«Красный стул»

Чувствуя, как мышцы трещат по швам, Теодор снова поднял штангу. Теперь его утро начиналось не с кофе, а с мастурбации в душе. Да и после вчерашнего вечера кофе вообще мог идти к чёрту, как самый нежеланный напиток. Гермиона, случайно попавшая в поле его зрения перед посещением спортзала, активировала тестостерон одним своим появлением. Просто от того, что он знал. Знал, как она соблазнительно стонет и беззастенчиво облизывает губы, когда кончает. А проклятый сладковатый запах и вовсе осел на языке, вынуждая воображение вопить от отчаяния. Обычно приятная лёгкая боль в теле, помогающая снять стресс, сегодня была лишь фоновым ощущением. Поставив снаряд на стойку, Нотт всё ещё чувствовал раздражающие осколки возбуждения, впивающиеся в позвоночник. Вожделение, попавшее в кровь, разбавилось, но не исчезло полностью. Стерев стекающую от шеи к ключице каплю пота полотенцем, Теодор запрокинул голову назад, громко выдыхая. Со спины послышался глухой шум: на пол рухнуло что-то тяжелое. «Даже если она кого-то убила, я не сдвинусь с места, — взяв в руки бутылку воды, он зачем-то отрицательно помотал головой. — Нет, нет и ещё раз нет». Звук усилился. Нотт закатил глаза настолько, что мог бы разглядеть свой затылок изнутри. Она послана в его жизнь за все грехи, которые он когда-либо совершил. Никакого другого объяснения этому вездесущему недоразумению Теодор просто не мог найти. И прикинув про себя, сколько именно за его душой проступков, поморщился. «Она здесь навечно, а потом будет мучить меня после смерти, — отпив пару глотков из бутылки, он, слегка расслабившись, разглядывал вид из окна, пока грохот на фоне становился тише. — Может, оно само пройдёт?» Спустя десять минут звуки громкой возни дополнили возмущённые женские возгласы. Разобрать слова за каким-то странным шуршанием было довольно сложно, но, судя по тону, случилось что-то из ряда вон выходящее. Не совсем понятно, как в запертой и защищённой со всех сторон квартире Гермиона смогла найти проблему, но в её талантах Нотт сомневался с каждым днём всё меньше. Чёртово любопытство всё-таки взяло верх, и, направляясь к себе, Теодор свернул в приоткрытую дверь комнаты Грейнджер. Среди разбросанных по всей комнате вещей стояла взъерошенная ведьма, отчитывающая кремовый кардиган. Лямка белой майки соскользнула с плеча, а несколько прядей из неряшливого пучка спадали на лицо и плечи. Это смотрелось настолько забавно, что Нотт рассмеялся, даже забыв, что собирался постучать. — Что? — возмущённо оборачиваясь к своему гостю, выпалила Гермиона. — А вы решили провести инвентаризацию? — поджимая губы, чтобы успокоить свой смех, Теодор окинул взглядом заваленные вещами кровать и пол. — Мне нечего надеть, — недовольно сложив руки на груди, тряхнула головой она, сдувая локон, упавший прямо на нос. — Это отвратительно. — А… — протянул Нотт, круговым движением ладони обводя помещение, — это всё мне кажется, если я правильно понял? — Это всё не то! — повышая голос, топнула ногой Грейнджер. Он держался до последнего, сжав челюсти, чтобы не заржать в голос. Когда она надула губы так, словно Теодор не понимал каких-то элементарных вещей, то он всё-таки разразился смехом. Эта была какая-то новая грань личности, с которой мужчина ещё не имел удовольствия встретиться. И, признаться честно, эта детская непосредственность нравилась ему пока что больше всего остального. По крайней мере, не заставляла Нотта лишний раз напрягаться. — И в чём бы вы предпочли пойти сегодня? — замечая, как Гермиона грустно отвела взгляд, поинтересовался он. — Даже когда вы таскали свой отвратительный свитер, то выглядели очаровательно, поэтому не особо важно, что именно на вас будет надето. Она огладила своё предплечье и отвернулась, нервно выискивая что-то глазами. Теодору показалось это странным, а после вчерашнего показательного выступления он и вовсе думал, что смущение — её профессиональная игра для введения людей в ступор. — Да, я помню, как вы