Дно

      Несмотря на неловкость утром и попытки избежать чужой взгляд, завтрак проходит спокойно, они о чём-то говорят, Венера уточняет насчёт Мирославы и Дианы, а потом Ева спрашивает, будут ли они ещё спать, но определённого ответа не было. Дальше они ели в тишине, после чего Аверина вызывается довести её до дома. И пока собираются, так же в тишине, Самойленко стесняется даже посмотреть в сторону Венеры, ведь она видела её голой, а это было максимально смущающе.        — Собрание в четверг, как всегда по времени, не опаздывай.       Поблагодарив за поездку, Ева быстро направляется к дому, чувствуя, как горят щёки, и со стыдом отмечает, что не думала о сестре всё это время. Она оставила самого дорогого человека с подозрительной Адель, которая была настроена крайне агрессивно, а Сафина никак не комментировала раньше эту связь. Это немного расстраивало, ведь ей казалось, что они достаточно близки для этого, но оказалось, что они знакомы не первый месяц, раз у неё такая реакция на сторис с другой девушкой.       И в очередной раз убедилась, насколько неприятна Фадеева: имеет девушку, а при этом лезет к Сафине, уж точно с недобрыми помыслами и намерениями, если конечно не убила ночью...        Бегом поднимается до третьего этажа, не с первого раза попадает в замочную скважину и врывается в квартиру, отмечая, что ночью или была оргия, или апокалипсис: всё валяется кверху дном, а осунувшаяся Сафина сидит на кровати, смотря в стену. Ева понятия не имела с чем связано состояние младшей, но, тихо закрыв дверь, интересуется.        — Почему без настроения?        — Она отказала мне. У тебя как? — кидает быстрый взгляд на сестру.       — У меня получше с этим. — присаживается рядом и обнимает.       — Ну конечно, не зря же избавилась от конкурентки. — усмехается Самойленко, прижимаясь к ней.       Только дома знали, какая Ева на самом деле, что скрывает холодная и отстранённая Ламия, которая ради своей выгоды способна на многое.       Жизненный путь Евы никогда не был простым, зачастую приходилось страдать, испытывать терзания совести после каждого незаконного дела с парнем, а после оттираться от мерзких поцелуев и трупного цвета засосов. Каждый раз каждый их секс был полон болью, ходить в туалет, принимать душ после было трудно, больно дышать из-за вечных удушений. Покрытое гематомами тело, которые даже самые длинные водолазки не могли скрыть, но хуже разочарование в глазах матери, когда бледная, как выпавший снег, дочь возвращалась домой. Казалось, что ничего не изменится, лучше уже не будет, и она получает заслуженное наказание за воровство, на которое её активно подталкивали друзья, за ложь, которой она сластила наивных людей, чьи сбережения забирали себе.       Она бежала от этого постыдного прошлого настолько быстро, насколько могла, но оно с таким же рвением тянуло обратно, не давало оторваться, Ева никогда не оглядывалась на прошлое и держала курс лишь вперёд. Пока не встретила одну девушку, ставшей для неё вторым дыханием, к ней она испытывала настоящие чистые чувства, а после опыта с парнем ей стало казаться, что больше никогда не сможет испытывать чувство вожделения. Самойленко считала себя асексуальной, это правда, но со временем, проведённым с ней, ей стало казаться, что это не так, её эмоции по отношению к ней были настоящими, не похожие на ту грязь в прошлом, это было по-истине прекрасно.       «Ничто не вечно» — её лозунг. Связь с ней быстро превратилась в больную версию идеальных отношений, где была влюблена только Ева, а Мира лишь пользовалась хорошим отношением окружающих к себе. У них никогда не было сексуального контакта из-за Евиного страха перед близостью, лишь несмелые поцелуи в туалете больницы, украдкой ловили взгляды друг друга и улыбались, боясь оказаться пойманными с поличным. На глазах у остальных они старались быть раздельно, не пересекаться в одном месте вдвоём, каждая была занята чем-то своим, в то время пока Мира могла показать свои отношения с парнем всем.       Она для неё не единственная.       Не самая важная.       Не возлюбленная.       Ева была удобной.        Когда в голове появилось осознание того, насколько унизительно отношение Миры к ней, разбитая Ева сделала попытку пробраться в её палату ночью, чтобы обсудить их отношения, ведь видеть ужимки с тем, кто её не любит, как часто говорила девушка, стало невыносимо. Она часто говорила о том, какая Самойленко понимающая, добрая и приятная собеседница, в которую она влюблена, что только с ней Мира счастлива и готова дать второй шанс себе для отношений.        Приоткрыв дверь, она увидела, как ту ласкала другая девушка, с которой она делила палату. Ева стояла и смотрела на извивающееся тело, слышала шёпот Миры и то, как она стонала, даже через закрытую дверь были слышны смешки, которые подавленная Ева приняла на свой счёт и быстрым шагом направилась к себе. Всю ночь провела в душевных терзаниях, плакала и била подушку, представляя там лицо Миры, а после испугалась собственных мыслей. Ей было тяжело сомкнуть глаза и не увидеть мерзкую сцену, которую наблюдала пару часов назад, приходилось сдерживать рвотные позывы и пить много воды.        На следующее утро её утянули за руку в ванну, где они по собственному обычаю встречались, чтобы решить, как будут встречаться сегодня, вот только сегодня никакого нежного трепета не было, лишь горечь и разочарование. Потраченного времени жаль. Мира кинулась ей на шею, чтобы крепко обнять, а после потянулась за поцелуем, которого Ева просто не могла допустить, не хотелось падать ещё ниже. Она больше не сможет нормально проводить с ней время, уж тем более не сможет целовать или обнимать, не захочет увидеться вне белых стен и уж точно не станет желать стать официально парой. Горькая усмешка появилась на её лице, стоило лишь допустить такую мысль, что они будут вместе.       — Ева, ты сегодня не тактильная. — надувшись, произнесла Мира, делая шаг назад, показательно обижаясь и требуя извинений, не произнеся ни слова. Только сейчас она могла оценить, насколько дешева эта манипуляция, и желать врезать себе по лицу за слепоту, ведь её бывший был таким же.       — Мм, я не выспалась. — сквозь зубы процедила Ева, которая не желала поддерживать зрительный контакт. Общество этого человека стало тяжёлым грузом, упавшим на неё ночью, с того времени ей хотелось стереть мочалкой кожу в тех местах, где её трогала девушка.       — Это потому что мы не провели время вместе перед сном. — улыбнулась когда-то важная девушка, заметно веселея на глазах. Она даже предприняла попытку поцеловать, но Ева вновь отвернулась. — Что-то не так? — округлив глаза, непонимающе тянет гласные Мира, которой непривычно такое холодное отношение к себе.       Оправдываться перед этой сукой совершенно не хотелось, говорить про увиденное тоже, ей в принципе не хотелось поддерживать этот раздражающий диалог, ведь внутри всё горело от неконтролируемой ярости. Ева ненавидит ложь, ненавидит людей, которые живут ради того, чтобы обмануть кого-то, такие люди автоматически перестают иметь ценность, такие не нужны ей. Ей важно быть уверенной в людях, находящихся в её окружении, и лучше их будет парочка, но они будут искренними, честными, а не лицемерами.        