«Красный стул»

Несмотря на вечернее покушение, разбитую машину и общий хаос в жизни, настроение после пробуждения у Теодора было вполне сносным. Когда твоя жизнь может оборваться в любой момент, это очень ободряет. Однако глупо, сложив лапки, ожидать, что всё разрешится само. Слишком долго Нотт пытался соблюдать нейтралитет. Сегодня желание напрягать мышцы в зале полностью отсутствовало, однако обнаружилась неожиданная потребность в чём-то сладком. Среди своих вкусовых предпочтений в пище хозяин квартиры мог легко выделить любовь к острому и высокоградусному, но десерты никогда не являлись таковыми. Даже если включить в список сомнительные алкогольные эксперименты кондитеров с шоколадом и перцем, то сладости с огромной натяжкой могли войти в первую сотню употребляемых продуктов. Классический английский завтрак не подходил под определение сладости, а извечная безликая овсянка уже стояла поперёк горла. Зато американская тяга к выпечке с кленовым сиропом вполне подходила под непривычный вкусовой запрос организма. Маленький кошмар, обитающий несколько недель в этой квартире, ещё не подавал признаков жизни, а потому Теодор спокойно принялся за готовку. Нельзя было сказать, что ему совершенно не нравился процесс, однако в магловском мире всё происходило посложнее. К тому же эстетика кулинарии предполагала, что ты готовишь не для себя, что оказалось довольно важным условием для морального удовлетворения. В жизни Нотта за последние два года процесс приготовления пищи стал абсолютно рядовым действием, не несущим за собой какого-то дополнительного смысла. К тому же готовить себе завтраки не так уж и сложно. Управление собственным рестораном определённо имело свои неоспоримые плюсы. За лёгким жаром от сковороды последовал густой запах жареного. Открыв холодильник, Теодор достал стеклянную бутылку с сиропом. Еле уловимое предвкушение прошлось по вкусовым рецепторам, заставляя на секунду зависнуть. — Какой прекрасный аромат, — лениво потягиваясь, мягким тоном произнесла Гермиона. — Доброе утро. — Доброе, — не отвлекаясь от своего занятия, коротко бросил Нотт. Не сказать, что он не ожидал её появления, но где-то на подсознательном уровне всё ещё напрягался, когда в поле зрения появлялась мадам, совершенно не умеющая подбирать домашний гардероб из чего-нибудь поприличнее. Он как-то полностью упустил из вида момент своего существования, с которого женское тело начало производить столь неизгладимое впечатление. Хотя сам Нотт предполагал, что это связано с неуёмным и сложным темпераментом самой леди. Да, возможно, был интерес, но Грейнджер ему всё ещё не нравилась. Теодор просто о ней думал. Просто знал её запах. Просто замечал, как она потирает кончики пальцев друг о друга. Она однозначно ему не нравилась. — Я думала, что, кроме алкоголя и табачного дыма, в ваш организм поступают только необходимые для жизнеобеспечения углеводы, — облокотившись о барную стойку, Гермиона придвинула к себе бутылку с медово-коричневой вязкой жидкостью, — а вы, оказывается, балуетесь сладеньким? «Как одно маленькое невинное замечание может так бесить?» — не поворачиваясь к ней, Теодор непроизвольно расправил плечи шире. — Боитесь поправиться? — невозмутимо ответил он, выкладывая на тарелку панкейк. — Или всё-таки составите мне компанию? — Если вы так мило просите, — в её голосе однозначно звучала улыбка, но Нотт всё ещё упорно не желал оборачиваться. Захотелось курить. Мышцы на шее напряглись от чересчур глубокого вдоха. Даже когда она находилась в трёх ярдах, а кухня была заполнена ароматом выпечки, проклятые нотки чёрной смородины пробивались сквозь пелену запахов. Смирившись с тем, что исчезнуть из кухни нельзя, Теодор выключил плиту и отставил сковородку на холодную конфорку. Развернувшись лицом к своей сожительнице, он