Запах после дождя

Ад — еще не ад, если он не лишен надежды. Олег Рой Страх

***

Что-то белое перед глазами. Конец тоннеля? Больше похоже на чистый лист. Чтобы набросать очертания новой жизни и личности? А красок нет. Тягостная серость. И боль куда-то пропала. Совсем. Как странно. Неужто, правда, умерла? Заплывший туман глаз таял и мир приобретал резкие черты. Теперь уж отчётливо вырисовывался бликующий от дневного света потолок. Сознание по-немногу возвращалось. Необычно чувствовать такую лёгкость в теле после хорошей взбучки. Подобное ощущение настойчиво убеждало её в том, что она почти на том свете, и это лишь предсмертные моменты неспокойной жизни. – Очнулась наконец-то, – уставший женский голос вернул её в реальность моментально. – Хорошенько тебе досталось, – тёмные глаза Сёко, как всегда, разбавленные такими же тёмными синяками, расслабленно глядели на Судзуне. Второкурсница сидела за столом, развернувшись к геройствующему юнцу. На столе стояла прозрачная чашка, наполовину заполненная мрачной жидкостью. Видимо, кофе. Только по виду больше напоминало смертоносную жижу, чем ободряющий напиток, ледяной, недопитый часами ранее. – Как самочувствие? – спросила Сёко. Теперь ясно, откуда такая лёгкость – Иери постаралась. Обладатель обратной техники, подвластной далеко не каждому, она собирала по кускам не одного мага за свои 16 лет. Но Судзуне никак не могла ожидать, что помощь Сёко так скоро ей понадобится. – Если ты не высший судья, тогда отлично, – прохрипела Мико. Разум вернулся, а вот голос нет. – Уже шутишь, – слабо улыбнулась Сёко, – значит быстро на ноги встанешь. Что Судзуне и попыталась сделать, но до этого "свободное" от боли тело, отозвалось неприятными колющими спазмами. Девушка села, скривившись. – Кости твои я "склеила", а вот ссадины сама зализывать будешь, – сказала Иери. Все второкурсники такие шутники? Впрочем, Судзуне сарказм жалует не меньше. – Что с остальными? – это первое, что охватило мысли Мико, как только она пришла в себя. – С ними всё в порядке. Тебе больше всех досталось. Денёк в отключке провела. И ты ещё легко отделалась, – девушка немного прищурилась. – В раны попала слизь проклятия с "пожирающим" эффектом. Что-то вроде яда. Кожу неплохо изнутри разъело. Я подлатала. Мико обратила внимание, что вся была обмотана бинтами: на животе, груди, на руках. Смахивала на незаконченную, брошенную на трети процесса, мумию. – Оно и без яда прекрасно справлялось. – Чего и стоило ожидать от особого уровня. – Как там вообще оказалось такое сильное проклятие? – задала вопрос скорее самой себе Мико. – Информации почти ноль, как и у остальных. Гадают: случайность или же тайный заговор? – задумчиво и безразлично протянула Сёко. – Какой-то дешёвый детектив получается, – хмыкнула в ответ Судзуне. – Не забивай голову, – Сёко привстала и подошла к своей пациентке. – Она у тебя итак несколько дней поболит, – легко и мимолётно опустила руку на тёмную макушку. Распущенные пряди спадали на плечи юной девы, прекрасной даже в обличии мумии. Однако Клеопатра посмеялась бы. Лицо по истомлённости превзошло даже Иери. Врач двинулась к выходу. – Отдыхай, – велела Сёко прежде, чем скрыться за дверью. Мико осталась наедине с собой и одинокой оставленной чашкой недопитого кофе. Даже его девушка нашла сейчас привлекательным: в горле ужасно сушило. Рядом со столом находился невысокий шкаф с медикаментами и прочими медицинскими предметами. Напротив кровати – ширма, рядом – тумба, на ней – стакан воды. Мико осушила его моментально. Пожалуй, это самая вкусная вода в её жизни. Вообще пространство медицинского уголка не угнетало. Интересно, больничная печальность исчерпана обжитостью или неформальностью самого места? Вокруг сквозило неуловимым уютом. Проникающее из окна позади солнце приятно пекло спину, по сравнению с обжигающей болью, что она испытала. Она откинулась назад. Потолок никогда ещё не казался таким бесцветным.