Ещё жив образ отца, ставший для неё безоговорочным авторитетом, этот человек учил её лишь самому лучшему, учил ценить людей и не предавать даже самых глупых. Он не хотел, чтобы она стала подлым человеком, которому будет стыдно за прошлое, он желал для неё светлого будущего, старался дать все знания, что у него имелись, и не хотел, чтобы она повторяла его ошибки. Ева должна была стать хорошим человеком, что не отвернётся от другого в трудную минуту, не очертенеет даже к самому убогому человеку.        После не самого лучшего первого опыта в отношениях, где она стала тем самым недостойным человеком, дала себе обещание больше никогда не спускаться в этот ад, больше никаких зависимостей от неправильных людей. Дала себе обещание стать лучше, помогать слабым.       — Просто не проснулась до конца, кончился кофе, и теперь буду сонной ещё полчаса. — едва ли это можно было назвать ложью во благо, но и признаваться она не хотела, открыть душу этому человеку не самое верное решение.       — Ой, хочешь, я угощу тебя? — явно выдохнувшая Мира начинает вновь что-то быстро говорить, а после уходит. Единственное, что она поняла из этого потока слов было «сейчас принесу» и «останься пока тут», Ева была слишком уставшей, чтобы как-то противостоять этому.       Через минуты три Мира вернулась к ней с банкой кофе, крепко обняв, предложила погулять по территории, вряд ли в тот момент девушка догадывалась о мыслях Евы, которые были не самыми достойными для неё. Именно в них Самойленко просила прощение у отца, ведь не станет той самой идеальной дочерью, а станет нагло использовать Миру, которая будет делать практически всё, лишь бы искупить чувство вины не только перед ней, но и перед другими.       С того времени все отношения, что были у неё, строились на манипуляции Евы, желающей получить как можно больше благ для себя. И так было до встречи с Сафиной, перед которой совершенно не хотелось открываться с такой неприятной стороны, именно ради своей сестры прекратила потребительские отношения, зарекаясь больше никогда в них не вступать. И недолго смогла продержаться, однажды Самойленко стала свидетельницей её разборок с передругом по Интернету, который не понимал, почему Ева резко охладела, и хотел вернуть.        Пришлось рассказать Сафине всю правду, несмотря на то, насколько неприятной та была, а сестра в свою очередь не стала осуждать, лишь сожалела о том, какие мрази были на пути у второй. Она старалась не лезть в её отношения с Венерой и группой, не хотела давать советы, которые никто не спрашивал, и просто поддерживала, пока однажды Ева не призналась в том, что испытывает непонятную тягу к лидеру. Конечно, Самойленко опешила от такого заявления, подумала, что ослышалась, ведь такого рода привязанность была не типична для сестры, но внимательно слушала рассказ о том, как та поняла свои чувства.       — Расскажешь про свой опыт с девушкой? — ехидно поинтересовалась Сафина, которая хотела отвлечься от собственного уныния. Отношения с Адель всегда казались чем-то запредельным, но она никак не ожидала, что её бросят в тот момент, когда она открыто себя предлагала.       — Мне понравилось. — отводя взгляд, комментирует Ева, мечтая скрыться в стенах комнаты, лишь бы не потерять достоинство под изучающим взглядом сестры. — Это было приятно, я не почувствовала никакого дискомфорта... И, эм, — запинаясь, продолжила старшая. — Получила удовольствие.       — Когда-нибудь и я поделюсь своим. — расстроено бубнит Самойленко, отвернувшись в сторону и обняла подушку. — ей абсолютно точно не было о чём гордиться, а произошедшее накануне воспринимается Сафиной как личное оскорбление. И она не собирается прощать за это.       — Ты хочешь сказать, что ты была голой, а она встала и ушла? — выслушав рассказ сестры о том, что было после её ухода, ей казалось, что она сошла с ума и это всё её разыгравшаяся фантазия, но никак не реальность.       Ева лично неоднократно становилась свидетельницей расставания Адель, но всё это было после проведённой вместе ночи. В голове не укладывалось то, что она сломала собственную систему и просто оставила человека. Но куда сильнее у неё болела душа за Сафину, которая всегда была чересчур чувствительной девочкой, принимавшей многое на свой счёт.       Несмотря на лёгкий характер, внутри неё всегда был шторм. Сафина всегда волновалась, переживала за любое мероприятие, в котором участвовала, доводила любой проект до идеала, ведь в ином случае не сомкнёт глаз. С поступлением сестры в вуз та стала более дисциплинированной, а с этим бурный нрав сошёл на нет, желания спорить практически не осталось, а после нахождения работы стала уделять внимание семье и забыла о вечных прогулках.       Только если речь не про Адель.       — Не будь ослицей, я слышу вибрацию телефона, поговори с ней. — Ева присела на диван, который больше походил на место убийства, перелезла через сестру и с крайне умным лицом протянула смартфон сестре. — Успокой себя правдой, а не терзай догадками.       — Я бы простила ей её гордость, не задень она мою.       — Умоляю, ты не можешь цитировать персонажа книги и делать такое лицо, просто ответь на звонок. — не сдерживая смех, проговорила Ева, даже не предприняв попытку увернуться от летящей в неё подушки.       — И если мы даём сестринские советы, то и мой выслушай: прекрати делать вид, что Венера для тебя как все остальные, и скажи правду о том, что было.       — Мм, предлагаешь подойти к ней и сказать: «Привет, я пришла к вам, чтобы помогать людям, но ещё больше меня интересовала Венера, которую я хотела. Прости, Динара.»       — До сих пор не могу поверить, что ты вступила к ним ради внимания бандитки.       — Я хотела помогать... — предприняла попытку защититься Ева, прекрасно понимая, как ужасно выглядит ситуация со стороны.       Она случайно приметила Венеру на кладбище, когда та разговаривала с чьей-то могилой, утирая рукавом слёзы, это было похоже на исповедь, та признавалась в том, что совершила за неделю и просила прощения. Она показалась Еве интересной, поэтому через знакомых Сафины выяснила, кто это и чем занимается, долго думала, как бы найти повод для встречи. А потом появление Динары и всё пошло слишком хорошо. Именно Самойленко была в голове Авериной каждый день, они сближались, несмотря на всю ненависть и презрение к ней до той злосчастной ночи.       Не столько смерти испугалась Ева, как своего сердца от компании Венеры, ведь они были в непосредственной близости неприлично долго. За такое время все стены, созданные ею, обрушились, что-то внутри успокоилось, словно наконец-то стало тихо, никаких волнений не было.        Они находились в чужом доме, а до этого за ними гнались отморозки.       Ева чувствовала себя защищённой, чёрт возьми.       За годы одиночества, за проведённое с различными людьми время, за все те встречи с якобы возлюбленными, которым просто нужно было как-то оправдаться, Ева напрочь позабыла каково это — испытывать влюблённость к кому-то. Ей понадобилось полгода для того, чтобы признаться себе и перестать бегать от тех, кто проявляет к ней взаимность, но, к сожалению, стало поздно.       

