«Красный стул»

Если честно признаться, то Нотт вовсе не хотел покидать постель. Благо, день не предвещал никаких дел, помимо выживания. Ресторан опечатан, магическая Британия — рассадник войны и ненависти, Малфой с Хиллом пытаются уничтожить Селвина, а тот в свою очередь спит и видит, как раскатать Теодора по каменной кладке в Лютном переулке. Но уткнувшись носом в подушку, он услышал негромкий стук в дверь. «Спокойствие здесь может только сниться», — вдохнув чуть глубже, он не стал подниматься с постели, но решил всё же выслушать нетерпеливую Гермиону. — Господин Нотт… — войдя в комнату, она остановилась и тактично повернулась боком, понимая, что хозяин дома всё ещё в кровати. — Мне нужно посетить Министерство для официального доклада о вчерашнем происшествии. Я могу надеяться на ваше благоразумие и на то, что вы не станете покидать квартиру в одиночестве? — У меня домашний арест? — лениво переворачиваясь на спину, протянул Теодор. — Прекрасно. Всегда мечтал о выходном. Ключи на тумбочке. — Благодарю за понимание, — равнодушно бросила она, покидая спальню. «О, опять холодность и профессионализм…» — приподнимаясь на локтях, он поморщился, пробегаясь взглядом по пустой комнате. — «Не надзиратель, а разнообразие в чистом виде». Собственная пустая квартира оказалась редким удовольствием. Поднявшись с кровати, он направился чистить зубы. Мягкое чувство комфорта расползалось по телу. Нотт усмехнулся, глядя, как тонкие струйки воды стекают по лицу в раковину. Собственное отсутствие тяги к человеческому обществу стало нормой, и терпеть нарушение личных границ в последние дни оказалось непросто. Это уже попахивало социофобией, но думать о таких мелочах совершенно не хотелось. Ему было необходимо почувствовать привычное напряжение в мышцах, чтобы растратить лишнюю энергию в теле. С каждым новым подходом к штанге Теодор чувствовал, как разум светлеет, а организм привычно наливается тяжестью. Абсолютно пустая голова. Сейчас его не беспокоило всё то, что происходило за стенами собственного дома. Даже вынужденное сожительство уже не казалось таким плохим. Звонок в дверь заставил пальцы разжаться, и спортивный снаряд рухнул на пол, отскочив от каучукового покрытия. — Блять… — буркнул он, освобождая запястья от грубого тканевого бинта, и направился к двери. Гостей Нотт не ждал, а значит, это суровые новости из магического Лондона, и уже не столь важно от кого именно: Драко или Итана. Ничего приятного оба сказать на данный момент точно не могли. Однако, распахнув дверь, Теодор удивлённо поднял брови. На пороге стояла ухоженная высокая темнокожая девушка, которая явно не ожидала застать хозяина дома в подобном виде: полуголым и потным. Она молча достала письмо и развернула его лицевой стороной с подписью к Тео. Снимая входной барьер, Нотт сорвал печать Итана и прочитал всего одну строчку:

«Доверяю почти так же, как самому себе».