приподнял бровь. Гермиона с сосредоточенным лицом пыталась открыть стеклянную бутылку. Видимо, от слишком редкого использования крышку намертво приклеило сахарным соком. Выглядело это и правда занятно: она нахмурила лоб и поджала губы, сильно сжимая горлышко сосуда. Поставив тарелку с панкейками на барную стойку справа от девушки, Нотт заинтересованно начал наблюдать за бесплодными стараниями, облокотившись на столешницу. Ему стало даже любопытно, когда упорная леди сдастся и попросит помощи. К недвусмысленным прокручиваниям крышки добавились странные пищаще-пыхтящие звуки. Теодор прикрыл губы, перенося часть веса на тыльную сторону ладони, чтобы не засмеяться. — Давайте прекратим надругательство над кленовым сиропом, — протягивая руку к бутылке, предложил он. — Нееет, — возмущённо отодвигаясь от его кисти и сдувая с лица выбившуюся прядь, протянула Грейнджер. Она надула губы и прищурилась, внимательно разглядывая стеклянное горлышко бутылки. Её упёртости могли позавидовать даже арабы, торгующие на рынках, но так затягивать завтрак в угоду женской вредности — такой себе план. Поэтому Нотт обошёл барную стойку, миллион раз прокляв грейнджеровскую манеру ходить в этой грёбаной длинной майке. Возможно, если бы Гермиона была без неё, то он даже и не пытался бы сосредоточиться на своих делах. — Ваши попытки очень увлекательны, — уточнил он, потянув за низ бутылки, — но было бы чудесно, если бы мы всё-таки приступили к трапезе. — Я уже почти, — обиженным тоном выдавила она. Теодор склонил голову вправо, попытавшись вытянуть из её пальцев многострадальную ёмкость, но, как и любой взбудораженный ребёнок, у которого забирают любимую игрушку, Грейнджер только потянула на себя в ответ. Она показала язык и повернулась в полкорпуса, утягивая за собой кленовый сироп. Нотт непроизвольно сделал шаг ближе, стараясь не нарушить при этом личное пространство, что вышло не очень удачно. Гермиона довольно запищала, от чего пальцы на стекле дрогнули, а кисть дёрнулась. Вязкая сладкая жидкость по инерции брызнула прямиком на шею Теодора и заляпала футболку. — Ой, — растерянно обронила девушка. Если бы за междометия можно было убивать людей, то это слово было бы первым непростительным в личном списке Нотта. Прохладная липкая жижа густой каплей стекла по ключице и начала пропитывать ткань на груди. Он на мгновение прикрыл глаза, чтобы не закатить их слишком сильно, лишний раз убеждаясь, что эту даму лучше вообще не трогать во время её бытовых безумств. — Я всё исправлю, — протараторила Гермиона, поставив бутылку на барную стойку и схватив пару салфеток. — Нет-нет-нет, — отступив на полшага, выдавил Теодор. Желание избавиться от ощущения вязкого холода было слишком сильным. Он стянул футболку через голову, обтерев шею перепачканной тканью, и раздражённо запрокинул голову назад. Мужчина с шумом выдохнул, разглядывая потолок, и опёрся свободной ладонью на край столешницы. — Ничего страшного, — скомкал ткань в руках. — Мелкая неприятность. Главное, что на сегодня мы удовлетворили вашу жажду открытий. Молчание в ответ его напрягло. Он перевёл взгляд на Грейнджер. Она втянула кислород сквозь приоткрытые губы, внимательно изучая его плечи и ключицы. Скользящий по телу взгляд задержался где-то в районе яремной вены, и она сжала салфетку в руке чуть сильнее. Теодор передернул плечами от такого пристального внимания и склонился влево, чтобы встретиться с девушкой взглядами. — Вы ещё не забыли про завтрак? — прищурившись и усмехнувшись, поинтересовался он. — Да-да, я помню, — коротко кивнув пару раз, Гермиона всё-таки перевела глаза на его лицо. — Я и правда сильно…голодна. От двусмысленности этой фразы Нотт только тактично отвернулся. Пусть смотрит. Раньше ему в голову не приходили мысли о том, что подобные мелочи так сильно