***

      — Ты уверена, что хочешь отомстить? — сидевшая напротив Евы Света не могла отвести изучающего взгляда, словно не могла поверить в то, что эту просьбу озвучила именно она. Та, кто обычно игнорирует всё плохое, создавая образ идеального человека.       — Да... Наверное... — кусая свои губы, затушевалась Ева, чувствуя себя не в своей тарелке.       — А если конкретно? — усмехнулась Венера, которая молча наблюдала за всей беседой, которая была между ними.        Как только к ним присоединилась опоздавшая Ламия, всё внимание сконцентрировалось на ней, Аверина догадывалась, насколько вечно отстранённой девушке это неприятно и некомфортно, поэтому проявила благородство и предложила рассказать более подробно произошедшее с девочками. Её лицо становилось более хмурым с каждым услышанным фактом, а в голове были лишь мысли о крысе, затесавшейся среди своих, которая, скорее всего, продала информацию этим уродам.       Ещё месяц назад Адель поделилась переживаниями по поводу крыс среди них, советовала устроить чистку всей Триадой, но она лишь махнула рукой, подумала, что Дикари не стали бы тратиться. Аверина ещё никогда не чувствовала себя настолько расстроено, всё её чутьё кричало о том, что нужно прислушаться, но упёртая сторона не хотела идти на поводу.       — Хочу найти Диану. — Ева обернулась через плечо и сразу встретилась взглядом с Венерой, которая ухмыльнулась. В голове пронеслись картинки с той самой ночи, когда она принадлежала грубой девушке, которая была ласковой с ней в моменты слабости Самойленко.       — Думаешь, подбородок жива? — удивляется Адель, присоединившаяся к ним по просьбе Венеры.        Но где-то внутри Ева догадывалась, что по её душу пришли. Маленькая стерва по имени Сафина разбила телефон и перестала ходить на работу, не желая случайно нарваться на Адель, своенравная сестра никак не хотела слушать старшую и идти на контакт с обидчицей. Самойленко даже не догадывалась, насколько в дерьме. А вот Ева, наблюдающая всё время за той, чьи желваки можно увидеть даже при минус десять, отчётливо понимала, насколько Сафина увязла в проблеме.       Авторитет Адель был огромным, все присутствующие не перебивали изредка говорящую девушку, внимательно слушали, и лишь Венера что-то комментировала, пока остальные переваривали информацию. Репутация девушки всегда идёт впереди неё, многие отзываются о ней как о человеке честном, без гнили и фальши, она никогда не лезет в драку без необходимости, а ещё хороша в постели. С недавнего времени все слухи, касающиеся Адель, Ева слушала внимательно, не упуская деталей.       — Да, скорее всего ради информации. — неуверенно отвечает Ева, до сих пор не привыкшая к такому роду внимания. — Она может знать что-то о других группах, как никак у неё больше всех было контактов.       — И откуда они могли это знать, если не связаны с вами? — вопрос адресован уже Венерой с некой претензией, словно она упрекала за прошлое, когда убеждала всю Триаду устроить чистку и предупредить остальных.       — Моя ошибка. — честно призналась Венера, осознавая, что среди них может быть крыса, но в голове даже не было предположения, кто это мог быть.       — Нам стоит обдумать это вдвоём. — максимально красноречиво попросила всех выйти Фадеева, поднимаясь со своего места, и направилась к Еве. — Ламия, верно? — нервно дёрнула плечом Адель, словно отмахиваясь от надоедливых взглядов окружающих.       Многие непонимающе смотрели на них, им не особо было понятно, откуда у двух абсолютно не похожих друг на друга девушек есть общие темы, а лишь разозлённая Владлена, которая сама хотела поинтересоваться о состоянии Сафины, со всей силы хлопнула дверью. Алана и Света непонимающе переглянулись, словно ощутили себя лишними на этом празднике любви, а после быстро последовали за подругой и одёрнули её, пытаясь вывести на диалог.       Вспыльчивость Владлены никого не удивляла, но только если та была пьяна и вместо неё с ними уже Матильда, но в трезвом состоянии их подруга всегда была спокойна. Она всегда дружелюбна, поддерживает атмосферу среди своих, смеясь со всего подряд и обнимая всех, даже такую смурную Венеру. Все прекрасно понимают, что их группа уже не так дружна, как ранее, всё больше склоков и ссор, недопониманий, а холодность среди своих видна невооружённым взглядом. Алана и Владлена хоть как-то пытаются сгладить углы, не поддаваясь всеобщей апатии.       Владлена присоединилась к ним через свою девушку Мира, которая, в свою очередь, была подругой Светы и, несмотря на ревнивую натуру Владлены, она смогла проникнуться к друзьям своей половинки. Но после их расставания Мира отдалилась от всех, превратилась в тень, начиная вести себя как одиночка Ева, что подбешивало Свету.       — Ты можешь объясниться?        — Ты ревнуешь Еву?       Одновременно задали вопрос подруги, когда прижали в буквальном смысле Владлену к стене.       — Мне неинтересна Ламия, мне понравилась её сестра. — нехотя ответила запыхавшаяся Владлена, смотря то одной подруге в глаза, то второй. — И опережая ваши вопросы, отвечу: Адель тоже нравится, именно поэтому они сейчас будут говорить.       Воспоминания о Хэллоуинской вечеринке понемногу возвращались, вот к ним присоединилась Адель, позже сестра Евы по имени Сафина, и вот её куда-то уводит Фадеева. Но они никак не могли поддержать расстроенную подругу.       — Снова нет электричества? — злобно шипит Адель, которая прекрасно осознавала, насколько ошиблась, но не хотела признавать это.       Она была поглощена страстью, моментом, в котором находились они наедине с Сафиной, и она пиздецки как желала юную стерву, что игнорировала её. Даже сейчас в голове образ такого молодого тела, которое было идеальным, перед ней образ разгорячённой Самойленко, что желала её не меньше и была готова отдаться. С самой первой встречи эта малолетка будоражила, манила своей простотой, она ничего не требовала и просто наслаждалась. Их тяжело назвать друзьями, хотя бы потому что друзья не представляют ваш секс каждую встречу, а именно этим занималась Адель при взгляде на младшую.       Вероятно, что в силу своего возраста у девочки плохо получалось скрыть своё желание, тот самый взгляд которым одаривают желанного человека, и, конечно, это льстило. Адель очень нравилось чувствовать интерес к себе, она этим питалась, а Сафинин был слаще всего на свете, но в самый важный момент их непонятных взаимоотношений она кинула почти сразу после того, как дала надежду.       Она понимала, что испытывает к Сафине не просто дружеский интерес, там было что-то более глубокое, но так же понимала, что может просто сломать девочку. Какой бы храброй она не казалась, внутри она оставалась восемнадцатилетним ребёнком, желающим внимание. Даже такая смелая девушка, как она, струсила и побоялась брать ответственность, постаралась отдалиться и завести отношения с Ларисой, которую устраивали даже свободные.       И, ожидаемо, Сафина не оценила такое отношение к себе, старалась не показывать то, насколько игнорирование ранит, встречалась даже после наплевательского отношения спустя два дня. Адель настолько поверила в себя и собственную значимость, что получив безразличие в ответ, сорвалась, поддалась эмоциям и практически грязно отымела подругу.       Теперь подруга почти неделю никак не выходила на связь и не выходила на улицу.       Благо Ева присутствовала на собрании, чувствуя чужой взгляд на себе всё время с двух сторон.        