Прикрыв глаза на секунду, Теодор сделал шаг в сторону, позволяя гостье войти. Не самое лучшее время для знакомства, но раз Клауд дал ей адрес, то и лимит веры к ней был действительно очень велик. Лицо казалось знакомым, но пока Нотт закрывал дверь, так и не смог вспомнить, где именно видел эту мадам. — Возможно, я слегка не ко времени, — обернувшись лицом к хозяину квартиры, проговорила она спокойно. — Анжелина Джонсон — ваш новый управляющий. — Очень приятно, — еле выдавил Нотт, чувствуя дискомфорт от нарушенного умиротворения. — Если не возражаете, то я оставлю вас на минуту. Не ожидал гостей. — Конечно, — бегло окинув взглядом его тело, улыбнулась Анжелина. — Вы можете расположиться в гостиной, — указывая верное направление, протараторил Нотт. «Для полного счастья мне в этом доме не хватало только ещё одной женщины…» — саркастичная мысль всплыла в голове, когда он быстрым шагом направился в спальню. Принимать душ казалось слишком долгим занятием, когда в твоём доме внезапный гость, поэтому пришлось взять первую попавшуюся под руку футболку. Настроения для обсуждения хоть каких-нибудь серьёзных дел не было, но кто спрашивал о его желаниях? Ко всему прочему Клауд, казалось, будто издевался: две сотрудницы-девушки в «Красном стуле» — ровно в два раза больше, чем за всё время существования заведения. Теодор не являлся сексистом, однако с противоположным полом предпочитал не работать. Аудитория у ресторана была довольно специфическая, последствия подобных связей предугадать зачастую сложно, а это вредит бизнесу. К облегчению Нотта, Анжелина оказалась немногословной и внимательной. Она лишь иногда задавала уточняющие вопросы, отмечала себе важные моменты и предлагала варианты решения трудностей, которые свалились на ресторан. Конечно, Итана бы заменить не смогла, но Теодор сам хотел освободить того от части обязанностей. Искать надёжных людей, когда на улицах Лондона становится слишком жарко, — не самая простая задача, поэтому придётся работать с тем, что есть. — Я просмотрела досье персонала, — листая свои записи, произнесла Джонсон. — Есть по меньшей мере два волшебника, которые могли бы удовлетворить Ваши критерии по сотворению барьеров, — она протянула анкеты. — Если Вас это устроит, то я приглашу их завтра на утро. — Авроры уже уточнили, — вчитываясь в строчки на пергаменте, поинтересовался Теодор, — когда закончат все следственные действия? — Они могут передать дела сегодня вечером, — уточнила она, — однако будет проще, если они проведут там всю ночь, тогда не будет необходимости в охране. — Хорошо, сделайте частичный заказ на завтрашнее утро, — поджал губы Нотт, отодвигая листы. — Можете пригласить этих двоих. Ещё наймите отдельную бригаду для разборки стен и возведения новых. Уточните, что все материалы предоставит заказчик. — Разумеется, — коротко кивнула Джонсон. — Касаемо статуса сотрудников… Грэхем Монтегю на данный момент официально находится в розыске, так как скрылся с места преступления… Теодор прикрыл глаза. Разумеется, она не знала, а оповещать её о реальном положении вещей казалось рискованным. Потерев переносицу, он задумался. У погибшего официанта наверняка должен был остаться кто-то из родственников. Нотт взял карандаш и нацарапал на бумаге пятизначную цифру. — Сделайте анонимный безвозвратный перевод на счёт его родных, — сухо бросил он и постучал пальцем по анкетам на столе. — Но это же… — Это не обсуждается, — судорожно вдохнул Теодор, стараясь говорить спокойнее. — Что-то ещё? — Да, — приподняв брови от неожиданности, продолжила Анжелина. — Господин Итан просил уточнить статус мисс Грейнджер лично у Вас. Сам он не давал никаких распоряжений насчёт неё. С одной стороны, стало бы весомо проще, если бы управляющая знала об истинном предназначении маленькой шпионки в ресторане. С другой — это было слишком опасно, ведь Нотт ничего не знал о Джонсон, и, кроме рекомендации Клауда, у неё ничего не было. Однако объяснить присутствие сотрудницы, не имеющей чёткого статуса, крайне сложно. И несвоевременный поворот ключа в замке осложнил всё ещё больше. — Мне говорили, что вы живёте один, — слегка повернув голову в сторону звука, приподняла бровь Анжелина. Ситуация напомнила малобюджетную американскую комедию. Когда Грейнджер прошла мимо дверного