требовали, чтобы я его сменила, — недоверчивая нотка проскользнула в её тоне. — Кажется, это было уже после того, как я пытался его стянуть… — сделав многозначительную паузу, он продолжил: — Так что, да. Я бы однозначно предпочёл, чтобы вы его не надевали, — и пожал плечами, разворачиваясь к выходу. — А в остальном… Как вам угодно. Постарайтесь собраться в течении получаса. Гермиона как-то растерянно кивнула, и он покинул комнату. Устроенный ею хаос был приятной неожиданностью. Оказалось, она может вести беседу без вечных загадок не только на работе. И что было для него более важным: сам Теодор находился не в состоянии подростка без малейшего проявления интеллекта. Он всё ещё ощущал гнетущую тело потребность прикоснуться к девушке, но не так остро, чтобы затмевало разум. Это ничего не значило. Ничего. Днём предстояло всё-таки решить, что делать с Маркусом и его нынешним положением. Единственно возможный разумный выход, который бы предложил лучший друг, Нотт и так знал. Однако возможно ли это исполнить, когда Грейнджер постоянно рядом? Ведь (как минимум) предъявлять свои права Теодор должен в стенах, где его покойный отец вёл дела. Учитывая ситуацию всеобщего напряжения, заявление должно быть громким. Очень громким. Эти мысли крутились в голове, пока прохладная вода струилась по телу, окончательно остужая горячую голову. Дорога до ресторана, к удивлению Нотта, прошла без эксцессов и едких замечаний. А потому, только переступив порог ресторана, он дал распоряжение Джонсон отправить приглашение Драко. До появления гостя ему стоило определить, с какой стороны подступиться к делам «Банши». Недовольства было не избежать. Теодор слишком долго отсутствовал вне деятельности организации, поэтому плохо представлял тонкости их кухни. Однако, что бы он ни делал, ему необходим был «утилизатор». Профессия, которую не найдёшь в списке вакансий. Каждая группировка в зависимости от размеров и направленности имела в своем штабе одного или максимум двух людей, занимающих эту должность. Они убирали «мусор» внутри, минимизируя утечку информации из группировки. Казни могли быть массовыми или индивидуальными и напрямую зависели от степени вины. Одно оставалось неизменным: личность «утилизатора» являлась негласной. Это помогало сохранять порядок и отсутствие предвзятости. Ко всему прочему, такой работник был обязан изучить каждого волшебника внутри группировки. Он знал всё: от даты вступления до количества плюшевых игрушек, стоящих на подоконнике. Ценность такого профессионала переоценить было невозможно, а потому их личности хранились в строжайшем секрете. Где ему сейчас взять такое чудо магического мира, Нотт просто не имел ни малейшего понятия. Зато где взять информацию, и кто её проверит, хозяин «Красного стула» прекрасно знал. Если Долохову настолько необходимо решение этих междоусобных конфликтов, то он, как никто другой, поспособствует сыну своего старого друга. А Грегори с огромным удовольствием примет такой крупный заказ на подтверждение данных. Откинувшись в кресле, Теодор попытался прикинуть, в какую сумму ему встанут все манипуляции. От этого череп неприятно сдавило. Последнее время траты были на грани фантастики, но их необходимость сейчас просто неоспорима. Достав пару чистых листов, он с сомнением закусил губу и схватил целую стопку. Нотт помнил больше двух десятков фамилий, которые могли доставить массу проблем, только потому что их носители всё ещё живы. Прикрыв глаза на несколько секунд, он задумался о том, сколько трупов покроют его существование. От подобных размышлений внутри всё сжалось. Мужчина положил карандаш, придвигая к себе сигареты. В виски ударил ускорившийся пульс. Все эти действия вызывали отвращение и грызню с собственной совестью. «Насколько я вообще смогу? — прикусив фильтр сигареты, Теодор уставился в одну точку, пытаясь отогнать свои опасения. — Будет ли вообще шанс снова оттуда выйти?» Он сам не хотел чётко формулировать свои страхи, но смерть точно не