«Красный стул»

Процедура приёма на работу в «Красном стуле» усложнилась до невиданных масштабов. Сначала Клауд отбирал предложенные анкеты, опираясь на необходимые параметры. Физическая подготовка, социальные навыки, чистота биографии играли решающую роль. Если кандидат удовлетворял его по первой группе критериев, далее следовала проверка предыдущих работодателей, затем личный запрос на рекомендацию. Однако далеко не все организации удовлетворяли представлениям Итана о допустимом опыте работы, поэтому любое сомнение в прозрачности трудовой деятельности вычеркивало кандидата из списка предполагаемых сотрудников, коих было немало. На данный момент ресторан Теодора являлся самым крупным независимым предприятием с кристальной историей, об этом Клауд заботился лично. Ко всему прочему, учитывая специфику ответственности и обходительности со своими гостями, оплата предоставлялась соответствующая. Абсолютно все работники заключали контракт на крови о неразглашении любой информации, касающейся работы заведения. Однако после семи кругов макулатурного ада, предполагаемому сотруднику не гарантировалось трудоустройство. В этот раз Клауд решил провести два этапа собеседования: самостоятельно и с владельцем. Обычно Нотт не учувствовал в отборе персонала, но текущие реалии не позволяли отказаться от данной привилегии. Поэтому, отпустив последнего кандидата, Теодор устало взглянул на часы. Стрелки ползли к полуночи. Это означало, что общий зал уже опустел, и основная масса клиентов осталась в красном. Несмотря на непрерывную работу ресторана, сам хозяин предпочитал не присутствовать на ночных сменах. От мыслей отвлёк короткий стук в дверь. — Войдите, — потирая пальцами лоб, нехотя протянул Нотт. — Простите, но я хотела уточнить, мне стоит заняться оформлением новых сотрудников? — в проёме показалась Гермиона, на лице которой не было ни единого намёка на усталость. — Нет. Этим займется Итан, — даже не поднимая головы, выдохнул он. — Вы можете собираться, на сегодня рабочий день окончен. Оставьте дверь приоткрытой. — Как скажете, — абсолютно равнодушно согласилась она, исчезая из кабинета. Хотелось как можно меньше её видеть, чтобы не допустить возникновения неловкости. А потому решил свести контакты только к необходимому общению. Поднявшись с кресла, он размял затёкшую спину и направился к скрытому шкафу за пиджаком. Закрыв дверцу, Теодор услышал нехарактерные звуки возни из коридора. Он замер. Пронзительный женский визг слился с треском разлетающихся стёкол. «Твою мать», — единственное заключение, которое успело сформулировать сознание, прежде чем Нотт сорвался с места. По полу коридора разметало осколки, которые ещё недавно были панорамными окнами фасада. Чем ближе Теодор подходил к общему белому залу, тем чаще ему встречались клочки кожи с кресел и щепки от столов. Взрывы и беготня неприятно резали слух. В ушах зазвенело от очередной детонации за поворотом. Когда он оказался в общем зале, проще не стало. Сине-зелёные потоки магии непрерывно сталкивались, разлетаясь искрами в разные стороны. Часть мебели была перевёрнута или разломана, раненная посетительница, рыдающая под столом, струйка крови, тянущаяся к телу официанта — такой себе новый антураж заведения. — Петрификус Тоталус! — мужчина в темной мантии, рухнул на пол. Из разрешенных оборонных заклинаний Нотт знал не так уж и много. Всё-таки в школе он был не самым прилежным учеником, а заклятия, которые он привык использовать во время работы у отца, были всё ещё запрещены для общественного использования. Тем более, когда в твоём заведении негласно находится работник Министерства, очень глупо зарабатывать себе повестку в Азкабан. Однако эта бесполезная свистопляска вспышек надоела ему очень быстро, и Теодор сделал то, что умел лучше других. Тонкий лучик зелёно-фиолетового света упал из палочки вниз, мгновенно расползаясь паутинкой по полу, огибая лежащие тела. Хлёсткое движение кисти, и тонкие нити непрерывными цветными потоками устремились вверх, разрубая всё, что встречали на своём пути. Свет мгновенно вернулся в цветные нити, а вслед за ним на пол начали падать конечности и трупы. Захватывать большую площадь было нельзя — он бы перебил своих, ведь с выборочным контролем секторов паутины Нотт так и не освоился, да и нужды не