проёма, но, заметив боковым зрением людей, медленно вернулась обратно, то стало ещё хуже. Она вопросительно перевела взгляд с Джонсон на Нотта, видимо, ожидая хоть каких-то вводных данных, чтобы понимать, как вести себя дальше. — Анжелина Джонсон — новая управляющая «Красного стула», — как можно медленнее протянул Теодор, чтобы хоть как-то придумать оправдание присутствия Гермионы в своей квартире. — А это... — Гермиона Грейнджер, — с улыбкой перехватила инициативу она, — будущая супруга. Тео не говорил, что у нас сегодня будут гости. Прикрыв рот рукой, чтобы не выругаться сразу, Теодор с силой втянул воздух, пытаясь подавить резкое желание убивать. Он бросил испепеляющий взгляд на свою «невесту», а та в ответ лишь шире улыбнулась. — Оу, — нерешительно проговорила Джонсон, — очень приятно. Эм, я так понимаю, мисс Грейнджер находится в Вашем личном распоряжении? «Су-ка…», — от этого вопроса количество нецензурных слов в голове только увеличилось. Сознание пыталось убедить эмоции, что это вполне разумное прикрытие, однако подкатившее раздражение было в корне не согласно с предложенными аргументами. Гермиона, заметившая зависание, обошла мужчину и аккуратно скользнула пальцами вдоль шеи, обнимая со спины. Последняя нервная клетка покинула тонущий корабль адекватности. — Мы просто ещё не определились с датой, — промурлыкала она. — Знаете, я очень капризна. И безмерно счастлива, что мой жених обладает таким сказочным терпением. Неловкость висела огромной гильотиной не только над Ноттом, но и над Анжелиной, которая, судя по выражению лица, плохо понимала, как ей стоит на это реагировать. Всё-таки успокоив своё разбушевавшееся настроение, Теодор косо улыбнулся. — Да, мисс Грейнджер останется в моём распоряжении, — чувствуя тяжесть на плечах, словно сверху вылили кипящее масло, он еле заметно поёжился. — Я буду завтра к десяти. Позаботьтесь, чтобы все материалы привезли, и лишних людей не было в зоне демонтажа стен. — Мы будем, — поправила его Гермиона. — Конечно, милая, — снисходительно согласился Теодор, прикидывая дальнейшее развитие событий. — Было очень приятно познакомиться, — слегка склонив голову, протянула Грейнджер. — Я устала, поэтому вынуждена вас оставить. Она скрылась из виду, оставляя Нотта с бешенством и Джонсон наедине. Он искренне пытался слушать то, что говорит новая работница о выборе строителей и дизайна, но пропустил мимо ушей больше половины предложений. Машинально выдерживая равнодушное лицо, Теодор чувствовал, как не до конца утихшая злость вновь начинала вскипать, разливаясь по венам. Вести переговоры в таком состоянии он был просто не способен, а уж решать текущие вопросы — тем более. — Если вы не возражаете, — аккуратно сжав пальцы левой руки, процедил он, — мы продолжим обсуждение уже в рабочее время. У нас будет ещё целая неделя, чтобы утрясти нюансы с дизайном и прочим декоративным оформлением. — Как скажете, — равнодушно согласилась Анжелина, осторожно складывая бумаги. Терпение хрупкой и тонкой пленкой отделяло ярость от внешнего мира. Он почти захлопнул дверь, как только Джонсон переступила порог. Мысли разметались по углам черепной коробки, оставляя лишь недовольство. Нотт распахнул дверь в её комнату настежь без стука и предупреждения. Гермиона вздрогнула. На ней было лишь белье, и, судя по всему, она собиралась в душ, но правила приличия его сейчас мало волновали. — Какого чёрта? — возмущённо громким тоном начал Теодор. — Вы должны выполнять свою работу, а не лезть в мою жизнь! — Я выполняю свою работу, — сложив руки на груди, Грейнджер выгнула бровь, абсолютно не смутившись. — Вы забыли постучать. — Какой к чёрту стук? — прошипел он сквозь зубы. — Вы хозяйничаете здесь так, как вам вздумается! А я должен блюсти воспитание? Сначала на похоронах все думали, что я с проституткой, теперь эта шлюха стала моей будущей женой. — Если бы не эта шлюха, — холодно ответила она, вздёрнув подбородок, — вы бы сейчас выбирали себе камеру в Азкабане. — Надо было тщательнее выбирать мужика, — ядовито выплюнул Нотт. — Прекрасная пара, как по мне, — иронично вскинула бровь Гермиона. — Уголовник и проститутка. Возьмите себя в руки и покиньте мою комнату. Её хладнокровие вымораживало ещё сильнее. Гнев заглушил разум окончательно. Он сделал шаг вперед, но