«Красный стул»

Нотт позволил Гермионе уйти. Они договорились встретиться позже в ресторане, поскольку ему ещё нужно было утрясти некоторые вопросы на новом месте. Он всё ещё чувствовал себя обманутым, но в глубине души именно этого от неё и хотел, только масштабы не смог рассчитать правильно. От подобных женщин не ожидаешь беспрекословного повиновения и восторженных визгов. Их предназначение совершенно иное: они заставляют думать, приводят жизнь в движение и распространяют хаос, не давая расслабиться. Грейнджер расшатывала его нервы и стирала грани привычного. Но единственное, что действительно беспокоило Теодора — её преданность. Она могла творить что угодно, пока он был в ней уверен. Нотт честно дал ей этот шанс, и лишь время покажет, как маленькая ведьма им воспользуется. Даже после произошедшего в кабинете он не мог определиться с верной формулировкой статуса их взаимоотношений. Для неё с их знакомства прошло уже полтора года, а для него — три недели. Нотт не был уверен, что односторонние девичьи фантазии можно считать хоть каким-то подобием влюблённости, но в её упорстве точно не мог сомневаться. Не каждый день, чтобы залезть в его постель, женщины разваливали половину государства. «Очень сомнительный комплимент, — потирая переносицу, он бросил взгляд на небольшое влажное пятно на столе, — но впечатляющее». — Извините, — слегка нерешительно начал Теренс, стоящий у двери, — я могу считать, что эта женщина вхожа в ваш клан? — Хм… — Теодор взял пиджак с кресла, проходя к нему ближе. — Да. И ещё кое-что, — он остановился меньше чем в полуярде от собеседника. — Если на нашей территории впредь с её головы упадёт хоть один волос, я сделаю себе кожаный портфель из всех, кто недосмотрел. — Предполагаю, что вам не хватит даже на портмоне, — спокойно ответил Хиггс. — Значит, у нас… дружественные отношения с кланом Шебри? Нотт удивлённо приподнял бровь, но в его голове мгновенно сложилась цепочка мыслей. Когда Малфой преподнёс другу столь шикарный подарок в виде личного утилизатора, то предполагал множество исходов ситуации. Он должен был позаботиться о безопасности своего клана, несмотря на взаимоотношения между ними. Дружба в нынешнем мире стала сомнительной ценностью. Предательство самыми близкими людьми порой бьёт не только по нервной системе, но и по более материальным аспектам жизни. «Драко, блять…» — самое конструктивное, что смог сформулировать его мозг. Разговор с другом детства предстоял очень тяжёлый. Глава «Банши» предполагал, что без рукоприкладства (исключительно для морального удовлетворения) не обойдётся. Грейнджер несколько раз уточнила, что он не собирался устраивать разборки такого масштаба, но чрезмерная агрессия Селвина внесла большие изменения в их план. С данным тезисом Теодор был вполне согласен и разбираться прямо сейчас с причинами текущей ситуации не намеривался. Сначала нужно разобраться с общей проблемой, а уж потом выяснять отношения в семейном кругу. — И говорить тебе можно только о том, что не касается клана Драко. Я верно понял? — уточнил Нотт. Теренс кивнул, а затем поведал детали их знакомства. По долгу службы он знал, кто это девушка, только вот был существенно ограничен в словах. Если бы Теодор не услышал провокационную информацию о своём друге за пару часов до этого разговора, то реакция на новые подробности была бы ярче. Поскольку основную порцию злости он уже выпустил, то сейчас вполне спокойно воспринял дополнения. — И ещё есть одна новость. Пока вы… — Хиггс поджал губы, пытаясь правильно сформулировать свою мысль, — …вели переговоры, Гойл прислал срочную сову. — Что ещё произошло? — без особого энтузиазма поинтересовался Нотт. — На одном из складов Кэрроу был обнаружен труп неизвестного волшебника, — многозначительно ответил Теренс. — Следствие предполагает, что он имеет непосредственное отношение к гибели Мраксов. «А вот и недокиллер всплыл», — усмехнувшись про себя, подумал Теодор, машинально кивнув головой несколько раз. Ситуация с Клаудом и лепидоптерофилей становилась более прозрачной. Бабочка прекрасно справилась со своей работой. Даже лучше, чем Нотт мог себе представить. Кэрроу сметёт с доски тяжёлая рука правосудия, не оставив никаких шансов на восстановление. Но только при условии, что их семейку смогут отыскать. — Если нас это не коснётся, то чудесно, — потирая ладони, заключил он. — Попроси Грегори ещё внимательнее следить за этой ситуацией. — А за мадам Шебри? — уточнил Теренс. — Я сам прослежу, — коротко отрезал Нотт. — Мы сейчас не в состоянии бороться на два фронта. — Насколько открытое противостояние нас ожидает? — спокойно спросил Хиггс, убирая руку в карман. — Поллукс пытался меня убить и подорвать ресторан… — с наигранным сожалением протянул Теодор. Никакого смысла убивать всех подряд новый глава клана не видел совершенно. Если отрубить змею голову, то рано или поздно тело перестанет трепыхаться. Нюанс заключался в том, что Селвин больше напоминал гидру, и количество многолетних преданных слуг исчислялось десятками. Вычислить всех наверняка