«Красный стул»

Чем ближе солнце клонилось к закату, тем меньше тружеников правопорядка становилось в ресторане. Бесполезность проведённого времени переоценить было невозможно. Теодор уже успел продумать все возможные сценарии развития грядущих событий, придумал имена своим внукам и пожалел, что не пасёт коров в Альпах. Главный аврор появился в его кабинете, когда время близилось к десяти. — Вы можете продолжать работу, — снисходительно выдавил он. — Ваше поместье будет находиться под наблюдением, как и ресторан. — Мисс Грейнджер обязательно поищет у себя под кроватью, — саркастично бросил Теодор, поднимаясь из-за стола. — Мы можем быть свободны? — Вы — да, — кивнул Гарри, устало потирая шею, — а Гермиона отправится со мной. Ввиду некоторых событий она нужнее в другом месте. — Я освобожден от конвоя? — удивлённо приподнял бровь Теодор. — Она вернется сюда завтра, — лениво бросил аврор, пренебрежительно оглядывая обстановку, — и сообщит о принятом решении в отношении вас. Эта информация больше напоминала что-то из разряда фантастики, если учитывать то, что утром Поттер заявился с обвинениями. Что могло произойти, пока он копошился в бумажках? Поскольку Нотт был весь день отрезан от информационного поля, то даже представить не мог, что произошло за прошлые сутки, а уж текущие — тем более. Он натянуто улыбнулся перед тем, как Гарри покинул его кабинет. Взяв в охапку все восстановленные (один боггарт ведает когда) письма, Теодор оповестил администратора, чтобы привели ресторан в порядок, и направился в кабинет Гермионы. Пустующее помещение напоминало склад макулатуры. Но больше беспокоило то, что возвращаться домой одному было как-то неприятно. Странная вредная привычка в виде маленькой кудрявой ведьмы покалывала где-то в области темечка. Тишина в квартире казалась раздражающей и гнетущей. Бросив почту на край столешницы, Нотт достал сигарету из пачки и уставился на зажигалку. Он поджал губы, изучая царапины на металле медного цвета, и надавил ногтем на нижний левый угол. Не прошло и пяти минут, как тишину разрезал дверной звонок. «Эффективно, не поспоришь», — открыв дверь, он, как и ожидалось, увидел Теренса на пороге. — Доброй ночи, могу войти? — спокойный тон Хиггса вызывал непроизвольное уважение. — Доброй, прошу, — распахивая дверь шире, Теодор отступил на пару шагов в сторону, а затем закрыл дверь за гостем. — Ты не выглядишь удивлённым. Тебя так часто вызывал прошлый работодатель? — Я не могу быть для вас занят, — хладнокровно ответил тот, мельком оглядывая гостиную. — К тому же у вас весь день были малоприятные посетители. Имеются какие-то проблемы? — Нет, — доставая бутылку бренди, спокойно ответил Нотт, — я хотел уточнить, как движется наше личное дело. Теренс расстегнул пиджак, доставая пару свёрнутых пергаментов. Пока хозяин квартиры наполнял бокалы, тот придвинул свитки к Теодору, который вопросительно приподнял бровь. — Это все нежелательные элементы, — уточнил Хиггс. — Под красной печатью — руководящий состав, под рыжей — менее значимые личности. — Общее количество? — поставив стакан перед гостем, уточнил хозяин квартиры, закуривая. — Сорок семь человек, — без заминки ответил гость, придвинув стакан ближе. — Шесть руководителей. Все настроены радикально. Четверо находятся в Лондоне. Нотт надломил красную печать. Почти все имена ему были знакомы. Неудивительно, ведь на таких постах текучка кадров — не самое частое явление. Однако пришло время перемен. Он отложил сверток и вскрыл второй, бегло просмотрев фамилии. Тут знакомых Теодор встретил весомо меньше, но сыну главы клана и не сказать, что обязательно было знать каждого в лицо. Достав палочку, он размножил первый пергамент, полностью продублировав его. — Действующий утилизатор? — поинтересовался Теодор. — Может остаться в вашем распоряжении, — стукнув пальцем по стеклу, Теренс слегка склонил голову на бок. — Испытывает преданность только по отношению к фамилии основателя. — Тогда мы сделаем следующее, — придвигая к гостю оба свитка обратно, Нотт на секунду замолчал. — Весь оранжевый список на тебе. Без