«Красный стул»

В горле пересохло. Теодор смотрел на Гермиону снизу вверх, ещё сильнее сжав обивку дивана пальцами. Давление её тела на собственных ногах не ощущалось физически, но морально его, казалось, расплющило. Судорожный глубокий вдох принёс вместе с запахом чёрной смородины знакомые сладковатые нотки, отчего язык нетерпеливо проскользнул по внутренней поверхности зубного ряда. — Мне кажется, — слова давались тяжело, его голос непроизвольно просел, — вы грубо нарушаете моё личное пространство. — Вам не нравится? — она слегка склонила голову, зависая кончиками пальцев меньше чем в дюйме от его плеча. Её шёпот показался громче гула разъяренной толпы. Этот звук отразился внутри клеток эхом, заставляя их вибрировать от предвкушения. Сквозь волокна мышц потекли горячие и распирающие импульсы, слишком сильно повышая чувствительность. Нотт натужно выдохнул, чтобы изгнать её аромат из своего тела. — Проигравшие соперники, на моей памяти, — приподнимая подбородок, медленно проговорил он, — ещё никогда не пытались поднять самооценку подобным образом. — Возможно, они просто не были достаточно гибкими для этого, — её таз неторопливо двинулся вперёд поверх бёдер Теодора. — Вы всегда можете попросить меня остановиться, — проводя пальцем по сгибу шеи, иронично выдохнула Грейнджер. — И предлагаю не медлить, это лишь вопрос времени. Кончики пальцев дрогнули, и он прикрыл глаза, чувствуя, как напряжение в теле перетекает куда-то чуть ниже живота. Её ладонь скользнула по коже, проникая под ворот футболки. Разум начал плавиться от желанных горячих ощущений, а плоть под тонкой тканью штанов среагировала на аккуратное трение. Нотт сглотнул, пытаясь удержать свой организм в рамках приличия. — Желаете проверить моё терпение? — поднимая на неё отяжелевший взгляд, спросил он. — Уверена, — она склонилась к самому уху, скользнув второй рукой под футболку снизу, — оно у вас очень внушительных размеров, — девичья ладонь огладила напряжённый пресс, а губы коснулись шеи, — но я предпочитаю ощутить это на себе. «Твою мать… — ткань была слишком тонкой, чтобы игнорировать её промежность прямо вдоль окрепшего члена. — Я так точно перестану соображать, нужно что-то делать…» Истошно взывающий рассудок отключился, когда её язык оставил тонкую влажную дорожку от уха до нижней челюсти, а пальцы чуть сильнее сдавили кожу плеча. Мурашки россыпью расползлись по спине, пуская мелкую дрожь по рёбрам. Острое обжигающее возбуждение обволокло внутренности, сдавливая органы. Гермиона прочертила ногтями лёгкие полосы на пояснице, отчего дышать стало невыносимо. Выносить её прикосновения дальше спокойно было просто невозможно. Игра больше не могла проходить в одностороннем порядке. Подавшись корпусом влево, Теодор напряг всё тело так, что девушка рухнула на спину, оказавшись под ним. Она судорожно вдохнула, сильнее впиваясь в его кожу пальцами. Нотт выпрямил руки, отстраняясь от неё, спокойно выскальзывая из её объятий, и косо улыбнулся. Грейнджер недовольно поморщилась, приподнимаясь на локтях. — Если вы действительно этого хотите… — он подцепил край своей футболки и стянул через голову, расправляя плечи. Закусив губу, она пробежалась глазами по обнажённому торсу сверху вниз, упираясь взглядом в линию бёдер. Заметив, как она жадно сглотнула, Теодор лишь ухмыльнулся, склоняясь к ней ближе. Гермиона опустилась на спину, внимательно наблюдая за его движениями. Одна ладонь Нотта упёрлась в диван чуть левее её талии, а другая — на пару дюймов выше правого плеча. — Я предоставлю возможность ощутить, — хрипло протянул он, склоняясь к её шее. Она прикрыла