«Красный стул»

Ещё не разомкнув глаза, Теодор ощутил лёгкое покалывание в мышцах. Память моментально подкинула картины минувшего вечера: влажные, долгие поцелуи, сплетение тел и пробирающие до костей стоны. Непроизвольная улыбка наползла на губы, но сменилась замешательством через мгновение. На кончиках пальцев не ощущалось ничего, кроме ткани. Что-то треснуло под рёбрами, оставляя его в абсолютной тишине. Нотт прикусил губу, пытаясь найти в себе силы, чтобы открыть глаза. На соседней подушке лежал белый сложенный вдвое лист. Улыбка вернулась на лицо, но уже совершенно другая. Он знал, что в очередной раз обманывает сам себя. Он не мог ожидать другого исхода, но глупо надеялся на чудо. Где-то в глубине души Нотт всё ещё хотел, чтобы внутри записки было что-то из разряда: «Не хотела будить. Завтрак на столе. Постараюсь освободиться с работы пораньше». Но прекрасно понимал, что ничего подобного там нет. Он машинально поднялся с постели, надев штаны, и вышел из комнаты, прихватив с собой лист. Звенящая тишина отражалась от стен, резонируя с внутренним состоянием. Пустой коридор показался бесконечно длинным, пока Теодор направлялся в её спальню. Нехотя толкнув дверь кончиками пальцев, он сжал челюсть. Смятая постель и пустые шкафы. На часах было около шести утра, а это значит, Гермиона почти не спала и покинула его постель, как только он уснул. По рёбрам прошлась волна сдавливающих спазмов. Теодор был готов к диалогу о Поллуксе, к признанию в убийстве, к тому, что может не проснуться, но не к этому. Обычно женщины стремились задержаться в его постели, а не тихо сбежать, прихватив все свои вещи. С этой ведьмой всё работало не так, как нужно. Чтобы понять её логику, ему был необходим личный консилиум, по меньшей мере, из пятидесяти человек. Однако теперь Нотт был уверен, что ещё раз её не увидит. У неё была возможность сделать всё что угодно, но Гермиона просто ушла. Лист в руке начал жечь пальцы. Всё меньше хотелось знать, какие слова она посчитала правильными для данной ситуации. Ни один автор в мире не смог бы подобрать настолько красноречивое выражение сожаления, чтобы стало легче. Может, всё было иначе, и она хотела сделать не легче, а больнее. Теодор положил послание на стол, взяв пачку сигарет, и машинально достал зажигалку. Ему требовалось немного времени, чтобы вновь не съехать с катушек. Этап детской инфантильности он преодолел сутками ранее, а сейчас боль будет более чистой, без примесей.

«Я всё ещё хочу, чтобы ты меня касался»

Короткая записка. Одно предложение. Это всё, чего он оказался достоин. Это всё, что она после себя оставила. Дым скользнул по лицу, попадая в глаза. Теодор моргнул пару раз, пытаясь справиться с работой слезных желез, и убрал сигарету ото рта. Это была реакция организма на раздражитель. Ведь так? Мышцы щеки раздражённо дёрнулись, когда на глаза попалась кружка, из которой Гермиона пила вчера вечером. Волна спазмов прокатилась по глотке, сдавливая гортань. Ползущее меж волокон мышц раздражение становилось всё более явным и сильным, стягивая жилы в тугие узлы. Он наотмашь смахнул кружку куда-то в сторону, услышав, как осколки разбившегося фарфора зазвенели о кафель. Нотт облокотился на пустую стойку, запуская пальцы в волосы. Ногти неприятно оцарапали кожу головы, ничуть не отвлекая от разрастающейся в груди пустоты. Она росла, крепла, укоренялась, прорастая через сухожилия и кости насквозь. Теодор затянулся никотином до потемнения в глазах. Кажется, он чувствовал, как смола оседает в лёгких, закупоривая сосуды. Ложь. Он не ощущал ничего, кроме опустошенности. Судорожно сдавив кожу на груди, он содрогнулся. Здесь должна была быть печаль, боль, отчаяние, злость, хоть что-то… Но не было ничего. Мерзкая и пугающая пустота. Она зудела под кожей, царапала вены, тянула нервы. Тело показалось чужим и неуютным, каждая клетка в нём отторгала собственное существование. Вряд ли это пройдет сиюминутно, а заняться своим разочарованным восприятием он мог позже. С ней кончено. Теперь