исключений. Завтра к полудню их быть уже не должно. А красный отдай Долохову. Все эти волшебники должны быть на общем сборе. — Я бы не рекомендовал вести с ними диалог, — разглядывая содержимое стакана, нерешительно протянул Хиггс. — Просто сделай, — выдыхая дым, отрезал Нотт. — И вечером ты тоже должен быть там, — он стряхнул пепел и поднял бокал. — Я подберу ещё людей, чтобы твоё имя осталось вне подозрений. — Благодарю, — сдержанно ответил Теренс. — А там уже посмотрим, как сложится… Буквально через полчаса Хиггс покинул квартиру, получив все необходимые указания. Теодор всё ещё не мог привыкнуть к тому, что за столь детской внешностью скрывался такой профессионализм. Теренс оказался даже более ответственным, чем сам Нотт. Это, несомненно, радовало. Антонин вряд ли сможет остаться в стороне от такого события и захочет поприсутствовать. Так будет лучше: исход общего созыва станет известен всей теневой стороне ещё до наступления утра следующего дня. Сам Теодор прекрасно понимал, что либо он оттуда не выйдет вообще, либо… Ему не нравилась эта мысль, но бегать от судьбы глупо. Если учитывать её паршивое чувство юмора. Раскрывая письма от Гойла, он непроизвольно улыбнулся, вспомнив выражение лица Поттера, когда тот читал ложное содержимое. На плечи грубо надавила взявшаяся из ниоткуда тянущая тоска. Странно было бы не думать о том, что эту ночь Нотт планировал провести совершенно иначе. Но неразумные эмоции отошли на второй план, когда он вчитался в буквы на пергаменте. В загородной зоне семейства Кэрроу было обнаружено несколько складов, которые по документам числились пустующими участками. Теодор прикрыл на секунду глаза. Судя по всему, не он один сегодня подвергся полноценному обыску. А раз Гарри даже осмелился лишить его надзора, значит, находка вышла далеко за рамки приличий. Зная семейство Амикуса, это могло быть всё, что угодно: от запрещённых веществ до останков, которыми собак кормят. Удивляло больше то, что чокнутая семейка не прибралась за собой. Каждый бывший Пожиратель смерти, доживший до нынешних дней и остававшийся у власти, прекрасно знал главное правило нового мира: официальные дела должны быть кристально чистыми. И вряд ли в такие сложные времена Кэрроу, находясь под пристальным вниманием, решили пренебречь этим правилом. В любом случае, так просто на волю Министерства и честного суда они не сдадутся. Безопаснее всего в их случае покинуть страну или скрыться на время, уходя в подполье. Их крысиные привычки вполне подходили под второй вариант. При условии, что Маркус, вероятнее всего, уже где-то гниёт, а Амикус и Алекто будут прятаться по углам, Селвин остался один. Что наверняка сделает его ещё более агрессивным старым параноиком, руки которого стали длиннее. Потому что беспризорные сиротки,оставшиеся без хозяев, от клана Мраксов уже перекочевали по ближайшим озлобленным мудакам, с которыми сотрудничали их хозяева. Это объясняло в том числе и отсутствие войны за освободившуюся территорию: никто просто не стал бы вести войну там, где тебе перегрызут глотку зубами. И это было отнюдь не формальным выражением. На такой отчаянный риск мог попробовать пойти только Драко, но он уже находился в прениях и не стал бы продвигаться настолько далеко от своих владений, не имея поддержки. Только вот Теодор теперь знал, что у его друга однозначно есть помощь за пределами магической Британии. Отсутствие Хилла на его маленьком пьедестале также не облегчало Малфою задачу. Территории «Банши» располагались ближе и прекрасно бы дополнили недостающие Драко порты. Вот только вместо того, чтобы бороться с Маркусом, он решил, что сотрудничать с другом куда проще, а потому с самого начала стремился всячески подтолкнуть Нотта к «наследству». «Я прибью его лично, если он в этом замешан», — потирая лоб, подумал Теодор, заодно отмечая, что на мысли уже начала давить усталость. Открывая второе письмо, он и не надеялся на что-то хорошее. Послания от Итана выглядели слишком общими, будто были адресованы вовсе не Нотту. Эти отрешённые общие фразы словно были выписаны из описаний природы.

