«Красный стул»

— Теренс, попроси нашего талантливого друга задержаться, — поднимая глаза к потолку, скучающе протянул глава клана. — Его умения могут ещё понадобиться. — Я вас понял, — коротко бросил Хиггс. — Руки свободны, палочка изъята. Дверь захлопнулась с глухим звуком, оставляя в помещении звенящую тишину. Нотт слышал, как Гермиона громко дышит и совсем не двигается. Он достал зажигалку и неторопливо закурил, разглядывая, как шлейф дыма поднимается вверх. Проблема заключалась в том, что Теодор не мог чётко сформулировать свою дилемму. Они не были друзьями, старыми знакомыми или хотя бы коллегами. Их ничего не связывало. Никто никому ничего не обещал. — Терри не будет ждать вечно, — словно невзначай кинул Нотт, чувствуя, как лёгкие до предела заполняются никотином. — Что я должна рассказать? — сквозь сдержанность слышалось, как сильно Гермиона напряжена. — Я не привык разговаривать через плечо, — недовольно уточнил он, сжимая челюсть. Нерешительные шаги отразились от стен, нагнетая атмосферу ещё сильнее. Грейнджер остановилась на расстоянии трёх ярдов, судорожно сглотнув, когда её взгляд упёрся в труп Руквуда. Теодор нехотя посмотрел через плечо вниз и стряхнул пепел на подсохшую лужу крови. Боковое зрение зацепило девичье лицо. Не приглядываясь, он уже знал, что чуть выше её скулы содрана кожа. Скорее всего, содрали костяшками при ударе. Нотт поджал губы, когда острая игла ненависти прошла сквозь позвоночник. Держать себя в руках стало сложнее. Он был благодарен судьбе за то, что ведьма слишком гордая, чтобы рыдать, иначе самообладание рассыпалось бы на песчинки. В этот раз к запаху чёрной смородины добавились затхлость и кровь. — На этот раз, — потушив сигарету, Теодор провёл ладонью по поверхности стола, — я хочу быть полностью удовлетворён, — он поднял глаза на собеседницу, наблюдая за её реакцией, — твоей историей. — Мы перешли на "ты"? — нерешительно выдавила Грейнджер. — Не имею привычки дискуссировать на "вы" с человеком, в котором побывали мои пальцы, — снисходительно ответил он. — Когда я… — Видимо, ты не до конца поняла, — Теодор демонстративно огладил стол ладонью так же, как когда-то сделала она. — Я хочу полного удовлетворения. Её губы дрогнули, но, вскинув подбородок, она переступила через труп. Девушка, осторожно поднимаясь на носочки, опустила бёдра на стол. Она скользнула по лакированной поверхности, устраиваясь прямо напротив Нотта. Грейнджер не отводила взгляд, но всё равно мелко дрожала, пытаясь держаться спокойнее. Не взирая на её наигранное возмущение, новый глава «Банши» оценивающе осмотрел её с головы до ног. Если со стороны это выглядело пошло, то ему стало плевать. Куда важнее было понять, насколько сильно она пострадала физически. Покраснения на предплечье обратятся синяками завтра, а ссадина на внешней части голени, вероятнее всего, появилась при падении. «Значит, всё-таки непростительные заклятия…» — недовольно поморщившись, Теодор откинулся в кресле, прикрывая ладонью губы. — Я что-то сделала не так? — осторожно поинтересовалась она, придвигаясь вперёд и приподнимая подол платья выше. — Раз это необходимо…. Он удивлённо приподнял брови и сцепил пальцы в замок, прислонив их к губам. Иногда смелость этой ведьмы граничила с откровенной глупостью. Ему вдруг стало интересно, насколько далеко Грейнджер способна зайти в попытке отвлечь его. И судя по тому, что уже меньше чем через пару минут он лицезрел тонкое кружевное тёмно-зеленое бельё, женскому упорству стоило только позавидовать. И если быть до конца честным, то его гнев этот поступок действительно смягчил, но не настолько, чтобы очертя голову пускаться в дебри полуизнасилования. — Очень увлекательно, — констатировал он, поднимая взгляд на её лицо. — Я, конечно, предпочёл бы слушать, а не видеть… — она покраснела, понимая собственную опрометчивость, — но не буду отказываться от дополнительных привилегий, раз уж предложено. — Мне показалось, — её голос звучал сдавленно и непонимающе, — что ты хочешь… — Тебе показалось, — усмехнувшись, Теодор провел пальцем по оголённому колену, отчего Грейнджер только попятилась назад. — Я могу