Венера точно получит за скрытие такого пикантного момента.       — Нет, тебя специально игнорируют. — немного опешившая Ева нашла в себе запал для ответа, который рассмешил стоящую позади неё Венеру. И она была готова поклясться в том, что ощущала чужое дыхание затылком, именно поэтому по ней прошлась волна мурашек.       — Она дома? — чуть отойдя от Евы спрашивает Адель, потому что такой напор не особо оценила стоявшая за Ламией Венера.       — Да, но вряд ли тебе откроют.       — Выломаю дверь.        Это даже не звучало как шутка. Это было самое настоящее предупреждение, которое заставило Самойленко пересмотреть свой ответ и извиниться перед сестрой.       — Скажу ей, что к нам придёт сантехник.       После такого остаётся лишь надеяться, что сестра останется в живых — в карих глазах плескало безумие и раздражение, от Адель чувствовалась опасность, которая пугала почти так же, как и направленный на тебя пистолет. Ева очень сильно надеялась на благоразумие девушки, а ещё на то, что Сафина решила уехать куда-нибудь за границу, ну, резко.       Если с сестрой что-то случится, вряд ли она сможет пережить гнетущее внутри чувство вины, которое вряд ли оставит даже на миг её. Но разумная её часть успокаивала, говорила, что никто не станет убивать Сафину, тем более Адель, которая вроде как испытывает к ней симпатию. За прожитые двадцать пять лет можно с уверенностью сказать, что ни в чём нельзя быть уверенным до конца, что всё равно никогда не узнаешь, как поведёт себя кто-либо, а иллюзий насчёт такого человека, как Адель, она не питала.       Но и режущего беспокойства она не ощущала, ничто внутри не кричало о тревоге и не ныло, заставляя испытывать дискомфорт. Хоть и малую часть уверенности, но придавало.        Вот только стоило белой фурии исчезнуть из лофта, как страх за себя резко проснулся, с удовольствием заставляя вздрогнуть девушку, Ева наивно предполагала, что беспокойство за сестру пересилит страх за себя. Венера и Адель похожи, они знают, чего хотят и что им нужно сделать ради достижения той или иной цели, маловероятно, что они переживают насчёт рук, которые придётся испачкать, дабы достигнуть желаемого, вот только они отличаются по своей натуре. Адель бесстрастная и отстранённая, умеет сохранять спокойствие, трезво мысля, в то время как Венера полна страсти и всегда готова взорваться, будто бомба замедленного действия.       Находясь наедине с ней, она ощущает себя слабой, неспособной противостоять Венере, даже если в физическом плане Ева будет сильнее, она никогда не будет способна причинить вред людям. До конца не понимает, как решилась пойти на месть, если в итоге даже вступить в драку с оппонентом слабее не может, как, например, Мира, что весь вечер прожигала взглядом, словно пытаясь заговорить таким странным способом.       — Подойди. — властно говорит Венера, заставляя витавшую в облаках Еву обернуться и даже не догадываясь о том, что прямо сейчас та приближается к ней на дрожащих ногах.       — Я не твоя собачка.       — Ого, а я уж подумала, что все яйца в вашей семье достались твоей сестре. — мягко кладёт руки на талию Евы, притягивая к себе и улыбается. — Никогда не видела настолько злющую Адель, обычно всегда дохуя собранная, а тут плавится от злости. Можешь передать респект ей от меня.       — Сафина. Её зовут Сафина. — не понимала как себя вести Самойленко, но решила, что стоит играть по правилам Венеры и неуверенно берёт её лицо в ладони.       — Значит, Сафине. — кивает Венера, чья уверенность даёт трещину, она слаба перед такой Евой. Эта нечестивая заставляет её вернуться в свои семнадцать, когда впервые влюбилась в девочку, но та никак не отвечала взаимностью и пыталась сделать из неё сопливую тёлку, которая стелется.       — Она причинит ей вред? — немного наклонив голову вбок, интересуется Ева, улыбаясь от покрасневшей Авериной, которая сразу хмурится и отворачивается.       — Адель достаточно уравновешенная... Стой, а твоя сестра какая?        — Практически адекватна. — преуменьшает способности Сафины.       — Стоит помолиться за неё Создателю. — смеётся она, увидев насколько распереживалась заботливая старшая сестра. — Она не причинит вред той, кто ей нравится.       — По слухам такое не скажешь.        — Ты про те, где она удерживала бывшую? — кивает Ева, которая немного теряется, ощутив на внутренней части бедра ладонь. — Это было по молодости, после прошла терапию, но замашки имеются.       Ева честно пыталась что-то вымолвить, но когда тебя целуют это тяжело, особенно пока рука небезразличного тебе человека, находится на чувствительном месте. Стоит Венере сжать ладонь, как из расслабленной девушки вырывается максимально громкий стон, даже язык во рту не предотвратил этот позор. Она густо заливается краской, пытается отстраниться, но ей никто не даёт, нахальная Аверина сжимает талию второй рукой, не поддаваясь даже в поцелуе, агрессивно кусая за нижнюю губу.        Её руки стискивают чужие щёки, отвлекая этим Венеру, а после пользуется моментом и кусает на опережение в этот раз, заставив старшую утробно зарычать в знак протеста. Теперь инициатива исходила от неё, именно она вела в поцелуе, сталкиваясь с языком соперницы, даже ощутив, как замок джинс расстегивается, а после подлая Аверина тянет их вниз, спустив ниже бёдер резко меняет их местами и вот уже она сидит на столе, а с неё пытаются снять джинсы, которые уже висят на ногах.        Слыша, как злобно матерится Венера после неудачной попытки раздеть Свою Ламию, Ева смеётся настолько искренне, заставляя находящуюся в ногах Аверину поднять раздражённый взгляд, который сменяется удивлением.        И правда почти как пришествие Создателя.       Внутри старшей что-то щёлкает и та поднимается с колен, накрывая покусанные ею же губы в очередной раз, только сейчас делает это осторожно, обвивая талию руками и не торопится. Пришлось одёрнуть себя, даже немного поругать за такой порыв и переосмыслить происходящее, а именно то, что они у Венеры, а Ева ластится несмотря на их не самое приятное прошлое. Ей не особо известна судьба Ламии, она никогда не углублялась в чужую биографию, но прямо сейчас думает о том, что им стоило узнать друг друга получше.       Откуда-то слышится рингтон, а занятые друг другом девушки не слышат, они находятся где-то на своей волне и игнорируют то, что вне их рамок. Вот только звонивший настырный человек, ему не повезло, ведь Венера не самый уравновешенный и добрый человек, тем более когда его отрывают от самого интересного. Недовольно разорвав поцелуй, она смотрит зло на Еву, а после идёт на звук.       Момент упущен.       — Чёрт. — злится Венера, проклиная всё на свете и особенно звонившего. — Не хочешь встретиться в субботу?       — Собрание? — удивляется Ева, ведь обычно в этот день они не встречались раньше, хотя за полгода многое изменилось. Спрыгнув со стола, начинает собираться, чувствуя неловкость, которая немного выводила из себя.       — Типа вдвоём. — подходит к застывшей Ламие и усмехается. Конечно, та не ожидала такого ответа, но удивлять ради такого выражения лица, пожалуй, стоит. Она помогает застегнуть ширинку, которая ещё недавно страстно расстёгивала и сожалеет об упущенном.       — Мм, да-да. Хорошо. — коротко отвечает Ева, после чего её втягивают в поцелуй, на который она отвечает более уверенно, чем до этого.       