глаза, когда язык прочертил широкую скользкую дорожку от подбородка к ключице. Пальцы неосторожно скользнули по девичьей талии, сжимая кожу под тканью майки. Гермиона выгнулась навстречу движению, столкнувшись лбом с его подбородком, и удивлённо распахнула глаза. Теодор широко улыбнулся, когда она перевела взгляд на его левую руку, которая, как и прежде, покоилась на диване. Её губы недовольно дрогнули от осознания. — Достаточно правдоподобно? — невинно спросил Нотт, замечая в её глазах пляшущие искорки злости. — Очень некрасиво, — самодовольно выпалила Грейнджер, приближаясь к его лицу и прищуриваясь. — Только вот меня это, как и прежде, не ограничивает. На осознание её слов времени она не предоставила. Гермиона подалась вперёд, впиваясь в его губы безжалостным и жадным поцелуем. Тело оцепенело, словно по нему пустили разряд тока. Сознание рухнуло камнем в бездонный тёмный колодец, растворяясь в пучине чужого желания. Её руки обхватили шею, увлекая ближе к себе. Сопротивление показалось абсолютно бесполезным и ненужным среди страстных движений девичьих губ. Сквозь пелену, покрывшую разум, Нотт чувствовал, как член через ткань упирается прямо в промежность. Её извивающееся тело отдавало манящим жаром, а вкус на губах действовал дурманом. Самообладание взвыло, когда ноги Грейнджер обвили его бёдра. Необходимость овладеть этой маленькой невыносимой ведьмой ударила по темечку так сильно, что перед глазами растеклись цветные шлейфы. Её тихий стон зазвенел в ушах, разрывая нервные клетки надвое. Собственные губы двигались жадно и нетерпеливо, стараясь поглотить каждый её вздох. Всё тело трепетало против воли владельца, отзываясь на касания. Бегущая по венам кровь казалась холодной по сравнению с раскаленным воздухом в комнате. Девичьи пальцы скользили по коже, оставляя за собой ожоги где-то внутри. Воля плавилась, с каждой секундой всё больше напоминая липкую и вязкую лужу. Отчаянный голод, скользящий по трахее, вынудил Теодора отстраниться. В её потемневших глазах явственно просматривалось безумное и болезненное возбуждение. — Ваше воспитание всё ещё оставляет желать лучшего, — он прижался к её телу сильнее, ограничивая движения, — но наше взаимодействие может стать глубже, — Нотт двинул бедрами вперёд, проводя возбужденной плотью вдоль её лона. — Вам стоит лишь попросить. Он втянул запах её волос с такой силой, что лёгкие начали гореть. Её тело задрожало, а девичьи ногти сильнее впились в его лопатки. — Готов поставить свой счёт в Гринготтс, что бельё уже насквозь мокрое, — его губы приоткрылись, почти коснувшись мочки её уха, — и там намного лучше смотрелись бы мои пальцы и язык, нежели эта ненужная тряпка, — от её сдавленного стона в плечо перевозбужденная плоть дернулась. — Хочу знать, такой ли сладкий у вас вкус, как и запах. Гермиона откинула голову назад, подавшись тазом навстречу его движениям. Она протяжно и громко выдохнула, выгибаясь сильнее. По ладоням расползся дикий режущий зуд, требующий касаний. Нотт сжал пальцы сильнее, чтобы удержать свой порыв, и почувствовал, как внизу живота нарастающими волнами подступает оргазм. «Блять, не сейчас», — удивляясь собственным мыслям, он сильнее сжал челюсть. Она была слишком громкой, слишком податливой и чувствительной. Её отзывчивость даже на такую незначительную ласку будоражила центры удовольствия намного сильнее, чем любой секс. Наслаждение на её лице дёргало за какие-то невидимые нити, подводя прямо к краю. Её строптивые игры с его терпением породили внутри потребность видеть девушку уязвимой и зависимой. Ему было жизненно необходимо чувствовать её