было. Вдохнув чуть глубже, Нотт повёл палочкой влево, заставляя световые лучики переползти левее, как вдруг о его ногу что-то ударилось. «Кролик? — подумав, что сошел с ума, Теодор завис на полсекунды и взглянул снова, — Что, блять?» — Акцио, — когда палочка выскользнула из рук, Нотт возмущённо перевел взгляд, где Грейнджер резким ударом в горло обезоружила единственного целого человека. Зато не совсем понятно откуда по когда-то белому залу среди трупов и крови неспешно прыгали белые пушистые комочки. Нотт поморщился, вообще не понимая, откуда они взялись, и что произошло. Волшебница тяжело выдохнула, оглядевшись и взмахнула палочкой. Мужчина, лежащий на полу, рассыпался маленькими искрами, а вместо его тела возник кролик. «Трансфигурация…» — наблюдая, как мелкие животные пачкаются в крови от его творения, Теодор поморщился, стало даже слегка неловко. Гермиона только недовольно покачала головой, бросив взгляд на заляпанные кровью туфли, лежащие около разрезанного надвое стола. Стало ещё более неуютно от осознания, что минимум три трупа — его рук дело. Остальных лишь покалечило. Итан, возникший на пороге теперь хорошо просматриваемого и почти открытого помещения, поджал губы, всё же входя через дверь. — Отправьте сову в Мунго и Министерство, — коротко обратилась к нему Грейнджер, — и выведите всех клиентов из красного зала. — Уже отправлено, мисс, — бегло осмотревшись, ответил Клауд. — Животных пока в клетки? — Нет, мы им вернём человеческий облик по одному, — невозмутимо ответила она. — Увы, ваши работники тоже попали под горячую руку. Было немного неудобно разбираться. Теодор так и стоял на месте. Осознание медленной поступью шагало по извилинам. Возможно, если бы не Грейнджер, то эта битва была бы либо ощутимо длиннее, либо сильно короче. Вопрос лишь в количестве трупов. Случайная посетительница так и дрожала в углу за столом после всего увиденного. Гермиона быстрым шагом прошла в сторону своего кабинета, попутно вернув палочку Нотту. Возражать её резким взглядам было бесполезно, ибо он наследил больше остальных. Взяв за барной стойкой салфетки, хозяин заведения трансформировал их в тёмную, плотную ткань и накрыл изуродованные тела. Итан подошёл ближе, аккуратно переступая сотрудников и нарушителей порядка, которые сейчас растерянно прыгали в ушастых телах. — На вас плохо сказывается стресс, — обводя глазами последствия нападения, констатировал Клауд. — Мы сможем списать это на необходимую самооборону. — Не уверен. Да и сейчас это не имеет значения, — тяжело выдохнул Теодор, направляясь к пострадавшей девушке. Пока Клауд заботился о выводе гостей из заведения, Гермиона вернулась в общий зал и начала по одному расколдовывать зверушек. Дезориентированные волшебники по возвращении в своё тело были либо отпущены приходить в себя, либо обездвижены. Ближе к часу ночи, когда в ресторан уже прибыли лекари, наконец-то заявились и авроры во главе с Поттером. — Ваша своевременность потрясает, — приподняв бровь, равнодушно протянул Итан. — По всему городу беспорядки, — фыркнул Поттер, озираясь вокруг, — но у вас тут весомо больше последствий, чем где-либо. Прослеживается превышение самообороны. — Необходимые меры, — выплывшая из-за спины Теодора Гермиона выглядела абсолютно спокойной. — У нас пучок из восьми живых и трёх мёртвых. Гражданские не пострадали. Удивлённая физиономия чуть было не наползла на лицо Нотта, но он вовремя сдержался. Всё-таки один официант погиб, и она не могла этого не видеть. Пересчитав тела на полу, лишь сейчас осознал, что в зале их действительно три, но лицо пришлось держать, пока Гермиона отправилась кратко рапортовать ситуацию своему начальнику. Про незарегистрированное заклятие она тоже не обронила ни слова. Хотя это лишь общее изложение, и вероятность того, что официальный рапорт будет более расширенным, исключать было нельзя. Сотрудники аврората лениво и медленно описывали место происшествия и убытки. Официальная процедура всегда длилась долго. А с учетом того, что погибшие имели криминальную подоплёку, ближайший месяц хозяина заведения ждали допросы, вызовы и бесконечная череда проблем. — Выплати всем работникам компенсацию и дай отпуск на неделю всем, кто присутствовал на смене, — подходя к Клауду, стоящему за барной стойкой, Теодор достал сигареты. — Весь