повлияют на поведение маленькой шпионки. Не только же ей раздражать Теодора своим видом. Она поднялась со стула, сделав шаг ближе, отчего челюсть мужчины непроизвольно сжалась сильнее. — У вас здесь… — фраза оборвалась, когда Гермиона прикусила нижнюю губу. Она аккуратно провела пальцами по сгибу его шеи снизу вверх, отчего по плечам поползли мурашки. Карие глаза неотрывно наблюдали за тем, как мышцы под касанием сократились. Нотт почувствовал, как под кожей нарастает жар, и температура тела подскакивает настолько, что уже впору совсем сгореть. Собрав пальцами липкий сироп, Грейнджер подняла глаза, встретившись с ним взглядом. Она поднесла пальцы к своим губам и медленным дерзким движением языка слизала вязкую каплю. В каждом её жесте читался неутолимый голод. Теодор даже подумал, что, возможно, это заразно, ибо никак иначе свою завороженность этой несносной женщиной он объяснить не мог. Разум, словно опутанный сахарной паутиной, замирал и прекращал любые интеллектуальные процессы напрочь. Этот взгляд исподлобья казался до такой степени непристойным, что Нотт усомнился в адекватности собственного восприятия. Ассоциативный ряд легко и быстро подкинул вариант, при котором девушка стоит на коленях. — Сладко, — слегка прикусив указательный палец, улыбнулась Гермиона. — Разумеется, — негромко ответил Нотт. Он отступил на шаг назад, ощутив, как пальцы немеют, сдавливая ткань. Она провоцировала, а Теодор чувствовал, что терпение ходит ходуном по тонкой шёлковой нити. Стало даже любопытно, считаются ли её действия смягчающим обстоятельством при изнасиловании. Хотя, если подобное случится, неизбежно встанет вопрос о том, кто кого поимел, потому что он почти физически ощущал, как сознание прогибается от каждого эротического выпада в его сторону. Даже самого, казалось бы, невинного. Если бы его кровь кипела, Нотт бы не почувствовал, поскольку это казалось несущественной мелочью в сравнении с огнём похоти, сжигающим организм. Находиться без верхней одежды в её присутствии стало уже какой-то негласной традицией. Кинув футболку на свободный стул, он подумал, что на работе остаётся в одежде только от того, что Грейнджер достаточно открытого вуайеризма дома. Положив на стол приборы, Теодор всё ещё не оставлял попыток отделаться от наваждений в виде полуобнаженных фантазий. Чем меньше он желал думать о призывно приоткрывающихся губах, тем изощрённее становились позы в воображении. Недовольно прокрутив в руках вилку, он всё-таки не выдержал и достал стакан и виски. «Алкоголизм, похоже, меньшая из зол», — стараясь даже не смотреть в сторону дамы, подумал Нотт. Звуков с её стороны больше не раздавалось. Он надеялся, что она просто мирно жуёт, а лучше вовсе растворилась в пространстве. Среди томной тишины пустой стакан ударился о лакированную поверхность, когда Теодор почувствовал, как чужой язык прополз вдоль подбородка, спускаясь вдоль сухожилия. Он взглянул на дно стакана, поджав губы. Его не могло так сильно накрыть от ста граммов алкоголя. Вслед за легким укусом чуть ниже ключицы проследовало мягкое и какое-то извиняющееся прикосновение губ. Чувственно и осторожно. Нотт бросил взгляд на Гермиону. Она зачарованно смотрела на участок кожи, где Теодор отчётливо ощущал чужой скользящий язык. Полностью погрузившись в свои мысли, она обхватила кончик чайной ложечки губами, поглаживая пальцами свободной руки столешницу. Хозяин дома чуть не выругался, вовремя вспоминая, что невербальная магия может работать неосознанно. А проверить это предположение стоило, иначе ему вообще больше никогда не светит расслабиться ниже пояса. — Вы, должно быть, не выспались после вчерашнего? — положив вилку на край тарелки, невзначай поинтересовался он. — Что? — слегка потупив взор, Грейнджер несколько раз моргнула, словно он