добровольное подчинение и то, как она рассыпается на части от его прикосновений. Ему показалось, что он сошёл с ума, ведь в то мгновение готов был положить к её ногам всё, что угодно. В обмен на возможность иметь власть над её мыслями и телом. Это безрассудное, совершенно глупое желание пропитало каждый нейрон в голове, откликнулось в каждых клетке и нерве, просочилось куда-то под рёбра, разъедая стенки сосудов. Опрометчиво и противоестественно. Иррационально и пугающе. Но необходимо и важно. Осознание обрушилось на него слишком неожиданно и одновременно с несвоевременным жёстким экстазом. Теодор громко выдохнул ей в губы, содрогнувшись всем телом. Тонкие пальцы проскользили по затылку, зарываясь в волосы, и Гермиона снова припала к его губам затягивающим поцелуем. Стихающий, казалось, голод опять начал заполнять вены. От резкого прилива вожделения было впору захлебнуться, но он уже не мог так просто сломаться в этой игре. Она должна ему принадлежать. Плевать, что это звучит по-собственнически и эгоистично. Нотт этого хотел, но способ получения желаемого всё ещё был крайне важен. — Мне достаточно одной партии на сегодня, — отстраняясь от её губ, удовлетворённо протянул он. — Бросать соперника на полпути.… Не очень-то спортивно, — недовольно фыркнула Грейнджер, наблюдая, как он выпрямляется. — Бросать? — самодовольно переспросил Теодор, взяв футболку со спинки дивана. — Я не сказал, что закончил. Он улыбнулся, глядя на то, как меняется выражение её лица. Пальцы настойчиво огладили грудь, сжимая сосок сквозь ткань майки. Язык широким хлёстким движением прошёлся вдоль влажного пятна на кружевном белье. Губы Гермионы задрожали, а пальчики судорожно сдавили обивку дивана. Она сглотнула. — Вас сегодня ждёт очень долгая ночь, — Нотт слегка склонил голову, когда она сжала губы, сдерживая стон, — но я всегда готов выслушать, если возникнут какие-то просьбы. Удовлетворившись её реакцией, он покинул гостиную. Теодор больше не хотел, чтобы она просто попросила. Он желал довести её до исступления. Он был готов потратить всё своё свободное время, чтобы усугубить состояние тактильного голодания. Сублимация должна не спасать Грейнджер, а только усугублять ситуацию. Нотт хотел заполнить её сознание так же, как она заполнила его. Маленькая месть, которая вызвана большим наплывом эмоций. Закономерная реакция на долгий флирт, переходящий все грани приличия. И если правила их взаимодействия таковы, то стоит им следовать, не нарушая собственные принципы. Но даже грубое вмешательство возросшей в стенах квартиры похоти никак не мешало ему анализировать общую расстановку сил в Лондоне. Гермиона не могла быть рядовой работницей Министерства, которую удачно вплели в большую игру. Даже если сейчас она не врала, что присутствовала внутри этого хаотичного месива из собственного желания, то за её спиной крылась большая история. Теодор включил душ, вглядываясь в капли, разбивающиеся о светлый кафель. «Сирота, которая носит девичью фамилию биологической матери… — он поджал губы, сделав воду холоднее. — Тебя удочерили и с раннего детства растили приёмные родители, но не сменили фамилию?» Этот факт показался ему до ужаса идиотским и странным. Когда люди берут приёмного ребенка, то стремятся оградить его от прошлого и дать лучшее будущее. Многие дети из подобных семей не посвящаются в тайны своего рождения. Нотт нахмурился, почувствовав странный укол внутри темечка. А если он подошёл к этому не с той стороны? Как правило, родословную проверяют на несколько поколений, но если это касается приёмной семьи, то всё становится сложнее. Теодор