бюджет, который отложен на каморку для швабр, перенаправь на восстановление, остальное возьми с резервного счёта. — Сэр, мы можем возобновить работу уже через два дня, — доставая два бокала из-под стойки, он отвернулся и взял бутылку бренди. — Мы дольше будем ожидать мебель. Работники второй и третей смены смогут временно заменить отсутствующих, если вы хотите, чтобы пострадавшие восстановились и смогли вернуться к обязанностям. — Ты меня не совсем верно понял, — потерев переносицу, огласил Теодор, глубоко затягиваясь табачным дымом. — Обычный барьер не справился, а здесь слишком много гражданских. В следующий раз нам может так не повезти. — У вас сомнительные представления о везении, — откручивая крышку, снисходительно поправил его Итан. — Вы хотите укрепить фасад? — Каждый кирпич, — невозмутимо поднял на него взгляд Нотт. — Долгое, кропотливое, тяжелое мероприятие, — слегка склонив голову, Клауд наполнил бокалы, а затем задумался. — Самая большая трудность будет заключатся в том, чтобы подобрать талантливых волшебников, работающих с защитной магией столь узкого направления. — Я сам этим займусь, — провернув в руках сигарету, Теодор внимательно рассматривал тлеющий табак. — Всё равно работать будет невозможно, ведь я буду жить между рестораном и допросами. — Вы желаете, чтобы эти стены стояли, пока не рассыплется вся магическая Британия? — с нотками недоумения поинтересовался Итан. — Желаю, чтобы, если мои правнуки решат когда-нибудь поиграть с чем-то взрывоопасным, ни одна песчинка на них не упала в этом помещении. — Какая прекрасная идея, — одобрительно кивнул мужчина. — Барьеры? — поморщился Нотт. — Правнуки, — коротко бросил Клауд. Повисла короткая пауза. Теодор всегда подозревал у Итана тонкую душевную организацию, но никогда не обсуждал с ним — это было бы слишком. Однако его слова всё-таки вызывали непроизвольную улыбку. Тёплый ветер с улицы разгуливал по бело-багровому залу, негромкие перешептывания доносились из-за спины. Именно в этот момент Нотт почувствовал, что у жизни есть какое-то извращённое чувство юмора. — Раз вы не планируете спать ближайшую неделю, полагаю, мне нужно ознакомить вас с новым управляющим? — подняв стакан, многозначительно проговорил Клауд. — Чтобы разрушения не повторились вновь. Золотисто-коричневая жидкость покачнулась, ударившись о стекло, когда Нотт поднял бокал. Естественно, Итан, как и сам Теодор, прекрасно понимал, от кого это предупреждение. Судя по масштабу разрушения, лишь начало войны. Селвин любил грубый символизм, а потому для начала решил потрепать «детище» Нотта — ресторан. Самого владельца Поллукс оставил напоследок: тщеславное желание демонстрации собственной вседозволенности. Даже без особого анализа Теодор мог догадаться, какие мысли посещают его наставника. Потеряв своего единственного сына во времена Первой магической войны, Клауд просто не мог допустить гибель ещё одного своего ребёнка, пусть и не родного по крови. Он всегда принимал все ошибки, спокойно относился к победам и поражениям и уже много лет был рядом, как наставник, друг и поддержка. Отговаривать Итана от любой задумки было просто бесполезным занятием, но и наблюдать за столь резкими решениями молча, казалось выше любых сил. — Я настолько тебе надоел, — оглянувшись на возящихся позади авроров, Нотт поджал губы, — что ты хочешь отправиться в отпуск? — Думаю, что стоит лично заглянуть к дистрибьютору колготок, — отпивая из бокала, безмятежно обронил он. — К тому же я хотел бы вернуться к лепидоптерофилии на выходных. Бурбон застрял в глотке, обжигая гортань. Всё-таки собравшись с мыслями, Теодор проглотил алкоголь. Если под колготками Итан явно имел в виду биографию Грейнджер, то вот со вторым пунктом было сложнее. Бабочки — закрытая анонимная организация киллеров, орудующая в Европе. Точное количество участников? Неизвестно. Месторасположение? Неизвестно. Личности исполнителей? Никакой информации. Пожалуй, единственное существующее криминальное формирование, в истории которого нет ни одного пойманного фигуранта. По большей степени оно легендой существует в преступном мире, ибо Нотт не встречал никого, знакомого с исполнителями лично. Ходили слухи, что для каждого убийства подбирается сразу две жертвы: заказанная и подставная. Первая оплачивалась