разговаривал с ней на незнакомом языке. — А, это… — она вежливо улыбнулась, отводя взгляд в сторону. — Нет, всё в порядке. Уже в порядке. Ваш чай помог. Чужие прикосновения на коже пропали. Нотт довольно выгнул бровь. Поползновения элементарной магии были неосознанными, иначе она бы так не смутилась. Значило ли это, что её игра не была просто игрой? Зная о потрясающих актерских способностях его невольной соседки, разобраться было сложно. В его голове всплыл случай с упавшим карандашом и её излишней нервозностью во время аварии. — И о чём же вы так глубоко задумались? — пристальнее вглядываясь в девичье лицо, Теодор потёр подбородок двумя пальцами. — Много событий… — её голос чуть дрогнул. — Я предполагаю, что, возможно, меня вызовут сегодня в Министерство… — Да, конечно, — удовлетворённо кивнул он, наконец-то приступая к завтраку. «Значит, не все ваши игры были тонким расчётом», — боковым зрением заметив её лёгкий румянец, Теодор подавил наглую ухмылку. Иногда он жалел, что не обучился легилименции, но, если посмотреть с другой стороны, так было бы совершенно неинтересно. Гермиона перевела диалог в нейтральное русло, рассказывая о том, как справлялась со стрессом, когда работала во французском отделении. Её голос звучал в голове лёгким фоновым шумом. Не то чтобы Теодор совсем не слушал, но эти бессмысленные истории из прошлого были предназначены только для того, чтобы сгладить возникшее напряжение. Её напряжение. Больше всего Нотта удивляло то, насколько своевременными могут быть многие её действия. Словно хамелеон, она подстраивалась под атмосферу вокруг, принося чувство покоя и умиротворения одним своим присутствием. Даже её интимные игрища всегда были созвучны поразительно подходящему по антуражу и настрою времени. Грейнджер не было на горизонте в те моменты, когда Теодор мог воспринять её действия неправильно. Она молчала, когда он злился, и была невыносимой, когда требовался вызов. Эти рассуждения ползли внутри черепа до того момента, пока она не умолкла во время трансгрессии в ресторан. Условившись, что Гермиона оповестит о своей отлучке в Министерство, Теодор направился в личный кабинет, но, распахнув дверь, слегка замешкался, увидев Малфоя. — Развлекаешься с подчинёнными? — недовольно протянул тот, лениво опираясь о ладонь щекой.— Я уже задолбался тебя ждать. — Не надо ревновать так открыто, — закрывая дверь, Нотт оправил манжет, проходя к своему столу, — а то наши отношения выплывут наружу. Я почти женатый человек. — Пф… — наигранно закатывая глаза, Драко громко выдохнул. — Ты только сам не начни верить в свою семейную жизнь, а то скоро переквалифицируешься в детское кафе. — Ну, переквалификация нас ждёт в любом случае… — начал Теодор, усаживаясь в кресло. — Сразу хочу заявить: это не я! — громко проговорил друг, поднимая ладони вверх. — Что "не я"? — приподнял бровь Нотт, услышав лёгкое ликование в его тоне. — Аааа, так ты не в курсе, — втягивая воздух сквозь зубы, Малфой сморщился. — Маркус пропал. — Когда? — недоверчиво спросил Теодор, доставая сигареты. — Ты думаешь, я за ним постоянно слежу? — фыркнул друг. — У меня вчера были совершенно другие приключения, знаешь ли. Своих проблем выше крыши. — Меня вчера Эдриан в машине пытался грохнуть, — задумчиво протянул владелец ресторана. — Думаешь, он ещё живой? Драко замолчал, видимо, прикидывая расстановку сил. Не сказать, что Нотт не верил своему старому другу, но пропажа Хилла больше всего была на руку именно последнему. Хотя после визита Антонина этот тезис в голове Теодора потерял состоятельность. Количество недоброжелателей что у Маркуса, что у Малфоя, что у самого хозяина «Красного стула» сильно возросло за последние несколько недель. И с каждым днём увеличивалось в геометрической прогрессии. — Сомнительные у тебя романтические