задерживаясь на некоторых участках. Казалось, что ее вообще не заботит возмущение хозяина этой комнаты. После того, как она прикусила нижнюю губу, Нотт и вовсе решил, что юная «надзирательница» прослушала его слова. — Может, хотя бы ради приличия попробуете иногда поглядывать в глаза? — приподняв бровь, хмыкнул он, когда Гермиона наконец-то пришла в себя. — Но я могу подождать. У нас есть еще минут пятнадцать, чтобы вы успели рассмотреть все тщательнее. — Я просто … — она начала абсолютно неубедительно открывать рот, явно пытаясь возразить, — …просто немного заблудилась. — И решили, что можно врываться в мою спальню и громить все вокруг? — с некой усмешкой спросил Теодор, замечая, как на ее щеках появился еле заметный румянец. — Это случайность, — слегка растеряно глядя вниз, протараторила Грейнджер. — Я сейчас все исправлю. — Остановитесь ради всего… — но она уже опустилась на корточки и ойкнула. «Ну, конечно…» — тяжело выдохнул Нотт, замечая, как багровая капля проступила на девичьем пальце. Недолго думая, он подошёл к подвисающей Гермионе. Ее чрезмерное любопытство вылилось в плохо скрываемое смущение, а оно в свою очередь — в неуклюжесть. Без особого изящества обойдя осколки, он поднял девушку за плечи, не церемонясь вытащил из ее волос палочку и сделал пару круговых движений. — Вулнера санентур. Кровь мгновенно вернулась в рану, кожа затянулась, будто ничего и не было. Грейнджер как-то громко сглотнула, практически не двигаясь. Ее зрачки все еще блуждали по его плечам и шее, иногда падая на полотенце. Сейчас она казалась слишком хрупкой: почти на голову ниже, растерянная, беспрерывно хлопающая ресницами. — Вы здесь находитесь меньше часа, а уже успели нарушить все непреложные законы этого дома, — убирая руки, проговорил Теодор спокойно. — Уверены, что это вы за мной следите, а не я за вами? — Я не столь беспомощна, — поднимая на него свои огромные глаза, протараторила Грейнджер, явно пытаясь взять себя в руки. — Даже не знаю. А вы точно будете целой к тому моменту, как я переоденусь? — склонив голову на бок, спросил Нотт. — И, наверное, мне все-таки стоило уточнить, что моя комната не является той частью дома, куда вы можете входить, когда вам вздумается. — Я учту это, — обводя взглядом его ключицы, произнесла Грейнджер, вдыхая чуть глубже. — Думаю, мне стоит уйти. — Ну почему же? — сделав полшага в ее сторону, хмыкнул Теодор, замечая легкую панику. — Если у вас такое желание узнать обо мне намного больше, мы можем продолжить утренний разговор. Ее нервное состояние со стороны было заметно намного больше, чем она бы этого хотела: тело напряглось, глаза забегали по комнате. Нотт осторожно отодвинул девушку от комода, стоявшего рядом со столиком, открыв верхнюю полку, и достал темные боксеры. Ее передернуло, когда он спокойно стянул полотенце и стер каплю, стекающую от плеча к локтю. Гермиона попыталась занять свои руки, судорожно сминая пальцы. — Вы проявляли утром чрезмерную заботу о моем здоровье, — многозначительно проговорил Нотт. — Будем считать, что я ответил любезностью. — Мне нужно переодеться, — ее голос слегка осел. — Конечно, — даже не меняясь в лице, Теодор бросил полотенце на постель и слегка к ней наклонился, — вы ведь уже чувствуете себя здесь как дома. По ее шее пробежали мурашки, а спустя секунду она сорвалась с места и вылетела из комнаты. Нотт еле сдержал смех после того, как дверь захлопнулась. Она оказалась более противоречивой личностью, чем он ожидал: сначала серая мышь, затем язвительная сучка, а сейчас стеснительная полудевственница, которая пять минут назад прожигала взглядом его тело. Слишком даже для юной ещё не сформированной леди. «Интересно, Поттер в курсе, что его сотрудница страдает раздвоением личности? — оглядывая осколки под ногами, поджал губы Нотт. — «Или это очередная провальная стратегия министра по завоеванию доверия?» Ответ по сути не имел значения, но надо отдать этим поступкам должное: интересовать его Гермиона стала намного больше, и теперь появился шанс понаблюдать за ней поближе. Все-таки было не совсем понятно, с чего Гарри решил, что девушка талантлива. Он не был дураком, если это не касалось Пэнси. Надев белье, Теодор