входила даже в «топ-5». Жестокость и агрессия, похороненные под тяжёлым камнем терпения и контроля, всё чаще высовывали щупальца. Нотт непроизвольно бросил взгляд на кончики своих пальцев, и его передёрнуло. Он прекрасно помнил, как, глядя в глаза Дину Томасу, выкладывал лёгкие последнего на выломанные рёбра. Имитация орлиных крыльев стала показательной даже для грязной теневой стороны. Покойный отец был в бешенстве от выходок сына, который часто перегибал палку. «Люди не меняются», — слова в голове прозвучали суровым голосом почившего родственника, оставившего Теодору только свою фамилию. Судорожно запустив пальцы в волосы, владелец ресторана закурил. Он уже не мог наверняка сказать, что это неправда. Есть ли хоть один шанс, что в этот раз Нотт сможет не переходить границы, которые сам обозначил, или хотя бы рамки необходимости? О нормах приличия и морали думать больше не приходилось. Надеяться сохранить лицо внутри этой атмосферы казалось чем-то сродни нонсенса. Ему не светило оставаться нейтральным и отстранённым. Никакого хеппи энда не будет. В дверь постучали. — Да, — выдыхая густое облако дыма, Теодор приподнял взгляд на вошедшую Джонсон. — Господин Малфой прислал ответное сообщение, — прикрыв дверь, спокойно проговорила она. — Сегодня он никак не сможет присутствовать, однако хотел, чтобы вы приняли Хиггса. «Настолько дерьмово?» — коротко кивнув, он нахмурился, не рискуя даже предполагать масштаб проблемы. Когда Драко начинал нервничать, то становился слишком предсказуемым: он лично занимался крупными проблемами, касающимися его клана. А сегодня происшествие вышло за рамки его нервной системы. Большой груз из Франции не достиг берегов Великобритании, а вместе с ним исчезли поверенные и само судно. Судя по словам Теренса, молодой глава клана пребывал в некотором недоумении, что Нотт совершенно точно мог трактовать как бешенство. Вопросов о том, кто это сделал, не возникало от слова «совсем». Ещё пара крупных выпадов Селвина, и Малфой наверняка задушит его собственными руками прямо в Атриуме. Осторожность друга была обратно пропорциональна его вспыльчивости, а потому Теодор с уверенностью мог констатировать, что ближайшие сутки ожидать его появления не стоит. Однако действия Поллукса становились всё более вызывающими. Хотя навряд ли можно в здравом уме оценить масштабы гнева отца, потерявшего ребёнка, но чужая опрометчивая сентиментальность не могла служить мотивацией для спокойного принятия незаслуженной смерти. Беспричинная война тоже не входила в планы на, как Нотт надеялся, счастливое будущее, но их с Драко об этом не спрашивали. Когда Хиггс спустя некоторое время покинул ресторан, Теодора посетило самое абсурдное и немыслимое предположение из возможных: а если Селвин хотел растянуть свою месть? Не просто банально грохнуть нежелательных личностей, а методично и монотонно сводить их с ума и превращать в параноиков? Что если подрыв ресторана и исчезновение груза связаны напрямую и являются частью большого и тщательно продуманного плана? От теорий заговора уже и правда начал опухать мозг, судя по ощущениям. Залезть в чужую голову и просмотреть мысли Поллукса наперёд не представлялось возможным, а потому рассуждения превращались в один огромный склад гипотез, подозрений и бессвязных фантазий. Вечерняя краткая записка от Гойла о неожиданном наследстве упокоившихся Мраксов добавила в путаницу новых красок. Семейство Кэрроу было в абсолютном шоке от получения таких привилегий. Более того, Амикус всеми силами пытался отказаться от подобной благодетели, чтобы не вызывать излишнего внимания Министерства, но завещание сомнительной подлинности уже находилось в цепких руках аврората. Кто бы это ни совершил, он точно рассчитал последствия: знал о связи этих семейств и доверительных отношениях, выбрал самое подходящее время и документ, который со стопроцентной вероятностью укажет на мотив и вызовет сомнения одновременно. Потрясающая схема. Тяжёлая, сильная, изобретательная. «Сегодня-завтра