***

      Неуверенно перебираясь с ноги на ногу Ева ждала, пока двери лофта откроются, сегодня они впервые проведут время вместе не бегая ни от кого, а просто... вместе. Всё это время она провела как на иголках, а сейчас съедает саму себя мыслями о том, что может произойти. Но когда двери распахнулись, увиденное резануло по ней сильно и до самых костей, заставляя вернуться в тот злополучный день в больнице.       Дарина целовалась с Венерой.       Моральное состояние Сафины оставляло желать лучшего, ей совершенно не хотелось ни с кем общаться, в особенности с надоедливым другом, решившим, что за один вечер они превратились в лучших друзей на всю оставшуюся жизнь. Его ежедневные звонки раздражали сильнее назойливых угроз от Адель, привыкшей к такому отношению к себе. Ну конечно, королеву игнорируют — королева расстроена и негодует. Вот только никто не хочет считаться с ней, её чувствами и, к сожалению, её характер не был простым, в нём преобладала гордыня, которую посмели ранить самым гнусным способом. У юной девушки до этого не было сексуального опыта, никто не видел голой и уж тем более не смел прикасаться к ней, трогать, как грубо это делала нахалка Адель. Прямо сейчас каждый осквернённый участок кожи горел, по ночам она ощущала тяжесть тела старшей, ей мерещились поцелуи. И каждый раз становилось невыносимо тошно. Перед ней образ Адель, когда та за считанные секунды переменилась в лице, желание куда-то испарилось, вместо него было что-то отстранённое, такое отрезвляющее и способное вернуть с Небес на Землю.       Жгучая обида не позволяла мыслить ясно, даже прекрасно понимая, насколько права сестра, Сафина упрямо игнорировала звонки, не выходила из дома и не собиралась выбираться из пучины апатии. Через пару дней она обязательно придёт в норму, восстанет, словно феникс из легенд, но точно не сегодня, потому что Самойленко заслужила возможность пожалеть саму себя и ничего не собирается менять. У неё, можно сказать, мир перевернулся. Прошлое, даже самое болезненное, однажды забудется, как и душевная травма, оставленная Адель, а сейчас ей просто нужно надеяться на то, что старшей хватит совести больше не мелькать перед глазами. Хотелось верить, что в этом человеке осталась хоть крупица совести, которая не позволит появиться в наглую перед ней, вновь напомнить тот неприятный момент, где она была унижена. Но и тешить себя иллюзиями Сафина не стала, прекрасно понимала, какая наглая и бессовестная Фадеева, такой точно легко будет заявиться перед ней на порог, ухмыляясь, смотреть свысока. Умудрится даже бросить колкие фразочки, делающие её положение более уязвимым. И, если откровенно, не удивится, когда узнает через очередные слухи, что Адель рассказала всем о произошедшем, высмеяла её.        Да, больно. Но нельзя отрицать и такое развитие событий.       Как и то, что в душе она желает увидеть эту неопрятную особу, которая никак не выбирала выражения в диалогах. Глупо отрицать те эмоции, которые вызывала Адель, стоило им лишь пересечься взглядами, почувствовать, как девушка буквально давит своей энергией её. Сафина не могла признаться даже себе, но ей нравилось ощущать тёмную сторону Адель. Как и нравилась грубость: она могла схватить за локоть, крепко обнять или шлёпнуть, всё заставляло её желать подчиниться, как бы грязно и по-больному не звучало. Никто не вызывал даже толику всего спектра, что было в её власти. И Самойленко уверена — та знала, прекрасно читала по глазам, смотрящим на неё с обожанием, преданностью. Она никогда не умела контролировать себя, а если дело касалось такой важной персоны, тем более позволяла допускать самые гнусные мысли, где с ней обращались неуважительно.        Раздумья об Адель никогда не кончались чем-то хорошим, прямо как сейчас. Сафина не особо хорошо понимала своё тело, но сейчас была уверена, что оно желает опуститься в самое пекло Предателя, окунуться в греховное наслаждение и самоудовлетворение. Впервые познавшая себя в семь лет вместе с подругой девочка боялась получить порицание и никогда не говорила о своих желаниях. Только став старше, поняла, что это нормально, научилась принимать себя, доставлять удовольствие, отбросив куда подальше все сомнения.        Откинувшись на подушку, Самойленко тянет руку вниз, снимая нижнее бельё, и выгибается. Перед глазами ещё свежий образ старшей, она пытается отбросить всё, что будет дальше, и собирается оставить лишь самые приятные моменты. Представляет, что это не её рука сейчас оглаживает соски, грезит о горячих поцелуях, оставленных по всей шее и ключицах, но всё прерывает звонок в дверь. Этот неприятный звук заставляет приоткрыть глаза, недовольно подняться с места, быстро приведя себя в порядок. Где-то на задворках памяти всплывает информация о чёртовом сантехнике, поэтому без задней мысли распахивает дверь, застывая с самым глупым выражением лица. На ней были длинная футболка, короткие шорты, что никак не прикрывали голые ноги, которые прямо сейчас без доли стеснения поедал человек перед ней.        А ведь мама говорила, что нужно сначала смотреть в глазок.       

***

      Венера не могла усидеть на месте с того самого момента как поняла, что пригласила практически на свидание Еву. С тех самых пор, как та заявилась к ней с просьбой, всё пошло наперекосяк: контролировать себя в обществе, где есть Ламия — задача не из простых, она бы даже сказала, что задача с повышенным уровнем сложности. Убеждать себя в безразличии к Еве с каждый разом становилось всё тяжелее, особенно когда вы переспали.       Чёрт.        Они переспали.        Каждую ночь ей приходится проживать заново все эмоции, даже если они немного притуплены, стираются со временем. Стоит им увидеться, как всё зарождается с новой силой. И такое поведение для неё несвойственно, до этого отношения были или ради секса, или длились неприлично долго. К примеру, с её главной возлюбленной, которая появилась в жизни на целых три года, они проводили время вдвоём, Венера всячески помогала ей, оберегала и пиздец как любила. Но ей захотелось чего-то нового, другой жизни, в которой не пришлось бы проживать каждый день, боясь за себя, не приведи Создатель, кто-то убьёт. В то время как у Авериной были иные планы, ей нужно было закончить этот хаос, созданный руками её отца. Это было важнее всего, даже важнее, чем она сама, и, к сожалению, её возлюбленная не поддерживала эту точку зрения. Их расставание было трудным, болезненным настолько, что та после зареклась никогда не вступать во что-то большее.        Случайная встреча с Динарой никак не перевернула жизнь, всё оставалось на своих местах: Венера занята делом, помогает окружающим, старается изо всех сил превратить этот мрак во что-то хорошее и не прекращает совершенствоваться. Динара была просто девушкой, ей не стать той самой, даже другом, как Адель, что в своё время вытащила из алкогольной зависимости. От презрения к родне, брату и крови, делающей их семьёй, она неоднократно предпринимала попытки избавиться от дурной крови. Всегда Мира была рядом, оберегала от причинения вреда не только себе, но и другим. После чего она нашла счастье в спиртных напитках, которые точно не читали бы ей нотации, никак не осуждали, а выполняли функцию погружения в собственную реальность без боли. Адель, сидевшая на наркотиках, пришла в сознание первая, ужаснулась от того, во что превратилась и она, и подруга, начала ходить к врачу и потащила Венеру. В тот период с ней были только они, никого другого не волновала разрушающаяся девушка, что больше не видит прелестей в существовании.        