«Солнце утопало в пылающей рассветной дымке, объятое солёными волнами».

Он чуть не закатил глаза от очередного поэтического послания. Это было совершенно не то, что нужно, и не то, что он ожидал от своего наставника. Теодор положил перед собой пергамент, наливая очередную порцию бренди. В этих словах должно было быть хоть что-то, но он не видел ничего. Медово-коричневая жидкость облизала стеклянные стенки, когда он покрутил бокал в руках, безнадёжно глядя сквозь него на бесполезные строчки. Его глаза расширились, и он медленно поставил ёмкость на стол, вновь взяв в руки бежево-серый лист. Под буквой Р стояла еле заметная маленькая точка. Нотт сильнее сжал челюсть,пробегая взглядом по потолку и вспоминая, есть ли в квартире ещё высокохудожественные послания от Клауда. В комнате точно валялось одно письмо, которое он читал дома, потому что замотался во время восстановления ресторана.

«Тонкий аромат прованских трав пропитал улочки и мостовые».

— Блять… — наткнувшись при внимательном рассмотрении на точку под буквой Л, Теодор не сдержался: — А я тут на пейзажи сокрушался, идиот… Нахмурив лоб, он начал считать, сколько именно дней Итан уже отсутствует. Шесть дней восстановления, открытие, покушение… Всего суммарно выходило одиннадцать дней. Соответственно, одиннадцать писем и одиннадцать букв. Письма имели смысл только в общей массе, и никто, кроме получателя, не мог заметить такие отметины. Нотт отпил из стакана, всё ещё укоряя себя за невнимательность. Раньше утра возвращаться в ресторан будет слишком подозрительно, особенно с учётом того, что Гарри наверняка оставил там надзор. Полночи проворочавшись в постели, Теодор так и не смог уснуть, а потому покинул квартиру около семи часов утра. Однако его привычный путь до ресторана немного изменился. Выбрав шесть подходящих кандидатур из списка Гойла, Нотт решил посетить старого знакомого самостоятельно, чтобы доходчиво объяснить сложившуюся ситуацию. Не сказать, что Грегори был рад гостям в такой ранний час, но вполне терпеливо выслушал все доводы, оставаясь внешне беспристрастным. Работать напрямую с кланом он наотрез отказался. Его вполне устраивало негласное сотрудничество с Ноттом без посредников. Понимая всю серьезность ситуации, Гойл предпочёл остаться в стороне. Вряд ли можно его обвинить в желании сохранить нейтралитет и собственную жизнь. Отчасти Теодор даже завидовал, что у него самого нет такой возможности. Время текло слишком быстро. Теодор отметил про себя, как начинает становиться параноиком, думая о том, что переговоры вне возведённых им стен отнюдь не безопасны. Заглушающие барьеры, возведённые на скорую руку, являлись слишком хлипкой магией, но другого выхода не было. Гойл и так довольно сильно упростил задачу, предоставив нейтральную территорию для «найма сотрудников». Больше всего из новых работников ему приглянулся Кормак Маклагген, овладевший тонким искусством легилименции. Если не считать красно-золотого гриффиндорского пятна на части биографии, то он был вполне разумным малым с неплохо подвешенным языком и с адекватными амбициями. Новые времена явно изменили многих бывших львят в лучшую сторону. Невилл и Джонсон были тому прямым доказательством. Взглянув на часы, Теодор поджал губы. Одиннадцать сорок семь. В «Красный стул» он заглянуть уже не успеет. Возможно, так будет даже лучше. Хиггс должен был уже закончить все свои дела и ожидать на месте. Негласным местом сбора стала деревушка Чиддингфолд на юго-востоке Великобритании, в которой покойный Нотт-старший отстроил целое поместье, зарегистрировав его на свою бывшую экономку. Женщина была обязана сохранять наследие