остановился, когда увидел своё отражение в её зрачках. Агрессивное и абсолютно невменяемое лицо, больше напоминающее безумца, нежели человека. Страх сковал мышцы. Всю ярость, раскатывающуюся под кожей секунду назад, сменил ужас от собственного вида. Сделав пару неловких шагов назад, он развернулся и покинул комнату так быстро, как только мог. Прислонившись к стене, Теодор попытался успокоить дыхание и прикрыл глаза. Полтора года он не срывался и не кричал. Жизнь шла размеренно и степенно. Казалось, от вспышек бешенства не осталось никакого следа, но он ошибся. Хотелось сказать, что у любого бы не выдержали нервы. Хотелось свалить всё на обстоятельства, гнёт судьбы и потусторонние силы. Но он не мог. Перевоспитывать свою уже сформированную личность оказалось дико тяжело. Ещё три года назад Нотт бы просто трахнул Грейнджер, а потом пытал бы до полусмерти, желая знать всё, что она скрывает. Но сейчас даже крик был лишним проявлением постыдной слабости. Теодор не стал праведником, но опускаться до низменных инстинктов больше не считал допустимым. Это пройденный этап жизни, в который нельзя возвращаться. Однако Нотт прекрасно осознавал, что полностью себя переделать не удастся. А потому подобные инциденты будут происходить, если он не найдёт безопасный способ охлаждения своего взрывоопасного темперамента. «Завтра нужно извиниться… — всё-таки осознавая собственную глупость, подумал он. — Сейчас лучше дать ей время, чтобы остыть. И себе…» Несмотря на то, что новое прикрытие Гермионы его не устраивало, Теодор прекрасно понимал, она сделала всё правильно. В отличие от него, девушка вела себя более чем разумно. Даже чересчур, если задуматься. Всё-таки вернувшись в свою комнату, Нотт искренне пытался отвлечься и отпустить ситуацию хотя бы до завтрашнего утра. Однако уверенное и спокойное лицо Гермионы всё ещё всплывало перед глазами. Не отвернулась, не дрогнула и не поморщилась. Он не мог вспомнить, чтобы хотя бы одна мышца в её теле напряглась. Ранее Грейнджер более эмоционально встречала совсем незначительные вещи (вроде касаний), от которых не исходило угрозы, а была лишь игра. Теодор почувствовал себя так, словно поменялся с ней местами. Хоть и невольно, но Грейнджер вызывала уважение к своей персоне. Маленькая и хрупкая девочка уже сделала для сохранения его свободы больше, чем многие старые знакомые, однако признавал Нотт это со скрипом. Он не любил быть обязанным. Да ещё и малознакомым людям. И отчего-то был уверен, что ему эта услуга ещё отзовется чем-то малоприятным. Ведь такое укрывательство не укладывалось в рамки действующего законодательства. Вечер тянулся слишком долго под гнётом собственных размышлений. После того, как Теодор принял душ и выкинул в стирку пропитанную потом одежду, стало слегка легче. Но мысли всё ещё плавали мутной кашей в голове, а потому чёртов немецкий язык давался сегодня куда хуже, чем обычно. Непривычная система распределения родов существительных сегодня раздражала особенно. «Времена года — мужского рода, а сорта сигарет — женского… — потирая виски, Нотт пытался свести воедино грамматику и текст романа. — Интересно, Филип Моррис мог предполагать, когда основывал компанию, что в некоторых странах его имя будет склоняться как женское?» Закрыв книгу, он только покачал головой. Тезисы в голове, как и весь день, отдавали идиотизмом. Курить хотелось жутко, а встречаться со своей вынужденной сожительницей — нет. Поборов постыдное детское желание скрыться от всего мира, он всё-таки направился на кухню. К счастью, Гермионы там не было, а потому никотиновый шлейф моментально протянулся в воздухе. Мелькающие в полумраке огни вечернего города, пробивающиеся сквозь приоткрытые портьеры, медленно блуждали по стенам гостиной, догоняя друг друга. «Ну, конечно…» — подумал Нотт, когда тихий шелест страниц донёсся из коридора. Он скользнул взглядом по полу и как-то нелепо улыбнулся от мысли, что всё-таки не смог избежать встречи. Даже чёртова дурная привычка сыграла против него. И теперь уже ждать утра будет дурным тоном. Ещё раз глубоко затянувшись, Теодор нехотя потушил бычок о стеклянный бортик пепельницы и выдохнул, направляясь к источнику звука. Позы для чтения леди выбирала крайне неоднозначные: она лежала на широких ступеньках, опираясь ногами