попытался вспомнить, что именно о них записано в досье, но информация была настолько посредственной, что не отпечаталась в памяти. Французские родовые кланы славились большой преданностью традициям. Вершину клана всегда занимал мужчина — старший член семьи. Поэтому интересовалось Министерство (в основном) родственниками мужского пола, интенсивно проверяя их на причастность к криминальным структурам. Нотт прикусил щеку, пытаясь смыть свои бредовые мысли. Биологический отец был также неизвестен. А прямых ответов от неё Теодор не получит до тех пор, пока ему нечего предъявить. Да, Грейнджер вряд ли лгала, но срезала все острые углы вопросов. И всё это никак не уменьшало его интерес к ней. Сегодня Нотт больше не мог думать о заговорах и предательстве. Впервые за последние три недели он отвлёкся от всего эмоционального багажа и умудрился испытать удовольствие от весьма странного сексуального контакта. Мысль о том, что он кончил, не снимая белье, как-то неприятно кольнула самолюбие. Хотя новый опыт он получил, однако повторять подобное не сильно горел желанием. Этого было слишком мало. Чувство насыщения так и не пришло. Прикрыв глаза, сконцентрировался на объекте своих фантазий и улыбнулся. Он очень ошибся, когда полагал, что девушка направит свою нерастраченную сексуальную энергию на реализацию личных дел. Гермиона лежала в своей постели, слегка расставив согнутые в коленях ноги в стороны. Её левая ладонь скользила вдоль тела поверх майки, периодически сильнее сдавливая кожу. Правая кисть ритмично двигалась между бёдер. «А если…» — его мысль прервалась невербальным действием. Зубы обхватили отвердевший сосок сквозь ткань, отчего Грейнджер выгнулась, тяжело выдыхая. По мере того, как чужие ладони и губы скользили по её телу, проникновение хрупких пальцев в лоно становилось всё более интенсивным, а сбивчивое дыхание перетекло в бесстыдные стоны. Теодор поёжился, чувствуя, как внизу живота собирается желание. Она знала, что он наблюдает. Её больше не смущало его эфемерное присутствие. Гермиона не пыталась скрыться или прервать его маленькие манипуляции, наоборот. Она наслаждалась, прикрывая глаза и облизывая губы. Её раскованность давила на виски, заставляя сознание помутиться. Нотт зажмурился сильнее, стараясь не терять из виду её образ. Уже окрепшая плоть дёрнулась, требуя прикосновений. Ладонь проползла от низа живота, скользнув по влажной коже. С каждой секундой мысли всё больше расплывались, а женский стан отпечатывался внутри черепа. Пара небрежных движений вдоль члена, и мышца уже затрещала от напряжения. Эта невыносимая ведьма пробуждала голод слишком просто. По плечам прошла лёгкая дрожь от струй воды, разбивающихся о кожу. Пальцы скользнули рядом с уздечкой, слегка сдавливая головку. Теодору казалось, что он слышит её стоны так, словно они находятся в одной комнате. Протяжные звуки её голоса с придыханием заполонили всё вокруг. Сознание потеряло фокусировку на своей цели и поплыло бесформенными пятнами. Гудящее возбуждение сдавило лёгкие. Нотт опустил голову, втягивая воздух сквозь зубы. Свободная рука обхватила полку слева, сжав узкий край. Горящая под ладонью плоть пульсировала, требуя более интенсивных действий. Проклятый сладковатый запах осел во рту, вынуждая сдаться. Слегка сдавив кожу под пальцами, он провёл до основания, обнажая головку полностью. Кисть стянула тонкий край. Сотни раз проклятые и манящие девичьи изгибы растворяли восприятие действительности. Поступательные движения только усиливались, сердцебиение набирало скорость вместе с ритмом ладони. Гермиона вскрикнула и выгнулась вперёд, выдыхая