тебя касаться, когда захочу и как захочу. Мне больше не требуется твоё позволение, — он лениво откинулся назад, отнимая кисть от её кожи, — но, как уже говорил ранее, я ведь не животное. Её глаза нервно скользили по его лицу, пытаясь зацепиться хоть за какую-то эмоцию. Но он и так дал больше, чем мог. Внутреннее разочарование сдавливало разум, и Нотт ожидающе осел в кресле. Безрассудство и легкомыслие привели его туда, где он есть: к невыносимой женщине, которая даже не понимала, как сильно влияет на него. С каждой секундой её молчания горечь разочарования в собственном выборе всё больше закупоривала сосуды. Он ошибся. Она выиграла. И он будет чувствовать себя опустошённым, если вынесет ей приговор самостоятельно. Ситуация складывалась отвратительно для обоих. — В моей стране вообще не принято, чтобы в криминальной среде управляла женщина, — негромко произнесла Гермиона. — Исторически сложилось так, что если интерес клана не представляет мужчина, то серьезного отношения ждать не приходится… — она поджала губы, грустно усмехнувшись. — Нам нельзя управлять открыто, только из-за широкой спины. А потому мой клан успешно выживал и правил многие столетия. Теодор заинтересованно посмотрел на неё, приподнимая подбородок. — Даже если перебить всех мужчин в клане Шебри, его существование не прекратится, — Грейнджер сдавила кончики пальцев на левой руке. — Поэтому мои родители взяли девочку. Нотт сосредоточенно слушал. Её мать не имела никакого отношения к легендарной фамилии. Она была абсолютно обычной волшебницей, которую (даже при большом желании) невозможно было притянуть к криминальной стороне. — Чтобы сохранять непричастность к делам, девочки Шебри всегда носили девичьи фамилии матерей. Поэтому... забрав меня из… — она не стала договаривать и судорожно улыбнулась. — Так было даже лучше, я не имела никаких связей. Поскольку детей у Луизы не было, то она сочла это разумным выходом. Пытаясь осмыслить её слова, Теодор непроизвольно нахмурился. Многие криминальные формирования рушились и распадались из-за жёсткой конкуренции и давления властей. Но как разогнать клан, если никогда не представлял, кто им правит на самом деле? Гойл перекопал всё, до чего смог дотянуться: приёмная мать Грейнджер была чище слёз младенца. Корни её семьи терялись где-то в глубинах прошлого. Да и кому потребуется досконально раскапывать родовое древо безучастной домохозяйки, когда её муж вызывает куда больше подозрений? Уже второй. Первый исчез при загадочных обстоятельствах. — А мужская часть семьи использовалась в качестве…расходного материала, — отводя взгляд как можно дальше, Грейнджер вздохнула. — Мужья, как правило, занимали незначительные должности в каких-то сторонних организациях, что помогало точно понимать обстановку в стране. «Отвратительно, — единственный вывод, который подкинуло сознание, пока она вещала о подробностях распределения на местах. — Неужели власть того стоит?» — Поскольку я приемный ребёнок, то в первую очередь они заботились об образовании и развитии. Мне нужно было практиковаться в управлении и политике, поэтому, когда Малфой обратился за помощью, ему не отказали. Звучало чудовищно. Если дитятко развалит чужую страну и уничтожит десятки семей, её клан останется абсолютно чистым. Ко всему прочему, сам ребенок мог погибнуть, но, видимо, такая вероятность мало кого беспокоила при остальных существующих условиях. Однако Нотт не мог не признать, что ставить эксперименты лучше над чужим бизнесом, чем над собственным. Все риски уходят к принимающей стороне. Что бы ни случилось, Шебри бы не пострадали, ведь никаких официальных союзов с другими странами они не заключали. Холодный расчёт. Вот почему Долохов назвал их нелюдимыми. Им просто не требовалось никаких открытых выступлений, ведь они и без этого творили всё то, что хотели. — Ты сказала, что познакомилась с ним во время службы в Министерстве, — прищурившись, уточнил Теодор, придвигаясь к ней ближе. — Он не контактировал со мной, даже не знал о моём существовании, — Гермиона запнулась. — Я прибыла в Великобританию, чтобы понять устройство и менталитет. Иначе нельзя было