«Красный стул»

Как и предполагалось, в доме семьи Мракс из улик не оказалось даже портретов. Единственная странность, которую обнаружили на месте преступления — замытые пятна рвоты. В остальном работники аврората только клевали носами и разводили руками, что лично Теодор не считал удивительным. Из малочисленной информации, которую знал о бабочках, он никак не мог сложить полную картину убийства. Вынужденного дублёра киллера так и не нашли убитым, хотя прошло уже больше двух суток. А реального исполнителя стошнило на месте происшествия, вряд ли бы он стал убирать чужые биологические следы, к тому же так неаккуратно. А потому выходило, что во время дела что-то пошло не так. В дополнение к нестыковкам прибавлялось нулевое сопротивление жертв: они будто вовсе не опасались своей кончины, никакого беспорядка или признаков борьбы в поместье не обнаружили. А посему выходило, что убийца либо гений маскировки, либо знакомый семьи. Второй вариант только усугублял ситуацию. Непрофессиональный киллер, который разгуливает по городу и имитирует довольно известную в узких кругах организацию, не зная деталей, и грубо нарушающий хрупкий мир между кланами. Предупреждение, которое получил Драко, тоже не вызывало доверия, и в данных обстоятельствах вызывало лишь предположение о подделке. Хотя сравнивать было особо не с чем: ранее никто и никогда не получал оповещение от бабочек. Причастность Клауда к этой ситуации виделась всё более сомнительной. Короткие письма так же стабильно приходили с абсолютно нейтральной информацией. Ни одного слова, сигнализирующего о его решительных действиях или информационном просвящении относительно Грейнджер. Складывалось впечатление, что Теодор как-то невнимательно слушал своего наставника, и тот действительно просто отправился в отпуск. Нотт уже сам казался себе параноиком. Даже если не углубляться в свои личные проблемы, коих было предостаточно, то атмосфера в стране была не многим лучше. Напряжение среди глав мира криминальной Британии росло в геометрической прогрессии. Они не грызли друг другу глотки при свете дня только из соображений больших потерь. Огромное количество взаимодействий между разными сферами деятельности было приостановлено. Контрабанда дефицитных медицинских препаратов осложнилась. Многие крупные подрядчики заморозили строительство из-за резкого спада финансирования и подорожания материалов. Мелкие предприниматели закрывали лавки и таверны, поскольку больше не обладали гарантиями безопасности своей деятельности. 
Подозрения вносили разлад между самыми долгоиграющими партнерскими отношениями. Гринграсс и Долгопупс временно прекратили сотрудничество, взяв тайм-аут. В нынешних условиях, когда сотрудники Министерства шляются на каждом углу, а Селвин-старший бесчинствует в тени, убытков было не избежать. Примерно такая же проблема коснулась и Малфоя. Погрязший в борьбе за власть, Драко натужно пытался удержать потоки поставок нелегального груза, протекающего через Ла-Манш, и сохранить порядок на своей территории. Откровенно говоря, получалось скверно. Уровень мелкой и неконтролируемой преступности неумолимо рос, а стражи правопорядка не могли найти причину столь резких перемен социального поведения граждан. 

Теодор чувствовал себя как на иголках: подручные Маркуса то и дело вляпывались в мелкие неприятности, вынуждая его выкупать провинившихся. Сам Хилл страдал какой-то совершенно бесполезной, даже идиотской активностью, вызывая вопросы не только у своего вынужденного партнера, коим являлся Малфой, но и у Нотта. Хозяин «Красного стула» уже начал сомневаться, что стоило полагаться на неопытного преемника своего отца. 

Шпионка Министерства, разделяющая с Теодором жилплощадь, повышала градус беспокойства только одним своим существованием в его поле зрения. Её недвусмысленная демонстрация их союза отмела от Нотта женщин в радиусе мили, а внезапная очаровательная благосклонность раз от раза заставляла кровь отливать от мозга в нежелательном направлении.

 Оправляя манжет рубашки, Теодор без особого удовольствия взял у посыльного Малфоя очередное послание. Имена задержанных по разным и порой самым бредовым поводам Нотт получал дважды в день. Это не всегда требовало личного и финансового вмешательства, чаще было достаточно старых связей и намёков в мягкой форме. Однако тенденция становилась пугающей. 