у него есть вся жизнь, чтобы раскладывать прошлую ночь на мгновения, а сейчас ждут дела. Теодор провёл ногтем по зажигалке и зажмурился, пытаясь вспомнить, что именно он должен был делать вместе с Хиггсом. Звонок в дверь раздался почти мгновенно. Слишком оперативно для расхлябанности, которая душила тело. Впервые с покупки квартиры Нотт задумался о том, чтобы снять барьер и сделать проходную дырку в стене. Но, к счастью, ещё не до конца сошёл с ума, а потому, переступив довольно крутые осколки, направился открывать дверь. — Я должен звать тебя папочкой или это будет слишком пафосно? — широко улыбнувшись, Терри протянул руку. — Мы уж думали, ты никогда не закончишь… Теодор вопросительно приподнял бровь, но руку старому другу всё же пожал. Хиггс неловко улыбнулся, когда на него упал тяжёлый взгляд хозяина квартиры. Новая традиция не иметь никакой личной жизни для главы клана чтилась утилизатором неукоснительно: он уже явно нашёл два десятка волшебников, которые внимательно следят за квартирой, рестораном и даже за ремонтом машины. Теренс слишком сильно переживал за безопасность своего нового хозяина, а потому предпринимал все попытки, чтобы того защитить. — А насколько сильно ты повредил моё личное пространство? — сухо поинтересовался Нотт, когда Бут обошёл его сбоку, с любопытством осматривая стеклянную лестницу, ведущую в библиотеку. — Мм… — поджав губы, Хиггс неловко улыбнулся. — Аделаида… «Единственная женщина, которая находится в моей квартире ежедневно, — непроизвольно обернувшись в сторону спортзала, где сейчас, судя по звукам, находилась горничная, Теодор фыркнул. — Уходит без графика, возвращается так же. Удобно для слежки». — Что насчёт Драко? — без особого интереса всё же уточнил он. — Положение неизвестно. Как и прежде, — протянул Терри, с подозрением покосившись на расползшееся по полу пятно чая. — Вероятнее всего, он даже не покидал страну. Есть предположение, что ему кто-то помог пропасть на время. — Не уверен, что это добровольно,— не обратив никакого внимания на смену тона, хозяин квартиры просто направился в свою спальню. — Располагайтесь, мне нужно буквально десять минут. Нельзя было сказать, что Теодору абсолютно плевать на судьбу Малфоя, однако, исходя из всех событий, которые происходили за его спиной, эмпатии существенно поубавилось. У них наверняка будет, о чём поговорить, если друга детства ещё не раскатало по какой-нибудь мостовой тем же катком, что прошёлся по самому Нотту. Однако если владелец «Красного стула» отделался моральным упадком, то Драко, вероятнее всего, повезло меньше. В любом случае, за время присутствия Грейнджер в стране ещё никто не пропадал просто так: либо он ей необходим, либо мешал. Третьего не дано. В то, что Малфой уехал сам, теперь верить было совсем простодушно. В системе ценностей Теодора такие социальные контракты как дружба, любовь и эмоциональная близость внезапно опустились на дно турнирной таблицы. Он уже сомневался не только в Драко, но даже в Итане. Нотт не был уверен в том, что у него в принципе были хоть какие-то союзники когда-то. Может, он наивно воспринимал события, неправильно оценивая общую значимость того или иного действия внутри хронологии своей жизни. Если исходить только из того, что имелось сейчас, то кругом только враги и сомнительные личности, требующие глубокого анализа их деятельности. «Выжить и защитить то, что вверено» — голый тезис, вовсе не обремененный лишними деталями и уточнениями, который вывело сознание. Устал искать пути и выходы, где есть шанс на меньшие потери, на сохранение благородства и чести, на дипломатию и мирное урегулирование. Когда ты по колено в грязи, есть ли смысл оставлять руки чистыми? Нет. Уже. Вдохнув чуть глубже, Теодор скептично пробежался взглядом по своему гардеробу. Чёрный — слишком яркий цвет, на котором видны любые разводы и частицы пыли. Цвет скорби и траура. Не подходит. Нужно что-то менее маркое и кричащее, а ещё лучше — нейтральное, чтобы проще было стирать расплывающиеся пятна