работать, — она виновато прикрыла глаза. — Всё оказалось хуже, чем выглядело издалека. Послевоенные разрушения практически не оставили капитала, с которым можно было всё сделать правильно. — Как Малфою только хватило на такое мозгов… — пробубнил себе под нос Нотт. — Мы никого не убивали, — переводя на него взгляд, отрицательно мотнула головой Гермиона. — Я хотела помочь. Мы восстановили порты, наладили инфраструктуру на юго-востоке, уровень преступности стал подконтрольным… — Конечно... — иронично выдавил Теодор. — В первый раз всё прошло нормально, — вцепившись в его руку, когда он решил отодвинутся, выпалила она. — Ты же знаешь, что он был чист, начал помогать приютам, вёл активную социальную политику. Так положено. — Смысл? — ощутив, как под её пальцами вспыхнула кожа, Теодор сжал челюсти. — Процветающее население более платёжеспособно и менее подозрительно, — она наклонилась ближе, стараясь смотреть ему прямо в глаза. — Общественность становится лояльнее, когда крупные дельцы вливают деньги на благотворительность. Это выгодно для обеих сторон. — Ладно, — снисходительно кивнул он, глядя на то место, где её пальцы всё ещё удерживали его. — Ты же понимаешь, что я могу это проверить? — Я сижу почти голой в твоём... доме, — разжав пальцы, прерывисто протараторила Гермиона, отводя взгляд. — Поэтому... да, понимаю. По мере того, как она уточняла детали их общения при помощи зачарованных тетрадей, Нотт вспомнил, что потрёпанная синяя тетрадка действительно была. Драко придавал значение многим вещам, поэтому его очередная компульсивная привычка не вызвала у Теодора никаких подозрений. Зато теперь он прекрасно понимал, что напыщенный пингвин не просто так неразлучно таскался со многими предметами. Зажигалка медного цвета, лежащая на столе, являлась прекрасным живым примером. — Хорошо, допустим, — уже менее скептично, останавливая поток ненужных деталей, согласился он. — Если всё закончилось: ты вернулась обратно, Малфой остался здесь... Как так вышло, что я сейчас лицезрю тебя здесь? — Родители сочли эксперимент не до конца успешным и решили, что мне нужно набраться больше практического опыта, находясь по другую сторону, — ответила Грейнджер, опуская взгляд. — И так ты оказалась в Министерстве… — продолжил за неё Нотт. — Но как он нашёл? — Он очень упёртый, — запрокидывая голову назад, протянула Гермиона, опираясь вытянутыми руками о край стола. — Мама не хотела сотрудничать дальше, а он нашёл концы. — Он решил пойти через шантаж? — с сомнением уточнил он. — Нет, он же не идиот. Он прекрасно понимал, что его сотрут в порошок только за то, что он знает, — с лёгкой улыбкой выдавила Грейнджер. — Решил зайти с другой стороны. Мотивы Драко были просты и понятны: он желал изменить действующую иерархию власти в Британии, и самым главным силовым барьером для него был Поллукс. Семейство Мраксов не являлось двигающей силой, по мнению Грейнджер, а потому с ними можно было расправиться в политической игре. Без применения физической силы. Однако между территориями Малфоя и Селвина лежало одно маленькое препятствие, мешающее вести активную борьбу. «Банши». — И о чём вы с ним договорились? — подозрительно посмотрев на собеседницу, поинтересовался Теодор. — Подходящее время. Глобальные перемены требуют подходящего времени. Повисло молчание. Глаза Нотта расширились, и он недовольно стиснул челюсть. — Нет-нет-нет! — замотала головой Гермиона, переходя на слишком высокие ноты. — Мы его не убивали! Мы даже не думали. Ты бы не простил. Мы только воспользовались ситуацией. Малфой наводил порядок на своих новых землях и учился ими управлять, а я не покидала Францию. Твою мать... Вот в эту реакцию Теодор действительно верил. Она выглядела напуганной больше, чем в тот момент, когда он собирался отправить её под тяжелую руку Бута. Но был вопрос, который волновал его с самого начала её рассказа. — Что ты попросила взамен? — он без особого труда заметил, как в её глазах появилась какая-то неприкрытая паника. — Ты не могла рисковать просто так… Она судорожно приоткрыла рот, а встретившись с ним глазами, вовсе попыталась отвернуться, но Нотт взял её за