для преемников клана. Даже сам Салазар не мог бы точно назвать её возраст. Теодор поджал губы, глядя на готическое строение пренебрежительным взглядом. Тяга его отца к гнетущему и мрачному восторга не вызывала и пять лет назад, а сейчас и подавно. — Всё в порядке? — поинтересовался Хиггс, подошедший откуда-то слева. — Более чем, — сухо процедил Нотт, доставая сигарету. — Всё исполнено? — Как и было сказано, — коротко кивнув, бросил Теренс, разглядывая довольно громоздкое строение. — Крепкие стены... — Им не впервой терпеть подобные переговоры, — многозначительно протянул Теодор, прикуривая. — Пора. В голове царила абсолютная зияющая пустота, превращаясь в затягивающую тёмную воронку. Каждый шаг к залу переговоров, казалось, стирал человечность, а знакомые стены из грязно-серого камня нагоняли неприятные воспоминания. На знакомых хмурых лицах читались сосредоточенность, подозрительность и любопытство. Отвращение и презрение встречались куда реже. Уголки губ непроизвольно поползли вверх. Даже спустя два года гамма чувств, которую он вызывал в этих волшебниках, практически не изменилась. Только страх исчез. Но это очень легко исправить. Из-за приоткрытой тяжёлой дубовой двери переговорного зала доносились голоса. Они звучали наперебой, периодически сменяясь и переходя на довольно высокие ноты. Кормак слегка напрягся, а вот Хиггс, наоборот, принял свой доброжелательный вид. Нотт последний раз затянулся никотиновым дымом и достал палочку. Как только дверь распахнулась настежь, повисла мгновенная тишина. Все взгляды устремились на Теодора, а затем переметнулись на Августа Руквуда, занимающего кресло во главе стола. — Ты заставляешь нас ждать, — пренебрежительно проговорил последний, сцепляя перед собой руки. — Это неуважение. Долохов тоже присутствовал в зале, сидя по правую руку от говорящего. Теодор сделал еле заметное движение кистью, не поднимая руки, и продолжил неторопливо обходить присутствующих. Когда тонкие сине-фиолетовые нити скользнули по полу, Теренс приподнял бровь. Он наверняка знал, что это такое, но лично никогда не мог видеть в действии. Нотт потратил бессонную ночь не напрасно, и ему всё-таки удалось сделать это заклятие менее заметным. — Мне кажется, вы заняли моё место, — снисходительно проговорил Нотт, лениво склоняя голову на бок. — Ты здесь всего лишь гость, — брезгливо прошипел Руквуд, вскакивая на ноги и укоризненно глядя на Антонина. — Я вообще не понимаю, какого боггарта… Тонкий лучик полупрозрачной стеной устремился вверх, отрубив правую руку и часть правой стопы, вынуждая Августа истошно заорать и рухнуть на пол. Хиггс и Маклагген мгновенно вытащили палочки, когда трое волшебников вскочили со своих мест. Но уже спустя секунду кровь брызнула на поверхность стола, а возмущённые рухнули на пол мелко порублеными кусками мяса. Нотт тяжело выдохнул, а оставшиеся за столом напряглись ещё больше, чем прежде. За исключением Долохова. Его, казалось, забавляло это представление. Теодор лениво обошёл извивающееся на полу тело и спокойно занял кресло, в котором некогда восседал Нотт-старший. Воздух в помещении начал сгущаться, концентрируя недоумение и ужас. — Я помню, как шесть лет назад, — медленно проговорил Теодор, устало уткнувшись взглядом в невидимую точку на лакированной поверхности стола, — мой отец подобрал тебя избитым и грязным недалеко от «Слепой свиньи». По-моему, тебя тогда разыскивали Мраксы и Министерство… — он потёр лоб пальцами свободной руки, вспоминая подробности. — И ты жил в этом поместье в качестве друга. И именно я вёл переговоры с семейством Мраксов, пока тебя отмывали и выхаживали. Тебя очистили перед