***

– Пластиком питаешься? – спросил Гето и выхватил у Сатору изо рта палочку от съеденного чупа чупса, которая была неплохо погрызена долгими минутами ранее. С небольшой сладостью Годжо расправился быстро в ходе мыслительного процесса. Он фыркнул. А лицо было кислым, словно кто-то подсунул ему подсоленную конфету, как он поступал пару раз с Гето. – Подчистил автоматы? – Годжо заметил небольшой белый пакетик в руке у друга, вторую он спрятал в карман. Полупрозрачный материал выдавал заманчивые упаковки. – Перекусить, – ответил Гето сидящему на ступеньках под навесом Годжо. В этом здании были классы. – Там глушь, магазинов не будет. – Ты бы сапожки захватил. По лесу бегать. А то шаровары свои замажешь, – съязвил Сатору, ведя беседу о предстоящей миссии. По честности жизни их отправляют за тридевять земель, когда в колледже как раз происходит что-то интересное. – Надеюсь, ты потеряешься, – Гето сказал это с мягкой улыбкой на лице. – Не дождешься. Сугуру не соизволил присесть рядом, а Годжо положил голову на руку. – Где Сёко? – поинтересовался беловолосый. – Чёрт её знает. Может спит? – Не смеши. Она выглядит как человек, который придумал бессонницу, – с этим не поспоришь. – У неё много работы в последние дни в связи с недавним происшествием, – Гето задумался. – Узнал что-нибудь? – не причастно спросил Годжо и взглянул на друга, мерно изучающего окружение. – Аоки рвёт и мечет "сверху", но без толку, – сообщил тот. Впрочем Годжо и сам знал. Со стороны Изуми это было вполне предсказуемо. – Заговором попахивает, – бросил он и направил взор на тропинку впереди, откуда должна была прийти Сёко. Но девушка негаданно появилась за их спинами и выглядела "не сахар", будто из ужастика вылезла. Ребята бы подпрыгнули на месте, не будь они Годжо Сатору и Гето Сугуру, и по совместительству одногруппниками шаманки, которые привыкли к её манере посещения занятий и внешнему вялому виду. – Ты как призрак, – констатировал Сатору. – Ещё пару дней – и я им стану, – сказала девушка. Из-за количества потерпевших на миссиях, а также недавнего инцидента с первокурсниками, после которого приходилось возиться с анализом того гадкого яда проклятия, она пропускала свои перекуры и активно заливала литры кофе в организм, как бензин в повидавшую не один ремонт машину. Гето хотел что-то сказать, но заметил пристальный взор Иери, направленный куда-то вдаль. – Я ведь велела ей отдыхать, – вздохнула девушка, завидев неподалёку тёмноволосую красавицу, постреливающую в дерево. Ребята глазами обратились туда же. Судзуне, всё ещё обмотанная полосками марли, прочно держала лук, прицеливалась. Стрела затрещала от напряжения, как, вероятно, раны, не до конца затянувшиеся и, возможно, нервы Сёко, будь ей не всё равно. – Не сидится человеку, – безучастно произнёс Годжо. – Молчал бы, – припомнила Иери. Первые месяцы в колледже он частенько в передряги влипал, которые влекли за собой применение обратной техники и постельный режим. Но, в отличие от Судзуне, Годжо крепкий малый, поправлялся в два счёта, и на третий месяц учёбы с ранениями даже бегал, привык, а потом, по всей видимости, научился уклоняться. – Сам постоянно сваливал. – Я быстро на ноги встаю, – оправдывался парень, но место на макушке зачесалось, стоило вспомнить подзатыльники от Сёко. Мико подзатыльников она не раздаст, а вот выговор сделает, своим супер равнодушным тоном. Однако её опередили. Яга, которого они ждали для разъяснения деталей предстоящей миссии, стремительно направлялся к Судзуне с обеспокоенным видом, отразившимся на его лице, насколько это было возможно с его хронически "строгими" внешними чертами. – Тебе положен отдых, – сказал Масамичи. – Я провалялась в кровати пару дней, – жалобно и серьезно произнесла Мико. – Хочу немного размяться. – Твои раны ещё не затянулись. – Со мной всё хорошо, – Мико по-прежнему удерживала лук в руках, хотела вновь прицелиться. До второкурсников доносилась их словесная перепалка: они находились на достаточном расстоянии, чтобы услышать. – Помнишь предписания Сёко? – более грозно сказал мужчина. – Я, правда, в порядке, пап, – изнурённая чтением морали, вздохнула девушка, опуская лук. Надо было видеть, как округлились глаза Годжо. Очки немного съехали. Известие отпечаталась и на физиономии Гето. Только Иери была сдержанной: держала равновесие на сенсационных качелях. – Я же не один это услышал? – спросил озадаченный Годжо. Те молча кивнули. – Отправляйся к себе, – потребовал Яга. Спорить было бесполезно. Поэтому Судзуне с обидой в глазах принялась складывать инвентарь. Хорошо, что она не заметила второкурсников, иначе досадное чувство охватило бы её с головой. Она побрела к себе. Проводив её размеренным взглядом, Масамичи обратил внимание на своих учеников. Годжо всё ещё не сменил эмоцию на лице.