подбородок, вынудив повернуться обратно. Грейнджер опустила глаза, с силой втянув воздух через нос. Сухожилия на её шее отчётливо проступили от напряжения, а цвет лица стал сине-серым, словно её сейчас стошнит. — В чём дело? — сурово поинтересовался Теодор. — Это не имеет никакой материальной и физической ценности, — выдавила она, почти не размыкая губ, пытаясь скрыться от его взгляда, — поэтому не имеет значения. — Что ты попросила взамен? — сжимая пальцы сильнее и начиная злиться, повторил он. Гермиона несколько раз моргнула и подняла на него взволнованный взгляд, сильно прикусив нижнюю губу. Нотт нетерпеливо пожал плечами, но вместо ответа видел лишь, как она покрывается густым алым румянцем. Это выглядело дико и странно. Она была похожа на маленького ребенка, который нашкодил и не хочет признаваться. Кожа от её пристального взгляда плавилась, но когда до него всё же дошло, он отшатнулся, одёргивая руку. — Неееет, — с недоверием в голосе протянул Теодор. — Это бред какой-то. Нет! — Я сказала Драко, что так диктуют сами территории, — потерев своё предплечье, ведьма опустила взгляд вниз, нерешительно протягивая слова. — Земли «Банши» находятся между территориями Селвина и Малфоя. Я подумала, что это хорошее обоснование… — Ты вообще в курсе, что люди могут выстраивать отношения без убийств, внедрения в Министерство и криминальной войны? — он сам не верил, что это говорил. — Кому я это вообще объясняю? — активно жестикулируя и периодически прерываясь на беззвучные маты, продолжил Нотт. — Ты же знаешь, что покушение и убийство шести человек вообще не мотивируют к взаимодействию? — его разум начал закипать. — Я подумал, что у меня, блять, едет крыша! — он запустил руки в волосы, отворачиваясь и громко выдыхая. — Мы не были даже знакомы! — Не совсем. Это больше… — она попыталась подобрать слова. — Одностороннее знакомство. — Да я тебя чуть не убил час назад! — резко разворачиваясь, прошипел Теодор, подходя к ней вплотную. — Ты невыносима! Грейнджер вздрогнула, когда он в бешенстве ударил по столу. Поставив ладони по обе стороны от неё, Нотт закрыл глаза и опустил голову, всё ещё не в силах поверить в происходящее. Сердцебиение стучало прямо по вискам, принося дискомфорт и заглушая разумные мысли. Он только сутки назад чётко определил свои эмоции, но к подобному, похоже, был не готов. Нужно было дышать глубже и попытаться вернуть холодный рассудок. — Блять… — вырвалось у него, когда в лёгкие проник тонкий сладковатый запах. Он поднял отяжелевший взгляд на испуганное девичье лицо, пока его левая рука сдавила её талию, придвигая хрупкое тело ближе. Теодор почувствовал, как мышцы на шее непрерывно сокращаются от подкатившего раздражения и собственной неоправданно бурной реакции организма. Её ладони машинально упёрлись в его плечи, пытаясь ограничить контакт, но Нотта это ничуть не смутило. Он стиснул челюсть, запуская пальцы свободной руки в густые волнистые волосы и оттягивая голову девушки назад. — Ты маленькая наглая и самодовольная сучка, — почти прорычал он, судорожно изучая эмоции на её лице. — С Маркусом договориться не получилось, решила, что здесь выйдет лучше? — Я его не трогала, — негромко простонала она, сжимая ткань его рубашки. — Даже не собиралась. Его бы всё равно убили… — Кто? — впиваясь пальцами в бархатную кожу под ребрами, грубо буркнул Теодор. — Я не знаю, — сдавленно пискнула она, судорожно вдыхая сквозь приоткрытые губы. — Не знаю. — Ложь, — прошипел Нотт, почти касаясь губами её подбородка. — Я думала, что это Итан, — почти беззвучно прошептала она, и в уголках её глаз начали скапливаться слезы. — Он бы тебя не оставил одного… В каком бы сильном бешенстве ни пребывал Теодор, он прекрасно понимал, что её доводы более чем обоснованны и логичны. Клауд участвовал в этой вакханалии, но непонятно почему из-под полы. Гермиона негромко безвольно всхлипнула и поёрзала бедрами, стараясь свести ноги вместе. Нотт только сильнее прислонился, упираясь пахом в её промежность. Она вздрогнула всем телом, издавая сдавленный протяжный стон. И завеса мужского терпения пала. Теодор впился в её губы грубым и властным