границы

***

      Всем людям, что знакомы с вакханалией документов при переездах сразу понятно, что началось у Чимина аккурат в среду третьей недели. Изначально они с Юнги придерживались тактики «беженец, деятель искусства», но со временем дело застопорилось — не один он уезжал по мобилизационному поводу таким способом. Многие, не менее талантливые, но более богатые, шанс свой повысили небезызвестным способом. В результате чего стоили только документы на статус беженца… И если бы не Юнги, этот вариант тоже бы отпал. Повезло, что повестка, пока он был в Корее, не успела прийти. В любом случае, теперь омега здесь минимум на полгода. Есть время подтянуть язык.       Ведь здесь его единственным лучом в темном царстве, переводчиком и окном в мир был Юнги, а это порождало зависимость, которой омега старался избежать, поэтому отчаянно работал онлайн-репетитором по танцам для корейских ребят, пополняя свой неприкосновенный запас. От ящика пандоры под кодовым именем Мин Юнги вообще непонятно, чего ожидать. Благотворительный энтузиазм в поддержку Чимина держался чисто на совести альфы и их приятельских отношениях, поэтому подопечный по возможности и мере сил старался не бесить благотворителя, работал после его ухода, убирался и готовил. Хотя тот ни разу даже не намекал на какие-то неудобства со своей стороны и ни о чём не просил. Но как вообще возможно, даже при таком хорошем отношении, не чувствовать, что твоя жизнь в чужой стране полностью на птичьих правах?       Хотя подлизываться или лебезить даже не приходилось. Чем больше они узнавали друг о друге, тем легче шло общение. Небольшая разница в возрасте, схожие вкусы, общие взгляды на жизнь — им на самом деле приятно находиться рядом. А подколы на счёт ситуации сожительства теперь стали взаимными. Чимин считает, «с волками жить — по-волчьи выть». Он легче, чем любые другие омеги, относился к юмору Юнги, по его словам, а тот, в свою очередь, бесконечно уважал Чимина за стремление к своей мечте несмотря на все стереотипы. Да и взгляды на войну и мир сильно сблизили их.       Так они и подружились, буквально за пару недель. Чимин уже привык работать из дома, не выходить никуда, кроме круглосуточного с кассой самообслуживания. Юнги был доволен внезапным разнообразием рациона за счёт омеги и успел оценить его талант в заготовке кимчи и поддержании подколов подъездных бабулек. А ещё он быстро шёл на поправку, хотя это секрет.       Лечащий врач, на самом деле был необычайно насторожен, когда получил свежие данные на Юнги.       — Удивительно, — Юнги даже отвлекся от телефона и в недоумении уставившись на свою медкарту в чужих руках. Врач обычно смотрит анализы и выписывает новых обезболов на месяц. Чему там вообще можно удивляться, уже третий год — одно и то же: «В ремиссии. Молодой человек, пожалуйста, следуйте рекомендациям, чтобы продержаться в ней как можно дольше. Любые изменения состояния — звоним, приму без очереди».       — Так что удивительно, доктор?       — Ваши анализы.       — Удивительно постоянны?       — Удивительно хороши. Особенно гормоны. Фон сильно изменился. У вас же сбился цикл гона после операции?       — Вам ли не знать.       — Уточняю, потому что нехарактерная ситуация, — доктор перелистнул страницу, внимательнее вглядываясь. — Есть шанс на восстановление репродуктивной сферы вашей жизни.       — Что? — Юнги сжал подлокотники кресла, чтобы не выдать лишних эмоций. Как же невовремя…       — Дело в том, что такие изменения Вам на руку, но только в одном из вариантов. Даже не представляете, насколько сейчас важно быть откровенным со мной, — Юнги напрягся в томительном ожидании.       — У Вашей гормональной активности или есть какая-то милая причина, — тут врач сделал многозначительную паузу, — и Вы мне о ней скажете, — это был почти ультиматум. — Или у Вас серьёзный сбой в организме, который без причины, на вскидку, может означать опухоли в полушариях головного мозга или надпочечниках.       Сказать, что Юнги выпал из реальности в тот момент — ничего не сказать. Вот прямо сейчас надо либо признаться самому себе в том, что Чимин ему не просто временный сосед и прикольный друг. Других омег, вызывающих хоть что-то отдаленно похожее на влечение, он не встречал с момента как закончил университет.       Может и правда сбой? Нарушения цикла при его дозах имели высокую вероятность и…       — Вы уверены, что это не из-за препаратов, которые…       — Нет. Они, к сожалению, угнетают либидо, и пока мы не придумали, как бороться с этим эффектом. Но Ваш фон похож на недавнего юнца лет двадцати, которого я обследовал в предгон.       Нокаут. Юнги приоткрыл рот в изумлении и закрывать его причин не было.       — Вы уверены…       — Я уверен, Юнги, подумайте над моим вопросом. Если причины извне не существует, нам нужно будет менять курс, препараты, а также, не хочется признавать, но и прогнозы вашей терапии, — врач внёс поправки в карту и подвёз его до двери.       — Запишите меня на повторные анализы. Пожалуйста.       — Как угодно.       Он тактично сделал запись Юнги на прием через три дня и вопросов больше не задавал, отправив в лаборантскую.       Юнги, сдавая третий анализ крови на гормоны, погрузился в раздумья.       Анализируем. Его запах во время приема таблеток ушел так, что многие омеги принимали его за своего. На работе все, кто не видел его медкарту, уверовали, что он бета: легкий запах молочком сливался с утренней кофейной атмосферой, в которой обычно все виделись на планёрке.       Да, Чимин первый омега, что заметил его запах, хоть и не сразу. Также он тот, кто впервые за пару лет безошибочно определил его пол? Как вообще это возможно? Ведь аромат максимально нейтрален и подойдёт вообще кому угодно.       Да, Юнги определенно засматривался на него во время тренировок и репетиций в гостиной — единственной комнате, где вообще есть возможность заниматься. И где есть телевизор. Он старательно делал вид, что крайне заинтересован какой-то передачей про беременность в шестнадцать, а не сидящим перед ним омегой в продольном шпагате, также увлеченно смотревшим телевизор. Совмещал приятное с полезным так сказать. Это Чимин привык наблюдать и не замечать тренировку людей без верхней одежды, но Юнги, как бы не кидался колкими шутками, никогда не мог смутить его во время занятий. А это уже смущало Юнги.       И да, это вынужденное соседство с течением времени всё больше напоминало то, что напоминало с самого начала.