подручные Поттера будут рыть землю носом, но с живого Амикуса точно не слезут, — пожалуй, это было не самым дурным умозаключением за день, но всё-таки заставляло нервничать. — Половину убьют, половину посадят…А кто следующий?» За день непрерывного копошения в чужих грязных делишках мысли просто кипели. Хотелось подышать воздухом. Решив, что сегодня нет никакого смысла в расстановке стратегии действий, Нотт не хотел больше задерживаться в стенах, которые стали слишком тесными. Гермиона, благо, не особо возражала против своевременного (впервые за последние две недели) возвращения домой. Она словно чувствовала, что Теодор не желает слышать совершенно никаких звуков, и молчала, за что он был крайне благодарен. Иногда эта несносная женщина умела вести себя именно так, как требовалось. Уже годами отточенным движением Нотт открыл ей дверь в машину, а затем нахмурился. Это вошло в привычку и стало нормой слишком быстро. Захлопнув дверь, он поджал губы. Захотелось курить. Теодор не особо любил запах въевшегося дыма, а потому старался ограничить эту дурную привычку, но не сегодня. Заводя машину, он легко нашёл глазами пачку сигарет, лежащую на панели рядом с коробкой передач. Спутница к этой его блажи была абсолютно равнодушна, иначе они бы просто не ужились в одной квартире. Стекло со стороны водителя лениво поползло вниз, и машина тронулась с места. Гермиона привычно разглядывала огни вечернего города. Её взгляд скользил по проплывающим мимо отблескам света. Он знал, что ей это нравится. На мгновение закусив щеку, Нотт недовольно сомкнул челюсть, стряхнув пепел в окно. Он вообще знал о ней слишком много странных и ненужных деталей. Она морщила нос, когда не могла с чем-то разобраться с первого раза. Она имела дурацкую привычку повторять куски фраз, когда погружалась слишком глубоко в свои мысли. Она прижимала кончик языка и чуть закусывала ноготь большого пальца, когда рассматривала какие-то вещи. Почему Теодор вообще всё это знал? Глубоко затянувшись, он почувствовал, как по спине пронеслось неприятное раздражение. Бросив короткий взгляд в зеркало заднего вида, Нотт напрягся, наблюдая, как шлейф дыма ударился о невидимую преграду. Он резко дернул руль вправо, отчего всех пассажиров с силой тряхнуло. Гермиона негромко пискнула. Прямо в лобовое стекло прилетела зелёная вспышка, и осколки по инерции посыпались в салон. Выхватив из волос Грейнджер палочку, Теодор резко вдавил по тормозам и откинул своё сиденье назад, зажав ногу противника. Машину как-то странно занесло влево, но это была меньшая из существующих проблем. Волшебник сзади подался вперёд телом от слишком резкого торможения и уткнулся областью чуть выше ключицы прямо в палочку, которую Нотт в порыве неразберихи решил применить совершенно не по назначению. Жёлтые искры посыпались сбоку, когда кусок дерева нещадно вонзился в плоть. Сдавленный вскрик. Столкновение машины с чем-то заставило тело противника снова податься вперёд, втискиваясь между сидений. Перехватив руку с палочкой, Нотт свернул кисть волшебника так, что кость хрустнула, а спасительная лоза просто выскользнула из пальцев. Сильный удар локтем, и волшебник осел. Машина уже не двигалась. Приподняв голову, Теодор бросил взгляд вперёд. Капот смял гармошкой фонарный столб. Гермиона, от которой в пылу борьбы, он не слышал никаких звуков, вдруг начала что-то раздражающе тараторить. Нужно было всего пять секунд тишины, чтобы перевести дыхание и подавить желание забить неудачливого киллера насмерть. — Вы вообще понимаете… — её голос почти сорвался на ультразвук. — Так! — грубо повысив тон, буркнул Нотт, и она в то же мгновение замолчала. — Мне нужна минута. Прикрыв глаза, Теодор уже понял, что прозвучало это слишком грубо, но ему нужно было немного времени, чтобы прийти в норму. Глубоко вздохнув и потерев переносицу, он отстегнул ремень и принял горизонтальное положение, наконец-то взглянув на свою спутницу. Она выглядела изрядно