поцелуем, прикусывая нижнюю губу. Ведьма оцепенела в его объятиях, совершенно забыв про своё сопротивление, пока мужская кисть скользнула от талии к пояснице, неряшливо сжимая хрупкую плоть. Его мысли горели и плавились, растекаясь в разные стороны. Голод протянулся через весь организм липкими нитями, цепляя каждый нерв и проникая в каждую клетку. Проклятый запах чёрной смородины заполнил пространство вокруг, разум и чувства. Пухлые девичьи губы податливо и нерешительно двигались в ответ, а руки расслабились, сползая по его груди. Нотту не требовалась её инициатива. Он вообще не хотел от Грейнджер каких-либо действий, только реакции её тела. Губы в беспорядочных поцелуях сместились по подбородку к шее. Практически не ощущая её вкуса, Теодор прикусил кожу возле яремной вены, сильно втягивая её в рот. Гермиона вскрикнула, слегка отрезвив его рассудок. Он никогда не был так груб и жаден. Нотт отстранился, пытаясь привести дыхание и мысли в относительный порядок, но окончательно потерял голову, наткнувшись на желание в карих глазах. Выпутавшись из её волос, ладонь скользнула по плечу, стягивая лямку лифчика вниз, пока язык нетерпеливо продвигался от ключицы к груди. Грейнджер выгнулась навстречу, аккуратно скользнув пальцами по его шее. От её прикосновения мурашки расползлись по спине, отвлекая от столь желанного упоения. Шёлковая кожа трепетала под его губами, отзываясь на торопливые и неосторожные ласки. Лишь наткнувшись на раздражающую ткань лифчика, Теодор заметил, что оставил дорожку из багровых отметин на её теле. Плевать. Он слишком долго сдерживался и держался в рамках приличия, чтобы придавать значение таким мелочам. Стянув препятствие перед желанной плотью, Нотт несдержанно провел языком мокрую дорожку по её груди. Обхватив губами тёмно-розовый сосок, он сильно втянул тот в рот, а затем прикусил, чем вызвал сдавленный писк у Гермионы. Высвободив вторую грудь из-под мешающего лифчика, Теодор сжал её, врезаясь пальцами в шёлковую кожу. Ему хотелось, чтобы она зависла где-то между удовольствием и болью. Плохо контролируемая грубость совпала с его ментальным желанием истязать её тело. Ведьма задрожала от очередного неосторожного укуса, откидывая голову назад. Её пальцы блуждали в его волосах, периодически сжимая и притягивая к себе ближе. Тонкое острое лезвие ненасытности срезало ощущение пространства вокруг, бросая ошметки куда-то под ноги. На нёбе осел привкус миндаля. Строптивая сучка даже на вкус напоминала виски, но градусом явно превышала абсент. Левая ладонь проползла от ягодицы к внутренней части бедра, нагло раздвигая девичьи ноги шире. Он не встречал сопротивления, но и сдерживать свою злость больше не хотел. Пальцы бесцеремонно сдвинули тонкую кружевную полоску белья в сторону, оглаживая половые губы. Нотт чуть не простонал от ощущения влажной горячей плоти под пальцами. Он тяжело выдохнул, упираясь лбом в её грудную клетку. Взгляд сам собой упал вниз, где пальцы, изучая складки, почти утопали в прозрачной вязкой влаге. Он вновь припал губами к смуглой коже, ощущая приторный сладковатый запах. Хотелось попробовать до дрожи, но упирающаяся в грубую ткань эрекция требовала совершенно других действий. Высунув язык, Теодор широким движением провел им между грудей, надавливая средним пальцем на вход влагалища. Её руки судорожно вцепились в его плечи, сжимая кожу под рубашкой. Даже сквозь ткань он почувствовал, как её ногти оставляют полосы. Сдавленный стон вырвался сам собой, когда внутренние стенки затрепетали, отдаваясь вибрациями в клетках. Вместе с нарастающим темпом движений внутри неё, усиливалась громкость девичьих вздохов. И как бы Нотт ни хотел растянуть тактильное удовольствие от процесса, собственное вожделение слишком сильно жгло плоть. Он вновь нашёл её губы своими, поглощая протяжный стон. Гермиона начала задыхаться, когда безымянный палец скользнул вслед за средним, растягивая и заполняя. Она прикусила нижнюю губу и зажмурилась, привыкая к ощущениям. Правая мужская ладонь придержала её за поясницу, чтобы девушка просто не рухнула на спину. Его губы увлечённо заскользили по плечу, пока хрупкая ладонь