вряд ли получится, а потому придётся действовать отчасти вслепую. Несовершенная стратегия, но другой пока не имелось. — У вас теперь очень много молодых и инициативных подопечных, которым нечем заняться из-за изменений ведения политики клана, — загадочно ухмыльнувшись, ответил он. — Думаю, они будут счастливы напоследок побуйствовать. Пока ещё Нотт забывал, что теперь его возможности превосходили привычные. Территории «Банши» уступали кланам Селвина и Малфоя, однако имели другое преимущество. Поллукс был с подчинёнными во взаимоотношениях «властитель-челядь», Драко предпочитал рабочий профессионализм с некоторыми лояльными предпочтениями, а покойный отец Теодора пошёл намного дальше. Он не считал разумным приравнивать членов криминального формирования к расходному материалу. Он заботился о них по мере своих сил, имея практически отцовское влияние. Это было основной причиной того, почему (в большинстве своём) его последователи так хотели, чтобы «Банши» возглавил именно сын основателя. Эта мысль каждый раз отзывалась тянущей грустью под рёбрами. В своё дело покойный отец вкладывал больше сил и времени, чем в собственного ребенка. Не очень разумно судить своего родителя, когда не представляешь, какой груз лежит на его плечах. Теперь новый глава клана понимал, что не видел всею ситуацию такой, какой она являлась. Когда на тебя направлены взгляды нескольких сотен глаз, за порогом стоят псы аврората, а за углом враги, то очень тяжело уделять семье достаточно времени. — Пусть Кормак займётся формированием инициативной группы, — потерев висок, задумался Нотт. — И Терри подключи. У него весьма убедительные методы работы. Только попроси, чтобы он за собой прибирался, а то его эмоциональность может добавить проблем. — А сделки по его району? — Передайте доверенным лицам. Дела не должны простаивать. Как бы Теодору ни хотелось закончить свои дела в Чиддингфолде пораньше, наскоком разобраться с огромной территорией не получилось. Перевести деятельность «Банши» в легальное русло оказалось намного сложнее, чем ему казалось. Количество вопросов превышало количество ответов. Если бы ему сказали месяц назад, что гибель его отца принесёт столько проблем в его жизнь, он бы не поверил. Наследство, власть и обширные связи негласно считались показателями успеха, но именно у Нотта всё почему-то пошло совершенно не так. Его приобретения: гора противоречий, угроза жизни и идиотизм лучшего друга, который решил перехитрить всех и вся. В «Красный стул» хозяин заведения вернулся только под вечер. Физической усталости не было, больше моральное истощение. Работать совершенно не хотелось. Теодор планировал просто забрать оставшиеся письма Клауда и маленькую строптивую ведьму и направиться домой. Слишком насыщенный день, чтобы ещё и здесь углубляться в бумажную волокиту. От трансгрессии по телу прошлись короткие острые импульсы, вызывая покалывания в кончиках пальцев, а зрение приходило в норму дольше, чем обычно. «Глупо полагать, что женщина заблудилась», — задержавшись взглядом на пустующем столе Гермионы, он судорожно втянул воздух. Теодор на несколько секунд завис, пытаясь подавить неприятные ощущения, клубящиеся внутри. Он не рассчитывал, что его тут будут ожидать с распростёртыми объятиями, но надеялся на женское благоразумие. Доставая сигареты, он направился прочь из её кабинета. Сейчас ему никак нельзя погружаться в эмоциональную пучину. Слишком легко захлебнуться, когда ты уже знаешь, что увяз. Нотт почти столкнулся с Джонсон, которая выходила из его кабинета. — Добрый вечер, — в растерянности протараторила она, отвлекаясь от своих мыслей, — я думала, вас сегодня уже не стоит ждать. — Не предполагал, что в моём ресторане для меня существует лимит посещений, — лениво ответил владелец заведения, прокручивая в руках сигарету. — Просто мисс Грейнджер пару часов назад забрали сотрудники Министерства, — уточнила Анжелина, — поэтому я думала, что вы тоже заняты. С их последней встречи прошло около трёх часов. За это время можно было проехать половину Лондона, поэтому очередному происшествию удивляться не стоило, но то, что Гермиона была здесь, уже облегчило существование и сняло часть напряжения. Хоть и убило ещё пару нервных клеток. — Забрали? — прищурившись, переспросил Теодор. — Не совсем уверена, что это можно назвать «вызвали»… — сводя брови вместе, поджала губы девушка. — Вероятнее, настояли. Поскольку это ваша невеста… Вас должны были оповестить. — Ага… — задумчиво бросил он, направляясь в свой кабинет. Обстоятельства складывались по меньшей мере странно. Нотту казался маловероятным вариант того, что Гермиону раскрыли. У Поттера бы просто не хватило фантазии связать все её подвиги воедино. И от Малфоя была абсолютная тишина, хотя он уже должен был скакать по ресторану на фестрале от восторга. Но если Грейнджер предупредила его об их недавнем рандеву, то молчание друга становилось понятным. Достав из ящика стола послания Итана, Теодор прикурил. Желание вернуться в свою квартиру пропало напрочь. Впрочем, как и спокойствие.