Стоило допустить вероятность того, что всё стало стабильно, как заявляется Ева и переворачивает жизнь с ног на голову. Внутри всё переворачивается, как и собственные установки на жизнь, на будущее, все цели превращаются в одно огромное сомнение, которое поселила в ней эта выскочка. Ламия смотрела исключительно незаинтересовано, игнорировала вечеринки, всячески избегала толпы и всегда была на какой-то непонятной для всех волне. Она точно не нуждалась в одобрении от кого-то другого, жила для помощи другим, всегда отдавалась на их вылазках и никогда не применяла грубую силу по отношению к другим.        Мнение по отношению к этой непонятной для неё личности менялось постепенно, этот процесс был длинным, можно невооружённым взглядом заметить, как неприязнь менялась молчаливым уважением. Иногда проскальзывает мысль, что с самого первого конфликта, который стойко перенесла Ева, её отношение к ней начало меняться, а каждый раз, стоило им пересечься, как на её колкие замечания девушка отвечала, как и всегда, со спокойным лицом и лёгкой ухмылкой. Та самая, которую хотелось стереть кулаками, чтобы заставить чувствовать отвращение к Еве, ведь та будет слаба, огромное желание причинить боль не отпускало, не давало здраво мыслить, но стоило им сблизиться, как новые ощущения били током по телу. Сначала было волнение, стоило лишь взглянуть на неё, а как только они оказывались наедине, невероятное спокойствие накрывало её, даже отсутствие разговоров друг с другом стало достаточно, чтобы забыться ото всех волнующих моментов: весь пиздец, созданный отцом; жестокий и деспотичный брат, который хуже всех бесов на Земле.       До конца Венера не осознаёт, что они были запрещённо близко, закрытая даже на постели Самойленко казалась фантазией, её стоны точно галлюцинация, терзающая больную голову девушки. Вся разумная сторона кричала о том, что нужно провести время вместе, не опасаясь чужих взглядов, поговорить и просто насладиться компанией, эта сторона взяла вверх в тот момент, когда она позвала её к себе. Вслух ни одна из них не говорила «свидание», но что-то подсказывало — обе считают эту встречу негласным свиданием, и из-за этого понимания Аверина не может найти себе места. Ходит по комнате туда-сюда, пытается воссоздать предстоящий диалог, пытается правильно сформулировать мысли и думает о том, что нужно перестать делать из неё непонятно кого, возможно, признаться в своих чувствах.        Но всё прервала пришедшая Дарина, которая жопой чувствует, когда нужно явиться, чтобы испортить момент.       — Ты знала, что наша Ева — шлюха? — злобно кидает вошедшая знакомая, а Венера хочет заставить её подавиться этими словами.       — Что за чушь ты несёшь? — раздражалась Аверина, которой не совсем нравился диалог.       — Она разводит своих парней на бабки, а после бросает их, — улыбается Миронова, делая шаги к Венере, — Хочешь, покажу? — но стоило старшей потянуться за ними, как она продолжила. — Не спеши так! Стоит рассказать о том, как я познакомилась с тёмной стороной Ламии. — положив руки на её плечи, зарылась руками в волосах, распуская хвост. Она догадывалась, как сильно бесит этой вольностью Венеру, и наслаждалась. — Мой друг любит дрочить на разных девушек и случайно наткнулся на Еву, но на неё была очередь, так много тех, кто желал сблизиться с ней.       — И что ты хочешь этим сказать? — отстранилась от чужих прикосновений Венера, они начинали мерзко жечь.       — Он увидел её вчера.        После этих слов Дарина накинулась на неё с поцелуями, а Аверина решившая отыграться за причинённую боль на ней, чтобы знала, какие последствия будут за наглость и клевету. Не целовала — кусала, наслаждалась реакцией на её нападение, толкнула к столу, укладывая её на стол, пока её руки накрыли шею в желании придушить эту суку. Она точно знала, что не будет убивать, её цель другая, Венера заставит её запомнить, какие последствия бывают за длинный язык и грязные слухи за спиной.       — Извините, видимо помешала. — поставив на стол пакеты, спокойно говорит Ева, сдерживая истерику.       Занятые друг другом девушки разрывают поцелуй, Венера напоследок сильнее душит, желая прикончить бельмо на глазу, а покрасневшая Дарина, лежавшая на столе, на котором пару дней назад также умирала она, с горечью отмечает Ева. Из-за жгучей обиды не замечает того, как Миронова держится за горло, что её трясёт, а сама быстрым направляется к выходу, даже не оборачиваясь.       — Забыла, что я приду? — сложив руки за спиной, держалась Ева.       — Она пришла с инфой на тебя, что ты шлюха, — моя руки над раковиной, говорила Венера, не смотря на неё. — Дарина кинулась с поцелуями, а я пыталась её придушить, если тебе интересно.        — Ты же не убиваешь людей. — она не знала почему, но верила словам Авериной. В очередной раз решила стать дурой, доверяющей другим, вот только сейчас без остатка верит в слова Венеры, потому что больше всего на свете желает лишь этого — научиться доверять, а девушка перед ней именно та, кому хочется верить.       — Ударила бы об стену, а потом отдала Стервятникам. — вытерев руки, оборачивается на вошедшую Еву, но не смотрит в глаза из-за стыда и немного страха. Она понятия не имела, как отреагирует на эту сцену девушка, поэтому боялась даже дышать.        — Это правда, — упрямо смотрит на Аверину, произнося эти слова, — Я и правда занималась этим... Но уже как год прекратила, а от себя в прошлом мне тошно. Несмотря на то, что я никогда не была с ними близка, от самого осознания, что была с ними из-за собственной выгоды, отвратительно.       — Я тебе верю. — подняв голову, уверенно говорит Венера. Сейчас отличная возможность перестать скрывать правду, гложущую её.       — И я тебе. — быстро тараторит Ева, успокаиваясь с каждой минутой, а сама выдыхает, стоит ощутить грубые ладони на своих плечах. — Советую промыть рот с хлоркой.       — А если я умру? — кривится Аверина, которой не особо нравится такой вариант развития событий.       — Поставлю памятник в твою честь и будет уроком, что лезть языком в чужой рот — плохо. — пытается скрыть улыбку Ева, ощущая тепло чужого тела.       — А если залезу в твой, киса? — тянется за поцелуем Венера, но получает отказ, а сама Ева пытается убежать.       — Это было максимально ужасно, — кривится Ева, сдерживая рвущийся наружу смех, — Сафина была права, ты самая настоящая извращенка.       — Да, киска, это я.       — Пожалуйста, расшиби голову об стену. — прячется за диваном Ева, которая не может больше сдерживаться и смеётся, а стоит Венере оказаться рядом и поймать её, как начинает вырываться.       Планы Венеры рушатся, ведь изначально она планировала просто поговорить, вот только сейчас Ева вновь лежит под ней и смотрит своим невыносимым взглядом, словно обличает в преступлении. Только сейчас она не против этого. Наоборот, желает большего, сейчас ей становится мало просто касаться девушку через одежду, нужно срочно снять лишнее, а пока разнеженная поцелуем Ева не вырывается, стоит осуществить задуманное. Провести ужин за просмотром фильма успеют позже.       