взволнованной. Даже черезчур: её губы дрожали, а на лице и вовсе было что-то вроде шока. Это казалось крайне непривычным. — Вам нужно на воздух, — уже более спокойным голосом констатировал Нотт, слегка приподнимая бровь. — Выходите, я сейчас к вам подойду. Она нерешительно кивнула и открыла дверь машины. Нотт ещё раз осмотрел труды своих рук, вернул водительское кресло в привычное положение, а затем, повернув тело, вытащил из чужой плоти палочку Грейнджер. Тонкая струйка крови потекла из свежей раны, Теодор лишь хмыкнул. «Какой крепкий кусок дерева, — оглядывая уцелевшую лозу, он перевёл взгляд на лицо волшебника. — Да, Пьюси, охотником ты был так себе, а киллер из тебя — тоже говно» Наложив на неудачника парализующее заклинание, Нотт вышел из машины и открыл заднюю дверь, выискивая палочку Эдриана. Огибая покорёженное транспортное средство, Теодор достал из кармана пиджака платок и стёр багровую жидкость с палочки Гермионы. Она как-то неловко потирала свои предплечья, обхватив их пальцами, словно успокаивая себя. Без особых раздумий он снял пиджак, накидывая ей на плечи, а затем демонстративно оттянул борт и просунул её палочку в скрытый карман. — Вам так будет спокойнее. Используйте, если возникнет необходимость, — всматриваясь в её лицо, успокаивающим тоном произнёс Нотт. — Хорошо? Всё в порядке? — Да, я просто… — она прервалась, отворачиваясь в сторону. — Ничего страшного, — спокойно пожал плечами Теодор, — всё бывает в первый раз, — переводя взгляд на смятое правое крыло. — Назовём это не самой лучшей поездкой. Он присел на корточки, без особого любопытства оценивая масштаб повреждений и соображая, через какое время сюда нагрянет полиция. Судя по тому, что они находятся в Центральном районе Лондона, и время ещё не совсем позднее, то в течении десяти минут следует ожидать стражей правопорядка. Нотт поморщился. Ему не хотелось сейчас заниматься никакой бюрократической вознёй. Ко всему прочему избитый человек внутри салона усложнит общение с полицией, а разрушения, вызванные непривычными факторами среды, вызовут слишком много вопросов. — У вас ведь есть связь с Министерством? — поинтересовался Теодор, пытаясь сложить в голове пазл с лучшим решением текущей проблемы. — Нашего внезапного спутника могут забрать? — Конечно, — её голос как-то непривычно дрожал. — Сейчас, — после некоторого шороха позади, она всё же продолжила: — Вы совершенно не переживаете из-за этого всего? — Ну, как сказать, — поднимаясь, он прищурился, проскользнув взглядом поверх её головы, — меня больше беспокоит, что сигареты закончились. А это… — снова взглянув на машину, — ну…бывает. «Вполне, блять, закономерный привет от Поллукса», — продолжил Нотт про себя. За внешним спокойствием кипела кровь. Оставаться честным и живым шансов становилось всё меньше. Гермиона достала какую-то небольшую записную книжку и нацарапала там что-то карандашом. Его не так удивил зачарованный дневник, как её дрожащие пальцы. Это было странно. Теодор уже видел, как она с абсолютно равнодушным лицом распускала по его ресторану кроликов, и такое сильное впечатление от одного невнятного идиота на заднем сиденье машины казалось ему странным. Однако он решил списать всё на неожиданность и излишнее напряжение. — Чёрт… — обронила она, закусив губу, когда карандаш выскользнул из рук. — Ничего, я подниму, — равнодушно поправил её Нотт, замечая, как в десяти ярдах от них затормозил автомобиль с мигалками. «Что? — склонившись вниз, Теодор почувствовал, как рот непроизвольно наполняет слюна от знакомого сладковатого запаха. Он бросил взгляд на девичьи колени совсем рядом и завис, ощущая, как рецепторы начинает жечь от сильной концентрации отупляющего аромата. — Это похоже на…» Нотт поднял письменную принадлежность, судорожно сопоставляя свои ассоциации с произошедшим. Зависнув взглядом на карандаше, который обхватили её пальцы, он заметил, как её взгляд избегает смотреть ему в лицо, при этом зрачки судорожно бегают вокруг. Её ресницы