«Здесь нельзя было ощутить движение времени, всё словно застыло в своей первозданной красоте».

В каждой строчке наставника ощущался мягкий шлейф грусти. Если после возвращения Клауд решит сменить место жительства, Нотт даже не будет удивлен. Такие восторженные слова другой стране, несмотря на причину пребывания, давали повод непроизвольно улыбнуться. Теодор в принципе и раньше задумывался о том, что держать Итана рядом было с собой слишком эгоистично. Он положил почти всю свою жизнь на воспитание нерадивого ребенка и давно заслужил отдых от интриг, сплетен и вакханалии этого жестокого мира. Действия наставника не вызывали у Нотта совершенно никакого возмущения или подозрений, но уточнения не помешали бы. Клауд всегда видел намного дальше других, что вызывало только восхищение. Теодор жалел о том, что не прислушивался к нему в юности. Это помогло бы избежать массы ошибок и сейчас наверняка не пришлось бы разгребать лабиринт из косяков прошлого. Но с тех пор, как маховики времени строжайше запретили, история уже не знала сослагательного наклонения. Выписав очередную букву, хозяин «Красного стула» не сразу поверил тому, что складывалось на бумаге. Нотт положил тлеющую сигарету прямо в пепельницу, торопливо раскладывая письма по датам. Даже без последнего послания он уже точно мог сказать, что там не хватает буквы «И». Только вот значение, вложенное в две фамилии, написанные через дефис, ему понять не удавалось.

«Селвин-Шебри»

Сотрудничество? Сговор? Противодействие? Месть? Что вообще могло связывать молодую француженку и старого чопорного ублюдка? Плотину мыслей просто прорвало от количества догадок. Теодор без особого энтузиазма открыл последнее письмо и нервно сглотнул, несколько раз пробежавшись глазами по строчкам, словно не понимал их смысл.

«Во Франции путь к сердцу мужчины лежит через его ум».