 — Спасибо, Торенс, — вдохнув чуть глубже, владелец ресторана кивнул, окидывая уставшим взглядом белый зал. — Я всё решу в ближайшее время. — Не за что, — пожав плечами, поджал губы тот. — Я вас последние пару дней вижу чаще, чем… — он оборвал фразу, поморщившись. — Не самый лучший знак. — Временные трудности, — спокойно ответил Теодор. — А сейчас мне нужно вернуться к… — Господин Нотт, — осторожно протянула Анжелина, подошедшая к барной стойке справа от него, — вас клиент просит к столу. «Меня? — чуть не вырвалось вслух, вместо этого Нотт пожал руку Хигсу и направился в сторону красного зала. — Действительно, приключений же не достаточно…»

 — Эм… — нерешительно прикрыв пальцами губы, протянула Джонсон, — вас просят в этом зале. На лице Теодора зависла гримаса полного недоумения, словно управляющая говорила на незнакомом ему языке. За два года существования «Красного стула» его ни разу не приглашали к столу, обслуживающему рядовых посетителей. Ценовая политика ресторана диктовала определенную аудиторию, среди которой были политики, аристократия и общественные деятели. Однако даже среди них далеко не все знали хозяина заведения лично. — Добрый день, — машинально проговорил он, оглядывая белокурую девушку прямо перед собой, — я могу вам чем-то помочь? — А раньше ты только дёргал меня за волосы вместо приветствия, — слегка сморщив нос, улыбнулась она. — Видимо, хозяин одного из самых дорогих ресторанов Лондона уже не может позволить себе такое поведение? — Простите… — внимательнее вглядываясь в черты посетительницы, Теодор слегка опешил и сомневающимся тоном уточнил: — Ханна? Он не мог поверить своим глазам: прежде взбалмошная и чопорная девчонка преобразилась и стала весьма эффектной леди. Светлые веснушки совсем пропали с её скул, щёки практически исчезли, а черты лица стали более мягким и женственными. Жизнь вдали от криминальных дрязг и возрождение однозначно положительно на неё повлияли. — Можно на "ты", — иронично усмехнулась Аббот. — Всё-таки когда-то целовались почти по всем углам Хогвартса. — Да, стоит отдать дань памяти, — уголки его губ поползли вверх. — Неужели итальянская романтика тебе наскучила? — Не уверена, что твои ноги выдержат все мои истории, — поджав губы, многозначительно приподняла бровь она. — Что ж, тогда давай я тебя приглашу за свой стол, — обернувшись в сторону барной стойки, Нотт привлёк внимание официанта, указав на стол, за которым сидела гостья. — Я не привык беседовать в общей зоне. Не могу позволить красивой женщине платить в моём заведении. — Если ты приглашаешь... — лучезарно улыбнулась она. — Разумеется, — подавая ей руку, протянул Нотт. Короткая экскурсия по ресторану сопровождалась вполне приятной беседой, пока в кабинете Теодора персонал сооружал импровизированный частный фуршет. Ханна с азартом рассказывала о своём путешествии по Италии, об увлечении искусством и защитными рунами. Дерзость не исчезла из её характера, скорее, стала приятной и игривой, присущей только женщинам. — Оу, кстати… — покручивая бокал с вином, Аббот приподняла бровь. — Злые языки шепчут, что ты остепенился. — Дай угадаю. Этот язык в пьяном угаре ставит всё на двадцать один красное? — хмыкнул Нотт. — Боюсь представлять, что его язык творит в пьяном угаре, — звонко рассмеялась Ханна, — но он был явно воодушевлён твоей избранницей. — Хоть кто-то, — снисходительно бросил Теодор, доставая сигарету из пачки. — То есть поздравлять тебя не стоит? — уточнила она с подозрением. — Я извиняюсь, если влезла… — Свадьба — дело тонкое, — прокручивая в руках сигарету и опустив взгляд на пол, неудовлетворенно выговорил Нотт. — Не всегда до неё доходит. — Звучит интересно… — аккуратно проводя пальцами по краю бокала, многозначительно ответила Аббот, прикусив нижнюю губу. — Мне на этот информационный повод можно закрыть глаза? Он слегка завис от столь очевидного намёка. Судя по всему, его первая школьная любовь не растеряла своё умение мимикрировать под ситуацию. Много лет назад именно её чрезмерное любопытство и стремление к новым свершениям стали причиной расставания. Ханна хотела бросить загнивающую Британию. Её мыслям и стремлениям не хватало кислорода. А Нотт, словно привязанный к Лондону, не хотел покидать его. К тому же чрезмерно буйный темперамент в молодости вовсе не давал ему рассуждать трезво. — У тебя всегда были весьма интересные мысли, — отодвинув зажигалку