крови. Нотт достал рубашку базальтово-серого оттенка. Если хорошо напрячь извилины и перерыть все закрома памяти, то он не сможет вспомнить, когда и зачем приобрел эту вещь для своего гардероба. Но она однозначно дождалась своего триумфального выхода. — Каков характер нашей прогулки? — поинтересовался Бут, когда хозяин квартиры вернулся в гостиную. — Назовём это любопытством, — заметив, как гость прокручивает в руках тёмно-синюю восстановленную из осколков кружку, Теодор еле заметно сжал челюсть. — Мы ищем что-то конкретное? — прищурился Теренс, потирая шею. — Всё, что поможет минимизировать потери в наших прениях, — чуть склоняя голову, Нотт недовольно выгнул бровь, глядя на Терри. — Понял, принял, запомнил, — тот отодвинул от себя ёмкость, шутливо приподнимая ладони. — Как обычно: нельзя трогать женщин, стариков и детей… — Бут иронично и наигранно вздохнул, — Ты каждый раз не разрешаешь всё самое интересное. — В этот раз меня мало волнует, из какого источника информация, — равнодушно констатировал Нотт, взяв пачку сигарет и направившись к выходу. — У меня нет времени быть поборником морали, поэтому любые твои действия сегодня я сочту за необходимость. Дойдя до входной двери в абсолютной тишине, Теодор открыл её настежь, негласно приглашая своих гостей покинуть квартиру. Он неторопливо достал сигарету, прикуривая и задерживаясь взглядом на запасных ключах, которые всё ещё лежали на комоде. Ему внезапно стало плевать, насколько низко упадут достоинство и личный уровень нравственности. Жизнь весьма жестока. Почему Нотт должен отличаться милосердием? Если выживает сильнейший, то разве есть разница, какие методы и рычаги воздействия использовать? Победителей ведь не судят, а проигравшие уже не смогут подать апелляцию. — Любые? — переспросил Хиггс, словно не веря в сказанное. — Я как-то не ясно выразился? — пробежав глазами по потолку, Теодор выдохнул никотиновое облако, терпеливо ожидая, пока подопечные начнут шевелиться. — Демократичная политика отменяется? — пересекая порог, Бут вопросительно приподнял бровь. — Частный случай расширения взглядов для урегулирования конфликта, — без особого интереса ответил Нотт, закрывая дверь за Теренсом. — Краткий экскурс в тему: как завуалированно попросить раскидывать чужие кишки осторожнее, — улыбнулся Терри, потирая ладони. — Мне нравится. Хиггс тактично промолчал, что-то обдумывая про себя. Несмотря на то, что Нотт знал его намного меньше и хуже, чем Бута, профессиональная эмпатия, которой обладал новый подручный, зарекомендовала себя на высшем уровне. Теренс уже наверняка срастил в своей голове отсутствие Гермионы, разбитую посуду и отрешённость хозяина квартиры. Драко был идиотом, недооценив важность и таланты этого волшебника, а его умение мимикрировать под ситуацию можно было прировнять к искусству. Однако размышлять об этом Теодор не хотел. Он вообще не понимал, чего хотел. Его сознание захватила прострация, делая мысли заторможенными и мутными. Наверное, Теодор должен был что-то чувствовать, когда слышал очередные крики убитой горем жены или визг ребёнка. Он должен был чувствовать муки совести, вину или хотя бы обеспокоенность. Но вместо этого Нотт ощущал только отрешённость, словно происходящее его никак не касалось. Он будто не находился в чужом доме среди вопящих разрозненных членов семейства, живых из которых становилось всё меньше с каждой минутой. Стоны и хрипы текли фоновым шумом, никак не нарушая прокрастинацию клеток в организме. — Малфой находится в Мунго, — осторожно начал Теренс, глядя на то, как Нотт в очередной раз закуривает. «Значит, живой», — сжав челюсть чуть сильнее, Теодор поморщился от собственного цинизма. Ему не хотелось уточнять обстоятельства и причины попадания друга в больницу. Имея сомнительных союзников, обязательно окажешься на смертном одре, скорее рано, нежели своевременно. А поскольку их грабли были одинаковыми, то Драко было не за что винить. Больше всех в жизнеспособности Грейнджер и её планов был виноват сам Нотт. — Терри