законом и дали шанс на нормальное существование, — откинувшись в кресле, Нотт взглянул на Руквуда. — И сейчас ты мне говоришь, что я здесь гость? Август, стиснув зубы, потянулся за палочкой, но не успел. Вторую кисть отсекло раньше, чем его ладонь достигла кромки пиджака. Он сдавленно простонал. Нотт потёр висок указательным пальцем, нахмурившись, и перевёл взгляд на присутствующих, мельком взглянув на Кормака. Тот указал взглядом на брюнета, сидящего слева. — В первую очередь, я бы хотел объявить о некоторых переменах, которые ожидают клан «Банши» в ближайшее время, — без особых эмоций протянул Теодор. — Я бы хотел, чтобы все договоренности, которые заключил Маркус, были приостановлены и рассмотрены заново. Большая часть из них будет расторгнута. Более того… — Мы не можем обсуждать подобные вещи, пока тут нет главы, — сухо выдавил Кассиус. — И кто же твой руководитель, Уоррингтон? — лениво опираясь подбородком на большой палец, невинно поинтересовался Нотт. — Ты отказался от этого, — сквозь зубы ответил тот, презрительно озираясь по сторонам. — И не думаю, что тебя выгнали просто так. — Ммм, — услышав в его голосе заминку, Теодор несколько раз кивнул. — Маркус… Уже второй глава, которого ваша бездарность и нерасторопность не смогла уберечь, — его тон стал серьезнее и громче: — Вы абсолютно расслабились, допуская всякую дрянь на этот порог. — Так где же ты был? — возмущённо вскидывая руки, спросил блондин средних лет. «А вот и Скотт Мартин — последний из списка», — Нотт едва заметно улыбнулся, когда Хиггс, стоящий сбоку, одобрительно прикрыл глаза. — У кого-то ещё есть претензии? — поднимая взгляд на Макмиллана, уточнил он. — Я просто хочу урегулировать это сразу. — Ты ещё не ответил на прошлые, — с раздражением в голосе ответил Кассиус. Недолгое молчание разрезали рассекающие звуки и фиолетово-синий свет, исчезнувший через мгновение. После Теодор наконец-то положил палочку на стол и достал сигареты. — А теперь мы можем спокойно поговорить о делах, новой политике клана, старых партнерах и, — он перевёл взгляд на Долохова, — новых союзниках. — В ушах звенит, — многозначительно поджал губы Антонин, напоминая про всё ещё стонущего на полу Руквуда. Хиггс без малейшей заминки устранил данный дефект, ненадолго заливая боковое зрение Нотта зелёным светом. Диалог предстоял очень долгий и малоприятный, но всё сложилось куда лучше, чем Теодору казалось изначально. Представитель русского квартала сложил ладони друг на друга, демонстрируя своё одобрение происходящего. Реакция остальных не заставила себя долго ждать. Можно было сказать, что решение было единогласным, если исключить пару луж крови, растекающихся по холодному серому кафелю. Основной целью Нотт считал Министерство. И дело было далеко не в захвате абсолютной власти, а в информации. За последние два года он понял, что весом обладает лишь то, чего нет у других. А потому «крышевание» местных лавок и поборы среди мелкого бизнеса его интересовали мало. Миром правит дипломатия и правильная мотивация. Силовой аспект не исключался. Скорее наоборот, он был необходим, но как средство устрашения, а не воздействия. Поскольку владения «Банши» были довольно обширными, то первым существенным перестановкам подверглись управляющие на местах. За месяц своего правления Хилл просадил чуть ли не весь бюджет организации. Нотт морщился почти каждый раз , когда речь заходила о временном наместнике. Не то чтобы его сильно волновала судьба Маркуса, но что-то подсказывало, что его пропажа ещё откликнется новыми последствиями. В добавок ко всему, международные отношения были явно слабой стороной покойного отца