от лица, Теодор убрал от губ сигарету, склонив голову на бок. — И на какой промежуток времени у меня есть возможность наслаждаться твоим обществом? — Увы, не так продолжительно, как хотелось бы, — игриво отзеркалив его позу, приподняла пустой бокал Аббот. — Я планировала навестить родителей и друзей, а затем вернуться к себе, — она прервалась, приподнимая подбородок и скользнув по его телу взглядом, — но, возможно, могу позволить себе немного задержаться. Непроизвольная улыбка сама собой подползла к губам. По телу прошлась лёгкая дрожь предвкушения. В её глазах мелькнули знакомые искорки любопытства. Ханна всегда была довольно раскованной девушкой и не особо стеснялась выражать свои желания. — Звучит как неплохой тост, — поднимаясь из кресла, Теодор взял со стеклянного столика бутылку вина и подошёл к ней ближе. Вместо того чтобы протянуть пустующий бокал, Ханна наоборот опустила его ниже, игриво выгнув бровь. Опираясь ладонью на спинку кресла, Нотт склонился ниже, но почти столкнулся с её лицом, когда девушка наигранно неловко отдвинула руку в сторону. Он на секунду завис в дюйме от неё. Алые губы Аббот призывно приоткрылись. Раздался настойчивый стук в дверь. «Сука…» — тяжело выдохнув, Теодор отвернулся в сторону и беззвучно выматерился. Всё-таки наполнив пустующий бокал, Нотт достал палочку и взмахнул, от чего дверь приоткрылась. По какой-то неизвестной причине он был почти уверен, что внезапное вторжение может быть идеей только одного человека в этом заведении. Даже несмотря на общее положение вещей, Грейнджер была воплощением закона подлости, посланным ему лично. — Господин Нотт, — Теодор слышал улыбку в её голосе даже стоя спиной, — крайне не хотела вас беспокоить… «Конечно, кто бы сомневался…» — пробегая глазами по потолку, чтобы не выйти из себя прямо сейчас, он поджал губы. — Но дело в том, что у вас назначена встреча, — с наигранным сожалением продолжила Гермиона. — А поскольку ваш кабинет был занят, то я проводила гостя в красный зал. — Анжелина не говорила мне о правках в расписании, — сухо выдавил он. — Кто? — Мужчина сказал, что он друг вашей семьи, — уклончиво ответила Грейнджер, а затем продолжила с нескрываемым энтузиазмом: — Мадам управляющая занята большим наплывом клиентов в красной зоне. Я могу позаботиться о вашей гостье, пока вы отсутствуете. — Видимо, мне придётся оставить тебя на какое-то время, — недовольно заключил Теодор, обращаясь к Ханне. — Если хочешь, оставь адрес, я заеду за тобой вечером. — Я не тороплюсь, — приподнимая уголки губ, спокойно ответила она, — но было бы чудесно, если бы ты вернулся поскорее. — Естественно, — мягко кивнув, Нотт развернулся к сияющей нахальством Грейнджер. — Надеюсь, вы уже подготовили мне полный анализ убытков. — Конечно, — в её тоне плескалось что-то ядовито-жалящее. — Предоставлю вам бумаги, как только вы освободитесь. Проходя мимо Гермионы, он ощутил на себе её тяжёлый взгляд. Не возмущенный, скорее, испытующий. Она улыбнулась широко и открыто, но в этом было столько вызова, что вдоль позвоночника стекло неприятное и липкое чувство дискомфорта. На долю мгновения Нотт почувствовал запах чёрной смородины и чертыхнулся про себя. Грейнджер вызывала больше эмоций одним своим появлением, чем девушка, сейчас ожидающая его в кабинете. Это бесило. Лишь проходя по общему залу, Теодор смог вздохнуть спокойно. Все приближённые к нему волшебники, которые желали с ним беседовать, обычно были более воспитанными и предпочитали сообщать о своём визите. Ко всему прочему он не помнил, чтобы вносил хоть какие-то правки во встречи на ближайшие три дня. Открыв нужную дверь, Нотт остановился. Джонсон в некотором волнении объясняла персоналу, что на ближайший час зал закрыт для приёма посетителей, так как все столы без исключения заняты. Мгновенно направившийся к хозяину официант сопроводил его к нужному столу. Пройдя барьер, Нотт пожалел, что отсюда нельзя сбежать. — Здравствуй, Теодор, — бросив на него ленивый взгляд исподлобья, процедил Долохов. «Моргана, как жаль, что я не могу умереть от разрыва сердца», — досадная мысль пронеслась в голове, пока Нотт занимал диван напротив гостя. — Доброго дня… — он слегка растерялся, не понимая, как лучше обратиться к своему гостю. В детстве он звал этого волшебника «дядя» и катался на его плечах по саду, прилегающему к поместью. Однако с тех пор утекло слишком много воды. Дружба