протяжный стон. Звук прошёлся вдоль позвоночника Теодора электрическим импульсом, опускаясь в поясницу. Мышцы пресса и таза непроизвольно сократились, а зрение погасло. Ноги дрогнули, колени подогнулись. Воздух застрял в глотке, а по телу разлилось лёгкое тепло. Несколько секунд экстаза превратились в забвение и показались целой вечностью. Тело отяжелело от внезапной расслабленности. Левая рука сильнее сдавила чёртову полку. «Блять… — он упёрся лбом в холодный кафель, пытаясь отдышаться. Разум никак не желал восстанавливать порядок, а сердце грозилось пробить грудную клетку. — Когда-нибудь это всё кончится… И я её трахну. Как в последний раз». Самым отвратительным в ситуации было то, что теперь Нотт знал: ему нравится вся эта игра. Она выжигала вены внутри, заставляла пылать, и одновременно вымораживала, расширяя гамму эмоций на тысячи тонов. Столь обширный спектр чувств и противоречий, исходящий от одной женщины, вряд ли возможно просто оставить незамеченным. Откинув голову назад, Теодор позволил струям воды привести себя в сознание. Есть большая вероятность, что он свихнётся с этой ведьмой раньше, чем сможет её заполучить, но в данный момент разум счёл это несущественной мелочью. Смыв с тела последствия ментального контакта, он с вполне светлой головой выключил воду. Мельком зацепив своё отражение в зеркале, Нотт усмехнулся. Собственное безрассудство казалось забавным, однако больше не волновало. Кроме всего прочего, сонливость пропала совершенно, а потому он решил, что менять общее настроение вечера ни к чему. Женское желание (чего не скажешь о мужском) физически можно было питать долго. Очень долго. И почему бы не провести время с пользой для себя? Утро выдалось непривычно потрясающим. Несмотря на то, что сон продлился не больше пяти часов, этого оказалось вполне достаточно. Есть совершенно не хотелось, а потому он отодвинул от себя тарелку и достал сигарету из пачки. Слегка прикусив фильтр, отодвинул источник никотина от лица на пару дюймов и прикрыл глаза. Невербальная связь всё ещё работала безукоризненно. Раздражённая Грейнджер пыталась заниматься утренней растяжкой на полу. Язык скользнул от ключицы прямо в ложбинку между грудей. — Да твою мать! — громкий крик был таким внезапным, что Теодор распахнул глаза. Секундное замешательство обернулось приступом неудержимого смеха. Он даже не смог закурить, стирая проступившие в уголках глаз слёзы. Хозяин дома ещё не слышал от своей надзирательницы ругательств, ещё и столь неприкрыто. Надув щёки, он с силой выдохнул, но улыбка всё равно наползала на лицо, заставляя глаза слезиться. Никогда раньше Нотт не посмел бы назвать оральные ласки тем, что выводит женщин из себя. Однако ментальная связь не устаёт, чего не скажешь о людях. И ночью он наслаждался пассивным участием пару часов точно. Конечно же, с перерывами, дабы мадам не смогла от этого кончить. Естественно, самодостаточная и сильная леди достигала кульминации сама, но с каждым разом это давалось всё сложнее. А утренние поползновения совершенно вывели её из себя. Переведя дух, Теодор всё же закурил. День предстоял весьма насыщенный и многообещающий. Пока Теренс изучает всю возможную информацию о «Банши», Нотт может заняться подбором личной карательной силы. Обоснование в клане займёт какое-то время, а надежные подручные, готовые испачкать руки по локоть в крови, сейчас пригодятся. В утренней ежедневной сводке Гойл должен предоставить два десятка подходящих имён. Потребуется не больше семи, чтобы закрыть основную потребность. Потерев подбородок, Теодор стряхнул пепел. Дальнейшая судьба ресторана