заказчиком через анонимные чеки, вторая выполняла роль сокрытия следов преступления. Бабочка получала заказ, и в течении суток умирали двое. На место подставного киллера всегда брали преступников средней руки: легко найти, не жалко уничтожить. Ко всему прочему это выглядело как социальная компенсация — педофилов и насильников некому щадить. Власти особо не стремились их разыскивать, поскольку чаще всего оба умерщвлённых являлись криминальными личностями. Поэтому в назначенную дату бабочка обретала новое лицо и «умирала». Тонкий символизм двойного убийства. — Очень дорогое хобби, — многозначительно выдавил Нотт. — Сложно представить, откуда у тебя такие средства. — Сэр, моё начальство мне недурно платило последние шестнадцать лет, — лукаво протянул Клауд. — Ко всему прочему я ведь должен куда-то деть внезапно свалившееся на меня наследство. — Выходит, — усмехнулся Теодор, разглядывая переливы на дне стакана, — что ты даже более состоятелен, чем я. — У меня просто нет своего пентхауса в центре Лондона, — поджал губы Итан, тяжело выдыхая. — Приходится жить в трёхэтажном поместье и кое-как сводить концы с концами. Широкая улыбка ненадолго озарила лицо Нотта. Усталость и напряжение прожитого дня не позволяли держать свои эмоции под контролем. Война уже началась, и, даже выбрав нейтралитет, он всё ещё не был уверен в том, чего желает. Состояние прострации слишком близко подкралось к скучающему молодому аристократу. Теодор не желал создавать семью, но уже чувствовал ответственность за близких. Он стремился сбежать, но погряз в ней с головой. Он был убежден, что занимается саморазрушением, хотя на самом деле лишь искал себя в развитии. Среди тысячи смыслов и возможностей Нотт никак не мог найти то, ради чего хотелось просыпаться по утрам. Полное отсутствие чувства насыщения от жизни. Инертное существование с редкими вкраплениями вкусов, соответствующее принципам и взглядам. — И мисс Грейнджер… — нерешительно начал Клауд. — Да-да, я помню, — чуть было не закатил глаза Теодор. — Леди здесь не просто так. — Вообще-то я включил расходы на неё в смету, — пожал плечами Итан, — потому что ещё не прошло и недели, а мадам уже сэкономила вам десять лет жизни. — Вряд ли ты это сделал, пока мы беседовали, — поморщился Теодор. — Сегодня в обед, — хладнокровно ответил он, отодвигая пустой стакан, — когда она так своевременно столкнулась с нашим внезапным гостем, и у меня появилось время на арифметику. — Она везде слишком своевременна… — недовольно отвёл взгляд Нотт, вспоминая её фокус со столом. Клауд лишь коротко кивнул, не выразив никаких эмоций относительно последнего высказывания. Дверь красного зала распахнулась, и оттуда вышел весьма озадаченный Поттер вместе с Грейнджер. Вид Гарри красноречиво говорил о непонимании. Зато Гермиона выглядела слишком хладнокровной для участницы недавней потасовки. — Это, конечно, формальность, но я всё же спрошу… — прищурившись, обратился к Нотту главный аврор. — Есть ли какие-то предположения о том, кто организовал это нападение? — У меня из врагов только плюшевый медведь двоюродной тёти, — приподнял брови хозяин заведения, разворачиваясь к собеседнику. — Желаете допросить? — Я пришлю повестку, если понадобятся твои показания, — пропустив язвительность Теодора мимо ушей, хмыкнул Поттер. — Заявление об ущербе? — Не было никакого ущерба, — пожал плечами Нотт, обманчиво улыбнувшись. — Я просто неудачно чихнул. — Впечатляюще, — недовольно кивнул Гарри, оправляя мантию. — В таком случае на сутки ресторан будет опечатан для сбора улик, а далее вернётся в ваше полное распоряжение. — Благодарю, — вдыхая глубже, фыркнул Теодор. — Все могут быть свободны? — Да, — его тон источал какую-то лукавую усмешку. — У вас прекрасная сотрудница. Надеюсь, она будет работать так же упорно. «Сука, понятного становится всё меньше, — нехотя улыбнувшись в ответ, подумал Теодор. —Что ж она там тебе такого сказала?» Говорить и спрашивать сил не было никаких, поэтому он решил просто оставить ситуацию и направиться домой. Распрощавшись с Итаном, Нотт взглянул на ноги Гермионы. Она всё ещё была босиком, несмотря на осколки и бардак под ногами. Тяжело выдохнув, он прикинул ситуацию и уже почти смирился с тем, что в свою квартиру он будет трансгрессировать чаще, чем хотелось бы. Грейнджер не