нужно меньше сдерживаться, — лениво оборачиваясь к окну, спокойно ответил он. — Пусть поторопится. — Кормак сообщил, что Поттер исчез из поля зрения, спустившись вместе с мадам Грейнджер в Отдел тайн, — Хиггс поджал губы, продолжив: — Он не может их отследить. Нотт на секунду завис, услышать её имя, но заставил свои мысли течь по руслу логики, а не эмоций. В теории, возможно было использовать «Тихую комнату» для переговоров, однако в связи с особенностями строения, там присутствовал вынужденный свидетель. Попасть туда нет никакого шанса, а рисковать своим человеком нет смысла. Остаётся только ожидать результатов этого скрытого диалога. Теодору это давало немного времени и шанс решить свои вопросы до того, как его маленький гастрольный тур по территориям Селвина станет очевидным. — Кто там у нас из живых остался? — сухо поинтересовался Нотт. — Роули. — Тогда тебе ненадолго придется сменить лицо, — разглядывая тлеющий табак, протянул Теодор. — Если не получается прямо, зайдем с другой стороны. Отправляйся к Невиллу, возьми у него оборотное зелье, а затем — в Мунго. — Вы хотите, чтобы я… — он замолчал, когда Нотт поднял ладонь. — Нет. Лишнее убийство при свете дня нам не поможет, — закусив щеку, хмыкнул Теодор. — Я хочу, чтобы ты позаботился о сохранности его дочери. До определённого времени. — Могут возникнуть трудности с окружением, — уточнил Теренс, пытаясь быстро прикинуть ситуацию. — Сделай всё необходимое, чтобы обезопасить себя, но не привлекай лишнее внимание, — вдохнув чуть глубже, Нотт потёр безымянным пальцем лоб, нахмурившись, — Там наверняка сейчас очень шумно: пресса, его семья, подопечные. Возможно, сам Поллукс пляшет недалеко от палаты… У тебя есть всего пара часов, а потом свидимся. Нам здесь нужно прибраться. В семью лезть на теневой стороне не было принято. Однако этот запрет был снят для Теодора ещё в тот день, когда его отца убили, а затем он получил неоправданное обвинение в смерти Джозефа и покушении на Талию. Кровная месть являлась делом чести, а поскольку Селвин сам упростил обоснование чужой вины, то и Нотт больше не видел никаких препятствий. Так или иначе, он остался со своей судьбой один на один. А загнанный в угол человек способен на что угодно. Инсталляции Бута тяжело поддавались изничтожению. После того, как Терри освоил человеческую анатомию, его талант обрел ювелирную огранку. Он научился отделять пучки мышц друг от друга так, что не повреждал структуру волокон. В своём извращённом смысле это было даже красиво, если не брать в расчёт общепринятые нормы морали. Теодор подошёл к изнемогающему Торфину Роули, лежащему на обеденном столе в луже собственной крови. В сердце ничего не шелохнулось. Всё ощущалось так же, как до изгнания: Нотт перестал понимать чужие страдания. Он не видел ничего, будто восприятие заволокла плотная пелена, отгораживая его от чужих эмоций в реальности. Запах железа, повисший в воздухе вместе с дорогим парфюмом, не приносил никакого дискомфорта. Торфин закашлялся, и капли крови, вместе со слюной, брызнули Теодору на запястье. Он приподнял бровь, изучая, как равнодушие, клубящееся в теле, поглотило все остальные эмоции и рефлексы. Нотт приподнял кисть, хладнокровно оглядывая розовато-красную каплю, основавшуюся чуть ниже большого пальца, когда Бут с размаху саданул пленнику по лицу. Со спины послышался детский сдавленный писк. — Я ещё не всё успел убрать, — втянув воздух сквозь зубы, протараторил Терри. — Оставь, — поджав губы, Теодор достал платок и вытер чужие биологические жидкости с кожи. — Я просто сотру ему память о нашем присутствии. Нотт не был уверен, что это проявление милосердия. Больше сила привычки. Видимо, Клауд не зря изо дня в день вбивал правильные нравственные ориентиры в его голову. Простая инерция, никакого сострадания. — Как посчитаешь нужным, — невозмутимо отворачиваясь в сторону Торфина, бросил Бут. — Мне забрать это недоразумение в Чиддингфолд? — Да, оставь его там и возвращайся в Мунго, — затушив сигарету об оголённую