***

      — Я позвоню в полицию! — визжит Сафина, пока быстрым шагом направляется к себе в комнату, чтобы запереться и по дороге пытается что-то бросить в надвигающуюся на неё Адель.       — Тебя, Сафина, никто не спасёт. — слишком спокойно произносит девушка, умудряясь обогнать возле двери, и, схватив за талию, тащит за собой внутрь комнаты.       — Ты дверь закрыла? — пытается вывернуться Самойленко, но одна рука старшей сильнее, чем вся она.       — Да, нас никто не побеспокоит, — прижав к кровати своим телом, нависает над ней Адель. — Ненавижу игнор.       — Не поверишь, но я тоже! — отворачивается Сафина, не переставая вырываться.       — Мстить вздумала? А доросла ли ты до этого? — практически прошипела Адель, заставляя младшую удивиться этой способности.       — Только мой возраст волнует, а не то, как ты поступила со мной? — не остаётся в долгу разозлённая Самойленко, кидая злые взгляды в её сторону.       — С тобой иначе никак, ты не понимаешь...       — Со мной не нужно играться! Кем себя возомнила, позволяя унижать меня? — делает попытку подняться, но поняв, что ничего не выходит, ударяет лбом по носу Адель, сразу же выбираясь из-под неё, и встаёт на ноги. — Ты недооцениваешь меня, если допускаешь мысль о том, что я буду поддакивать как твои шавки!       Адреналин бил в крови, а сама Сафина переставала осознавать реальность. В глазах всё начало белеть, уши заложило и слышался отдалённо голос Адель, которая следует за ней уже на кухню, но это мало волнует девушку, потому что ей больно от всего.        Недостаточно взрослая для такой зрелой девушки, как Адель, вот кто она в её глазах. С ней можно лишь играться, целовать и раздевать, чтобы после смеяться над чувствами какой-то малолетки, увидевшей в тебе идола. Только эта зазнавшаяся сука недооценила Сафину. Ей не привыкать получать унижения, ей не впервые чувствовать себя грязной, недостойной других, всю свою жизнь именно с таким взглядом приходилось сталкиваться при встрече с родителями. Они же аристократы, знающие толк в жизни, в людях и лучше знают, какие поступки правильные, такие как они знают и позволяют себе разделять всё на чёрное и белое. И как раз родная дочь была за чёрной чертой, недостойной внимания, и они могут игнорировать существование, никак не контактируя, но чтобы совесть не мучала, кидают на карту деньги, ведь жить с угрызениями совести даже для них чересчур.       Вряд ли кто-то сможет посмотреть на неё иным взглядом, тем, что видит её сестра, а не как Адель через призму возраста, позволяя себе оценочные суждения о ней. Стоило им провести время вместе, как та позволяла себе шутки о ветреном поведение Самойленко, ведь она позволяла себе флирт в общении, даже когда не рассматривала человека в плане отношений. Сафине нравилось повышенное внимание к себе, особенно если его дополняла ревность в глазах Фадеевой, ей хотелось верить, что та понимает, что это просто игра, которую ведёт она, что на самом деле ей не нужно ничьё внимание, кроме её. Только старшая никогда того не понимала, наоборот, смеялась над тем, что она никогда не найдёт себе нормальную пару, если будет так себя вести.       Кажется, она даже не допускала мысль о том, что ей нужно было выглядеть хорошо в её глазах, чтобы Адель видела её настоящую.       Оперевшись об стол она тяжело дышит, пытаясь восстановить дыхание и даже не смотрит на вернувшуюся из комнаты Адель, которая немного приуменьшила свою агрессию, больше не смотрит на неё, как на интересного зверька, которого может припугнуть, если есть желание причинять вред окружающим. Сафина знала, какая та повёрнутая, но не думала о возможности стать кем-то большим, нежели они были, а в ту ночь, когда Фадеева подарила шанс на взаимность, сразу же отняв её, вырывая с корнями весь свет, что вызывала у младшей.        Она имела право на эту обиду, как и на извинения, пострадавшая здесь только она, а не пошатнувшееся эго Адель, которое ранее никто так нагло не ударял, все боялись даже дышать. Возможно, будь она другим человеком, то вела бы себя так же, только в таком случае она бы и не влюбилась. Несмотря на хорошие моменты, где Адель обнимала к себе, когда становилось холодно, когда та успокаивала после отказов на работу, когда та целовала настолько страстно, что... Хотелось бы верить в то, что в другой реальности у неё больше мозгов, она знает себе цену и ни за что не поведётся на такую девушку, как Адель, которая сейчас медленно идёт к ней.        Говорят, что перед смертью можно увидеть всю свою жизнь, так вот — правда.       — Больше не попадайся мне на глаза. — спокойно говорит Адель, смотря на неё с отвращением, словно она была грязью, в которую она наступила.       — Стой, — окликивает Сафина, — Считаешь меня глупой малолеткой? Знаю, что да. Но ты хоть однажды смотрела на меня не через свою высокомерность, а, может, пыталась узнать лучше? Адель, — подойдя опасно близко, смотрит на неё с вызовом. — Нет, я всегда была для тебя тупой фанаткой, которая бы бегала за тобой, ты не хотела узнавать меня лучше, ты чёртова эгоистка.       — Всё сказала?        — Да, это не я бегала за тобой, а ты... — чувствует хватку, как становится тяжело дышать. — Прибежала сюда, чтобы доказать, насколько ты нереально крутая, да? — умудряется усмехнуться Сафина. — Это ты хочешь меня, а не я тебя.       — Не хочешь меня, да? Скажешь, что не дала бы мне, если я попросила? — приближается к её лицу, находится возле губ, опаляя их дыханием, но не прикасается.       — Хочешь узнать? — облизывает губы Самойленко, осознавая, какой эффект произведёт на старшую, кусает.       — Да. — переводит взгляд на губы, отпускает себя, потому что начинает понимать, что дальше сдерживать себя не получится уже никак, она начинает терять контроль над собой.       — Спроси. — кладёт свои руки поверх Адель, приподнимается на носочках, чтобы стать одного роста с ней, чувствует, что та отпускает её и ликует от своей победы.       — Ты бы отдалась мне на этом столе?        — Нет, — обвивает её шею, приближается и шепчет, — На твоём — да.        Этого оказалось достаточно. Через миг её губы накрыла Адель, пока сама девушка подняла её над полом, помогая обвить свою талию ногами и направилась к своей машине, припаркованной во дворе. Они оторвались лишь для того, чтобы закрыть дверь и воссоединились внутри машины, когда Сафина оседлала чужие бёдра, только в этот раз она не будет ненавидеть себя после, в этот раз она не откроет сердце этой чёрствой девушке, отныне их отношения станут никакими. Лишь в этот раз даст себе насладиться возможностью оказаться в постели с той, кто когда-то вызывала тёплые чувства.       