в его последние годы. Во владении довольно массивная часть выходов к портам, которая прибыли совершенно не приносила. А причиной тому была странная и внезапная неприязнь французских кланов к «Банши». И началась эта холодная война приблизительно два года назад. Как раз в то время, когда бунтующий ребёнок не особо интересовался политикой, а Малфой начал активно набирать позиции. «Вот пингвин наглый… — понимая всю правоту Долохова неделей ранее, Нотт невольно усмехнулся. — Сука, встретимся, башку откручу». Больше всех портил статистику «Димонт», как раз находящийся по ту сторону границы. Этот небольшой и довольно молодой французский клан отказывался от сотрудничества наотрез. Однако в стране-соседке криминальная культура имела более богатые корни, нежели в Великобритании. Поэтому все кланы состояли в общем большом совете, имея довольно строгую иерархию. Чем древнее и обширнее была история криминального образования, тем сильнее оно влияло как на внутреннюю, так и на внешнюю политику государства и политику самих кланов внутри страны. — Какие из действующих французских кланов являются самыми крупными на данный момент? — внезапно поинтересовался Теодор. — Если судить по размерам, то, вероятнее всего, Каррель… — предположил Дэвис. — Но у них иерархия работает иначе. — Дюпрель и Шебри, — спокойно вставил Антонин, отпивая из бокала, — но они совсем не контактные. — Отчего же? — приподнял бровь Теодор. — Хм, когда ты так же преисполнишься властью внутри страны, — усмехнулся Долохов, — то тоже не сильно будешь желать беседовать со всякими неотесанными кретинами. — Который к нам ближе? — хладнокровно уточнил Нотт. — Шебри, — ответил Роджер. — Бесполезная трата времени, — иронично хмыкнул Антонин. — Пока что нужно разобраться со своей кухней, — согласился Теодор, прикусывая кожу щеки. — В течении двух дней у меня должна быть вся информация о приостановленных делах. Рэкет и прочая дрянь должны быть свёрнуты в течении суток, а пострадавшим всё компенсировать. — Всё? — удивлённо поинтересовался Дэвис. — Да, от всего нелегального товара на складах избавиться как можно скорее, — равнодушно добавил Нотт. — До конца месяца. Это крайний срок. — Простите, но… — Терри замолчал, но ощутив на себе испытующий взгляд, продолжил: — Какую нишу вы планируете занять? — Безопасность, — широко улыбнулся Теодор. — Информационная безопасность. Долохов удовлетворённо кивнул несколько раз, и повисла недолгая тишина. На этом можно было ставить жирную точку в первом собрании. Дубовая дверь приоткрылась, и к Хиггсу подлетел юный волшебник, что-то сбивчиво протараторив шёпотом. Тот насторожился и выпроводил внезапного нарушителя переговоров. Теодор не придал этому особого значения, соблюдая формальности прощания. Как только зал приема опустел, он наконец-то полноценно выдохнул, пробегая взглядом по высохшей багровой струйке на столе. Всё ещё не верилось, что это произошло. Нотт унаследовал семейное дело, как и мечтал его отец. Теодор чувствовал себя опустошённым, пытаясь принять собственные действия и поступки. Чувство тяжести неприятно давило на шею, а по венам курсировало гнетущее сожаление. Даже если он и делал что-то правильно, то не ощущал этого. — Господин Нотт, — подойдя ближе Теренс попытался правильно подобрать слова: — дело в том, что во время переговоров на территории поместья был пойман посторонний. — Разве я должен объяснять, что делать? — потирая лицо руками, протянул он. — Узнайте: кто, зачем, откуда взялся. И кончайте. — Да, разумеется. Но девушка работает в Министерстве. «Как я сам не додумался... — уставившись на Хиггса отяжелевшим взглядом, Теодор вспомнил все