вечера, — скривился Малфой, похлопывая ладонями по кожаным подлокотникам, — но трупа пока нет, так что, возможно, и живой. Однако нас это волновать не должно. Думаю, ты понимаешь, что это благоприятное время. — Соглашусь, — закуривая, кивнул Нотт. — Серьезно? — с сомнением переспросил Драко, наклоняясь вперёд. — Никаких торгов и размышлений о непорочности твоей чудесной задницы? — Во-первых, я бы хотел, чтобы ты прекратил так часто упоминать о ней. Меня беспокоит твоя излишняя заинтересованность, — стряхивая пепел, уточнил Теодор, откидываясь в кресле. — А во-вторых, я был молод и наивен до того, как в моей машине не обнаружился вооруженный дебил. — Аргументированно, а насчёт задницы я подумаю, — слегка расслабляясь и потирая висок, добавил Драко. — Тогда, думаю, мой подарок будет тебе как нельзя кстати… Стук прервал его слова. Малфой недовольно перевел взгляд на дверь. — Войдите, — затягиваясь табачным дымом, бросил Теодор. — Господин Нотт, вы просили предупредить, когда мне нужно… — начала было Грейнджер, но запнулась, заметив, что хозяин ресторана несколько раз кивнул. — Спасибо. Я вернусь, как только смогу. — Какая покорная женщина, — усмехнувшись выпалил Драко. — Когда трахаетесь, тоже на "вы"? — Не думаю, что это вас касается, мистер Малфой, — загадочно улыбнувшись, ответила она. — Мне кажется, это личное дело каждого. Эта глупая перепалка звучала настолько фальшиво, что Нотта начало подташнивать. Если Драко знал наверняка, что с сотрудницей аврората Теодор не имел ничего, помимо вынужденной работы, то Гермиона со своей осведомлённостью и мышлением тоже давно догадалась, что Малфой в курсе того, кто она такая. А потому более идиотского времяпрепровождения владелец заведения найти просто не мог, но и прервать этот сюр тоже было выше его возможностей. — Занятная женщина, — с напускным самодовольством протянул Драко. — Хорошего вам дня. — Взаимно, — улыбнулась она, закрывая дверь с обратной стороны. На лице друга Нотт уловил едва уловимое недовольство, но затем Малфой как ни в чём не бывало перевёл на него взгляд и зевнул. Хозяин «Красного стула» затушил сигарету и вопросительно уставился на своего друга. — Так о чём я? — чуть вытягиваясь, Малфой прикусил губу.— Ах да, считай, что я твой личный Санта, готовый подарить тебе самое дорогое, что у меня есть. — Я уже говорил, что меня не интересует твоя девственность, — пододвигая к себе письма, доставленные утром, лениво протянул Теодор. — Давай мы побеседуем о чём-то менее ценном. — Тут ты опоздал, — хмыкнул Драко. — Астория тебя опередила. — То, что она имеет тебя морально, я и так знаю. Избавь меня от подробностей, — вскрывая конверт от Итана, буркнул Нотт. — Перейдём к менее душещипательным темам. Малфой вновь закатил глаза, а затем достал из внутреннего кармана пиджака металлическую зажигалку и бросил её Теодору. Тот кое-как успел среагировать, поймав небольшой предмет медного цвета. Весь корпус был покрыт царапинами и потёртостями. Вообще складывалось впечатление, что Драко неудачно пошутил. — Скажи честно, после кражи груза ты совсем на мели? — иронично проговорил Нотт. — Оставь отметину на металле, — недовольно пробурчал тот. — Я бы на твоём месте был в восторге. Не так часто я настолько щедр. Пытаясь отогнать мысли о внезапном слабоумии своего товарища, Теодор всё-таки провёл ногтем по корпусу, оставляя еле заметный след. Никакого взрыва, цветных пони или обрушения потолка не последовало. Малфой как-то ликующе просиял, а Нотт с существенной долей сомнения прикрыл рот ладонью, чтобы не сказать лишнего. Драко нервно посмотрел на наручные часы, а затем обернулся на дверь. Раздался стук. — Да-да, — ответил Малфой, даже не обращая внимания на хозяина заведения. — У тебя просто барьеры везде, и человеку приходится входить через