Нотта-старшего и Долохова претерпевала самые разные периоды, но прошла две магические войны, а затем перетекла в плотное и крепкое сотрудничество, которое, к слову, никогда не мешало им спорить за столом о том, почему нельзя закусывать виски солёными огурцами. Антонин имел неоднозначную репутацию в текущем мироустройстве магической Британии. Единственный и неповторимый держатель русского квартала, уравновешенный и жестокий при надобности. Никто другой просто не был способен укротить менталитет его подопечных. Он единственный не имел обширных конфликтов и держался от делёжки территорий на расстоянии вытянутой руки. Долохов не стремился к многочисленным союзам и контактам, поддерживая необходимую, понятную только ему одному, сдержанную связь со всем криминальным миром. Однако Нотт-младший всё ещё воспринимал его тем, кто по пьяни свалился на пару с отцом с балкона в кусты. Ко всему прочему Антонин не видел никакой проблемы в распутном характере Теодора и даже ставил под сомнение радикальное решение Нотта-старшего об изгнании сына. Он никогда не высказывал своего расположения напрямую, но, возможно, это было вызвано несносным темпераментом самого блудного ребенка. Поэтому владелец «Красного стула» никак не мог определиться, как правильно воспринимать своего неожиданного собеседника. — Отец бы гордился твоими достижениями, — окидывая взглядом помещение за мешающей стеной, одобрительно кивнул. — Уверен, Итан тоже в восторге. — Не так и часто гордые родители выставляют детей за порог, — сухо буркнул Нотт. — Вряд ли вы здесь ради тёплых воспоминаний. — Тут ты прав. Теперь у нас остались только воспоминания… — удручённо поджав губы, хмыкнул Долохов. — Поскольку ты не желаешь продолжать семейные дела... — Именно, — перебил его Теодор, чувствуя, как раздражение от этих речей моментально поползло по темечку. — Клауд не до конца научил тебя хорошим манерам, — слегка нахмурившись, более серьезно проговорил тот. — Я не планирую тебя уговаривать, как Драко. Я хочу, чтобы ты прибрал за собой. — Я не имею никакой причастности к текущей организации, которую возглавлял мой отец, — как можно спокойнее проговорил Нотт. — Ошибаешься. Ты доверил идиоту власть, до которой он не дорос, — сцепив руки в замок, фыркнул Антонин. — А потому мы сейчас имеем зачатки холодной войны внутри страны. Меня мало беспокоит буйство Поллукса. Если Малфой напряжётся, то сотрёт это недоразумение в порошок. — Боюсь, вы преувеличиваете нашу значимость, — непроизвольно усмехнулся Теодор. — Да? — этот вопрос звучал с издёвкой и нотками сарказма. — Маркус пытается усидеть на двух стульях. Может, Драко ещё не осознал, но пока что ваш план по завоеванию идёт крахом из-за лишнего балласта. — Не понимаю, о чём вы, — пытаясь отмахнуться от его слов, поморщился Нотт. — Я владелец невзрачной забегаловки могу руководить только отрядом официантов. — Сними прозрачность у барьеров на пару секунд, — снисходительно протянул Долохов. — Поверь мне, посетители не будут против. Теодор с некоторым сомнением окинул взглядом красный зал, когда вернул взор на Антонина, тот лишь одобрительно кивнул пару раз, приподнимая ладонь внутренней стороной вверх. Это нарушало основное правило заведения. Нотта одолевали сомнения. Долохов был человеком довольно жёстким, но честным с близким кругом. Знать бы только, принадлежит ли Теодор ещё к этому определению. Закусив щеку, он достал палочку. Всего один взмах повысил градус напряжения в теле до максимума. За каждым столом без исключения сидели знакомые лица. Все волшебники принадлежали к клану «Банши». Клану покойного отца. Хилла среди них не было. — Это недовольные новым управлением, — без намёка на сарказм, медленно проговорил Антонин. — Они, как и я, считают, что безродный, маленький, самодовольный паршивец не может стоять во главе одного из крупных криминальных образований. Зная твою позицию, они решили сначала обратиться со своей проблемой ко мне. — Может, вы и возьмёте людей на попечение? — иронично выдавил Теодор, скрывая образы за барьером. — Я уже слишком стар для таких прений, — выдавив из себя подобие улыбки, ответил он, — однако я бы хотел доживать свой срок в покое и благополучии. А твоё заведение не в силах вместить всех недовольных, но, думаю, этого достаточно, чтобы ты понял, на каком волоске сейчас находится Маркус. — Что значит "на двух стульях"? — решил уточнить