матерные слова, которые мог. — Слишком рано… Она появилась здесь слишком рано». — Приведи её. В голове беспорядочными скачками летали мысли. В общем и целом, Теренс был не обязан докладывать о подобных мелочах — лазутчиков никогда не оставляли живыми. Вопрос, как правило, касался того, как долго злоумышленник должен умирать, и есть ли необходимость в демонстративном устрашении. Нотт сдавил пальцами переносицу и зажмурился до белых пятен перед глазами. Она зря сюда пришла, очень зря. Тяжелая массивная дверь распахнулась, и по кабинету разнеслись две пары шагов. Одни из которых были широкими и уверенными, вторые — слегка сбивчивые и лёгкие. Теодор не взглянул в их сторону. Минимум того, что схлопотала Грейнджер за свою неоправданную смелость — Круцио и пару телесных повреждений. Раз шла сама, значит, кости были целы. Нотт-старший с самого начала внушил всем своим подопечным, что тот, кто лезет через забор, не может быть другом, а потому с внезапными гостями здесь не сильно церемонились. — Говори, — сухим и отрешённым тоном произнес Хиггс. — У вас отвратительный приём гостей, — процедила она сквозь зубы, — господин Нотт. Её голос источал уверенность и яд. Она словно была убеждена, что с ней ничего не случится. Теодор поджал губы, постукивая пальцами по столу, и вдохнул чуть глубже. Он должен был научиться разделять девушку и врага, который ломится в чужой дом и неуважительно брызжет энтузиазмом во все стороны. Её вседозволенность зашла слишком далеко. Даже если бы он хотел, то мог бы оставить этот поступок без внимания. Внутри что-то треснуло от осознания того, каких действий от него ждут. Нотт злился на неё, злился на свою слабость и на всю ситуацию в общем. — Бут уже покинул имение? — холодно поинтересовался он, медленно потирая кончики пальцев друг о друга. — Что вы… — её голос дрогнул, и она сдавленно пискнула, обрывая фразу. — Нет, он в каминном зале, — возразил Теренс, выдыхая слишком громко, — но я могу и сам всё сделать, если требуется. В голосе Хиггса проскочило еле уловимое волнение. Даже будучи просто наблюдателем со стороны, он, похоже, не хотел давать Терри шанс на кровопролитие. Да и мало кто бы пожелал присутствовать при пытках в его исполнении. Нотт это прекрасно знал, ведь несколько лет назад он дебоширил именно в компании Бута. Он мог с легкостнью снять с человека кожу, отделяя волокна мышц до тех пор, пока всё тело не начнет напоминать гриву зуву, а ослабевшее сознание не превратится в вязкую кашу. Время может течь, люди взрослеть и становиться серьёзнее, но от таланта и изобретательности никуда не деться. Грейнджер просто обязана была знать, кто это такой, раз полезла в этот дом. Она должна была отказаться от своей упёртости сейчас. — Пусть он займётся этим вопросом, — чувствуя напряжение во всём теле, настоял Теодор. — Он же больной! — возмущённо вскрикнула Гермиона, когда Хиггс сделал шаг в сторону выхода, — он мясник! Непривычные звонкие ноты отчаяния разрезали позвоночник, впиваясь в рёбра. Её страх отразился от стен, сдавливая грудную клетку. Вынужденный риск оказался для Нотта сущим кошмаром. Гермиона всё ещё сокрушалась и противилась, пока Теренс пытался вывести её из зала приёмов. С каждым её шагом прочь сердце пыталось выломать ребра, а виски всё больше сдавливало. Ещё чуть-чуть, и его нервные клетки разорвутся. Если она не засунет свою гордость в задницу через секунду, то будет уже поздно. — Нет, не надо, — переходя на крик, выпалила Грейнджер, а на следующей фразе её голос взял вовсе какие-то сверхзвуковые ноты: — Я всё скажу! «Наконец-то, блять», — промелькнула мысль, когда Теодор облегчённо прикрыл глаза.