***

– Местность не многолюдная, но завеса всё же понадобится. Постарайтесь перехватить их в лесу, чтобы не привлекать лишнего внимания, – объяснял Яга-сенсей. – Пострадавшие? – поинтересовалась Сёко, чтобы уяснить, зачем она там нужна. – Двое раненых. Осмотришь, – ответил мужчина. В освещённом дневным солнцем кабинете стояла сверх нормальная тишина. Непривычная. – Ещё вопросы? – спросил Яга, чтобы убедиться, что все детали миссии ясны, но завидев лица святой троицы, застыл в немом напряжении. – Честно говоря, уйма, – подал голос Годжо. Сидел он развязно, вытянул ноги, а вот руки скрестил на груди. Яга вздохнул с не отчетливо заметным, но раздражённым видом. Такое выражение он обнажал обычно, когда Сатору колкие шуточки пускал, но сейчас Годжо был серьёзен. Масамичи уже предвкушал что же вылетит из уст парня, зная его любопытство и чрезмерную проницательность. – Зачем вам ребёнок из клана Судзуне? – тот церемониться не стал. – Это личное, – отрезал Яга. И в комнате опять повисла мерная тишина на пару секунд, длившихся как вечность в задумчивости. Развеять её решился Гето: – Вы нас слегка удивили, учитель, – улыбнулся парень своей обычной неприкрытой хитросной, но доброй улыбкой. – Слегка, – хмыкнул на фоне Годжо с сарказмом. – Весьма, – добавила Сёко с настолько спокойным выражением лица, которое совершенно не вязалось со сказанным. Подобное порой пугало. Её вообще хоть чем-то можно удивить? По правде, было заметно, как Масамичи некомфортно в такой ситуации. Он не стремился скрывать это вечность, но и оглашать не спешил. – Не думал, что вам доведётся узнать об этом таким образом, – сказал он. – Да вы и говорить не собирались, – пренебрежительно обронил Годжо. Запрокинув голову, глядел в потолок. Гето ударил нерадивого в бок, чтобы заткнулся поскорее. – Почему не рассказывали о ней? – спросил Сугуру. – Не считал нужным распространяться, – ответ последовал быстро, но лицо мужчины осталось таким же задумчивым. – Вам пора, – Масамичи поднялся со своего учительского места, прихватив журнал с отчётностью, и пошагал к выходу. – Годжо, не забудь про завесу, – напомнил Яга. Сатору закатил глаза после того, как дверь с характерным звуком затворилась, оставив второкурсников одних в сквозной тишине.