оставалась неизвестной. В гостиной показалась недовольная Гермиона. Она молча обошла своего подопечного, направляясь к холодильнику. Взяв оттуда апельсиновый сок, ведьма, всё ещё не обронив ни слова, обогнула его справа, видимо, собираясь покинуть комнату. Нотт сдержанно улыбнулся, выдыхая дым. — Даже не пожелаете доброго утра? — иронично протянул он, упираясь взглядом в женскую спину. — Доброго, — саркастично выдавила она, всё-таки оборачиваясь к нему лицом. — Как вам спалось? — опираясь на внутреннюю сторону ладони, поинтересовался Теодор, широко улыбнувшись. — Может, вам сегодня хочется сладкого? — Прекрасно, — мышца на её шее дёрнулась, демонстрируя плохо сдерживаемое раздражение. — У меня сегодня нет аппетита. — Правда? Очень жаль, — мечтательным тоном произнёс он, неспешно затягиваясь, — Кажется, вчера вы были очень голодны. Язык машинально скользнул по зубам, когда она лукаво улыбнулась в ответ. Её недовольство никак не умоляло грации и уверенности в движениях: Грейнджер расправила плечи, слегка склоняя голову влево. Она сделала несколько ленивых шагов в его сторону, проводя рукой по краю барной стойки. Подойдя почти вплотную, Гермиона склонилась к его плечу и перешла на шёпот: — Даже не надейтесь. — Ммм… — уже не пытаясь подавить ухмылку, Нотт, повернул к ней голову, замирая всего в паре дюймов от её лица. — У вас, кажется, уверенность бельё испачкала. — То, что вы так внимательно относитесь к моей гигиене, очень льстит, — едко фыркнула она. — Подождем, пока начнёт стекать по ногам, — не меняясь в лице, ответил Теодор, разглядывая пляшущие искорки в зрачках напротив. — Рабочий день бывает очень длинным, а начальство — очень дотошным. — Как некрасиво брать крепость измором, — язвительно поморщившись, хмыкнула Грейнджер. Он бросил недокуренную сигарету в пепельницу. Резко поднявшись со стула, обступил её слева, заставляя упереться спиной в столешницу. Нотт склонился так близко, что заметил, как она сдавленно сглотнула, сильнее сжав бутылку в руках. — Древняя традиция: чем сильнее сопротивление, тем больше натиск, — глаза ненадолго задержались на её приоткрывшихся губах. — Главное, знать, что получишь в итоге. — Варварский метод… — почти проглатывая слова, выдавила она. — Когда вы его не используете, — Теодор вдохнул запах её волос, склоняясь всё ниже и зависая на уровне её виска, — он действительно выглядит не столь изящно, — до обоняния добрались сладковатые нотки, и голос слегка просел. — У вашей обороны существенная брешь. — Мы так опоздаем, — жалобно выпалила она, и по её плечам проползли мурашки. Нотт нехотя отстранился, давая ей пройти. Однако не удержался и всё же позволил невербальной связи скользнуть влажным движением между её бёдер. Грейнджер на секунду остановилась, пытаясь не выругаться от души. Нотт едва подавил ироничное и самодовольное ликование, сжав зубы. Она держалась внешне невозмутимой ровно до того момента, как ей потребовалась дотронуться до него для трансгрессии. Впервые за долгое время Гермиона коснулась его весьма нерешительно и с рваным выдохом, а отпрянула сразу же, как только они оказались в её кабинете. Внезапный и нежеланный гость за столом Грейнджер привлёк внимание, когда зрение перестало расплываться красками. Поттер. Теодор без особого удовольствия подошёл к её столу, где Гарри парой пальцев придвинул к краю какой-то документ. — Официальный ордер на обыск, господин Нотт, — самодовольно вытягивая каждое слово, аврор поднялся на ноги. — Вы подозреваетесь в укрывательстве Итана Клауда, который, по нашим сведениям, замешан в подделке завещания покойного семейства Мраксов.