***

      Несколько месяцев назад Еве казалось нереальным открыться кому-то, кто не Сафина. Все представляли опасность, каждый мог причинить боль или унизить, как это было с Мирой, ведь после череды разочарований, преследующих тебя, перестаёшь верить в хорошее или счастливое будущее, приготовленное для тебя. Интерес, рождённый случайной встречей на кладбище, казался навязчивой мыслью, которая точно ни к чему хорошему не приведёт, вот только в какой-то момент она начинает прижимать во время сна к себе, позволять целовать даже при других, а всё, что остаётся тебе — теряться в собственных ощущениях.        Они не встречаются, но при этом многие знают, насколько близка Ева с лидером группы, никто не смеет кидать какие-либо фразы в их адрес, а Миронова в какой-то момент исчезла с концами и никто не знал, где она. Не то чтобы Самойленко это как-то волновало, но сам факт настораживал, она помнит, с какой готовностью Венера хотела отдать её Стервятникам. Она решила не строить догадки, прямо спросила.       — Я не трогала её, она сама в какой-то момент испарилась, не удивлюсь, если это она сливала информацию.       Конечно, это успокоило, но что-то подсказывало — они заблуждаются насчёт информатора, скорее всего это кто-то другой, чья цель не так поверхностна, как у тех, кто вырезал всех людей Мирославы. Они разговаривали с Авериной на этот счёт, та, посоветовавшись с Адель, согласилась, им нужно оставаться начеку даже сейчас. Что-то важное они перестали обсуждать, а среди остальных витало напряжение, которое продолжало нагнетать всех, кроме Миры. Она наконец-то нашла в себе силы и извинилась, удивляя Еву, ведь она не думала, что такой человек, как она, может находиться под давлением своей совести. Зла ни на кого она не держала, а попросту заставлять страдать других не было в её характере.       Вроде всё за месяц изменилось, стало налаживаться, но её беспокоила Сафина, которая резко изменилась, уволилась с прошлой работы, нашла что-то на дому, поэтому практически перестала куда-то выходить. И, вероятно, их запутанная история с Адель прекратилась, потому что та не пытается выяснить, что с ней. Еве бы радоваться на этот счёт, вот только знала, что сестра несчастлива. Это было в её характере, но ничего изменить не могла, лезть в очередной раз к ней в душу не хотела, вдруг лишь испортит и без того шаткое моральное состояние Сафины, при этом дала себе слово поговорить, как только ситуация станет ухудшаться.       В последнее время всё свободное от работы время она проводит вместе с Венерой, они начали больше разговаривать, в какой-то день они сидели на кухне втроём вместе с Сафиной. Сестра, как и всегда, ехидно комментировала манеру общения Авериной, на что та закатывала глаза, ища поддержку в Еве.        — Мне стрёмно делать вылазки куда-то, особенно сейчас. — поделилась переживаниями Венера, уткнувшись в чужую шею. В последнее время это вошло в привычку.       — Мы давно не выходили куда-то за пределы территории, но если среди нас кто-то связан с Дикарями, то его цель избавиться от каждого и... Не представляю для чего. — положив ладонь на макушку, с улыбкой водит рукой.       — Если бы нашли Диану, или хотя бы Мирослава пришла в себя, мы смогли бы узнать их цель. — подняв голов, внимательно смотрит на Еву, не зная, как охарактеризовать отношения, связывающие их.       — Ты бы стала со мной встречаться, если нам осталось жить один день? — задаёт неожиданный для всех вопрос Венера, когда они выбрали фильм для совместного просмотра.       — Не знаю, какая мне выгода. — загадочно отвечает Ева, кусая свою губу. Она может отточить до совершенства своё отрешённое выражение лица, но стоит старшей появиться или спросить что-то волнующее, как сердце начинает стучать бешено.       — Даже из жалости не стала бы? — обиженно бубнит оскорблённая Венера, забирая пульт.       — Вряд ли, — подносит к подбородку указательный палец и делает загадочное выражение лица, — Думаю, я стала бы делать самые безумные вещи на свете, которые когда-то пугали.       — Я тебя не пугаю? — приподнимает бровь Венера, заглянув в хитрое лицо Евы.       — Нет, но думаю, что согласилась, если бы мы выжили. — улыбается Самойленко, забирая пульт, сразу включает телевизор и отворачивается, лицо начинает гореть, не особо хочется быть пойманной.       Завтра в обед им нужно отправиться на новую территорию, которую до этого посещала только Адель, поэтому для общей безопасности они решают отправиться двумя группами, хотя Ева считала это безумием, ведь так их могут поймать всех сразу и избавиться от двух лидирующих групп. Но Венера была слишком уверена в своей правоте, пришлось согласиться при условии, что она пойдёт с ними, вызывая негодование у Авериной. Она долго отстаивала свою точку зрения, убеждая, что она и Алана должны быть в больнице вместе с Мирославой, никто точно не знает, очнётся ли та, но пока никого из них рядом не будет, они должны быть с ней.       Упёртую девушку пришлось долго уговаривать, Венере пришлось обратиться к Сафине, которая согласилась только после угроз от сестры, которая по итогу вызывалась дежурить возле палаты вместе с ней и Аланой. По итогу Ева следила за палатой и двумя стихиями, которые не могли сдерживать смех, и постоянно врачи оглядывались на них. Лишь благодаря связям Адель их пропустили сюда, разрешили остаться, а по итогу Самойленко в роли наседки.       — Сафина, ты не скажешь, что у вас произошло с Адель? — оставшись наедине с сестрой, решает поговорить о наболевшем Ева.       Перед уходом они пересеклись с Адель, которая в свою очередь изредка смотрела в сторону Сафины, а когда та отходила поговорить по телефону с Владленой, в карих глазах можно было увидеть ревность. Ева не знает в какой момент, но Владлены, как называет её Самойленко, стало много, она даже ночевала пару раз у них, чем вызвала удивление у всех соседей, которые ни раз становились свидетелями драмы с Адель.        Также она увидела и голодные взгляды сестры в сторону Фадеевой, она увидела тоску и сожаление, которые было невозможно скрыть. Даже Венера и Алана ощутили витавшее там напряжение между двумя девушками, что даже не поздоровались, настолько были погружены в свою обиду. Ей тяжело даже предположить, что могло случиться в тот день между ними, но сестра вернулась только утром вся растрёпанная, в домашней одежде и засосах на бёдрах, тогда Ева молча проводила сестру до комнаты, откладывая разговор в долгий ящик.        Настало время поговорить.       — Мы решили прекратить наше общение. — коротко отвечает Самойленко, начиная дёргать ногой.       — Она тебе нравится?       — Нет! — быстро выпалила Сафина, после чего наругала за такую спешку.       — А если честно. — по-доброму улыбнулась Ева, приобняв сестру.       — Да, нравится. До сих пор и просто пиздец как. — утыкается в чужое плечо Сафина, которая так долго пыталась скрыть свою привязанность, что перестала в какой-то момент верить даже самой себе.       — Она скучает по тебе, поговори с ней, как предоставится возможность, а не игнорируй так по-детски.        — Я пришла поддержать тебя, а не слушать психолога! — вопит Сафина, сдерживая свой порыв крикнуть.       — Просто в этот раз поступи по-взрослому.       Ева знает, что её сестра умная девочка, что сама дойдёт до правильной развилки своей жизни, но сестринский толчок не помешает, особенно когда молчать и дальше становится преступлением. Сафина изнывает без общества старшей, а их расставание ни к чему хорошему не приведёт никого из них, особенно когда ты юная горячая девочка, которая вечно оказывается в беде.        Даже если не сегодня, она уверена, что Сафина послушает её, просто ей нужно время, как и всем людям, которые принимают важные решения. Ева не знает, что у них случилось, может лишь судить со стороны, поэтому сейчас всё только в Руках Сафины.       — Они нашли Диану. — мрачно говорит Алана, которая вернулась к ним.       А Евино сердце пропустило удар. Они наконец-то приближаются к разгадке.