***

Обратная техника поистине творит чудеса. Бинты всё ещё на месте, но в целом состояние нормальное, даже отличное. Но, видимо, отец так не считал, прервав её тренировку. Смешанное чувство застряло в груди: с одной стороны забота всегда была приятной, с другой – не одобрение такого рвения и старательности бесило. Конечно же, как только боль отступила, она тут же схватила лук, чтобы не терять времени даром. Это было вполне ожидаемо. В этом вся Мико. И без того получились незапланированные выходные. Поблажек не хотелось. Стрелы и лук остались лежать под дверью: не занесла на склад. Всё ещё планировала сбежать из комнаты, которая прямо сейчас казалась клеткой, а птичку в ней так выхаживали, будто сама она летать и вовсе не умела. Раздался стук в дверь. Мико глянула на часы: стрелка перевалила за полдень. Рановато. Значит никуда не уехал, сегодня в колледже торчит. Проклятую энергию она сразу узнала. – Входи. Мико сидела на кровати, поджав ноги. – Можно? – спросил Яга, заглядывая в комнату. Девушка кивнула. Он тихо зашёл. В руках держал пакет и небольшую тёмную сумку. – Здесь вещи, которые ты просила, и госпожа Мори кое-что передала, – судя по всему, что-то вкусное. – Спасибо, – в голосе чувствовалась лёгкая обида. Отец присел рядом на край кровати. В его строгом лике прослеживалась нотка сожаления. – Аоки освободила тебя от занятий на какое-то время, – рассказал он. – Ты попросил? – спросила девушка и спрятала нос в колени. – Её личная инициатива. Неясно. Врёт или правда не причастен? Хотя бред. Он никогда ей не лгал. – Мне не нужны привилегии, – строго произнесла Судзуне. То, что её отец учитель и будущий директор, не делает её особенной среди остальных. – Пока Сёко не даст своё одобрение, тебя не допустят до занятий. Мы итак чуть не потеряли способного студента из-за твоего геройства. Ха, способного? Могла ли она считать себя таковым? – Я не хотела убегать, – она подняла голову с колен и посмотрела на папу. Безвыходность – вот, что было в её глазах. Побег только бы разжёг её безнадёжное чувство. Отсутствие выбора в той ситуации есть её выбор. Ягу мучила смутная догадка, которая сковывала в подозрении. – Ты сразу распознала особый уровень? – серьёзным тоном спросил мужчина. Девочка смотрела внимательно и отчасти тускло. По одному взгляду было понятно, каков будет ответ: – Почти. – Мико. Судзуне быстро прервала его: – Ивасаки могла погибнуть, – твёрдо заявила девушка и сделала небольшую паузу. – Пожалуйста, не читай мне морали о стоимости жизни, – её голос дрогнул. – Ты знаешь, что моей дали низкую цену. Тишина. Опять. Яга вздохнул смиренно: – Постарайся не лезть на рожон больше, – он был обеспокоен, но строг, как всегда. – Ничего не обещаю, – не отступала от своего упрямая дочь. – Я хочу побыть одна с твоего позволения. Прошла тягостная минута перед тем, как Масамичи встал и двинулся к двери: – Не забудь поесть. Пакет с угощением висел на спинке стула. Наверняка, всё остыло.