направился в гардеробную. Из-за этого маленького недоразумения он совершенно перестал следить за временем. Было бы невежливо заставлять головорезов с разных концов страны ждать. Слишком уж это тонкие и ранимые натуры. Слезы в ванной они лить вряд ли будут, но зато организовать десятки проверок или проклясть — это запросто. Отчасти его радовало то, что теперь к убийствам теневые правители Лондона прибегали все реже. Каждый волшебник так или иначе — это денежная единица: рабочая сила, разум, на крайний случай удобная тушка для подставы. Теперь всему можно было найти достойное применение. «Твою мать…» — светлая мысль пронеслась в голове только сейчас. Раз его отец погиб не собственной смертью и это даже не пытались особо скрыть, значит, как минимум, здесь скрывается что-то большее, чем дележка новой власти. Если бы это был кто-то из наемных одиночек, Пэнси с большой долей вероятности была бы в курсе. Следовательно, ситуация становилась чуть сложнее, чем виделось изначально, и просто мирно отказаться от предложенной ему чести не дадут. Это в лучшем случае. А в худшем? Теодор пробежался глазами по гардеробной. Странно осознавать, но подходящей такому случаю одежды оказалось крайне мало. Хотя с учетом нынешнего времени и рода занятий его друзей, казалось, стоило закупить хотя бы пару похоронных костюмов. «Поиграем в господина Малфоя, — взяв черную рубашку, он поджал губы. — Черное пальто, черные брюки, самые черные оксфорды. Моргана. Драко, как ты от скуки еще не отъехал?» Дополнением ко всей этой тоскливой гамме были чертовы французские манжеты. Несмотря на хороший вкус, который прививал с детства Итан, Теодора по-детски воротило каждый раз, когда ему приходилось оборачивать вокруг запястья эту чертову полоску ткани. Он чувствовал себя в клубе «Очумелые ручки». Наконец-то закончив с одеждой, он взглянул в зеркало, лишний раз убедившись в том, что подобные траурные наряды идут только платиновому пингвину, а сам Нотт сейчас похож на сутенера из девяностых. Покинув комнату, решил подождать Грейнджер в гостиной. Он искренне надеялся, глядя на часы, что ему не придется ответно врываться к ней в спальню. Однако, как только Теодор закурил, в помещение вплыла она. Вот тогда-то он и понял, что полотенце на женском теле — вполне себе полноценная одежда. Высокие черные сапоги скрывали ноги ровно до колена. Длина черного кожаного платья казалась именно такой, чтобы в нем было позволительно только стоять. Даже если она сейчас сделает пару шагов, то наверняка можно будет оценить процентов пятьдесят бедер. А верхняя часть тела полностью закрыта до горла, что вообще не спасало ситуацию. В руках девушка держала черный тренч и небольшой клатч. «Какой у нас интересный тандем, — выдыхая дым, подумал Нотт, приподнимая бровь. — Она точно в курсе, куда мы идем? Там нет конкурса "возбудить покойника"». Лишь слепой бы не признался, что в таком виде Гермиона вызывает только одно, вполне обоснованное желание. Даже складывалось впечатление, что она проводит ответную демонстрацию. Только вот смущение не входило в рацион Нотта, а для неконтролируемой реакции организма время уже прошло, и в такие моменты эрекция его не беспокоила. Он чудесным образом вошел в тот самый возраст, когда больше будоражили мозг и манеры. — Мисс Грейнджер, — пытаясь правильнее подобрать слова, чтобы не оскорбить ее, Теодор недолго помолчал, — вы уверены в своем наряде? — Это не то знакомство с родителями, — отмахиваясь от дыма, ответила Гермиона, — где я могу не понравиться. — У меня все-таки сердце, — оценив юмор, хмыкнул Нотт. Ее надменная едкость даже иногда доставляла удовольствие, видимо, играя на контрасте с частым смущением. Он впервые заметил, что ее карие радужки имеют золотистые вкрапления, совсем незначительные, но придающие взгляду дополнительную выразительность. — Тогда рекомендую смотреть только в глаза, — передразнила его она. — Видимо, сегодня это взаимная рекомендация, — усмехнулся Теодор, потушив сигарету. — Тогда, мадам, прошу проследовать к выходу. «Ну вот, я так и знал, — пропуская Грейнджер вперед, Нотт поджал губы, когда взгляд сам собой упал вниз. — Даже белье траурного цвета. Какое уважение…»