мышцу Роули, Нотт тяжело выдохнул, когда тот заорал. — Мне надо понять, в каком состоянии Малфой, стоит ли нам ожидать там поддержки. Соратник только одобрительно кивнул. В голове всплыла фраза Итана про внуков, которую он обронил, когда на ресторан напали. Пустота внутри стала более затягивающей. Она ожила и зашевелилась, пытаясь выйти за пределы тела. Губительно и душно. Около часа понадобилось, чтобы вернуть чужое поместье в подобающий вид. Терри незамедлительно исчез из виду, прихватив с собой полуживого Роули. Нотт тоже не видел смысла задерживаться, хотя и дальнейший план действий его мало привлекал. Больница Святого Мунго не являлась излюбленным местом для посещения, а уж тем более по такому гнетущему поводу. Переступив порог лечебного заведения, Теодор почти сразу заметил присутствие подопечных Малфоя и Селвина. «Выглядит как паршивая ирония», — язвительная мысль скользнула в голове, когда Нотт обратил внимание на пренебрежительные переглядки. Не составило никакого труда выяснить, что Драко находится в отделении снятия проклятий. Весьма разговорчивая медсестра без особых расспросов оповестила о тяжёлом состоянии пациента, о возможных вариантах терапии и о том, что родственники ограничили посещение. Несмотря на содержание монолога, девушка улыбалась так, словно, если перестанет это делать, то вся жизнь из Лондона исчезнет. — Может вас проводить? — опираясь на регистрационную стойку, она наклонилась вперёд слишком сильно. — Нет, спасибо, — равнодушно отворачиваясь, бросил Нотт. — Если вам что-то понадобится, то я здесь, — настойчиво-сладким голосом уточнила она. — Меня зовут Одри. — Благодарю, — чуть не закатив глаза, протараторил Теодор, стараясь покинуть навязчивую девушку поскорее. Палаты с особым уходом располагались на втором этаже правого крыла. Они были просторнее и предполагали расширенный спектр услуг для пациентов. Включая и упрощённый график посещения. Как и предполагал Нотт, у Драко уже были посетители. А точнее: посетительница и сопровождение. Он редко видел мадам Нарциссу в последний год, и это было неудивительно. В первую очередь, она занималась уходом за мужем и являлась личной советницей сына. Малфой-младший старался вести дела самостоятельно, не впутывая мать, ссылаясь на то, что у неё и так достаточно поводов для беспокойства. Однако, как единственный член семьи в здравом уме, она временно приняла обязанности сына. — Вам сюда нельзя, — сухо выдавил рослый молодой человек, стоящий у входа в палату. Теодор вопросительно приподнял бровь. Подобного поворота событий он не ожидал. Несомненно, Нарцисса была крайне осторожной женщиной, но все её поступки казались ему разумными. Парень, не дожидаясь дальнейших расспросов, вытащил из внутреннего кармана пиджака письмо. — Госпожа Нарцисса дала распоряжение, — протянув смятый конверт, снисходительно фыркнул он. — Ничем не могу вам помочь. «Сука, — признав на письме свою сломанную печать, Теодор поморщился, вспоминая, с какого обращения просил начать Анжелику. — Такое хрен объяснишь…» Он непроизвольно смял пергамент в руке, чувствуя, как внутри что-то вскипает, ещё раз бросив взгляд на закрытую дверь. Вероятнее всего, стоит выяснить состояние друга у болтливой работницы, но на поддержку с их стороны рассчитывать не стоит до тех пор, пока Драко не придёт в себя. В противном случае этой ситуации бы просто не случилось. Над вопросом, чьих это рук дело, Нотт даже не задумывался. Это казалось настолько очевидным, что уже стало аксиомой. — Простите, пожалуйста, — справа послышался тонкий девичий голос. — Вы не дадите комментарии по поводу произошедшего с мистером Малфоем? Тяжело выдохнув, Теодор обернулся к источнику звука. Он поморщился, чуть не столкнувшись с белокурой миниатюрной девушкой, изрядно нарушающей личное пространство. Она смотрела в упор, держа в руках небольшой блокнот и хлопая огромными голубыми глазами. Это слегка раздражало. Нотт вообще не понимал, какого боггарта Министерство позволяет находиться прессе в месте