трепетали, а тело вздрагивало от каждого дуновения ветра. Теодор коснулся своей палочки, пытаясь отмести ненужные глупые предположения. — Если вы не возражаете, — он обернулся на полицейского, вышедшего из патрульной машины, — мне бы хотелось уладить… — Я слишком увлечена перепиской и могу чего-то не увидеть, — сухо бросила Гермиона, проводя языком по кончикам зубов. — Хорошо, — машинально кивнул Нотт, с силой отрывая свой взгляд от её лица. Он нехотя направился к офицеру. Империус легко и быстро исправил ситуацию со стражами правопорядка магловского мира, но это волновало владельца разбитой машины меньше всего. Грейнджер была слишком самоотверженной, чтобы просто испугаться, и слишком дальновидной, чтобы не предполагать нападения. Но волнение, казалось,пробило каждую её клетку насквозь. Если бы Теодор не прожил с ней под одной крышей три недели, то сказал бы, что она потеряла контроль над собственными эмоциями. Он бы решил, что девушку разрывает от слишком сильных эмоций. Но после того, как с первого дня их знакоместа Нотт видел только манипуляции и искусную актерскую игру, то уже ни в чем не был уверен. Он не знал, есть ли в ней хоть что-то настоящее, кроме бешеного темперамента. — Ах да, и вызовете эвакуатор, — непроизвольно улыбнувшись, добавил Теодор. — А пока подождите в машине. Нам может понадобиться помощь. Мужчина со стеклянными глазами кивнул и направился к своему автомобилю. Сейчас было бесполезно что-либо делать, пока аврорат не забрал тело. Ведь, судя по всему, сама Гермиона не очень желала его транспортировать. По крайней мере не озвучивала таких мыслей. Ждать пришлось не очень долго: Финниган с нескрываемым удовольствием прискакал на помощь юной коллеге. Нотт непроизвольно закатывал глаза или кривился каждый раз, когда Симус пытался коснуться Грейнджер, чтобы продемонстрировать утешение и сочувствие. «У него сейчас слюни на пол потекут», — презрительно подумал Теодор, когда аврор предложил сопроводить Гермиону до дома. Благо, она отказалась. Нотт, не скрывая облегчения, выдохнул. Пожалуй, им обоим хватит приключений для одного дня. До дома всё-таки удалось добраться и не влипнуть в новую историю, хотя Гермиона всё ещё была напряженной. Она рассматривала и бесконечно потирала кончики своих пальцев, а переступив порог, направилась в гостиную, а не к себе. Тяжело выдохнув, она без особого желания стянула пиджак и устроилась на диване, подложив под себя одну ногу. — Я думал, вы поспешите закрыться в своей комнате, — взяв с комода пачку сигарет, Теодор огляделся, выискивая пепельницу глазами. — Не хочется спать, — оправляя разбросанные по плечам волосы, медленно протянула она, нервно улыбнувшись. — После подобного в темноте будет мерещиться всякое. — А я-то думал, что у вас есть более весомые поводы для волнения, — поджимая губы, он взял со столешницы пепельницу, переставляя её на барную стойку. — Другие бы верещали от ужаса. Вашим нервам можно только позавидовать. — Вокруг слишком много разных людей, — она замолчала, подбирая слова, пока Нотт открывал полку с чаем. — Наверное, это просто адаптация. Он достал бутылку с бальзамом, продолжая слушать её размышления. Чайник негромко заурчал, нагревая воду. Листья чая никак не хотели всплывать, залитые кипятком. Грейнджер продолжала говорить что-то незначительное, но её тон звучал отрывисто и слегка подавлено. Вылив пару стопок бальзама прямо в кружку с горячим напитком, Теодор подошёл к столику и поставил чай перед ней. Она впервые за вечер подняла на него вопросительный взгляд. — Это успокаивает и помогает заснуть, — возвращаясь к барной стойке без дальнейших пояснений, он достал сигарету из пачки. — Чем это пахнет? — взяв в руки чашку, она слегка поморщилась. — Ягоды какие-то… — затягиваясь так, чтобы наполнить лёгкие до отказа, бросил Нотт. — Спасибо, — отхлёбывая горячую жидкость, мягко ответила Гермиона. — Ага… — бросив взгляд на коробку с надписью «черная смородина», Нотт выдохнул густое облако дыма.