***

      — Юнги-щи, как день прошел? — вопрос вырвался вполне искренне и Чимин даже не смутился. Сегодня он вообще чувствует необычайный эмоциональный подъем — две омеги пяти лет прошли в полуфинал конкурса под его руководством.       — Помоги раздеться, если не занят.       — Конечно, — он бросил губку, которой мыл посуду до этого в раковину, и сполоснул руки.       — Ты что-то готовишь? Твои руки, — кажется, Юнги не хочет говорить о работе. Значит и на счёт документов и визы новости так себе. Ну, человек привыкает ко всему — задумался Чимин, притягивая к себе руку Юнги вместе с рукавом, — наверное и здесь он сможет обосноваться. Юнги вздрогнул.       — Почему весь сырой? — он недовольно заворчал во второй раз, морщась от щекочущих прядей Чимина, который стригся последний раз еще в Корее. Он наклонился над ним в попытках вытянуть вторую руку из куртки.       — Посуду мою.       — Я сегодня за полотенце?       — Торопился, — Чимин ищет крючок, но отсюда неудобно тянуться, поэтому вешает ее на плечо, садясь ниже, чтобы стянуть с Юнги берцы. Жесть, как наверное неудобно всё это самому делать.       — У тебя такие мягкие волосы.       Просто интерес, не при чем тут никакие гормональные сбои. Да. Врач запустил в голове Юнги опасную мысль, а само присутствие Чимина рождает все больше вопросов.       — Это кондиционер хороший, — омега поднялся, и закинув берцы назад, неожиданно протянул руку к лицу Юнги.       — Твои правда жестковаты. Смотри, есть секущиеся! Ты давно стригся? — Чимин внимательно перебирал прядь у уха Юнги — самую длинную, что заметил. Он сел напротив на низкую обувную тумбочку — наклоняться надоело. — А ты? — Юнги протянул руку, отзеркаливая его действие и пропуская пару прядок между пальцев.       Чимин совсем не заметил, как просто завис с рукой в его волосах. Омега неосознанно окружил себя его запахом: в одном углу берцы, в которых тот целый день пробыл, на плече куртка, а перед ним — самый настоящий Юнги, живой носитель запаха, сдвинуться невозможно. Как в гнезде, — над этой мыслью мы подумаем завтра. Время меняет свой ход: становится тягучим и мягким, как пластилин. Чимин почувствовал, как замер Юнги пару мгновений назад. Или не пару? В голове вакуум — он не помнит, будто попал в зазеркалье. Не помнит, как Юнги мягко перехватил его руку за запястье и держал, всматриваясь. Жуткое желание прикоснуться ближе вдруг сменилось на сонливость. Хочется дотянуться до плеча Юнги, но он не в силах двинуться и разрушить эту атмосферу. Запах у Юнги парадоксальный — всегда стабильный, но с такими разными оттенками? Сейчас как молочный пломбир.       Юнги положил ему свою ладонь на макушку и легонько притянул, полностью уничтожая последние десять сантиметров между ними. Чимин уткнулся носом в его плечо.       — Что? — тихий вопрос растворился в плохо освещённом коридоре. Ответ пришел как будто бы отовсюду — его окружил низкий тембр Юнги.       — Давай так минутку посидим. Я очень устал сегодня, — он полушептал, и Чимину хотелось услышать, как звенит его грудная клетка, когда он говорит. А сейчас хватает просто чувствовать запах, самый сильный, который ему вообще удавалось поймать на Юнги. До этого ярче всех была футболка, которую давали ему поносить вчера прямо до стирки, потому что Юнги явно не переносит тренирующихся омег без неё.       Чимин повернул голову набок и ухом прислонился к его груди.       — Скажи что-нибудь. Это эксперимент, — он не надеялся, что просьба будет услышана — они все ещё говорили шепотом и он жутко хотел спать?       — Чимин.       Ещё раз.       — Чимин.       Вдох.       — Чимин.       Выдох. Всё медленнее и глубже.       Вдох.       Юнги всё повторял имя тише с каждым разом - кажется тоже засыпал. Чимин, наслушавшись ритма его сердца и вибраций своего имени, окончательно расслабился и уложил голову на колени к сопящему Юнги, продолжающему шептать на каждом выдохе. Чимин улыбался и засыпал. Кажется, ему показалось, что Юнги начал говорить Чимин~щи…       Или нет?