***

День был в самом разгаре. Солнце слепило, проникало во все окна, изображая узоры на стене. От палящих лучей спасал только козырёк здания. Кеды девушки едва касались травы. Она сидела под навесом отдалённого корпуса. Вокруг тихо - ни единого колебания проклятой энергии. На первый взгляд спокойная атмосфера, на второй – бездна мыслей, своровавшая сердце и утащившая его в глубь неприятных воспоминаний. Костлявые конечности, смертоносный запах, пустые глазницы... Подобные картины всплывали в голове Мико не один день, лишая покоя. Девушка рассматривала рану на предплечье, перебирала размотанные бинты. Бронзовая полоса отпечаталась на коже, точно клеймо. Напоминание о странных событиях и неудачах. И это не единственный свидетель того дня. Подобные полосы вычерчивали и другие части тела. Раны уже не кровоточили, но всё равно отзывались неприятной болью при касании. "Нужно будет зайти к Сёко", – подумала девушка, расправившись с очередным бинтом за что её непременно покарает красивая и, как оказалось, иногда грозная шатенка. Если придёт опять, Иери точно пришьёт к ней этот бинт, тогда в самом деле можно окрестить себя мумией. Разумнее будет провести подобную процедуру самостоятельно. – Хорошенько тебе досталось, – констатировал мужской голос позади, и, судя по тону, он улыбался, а, зная чей это голос, – насмехался. "Я его не заметила. Скрыл проклятую энергию?" Кинула на него мимолётный равнодушный взгляд, будто не дрогнула от нежданного присутствия непрошеного знакомого. Парень стоял чуть позади, наклонившись в сторону девушки и рассматривал рану на руке, которую она высвободила, вопреки указаниям Сёко. – Шрам останется, – спокойно сказал Сатору. Для магов обычное дело, так и прозвучало в его интонации. – Неприятно познакомиться, Мистер Очевидность, – ответила девушка. Парень сел рядом, свесив ноги с крыльца, вернее поставил их на землю, потому как они были длиннющими. Мико и её старательное изображение дофенизма выглядило забавно со стороны. Этот плут улыбался, она чувствовала. Покосилась немного. Белые волосы небрежно падали на лоб, скрывали тонкие брови, и пару прядок кончиками прятались под солнцезащитные очки. Не стоит отрицать, что внешне Годжо был привлекательным, словно ангел, сошедший с небес, припрятавший коварного демона внутри. Судзуне старалась не отвлекаться и замотать рану, как было. Или же поскорее скрыть "метку" от высокомерного взора? – Тебя Сёко убьёт, – предупредил он. – Я знаю, – накладывала повязку аккуратно, но получалось не так искусно как у Иери – очевидная подделка. – Только попробуй донести, – пригрозила она. – Непременно. Первым делом, как встречу её, – заулыбался Годжо. Внимательный взгляд парня зацепился за открытый блокнот, лежащий рядом с Судзуне. Ветер слегка потрепал страницу, но оставленный карандаш не позволял её перевернуть. На листке бумаги было запечатлено нечто нечеловеческое, очень детально прорисованное, словно вырезанный из воспоминаний эпизод. – То проклятие? – спросил Годжо, отвлекая Мико от старательной возни с марлей. – Да. Лисья натура в Годжо заложена, насколько она могла расценивать. Он бы не явился просто так. – Зачем пришёл? – Мимо проходил, – голубые глаза теперь уж как ни в чём ни бывало разглядывали окружающую зелень, будто это самая интересная вещь в мире. – Мг, – хмыкнула Мико. Так уж она и поверила. – Не терпится узнать подробности из первых уст. – Ну, ты такую шумиху подняла. – Боишься, что тебя переплюну? – Не сможешь. Она обречённо усмехнулась, не нацеленная на беседы с шестиглазыми магами. – Если пришёл за информацией, то знай, для меня это не меньшая загадка, – посмотрела на него. – Для многих, – задумчиво протянул Годжо и выдал хитрую лыбу. – Что-то разузнал? – догадалась Судзуне. Хотелось верить, что он хоть малейшую частичку пазла раскопал. – Увы, но я тешу разум только догадками. – И какими же? Светлые блестящие губы растянулись ещё шире. Именно такой реакции он и ждал. – Говори, раз тему завёл, – девушка немного нахмурила брови. – Консервативные старики в верхушке, явно, замешаны в таком подлом дельце, – лицо парня вмиг приобрело серьёзный вид. – На их работёнку тянет. – А ты с ними не в ладах, – установила Судзуне. – С ними только подлизы и бесхребетные отбросы ладят, – вся личность Годжо сейчас сочила неприязнью к старейшинам. Те его тоже недолюбливали. – То есть половина магического мира. – Схватываешь на лету, – второкурсник усмехнулся. – Значит сотрясение несильное. Захотелось выдохнуть громко и недовольно, чтобы передать эмоции в разговоре с таким собеседником, но она держалась. – Яга-сенсей уже слыхал такие речи? – спросила Мико. – Ты его и дома сенсей зовёшь? Судзуне охватил небольшой ступор. Брови приподнялись в недоумении. – Можешь называть "закулисно", мы в курсе, – поведал