проронила ни слова ни по дороге домой, ни после того, как закрылась дверь квартиры. Спрашивать её о чём-либо Теодор не видел никакого смысла. Во-первых, странно устраивать допрос тому, кто спас твою задницу от Азкабана, а во-вторых, это просто было выше его компетенции, ведь Гермиона являлась сотрудницей Министерства. К тому же Нотт был не уверен, что она действительно скрыла информацию. Поттер никогда не славился глупостью, а потому, учитывая обстановку в городе, мог вполне закрыть глаза на некоторые нюансы в угоду более крупных свершений. Чаще других в голове мелькало предположение, что он желает закрыть Малфоя или самого Селвина. Крупной рыбы вокруг «Красного стула» плавало более чем достаточно. Сняв надоевшую рубашку, Теодор направился в душ и простоял под струями воды около получаса, пытаясь хоть как-то устаканить свои бушующие мысли. Аналитическое мышление словило паралич и не желало работать совершенно. Дико захотелось курить. Закрыв вентиль, он лениво обтёр влажную кожу и надел белье. Разгуливать в подобном виде по собственному дому Нотт теперь не мог, поэтому пришлось всё-таки достать штаны из шкафа. За дверью стояла звенящая тишина, поэтому Теодор неспешно направился в гостиную. Прокуривать насквозь всю квартиру не входило в его планы. Есть ли теперь смысл говорить о каких-то планах? В коридоре горели ночники, а в гостиной была темнота. Поморщившись, он остановился в дверном проёме, удивленно уставившись на Грейнджер, сидящую на полу. Подогнув одну ногу под себя, она с любопытством разглядывала текущий за окном поток машин, опираясь на другое колено локтем. Из небрежно собранного пучка торчали вьющиеся прядки, а рядом стояла открытая бутылка вина. «Она выглядит такой…хрупкой и уставшей», — сознание встрепенулось от непривычного образа. Слегка зависнув, Нотт решил подойти ближе, не включая свет. И хотя он был уверен, что Гермиона его уже заметила, она даже не шелохнулась. — Не уверен, что юным леди стоит сидеть на полу, — не находя других слов, негромко произнёс Теодор. — Юные леди не прячут трупы впопыхах, — еле заметно улыбнулась она, провожая взглядом очередной уплывающий вдаль огонёк. — В таком случае, — стараясь незаметно разглядеть эмоции на её лице, добавил он, — я должен как минимум поблагодарить. — Когда я была маленькой, мне безумно нравилось Рождество… — мягким, спокойным голосом начала Грейнджер. — Такая красивая и правильная суета. Вокруг огни, подарки и ожидание маленького чуда… — она вдохнула глубже и подняла на него взгляд. — Но выросла. И теперь волшебство изменилось. Её взгляд обезоруживал. Где-то в глубине карих глаз прослеживалось сожаление. Так искреннее и по-детски, что в горле пересохло. Нотт не находил в ней ни привычного расчета, ни сжигающей сексуальности, ни хитрости. Такая простая откровенность стала слишком мощным впечатлением для убежденного циника. Разум внезапно опустел, не выдавая ни единого ответа. — Можно? — указывая взглядом на место рядом с ней, поинтересовался Теодор. — Это всё ещё ваш дом, а не мой, — усмехнулась Гермиона, взяв бутылку вина, и отпила прямо из горла. Опустившись на пол, он достал из кармана сигареты, но чертыхнулся. Придержав волосы, Грейнджер обернулась назад и притянула с журнального стола стеклянную пепельницу. Он лишь поджал губы, но благодарно кивнул, пока девушка убирала палочку обратно в высокий пучок. — Я всё равно уже нарушила все законы вашего дома, — с грустной ухмылкой протянула Гермиона. — Вряд ли будет хуже, если я сделаю это ещё раз. Дебильная улыбка наползла на его лицо. Палитра эмоций, касающихся этой женщины только расширялась: от негодования и раздражения до умиления и желания. Нотт отвернулся, закуривая. Словно море, она была пугающей и страстной, влекущей и успокаивающей, разрушительной и комфортной. От этих противоречий было уже впору свихнуться, но вместо этого зарождался неподдельный интерес к её личности. — Не волшебство изменилось, — глядя на её отражение в стекле, Теодор склонил голову на бок. — Мы просто повзрослели и обрели иные желания, — и прикусил нижнюю губу. — Зачем вы это сделали? — Что? — она непонимающе выгнула бровь, переводя на него взгляд, а затем лукаво усмехнулась. — Я же сказала: я здесь только для того, чтобы предотвратить ваши необдуманные действия. Только и всего.