сдавила член под тканью. Теодор упёрся зубами в нежную кожу, чувствуя, как сознание проясняется сквозь мутную вуаль. Его движения замедлились, её кисти переместились к пряжке ремня. Температура тела, казалось, упала на пару градусов, и он отстранился от её кожи, судорожно пробегая взглядом по результату своих трудов. След от зубов венчался ярким красновато-алым ободком. Нотт поджал губы, опуская глаза ниже. По шее и груди раскинулись фиолетово-розовые кровоподтеки разного размера. Ком встал поперёк горла, когда она подняла на него карие глаза, обрамлённые влажными ресницами. «Твою мать…» — он сдавленно сглотнул и попытался найти хотя бы одну причину своего отвратительного поведения. — Мне совсем не больно, — закусив нижнюю губу, с придыханием улыбнулась она, — но я расстроюсь, если ты остановишься, — Грейнджер приблизилась к его лицу, мягко касаясь губами подбородка, и перешла на шёпот: — Пожалуйста… Нерешительный мягкий поцелуй перерос во влажный и затягивающий. Она ощущалась такой жаждущей и податливой, вновь распаляя притихшее возбуждение. Агрессивная страсть сменилась будоражащим вожделением, оставляя рассудок светлым. Теодор всё ещё чувствовал, как остатки злости бушуют где-то в глубине души, но неуемные эмоции к этой женщине перекрыли их почти полностью. Болезненное напряжение внизу живота откликнулось в теле, когда её рука проникла под ткань боксеров, обхватывая член. Она слегка оттянула крайнюю плоть, проскользнув ладонью до основания. Нотт углубил поцелуй, отмахиваясь от голоса разума, который взывал прекратить эту неправильную близость. Время, антураж, обстоятельства — ничего из этого не подходило даже для случайного секса. Но с ней у Теодора ни разу ничего не получалось так, как принято у нормальных людей. Его воля растворялась, склоняясь перед смелыми мягкими касаниями и негромкими девичьими стонами. Вытащив из неё пальцы, он машинально облизнул их, наблюдая, как Гермиона сильно закусила губу, пытаясь не упустить ни единого мгновения. Ему нравилась её распирающее возбуждение и нетерпение, которое, казалось, полностью перешло в хрупкое истерзанное тело. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста…. — придвигаясь ближе к краю стола, прошептала она, утыкаясь в его шею. В таком состоянии Грейнджер нравилась ему куда больше: её тяжёлое дыхание, обжигающее кожу, подрагивающие плечи, вздымающаяся грудь и руки, притягивающие его к себе. Неправильно, но до безумия приятно. Головка коснулась её влажного лона, отчего Гермиона только сильнее сдавила пальцами его плечо. Теодор улыбнулся. Ему казалось безмерно красивым это раскрасневшееся лицо с искусанными припухшими губами. Он даже не понимал, как ей удаётся так легко менять его настроение, но по каким-то неизвестным причинам его это устраивало. Чувство проникновения разлилось опьяняющим жаром по венам. Так медленно, размеренно, неторопливо, словно желая выгравировать этот момент внутри черепа. Она сильно откинулась назад, запрокидывая голову в немом стоне. Наслаждаясь тем, как извивается её тело, Нотт пожалел, что был груб и не сделал этого раньше. Наблюдение доставляло даже большее удовольствие, чем сам процесс. Каждая линия гибкого женского стана виделась произведением искусства, а нарастающие крики слышались музыкой. Очарованное восприятие готово было воспевать эту ведьму в поэзии, прощая все её ошибки и игры за ещё один томный вздох. Нарастающие фрикции и давление переполняющего возбуждения на нервные окончания отвлекали от эстетического удовольствия, сменяясь животной потребностью. Сокращения внутри стали более частыми и интенсивными. По её позвоночнику и ногам проползли короткие спазмы, вынуждая тело выгнуться сильнее. Изящные пальцы сильно сдавили мужское предплечье, пытаясь удержаться от падения в бездну. Грейнджер замерла и напряглась всем телом. Её экстаз отозвался вибрациями где-то в области таза и прошиб всё тело на краткое мгновение. Она раскрыла глаза, как-то растерянно глядя на него. — Не смей больше ничего делать за моей спиной, — тяжело дыша, Теодор приподнял её подбородок пальцами. — Ты меня поняла? — Да… — Тогда я хочу продолжить.