Сатору. Девушка вернула прежнее выражение. Со своим ощутимым шоком разберётся потом. При любом раскладе все карты рано или поздно вскрылись бы. – Предпочитаю официальное обращение в стенах техникума, – важно ответила она. Годжо чуть прикусил нижнюю губу изнутри, чтобы не пустить наглющий смешок. Но это желание постепенно погасили тщательные аккуратные движения девушки. Судзуне продолжила скрывать свои раны: наматывала круг за кругом светлый перевязочный материал на предплечье. Он наблюдал, как линия шрама на руке маскировалась по воле шаманки. – Почему решила учиться здесь? – вдруг спросил Сатору. – К чему это? – сразу начала обороняться. – Любопытно. Маг почувствовал осязаемое сомнение и огромную осторожность. – Фамилия у тебя интересная, – обронил Сатору, вытягивая реакцию. – Вымирающий клан, раздробленный, десятилетиями мечтающий вернуть своё господство. Относятся к детям, как к средству достижения целей, но берегут каждого, как бронзовую монету, которую в большом количестве можно обменять на золото, или переплавить в устойчивую фигурку, не дорогую, но в нынешнем положении даже такая мизерная цена удержит их на плаву. И тут в техникуме появляется девчонка без техники, да ещё и приёмная дочь Масамичи Яги. Вызывает подозрения. Уже много лет все главы пытаются вернуть прежний статус семьи Судзуне, однако это кажется невозможным, в связи с правлением трёх великих кланов, одним из которых является клан Годжо. Сильная конкуренция и наличие могущественных техник у других затмевают, немногочисленный на данный момент, клан Судзуне. Последние десятилетия в нём не рождаются маги с могущественными техниками, которые могли бы сравнится с "бесконечностью". К детям относятся очень строго, делая из них сильных бойцов, способных что-то изменить. Считается, что семья, где родится ребёнок с давно утерянной наследственной техникой, получит вознаграждение и влиятельную позицию в клане. Многие родители, ослеплённые верой в лучшую жизнь, давят на своих детей, лишая их детства. Ежедневные тренировки и занятия с ранних лет, давление со стороны старейшин, печальные взгляды детей, потерявших себя в этом месте... Всё это было прекрасно знакомо Мико. Это была её жизнь до встречи с Ягой. Годжо знаком с историей многих кланов: позиция будущего главы собственного вынуждала. Поэтому носил с собой смутные мысли об этом. Он пытливо посмотрел ей в глаза: – Могу предложить, почему ты здесь. Пытаешься им что-то доказать? Порог дерзости Годжо давно переступил, но имел справедливое и логичное суждение, хоть ей и хотелось нарочно ему перечить. Но внутри больно царапались следы прошлого. Как кошки сцепились отрицание его правоты и иные причины её присутствия здесь. – Они меня ни за что не признают. Но независимо от этого я теперь вольна выбирать свой путь, и не хочу оставаться в стороне, когда чёртов мир катится к своим же чертям, и просто смотреть, как мой отец каждый день борется со всеми последствиями. – Решила папу порадовать? – усмехнулся уже который раз, но не весело парень. – Боишься стать разочарованием, раз теперь у тебя есть выбор, – как утверждение вынес маг и посмотрел на небо, оперевшись на руки сзади. – Как жалко. – В твоей жалости не нуждаюсь. Говорить с этим человеком затратно для нервной системы. Болезненные воспоминания прошлой жизни горьким привкусом осели на языке и на сердце. – Знаешь, мир беспощаден, – продолжил Годжо. Решил добить? – В нём приходится постоянно бороться с устоями консервативных дедов и сражаться с "грязью", в том числе и человеческой. Для шаманов это целый бой длиною в жизнь. Битва. Слабые здесь погибают, даже не почувствовав вкуса жизни. А сильным почему-то приходится их защищать, – он покоробился от последней фразы. – Что ты хочешь этим сказать? – голос Мико теперь не был безразличным, это была боль в смеси с отвращением. Внутри всё сжалось до предела, вызывая неподдельную злость. – Что ты глупая. Если выбралась из ада, то зачем в него возвращаешься? Искреннее или же наигранное непонимание заложено в этих словах? Она не понимала. И он тоже. Ей дана была возможность жить обычной жизнью, а не бежать за силой, когда ты ещё ходить не научился. – Странно слышать подобное от "звезды магического мира", – хмуро отозвалась Судзуне. – Звёзды и в аду бывают. – Ты там был? – она показала фальшивое удивление. В её глазах отчётливо читалась обида так, что любой бы мог её различить, а Годжо и подавно. – Ах точно, ты же из чертей и вылез, явно. Высшим судьёй заделался? – Я не судья. Особенно для слабых людишек, – Годжо приподнялся, вытянувшись. Снизу вверх с презрением в глаза не заглянёшь. А он даже не посмотрел в её сторону, пошагал в неизвестном направлении и отпустил напоследок. – Это был совет на будущее, когда ты поймёшь, что жизнь по эту сторону и есть магическая битва.