скопления больных и их близких, нарушая покой. — Никаких комментариев, — буркнул Нотт, направляясь к лестнице. — Вы думаете, недавние проблемы с декларациями в портах как-то связаны с нападением? — не унималась она, спешно шагая за ним вслед. — Его внезапный отпуск был вызван сердечными делами или он скрывался от обманутых партнеров? Она зудела, как надоедливая пчела, никак не реагируя на игнор, и просто сыпала вопросы из своего списка, надеясь на то, что ей ответят. Повышенная коммуникабельность и отсутствие хоть какой-то тактичности перегружало мозг. Кажется, если бы Теодор остановился, то она бы просто залезла ему на шею, чтобы удобнее было донимать случайную жертву. — Нападение на ресторан несколькими неделями ранее и спад популярности вашего заведения как-то связаны с вашим партнёрством с господином Малфоем? — протараторила она, врезавшись в него, когда Нотт всё-таки остановился. Скептично осмотрев девушку с головы до ног, он признал в ней репортёршу, которая беседовала с Симусом во время официальной проверки «Красного стула». Таких совпадений не бывает: француженка, которая шарит носом в криминальном конфликте. А здесь она находилась, судя по всему, чтобы присматривать за ситуацией изнутри. Прекрасный разумный ход — лазутчик-журналист. Она не вызывает подозрений и может проникнуть в любое заведение официально, от Министерства до ресторана. Никто не будет удивлён и не задаст вопросов о том, что она здесь забыла. Теодор прищурился в наивно-наигранные черты лица и косо улыбнулся, склонившись ближе. — Я советую перестать интересоваться подобной информацией, — Теодор перешел почти на шепот. — А ещё лучше, бери ноги в руки и вали как можно дальше. Если я узнаю, что ты шаталась у его палаты опять, то интервьюировать тебе станет сложнее. — Вы, должно быть, — она нервно сглотнула, попятившись назад, — меня с кем-то спутали… — Конечно, — снисходительно кивнул он, — французские женщины ведь так беспомощны. Она поджала губы, слегка растерявшись от столь прямого намёка на её знакомство с Грейнджер. Нотта мало волновала цель пребывания здесь этой дамы. Вероятнее всего, она была просто удобным информатором, который может протянуть руки почти куда угодно. Но её наличие наводило на мысль, что Гермиона не просто работала не одна, а следила за ситуацией намного масштабнее, чем ему представлялось. Находясь в гуще событий, она должна была слышать все факты из первых уст, находиться внутри всего. «Значит, в ресторане тоже кто-то есть, — оставляя журналистку в лёгком недоумении, Нотт ускорил шаг, заворачивая в общий холл второго этажа. —Из новых работников только… Сука». Едва сдержав мат, Теодор чуть не влетел в Терри, вынырнувшего из-за угла. Тот ловко отшатнулся, присматриваясь к своему руководителю. В голову стукнуло внезапное озарение. Джонсон. Она была единственной, кто находился в «Красном стуле» постоянно. Она постоянно крутилась рядом, слишком часто бывала в кабинете начальника и была единственной, кого Итан не рекомендовал лично. Она находилась в ресторане, когда проходил обыск. Гермиона бы просто не успела подменить письма и не стала бы эти заниматься, когда Поттер уже находился там. — Что-то не так? — заметив задумчивость Нотта, Бут задал вопрос первым. — Вы проверяли Анжелину? — не задумываясь, выпалил Теодор. — Ну… Нет, — с сомнением протянул Терри, потирая затылок. — Ты сказал, что нет смысла проверять тех, кого подобрал Клауд. — Но он её не подбирал, — заключил Нотт. — Отправляйся в ресторан сейчас же. — Теодор! — густой глубокий бас отразился от стен, вонзаясь в мозг иголками. — Я так рад тебя здесь видеть. По спине прошёл холодок отвращения. Непроизвольно прикрыв глаза, глава «Банши» с первых нот понял, кто к нему обращается. Этой встречи нельзя было избежать, но затуманенное сознание, несмотря ни на что, не было готово к столь плотному внезапному контакту лицом к лицу. — Иди, — бросив короткий взгляд на Терри, сухо выдавил Теодор, оборачиваясь к своему оппоненту всем телом. — Здравствуйте, Поллукс.