Нотт, сосредотачиваясь. — Его люди регулярно попадают в аврорат за слишком активные действия. — Какие именно? — переспросил Долохов. — Много ли голов подопечных Селвина снял Маркус? У меня тут по меньшей мере двадцать свидетелей, что ни одной. Твой отец не просто так хотел отстранить его от управления. Амбиции маленькой дворняжки перекрывали доступ кислорода в мозг. — Отстранить? — слово комом застряло в глотке. — Вообще-то последний год твой отец пытался вести примирительную политику с Малфоем, однако из-за мелких неприятных нестыковок это выходило довольно паршиво, — равнодушно произнёс он, потирая висок указательным пальцем. — Хилл слишком часто ошибался и стал вести дела невнимательно, отчего было нарушено довольно много договоренностей… — Кто-то ещё был в курсе этой ситуации? — сопоставляя факты, Теодор почувствовал короткий укол совести. — Мраксы, но, как известно, трупы не отличаются болтливостью. К тому же я не думаю, что Маркус бы стал кусать кормящую его руку. Всё покойное семейство весьма благоволило к нему. — Есть ли хоть один шанс перевести всех этих... — Нотт замешкался, правильно подбирая слова, — …преданных людей под другое управление? — Возможно. Но тебе всё равно придётся напрячься, потому что некоторые всё-таки приняли нового руководителя, — цокнул Антонин. — Меня мало волнует, как ты будешь решать эту ситуацию. Хочешь — сам, хочешь — чужими руками. В одном ты можешь быть уверен: Малфой тебе в этой войне тоже весьма сомнительный помощник. Теодор вопросительно уставился на своего гостя. Тот только лениво выдохнул и чуть не закатил глаза, но с трудом сдержался. — Ты никогда не задумывался, как именно Драко так быстро завоевал всё Восточное побережье, не имея особой поддержки внутри страны? — слегка склонив голову на бок, спросил Долохов. — Поинтересуйся у друга, как именно он захватил такие обширные территории, не имея опыта. Желательно, с подробностями. — Ваши предположения? — слегка поджав губы, прищурился Теодор. — Мир не ограничивается только Британией, — многозначительно протянул тот. — Не могу ничего утверждать достоверно, но по другую сторону водной глади тоже, говорят, есть жизнь. Слова Антонина сильно ослабили понимание Нотта относительно текущего расположения сил. Конечно, Драко мог утаить от друга большую часть подробностей, касающихся его деятельности на поприще главы клана, но мог ли он умолчать о своих союзниках в ситуации, когда им обоим грозила смерть? Можно ли было расценивать нерасторопность Маркуса как неочевидное колебание в выборе стороны? Насколько реально была возможность без массовых убийств перевести клан отца под новое управление? И стоило ли желание Теодора оставаться вдали от криминала его собственной жизни? За этими размышлениями Нотт даже не заметил, как вернулся в свой кабинет, без особых церемоний открыв дверь, и завис. Он совершенно забыл, что оставил ожидающую Ханну наедине с бутылкой вина и Грейнджер. Судя по зрелищу, которое предстало перед его глазами, девушки явно не особо без него скучали, а, вероятно, наоборот. Сидя спиной ко входу прямо на журнальном столике, Аббот, обхватив пальцами его края и слегка откинув голову назад, тяжело дышала. Несложно было догадаться, где именно находятся пальцы Гермионы, склонившейся над девушкой. Пошлые звуки влажных проникновений заполняли пространство в дуэте с негромкими и протяжными стонами. Изучая эту неожиданную картину, Теодор столкнулся к карими глазами. Грейнджер без какого-либо смущения смотрела прямо на него. Более того, ей, видимо, показалось недостаточно откровенным это маленькое шоу. Она запустила пальцы в светлые волосы, оттягивая голову Ханны назад, и провела языком вдоль шеи. Нотт почувствовал, как во рту пересохло, а по телу прошлась колкая волна возбуждения. Его абсолютно не волновала бывшая любовница, которая застонала громче. Зато губы Гермионы, впивающиеся в белую кожу, будоражили воображение. Лишь осознав, что он, как завороженный идиот, следит за траекторией перемещения языка Грейнджер, Теодор захлопнул дверь. Он прикрыл глаза, пытаясь осознать ощущения и собственное отношение к происходящему. К удивлению, его вообще не волновало, что только что его лишили неплохого способа снять напряжение. Его телу больше хотелось почувствовать влажное касание языка на собственной коже. Нотт с силой выдохнул. «Как я вообще до этого дошёл?» — до боли сжав переносицу, подумал он.