«Я что, трахнул любовницу Поллукса?» — от этих мыслей живот скрутило в тошнотворном спазме. Теодор отодвинулся от стола, пытаясь рассеять вакуум, образовавшийся в сознании. Он упёрся большими пальцами в лакированный стол и замер. Большего кошмара ему представиться не могло. Нотт даже не хотел развивать в голове эту цепочку мыслей, поскольку от количества грязи на собственном теле захотелось помыться. От давления, ударившего в виски, мозг чуть не разорвало на части. Пробежавшись взглядом по заветным строчкам снова, он отрешенно поднялся с места. Должно быть, он просто свихнулся, иначе никак объяснить эту фразу Теодор просто не мог. На его лицо наползла непроизвольная сдавленная улыбка, перерастающая в истерический смех. Он почувствовал себя самым большим кретином во Вселенной и просто не знал, как это можно вынести. За последние сутки его понимание поведения этой невыносимой женщины плясало от испепеляющей ярости до сентиментальных всплесков умиления. Последний вывод, который породил воспаленный разум, заставил истончившуюся нить оборваться. Собственный смех показался удушающим и нескончаемым, забиваясь в трещины на коже. Нотт закрыл лицо руками, сдавливая кожу пальцами. Как никогда прежде ему захотелось исчезнуть, раствориться и больше никогда не существовать. Это был абсолютный провал. Если Грейнджер действительно просто решила сменить один криминальный член на другой, то её мотивация становилась прозрачной и понятной. Хуже того, Теодор прекрасно понимал, что тогда риск, которому она подвергла свою жизнь, становился оправданным. Он бы не смог её убить. Не в тот момент, когда она пыталась быть «честной». Бросив короткий взгляд на шкаф с алкоголем, владелец ресторана нехотя поднялся из кресла. Виски совершенно не подходил под его истерический припадок. Рассуждать о собственной судьбе не было никаких сил и желания. В сердце свалилось отчаяние, требующее забыться окончательно. Выходя в белый зал, Нотт уже не воспринимал происходящее вокруг. Он зашёл за барную стойку, молча взяв две бутылки абсента. Джонсон была слишком увлечена каким-то взбудораженным мужчиной за одним из столиков, а потому ненужных вопросов можно было избежать. — Господин Нотт, — негромкий голос официанта заставил поёжиться. «Отъебитесь от меня все», — первое, что всплыло бегущей строкой в голове, но вместо этого он до боли стиснул челюсть и обернулся, уставившись на робкого парня. Тот лишь протянул сложенную записку и пробубнил что-то вроде: «Мисс Паркинсон… Утром… Не стала ждать…». Теодор забрал бумажку и развернулся к себе, не говоря ни слова. В его висках набатом стучал пульс, а руки подрагивали от переизбытка отчаяния, плещущегося в крови. Он окончательно запутался в бесконечных попытках разобраться. Поставив одну бутылку на журнальный столик, он бросил сложенную бумажку на стол. Его вообще уже не волновало, что от него хотела Пэнси. Его не беспокоили ни балаган, происходящий в его жизни, ни угроза смерти, ни клан, свалившийся на его голову. Последней каплей, перевесившей чашу его терпения, стала женщина. Он не должен был пускать её в свою жизнь. Теодор вообще никому не был ничего должен. Ни Драко с его бесконечными попытками перекроить решения Нотта насчёт теневой стороны. Ни Поттеру, который жаждал справедливости и мира во всем мире. Ни Гермионе, которая заявилась непонятно откуда. Теодор давно уплатил все долги по счетам, но всё равно зачем-то способствовал потугам со стороны. Даже лучший друг решил прокатиться на его шее. Какая ирония. Он сорвал дозатор с бутылки, отпивая прямо из горла мутную зеленоватую жидкость. Горло обожгло. Легче не стало, только сильнее скрутило желудок от отвращения к себе. Нельзя пытаться быть честным там, где повсюду ложь. Все принципы, которые вдалбливал в его голову Клауд, оказались ненужным мусором, отягощающим существование. Благородство и честь стояли поперёк глотки, мешая вдохнуть. Все попытки вести себя правильно и не делать лишних движений обернулись крахом. Его руки вновь по локоть в крови, а сам Нотт уже никогда не сможет из этого выбраться. Он сделал то, чего не хотел, потому что в очередной раз выбрал неправильно. Очередной глоток горячительного напитка отозвался спазмами в мышцах шеи. Отвратительная горечь с привкусом лакрицы и яблок. Нотта чуть не вывернуло от вкусового восприятия, смешавшегося с приступом жалости к себе. Он чувствовал себя мерзко. По клеткам ползло горящее раздражение и невыносимый зуд, от которого хотелось содрать кожу. Щупальца апатии ползли вдоль скелета вместе с алкоголем, растворяющимся в крови. Голова отяжелела, и мысли наконец-то помутились, растекаясь вязкой слизью по черепной коробке. Теодор не желал больше ничего решать. С него достаточно уже того, что произошло. Он чувствовал себя использованным и ненужным. Вдоль волокон мышц потёк густой гной боли, обволакивая кости. Высокий градус не менял ситуацию, не менял его взгляды, но помогал не сойти с ума окончательно. Он ещё никогда не ощущал себя настолько слабым и безвольным. Даже когда отец выставил его за порог, в груди не было такой огромной дыры. Эмоциональный диапазон сузился до горечи, стекающей по трахее в желудок. От табачного дыма в теле появилась лёгкость, снедающая крупицы адекватности. Тонким шлейфом в клетки вплелось желание всё прекратить. Прямо сейчас. «Возможно, так будет даже лучше», — опрометчивая мысль игриво проскочила на задворках сознания. Нотт уронил голову на ладони, уже не пытаясь бороться с собственной безнадёжностью. Его жизнь внезапно показалась бессмысленной и пустой. Инфантильные детские выводы, навеянные перегрузом чувств, всё увереннее обосновывались в его теле, не давая переключить внимание. Сильно надавив на виски, Теодор открыл глаза. Будто бы внешняя боль поможет унять душевные вопли внутри. Контраст тишины в кабинете и истошного лязга умирающих нервных клеток в черепной коробке чувствовался колоссальным. Он снова взял бутылку со стола, допивая остатки абсента, и расплылся в лукавой широкой улыбке. — Отец был прав, когда говорил, что я плохо закончу, — поджав губы в едва сдерживаемой усмешке, Нотт всё-таки снова рассмеялся и злобно оскалился. — У нас это семейное.