дверь. «Чего, блять? — непонимающе глядя на Хиггса, возникшего в проёме, Теодор скривился. — А интрига нафига была нужна?» — Здравствуйте, — доброжелательно кивнув, Теренс сделал пару шагов по кабинету, а затем остановился, посмотрев на Драко. — Что-то требуется? — Нет, я просто хотел поближе тебя познакомить с твоим новым работодателем, — сложив вместе кончики пальцев, ответил тот. — Садись. Внезапный гость втянул воздух чуть сильнее и, кажется, остался абсолютно равнодушен к новости, которую ему сообщил Малфой. Зато у Нотта было больше вопросов, чем ответов. Однако, зная любовь друга к лирическим бесполезным паузам, собрал всё своё терпение и спокойно ждал. — Господин Нотт в ближайшем времени должен возглавить «Банши», но в его арсенале нет некоторых необходимых специалистов, — холодно продолжил Драко, — а потому я хочу, чтобы ты перешёл в полное его распоряжение. Со всеми вытекающими. Это будет мой подарок дружественному клану, с которым в дальнейшем, — он перевёл взгляд на Теодора, — у нас будет очень много совместных дел. «Утилизатор», — осознание настолько резко ударило в голову, что Нотт потерял дар речи. Он мог представить в этой роли кого угодно из клана Малфоя, но только не этого парня. Теренс был человеком среднего роста, с виду хрупкого телосложения, с детскими ямочками на щеках и располагающей улыбкой, не сходящей с лица. Предположить, что именно он занимается «уборкой», владелец ресторана не мог даже изрядно пьяным, но непроницаемое лицо Хиггса, который ещё минуту назад больше напоминал стеснительного ребёнка, только подтвердило догадки. — А где умилительные обнимашки и восторги? — обиженно протянул Драко. Теодор всё ещё внимательно разглядывал свой подарок. С одной стороны, это было действительно очень щедрое подношение, а с другой — он всё же сомневался в полной чистоте помыслов своего товарища. К тому же Нотт вообще не был уверен, что кто-либо дарил таких людей. Переход утилизатора из одного клана в другой — неслыханный риск и опасность, масштабы которой переоценить просто невозможно. В размышлениях начали красться самые отвратительные варианты, которые владелец «Красного стула» попытался пресечь. Ему не хотелось думать, что Малфой собирается за ним следить или хуже — контролировать. — Непреложный обет, — сухо выдавил Теодор. Повисло гнетуще долгое молчание. — Кому конкретно не доверяешь? — хмуро поинтересовался старый друг, наконец-то сосредоточившись. — В новой должности мне пригодится верность, — спокойно пояснил Нотт, поставив зажигалку перед собой. — Я не столь щедр, чтобы возвращать или передаривать таких людей, а потому, если Теренс готов работать на меня, то я хочу заключить Непреложный обет. Меня не интересует информация, которая касается твоей внутренней кухни. К тому же ты наверняка скрепляешь неразглашение кровью. — Деловой подход, — поджав губы, качнул головой Драко. — Ты даже ещё не начал, а уже так сурово… — Ты просто со мной никогда не работал напрямую, — саркастично улыбнулся Нотт. — Если Хиггс согласен, — поднимаясь с места, владелец ресторана протянул руку, — то мы сработаемся. Теренс без особого промедления поднялся со своего места и подошёл ближе. Разобрать, одобряет ли он всё происходящее или презирает всех вокруг, было невозможно. Он чуть приподнял подбородок и обхватил предплечье Теодора, глядя прямо в глаза. В зрачках напротив Нотт уловил едва заметную благосклонность. Сложно сказать, чем именно он её заслужил. Не исключал возможности, что Хиггсу просто не понравилось вызывающее поведение прошлого руководителя, которое последний позволил себе за эти пять минут. Всё-таки «дарить» преданных делу волшебников… Может воспринять не как благосклонность и доверие, а как неуважение. — Пусть это будет на благо, — уголки его губ слегка дёрнулись вверх, — для Вашего блага.