на перила справа. Поскольку лестница была дизайнерской задумкой, то с другой стороны не имела ограждений, и густые волнистые волосы свисали вниз. Она держала книгу на согнутых руках и, нахмурив лоб, быстро скользила взглядом по строчкам. Нотт всё-таки собрался с мыслями и подошёл ближе. — Вы хотели ещё что-то добавить? — не поворачивая головы, поинтересовалась она. — Я думала, на сегодня с меня хватит ваших комплиментов. — Вероятнее, что хочу принести извинения, — остановившись у первой ступеньки, негромко ответил Теодор. — Я не был прав. Это всего лишь ваша работа, и всё было разумно. — Хорошо, — равнодушно бросила Грейнджер. — Если я могу как-то возместить ваш ущерб… — слова ему давались тяжело, застревая в глотке. — Я вас услышала. Ничего не надо, — так же холодно ответила она. Повисла тишина, но неловким это молчание показалось только Нотту. Гермиона даже не отвлеклась от своего занятия. Внутри повис неприятный осадок собственной вины. Не желая портить ей настроение и дальше, он удалился. Это было странно. Теодор ощущал лёгкое покалывание в районе затылка. Зуд где-то внутри черепа, и не дотянуться. Лёгкое ноющее беспокойство, словно негромкий шум где-то за стеной, который притягивает внимание и не даёт спокойно заниматься своими делами. Проворочавшись в постели почти до полуночи, он всё-таки уснул. Следующие двое суток прошли, казалось, в трансе: бесконечная стройка, допросы и опасения. На удивление безутешный отец — Поллукс — больше не давал о себе знать. Но новая управляющая очень быстро выяснила причины этого затишья. Массовые беспорядки в городе вынудили Министерство предпринять активные действия и начать проверки. Поттер оказался чрезмерно прозорлив, и первыми личностями, которых коснулось подробное внимание, стали Селвины, Гринграсс и Малфой. Остальные же спешно приводили дела в порядок, однако это спасло далеко не всех. Напряжение Драко просматривалось между строк, когда Нотт читал краткие отписки о совместных делах с Хиллом. Всё продвигалось медленно и пока без особых осложнений: мелкие задержания, несущественные взятки, даже личного вмешательства не потребовалось. Подопечных Селвина гребли одного за другим, и в теневой части Лондона стало тихо. Слишком тихо. Представители преступного мира в нервном смятении прятали концы в воду, не желая попасть под руку ни Поллуксу, ни аврорам. Гермиона теперь вела с Теодором беседы только по рабочим вопросам. Этого должно было быть достаточно для их взаимоотношений, но Нотт чувствовал какую-то сомнительную недосказанность. «Когда она бесила, чувствовал я себя комфортнее», — подписывая очередную смету, он взглянул на девушку исподлобья. Гермиона аккуратно сложила документы в папку. Теодор прижал последний лист кончиками пальцев. Она вопросительно подняла на него взгляд. Впервые за пару дней. — Мисс Грейнджер, у нас с вами есть какие-то проблемы? — уточнил он, улавливая, как Гермиона слегка вскинула подбородок. — Если у вас есть какие-то претензии по поводу расчётов, то я могу предоставить расширенные цены на услуги и материалы, которые… — Я не об этом спрашивал, — поджав губы, перебил её Нотт. — У нас с вами не может быть никаких личных проблем, — её слова тянулись так медленно, словно Грейнджер хотела впечатать их в мозг собеседника. — Я нахожусь здесь в качестве сотрудника, и меня интересует только успех предприятия. — Со стороны будет странно выглядеть, если я не буду беседовать со своей супругой, — слегка выгнув бровь, уточнил Теодор. — Я не хочу, чтобы у вас были проблемы. — Если появится необходимость, обязательно решу этот вопрос, — сильнее потянув за документ, Гермиона вытащила его из-под мужских пальцев. — Я могу быть вам ещё чем-то полезна? — Нет, — неудовлетворённо отодвигая руку, он прикусил щеку изнутри. Вечером её настроение не изменилось, как и в следующие пару дней. Несмотря на то, что общая ситуация складывалась неплохо, это намеренное игнорирование каждый раз пошатывало равновесие. Отсутствие её язвительности и лёгкого безумия, казалось, сделало обстановку вокруг чуть более пустой. Новости от Итана тоже были довольно монотонными. Однако никто не смог бы разбавить атмосферу умиротворения и скуки так, как Малфой:

«Забронируй весь ресторан на вечер открытия. Нам нужны посиделки в семейном кругу».