Запах после дождя

Всякое спасение временно. Джон Грин "Виноваты звезды"

***

Щёлкнул замок на двери – единственный пронзающий мерную тишь звук в пустующем который день доме. Именно звенящая пустота окутывала его. Яга зашёл, взглядом обвёл помещение. Угол, где по обыкновению аккуратно стояли кеды, иногда мокрые, что можно было выжимать, лишился обуви. Из атрибутов – только прозрачный зонт. Забыла. Было непривычно тихо. Лучи вечернего солнца будто не доходили в квартиру: растворялись без юной души. Девчушка была магнитом, притягивающим к себе чудеса и свет, а главное – разбивающая нерушимую тишь. В гостиной также пусто, и свет не тот. Она сидела здесь как-то, под потоком ярко-оранжевых лучей, выводила что-то на бумаге. Маленькая Мико щурилась от солнца и была полностью вовлечена в творческий процесс. Её серые глаза переливались янтарным оттенком, побеждающим глубину "туманности". Бликующее лицо с серьёзной гримасой заставило Ягу улыбнуться. Она была в одиночестве (видимо, госпожа Мори пошла в магазин), увлечённая своим делом, малышка даже не заметила, как отец подошёл. За маленьким плечом проглядывали очертания рисунка: голубое небо, перистые облака, земля травянистого оттенка, где-то сзади дом. На переднем плане была изображена старушка с низким пучком и в тёмно-бордовой накидке – госпожа Мори. Маленькая девочка с длинными струящимися прядями находилась в середине. Юная художница также изобразила семью Тенчи. Исао был рядом с ней, а позади стояли его родители, приобнявшись. Нарисованная Мико лучезарно улыбалась, держа за руку высокого мужчину с грозным взглядом, которому старательно прорисовывала бороду. Схожесть с реальными людьми присутствовала. Множество деталей – всегда уделяла им внимание. Даже пуговицы на учительской форме были исключительно тонко прорисованы. Её увлеченность и старательность извечно поражали. Не отлипла от рисунка, пока не закончила несчастную бороду. Упорство точно крылось в этой маленькой персоне.

***

Вопросов на решение, как всегда, не сосчитать по пальцам, в отличие от детей с техниками в этом клане. Поместье Судзуне выглядело богато для их нынешнего положения. Для осведомлённых или достаточно умных не секрет, что детишки, вероятно, трудились, как пчёлки, чтобы сохранить презентабельный вид сада, по которому он сейчас шагал прочь из залы. Трещали половицы под деревянным навесом. Тёмноволосая девочка стояла под козырьком постройки и миролюбиво изучала своими глубокими серыми глазами дождливое небо. Капельки еле слышно стучали по крыше, едва попадали на лицо и передние пряди. Белоснежное кимоно, казалось, не в пору ребёнку: немного великовато, но это лишь на первый взгляд. Сшито точно по размеру: стало ясно на пару шагов ближе. Локоны цвета горького шоколада немного вились и рассыпались по светлой ткани. Детское восхищённое природным явлением лицо представлялось печальным. От дождя ли? Она была словно маленький ангел, который таил в себе нечто загадочное.

***

Мужчина шагал по территории клана. Искал чудо, на которое некогда наткнулся. Времени прошло немало, и всё равно как вечность. Многочисленные растения венчали дорожки между постройками. Тропа вела мимо полянки, запрятавщейся за парой тройкой деревьев. Он бы минул её, если бы не отчётливый строгий женский голос. Масамичи обратил глаза в том направлении. В дальнее дерево прилетела стрела, даже не задев мишень. Девочка опустила лук и обречённо посмотрела на воткнутую стрелу. – Сосредоточься, Мико! – крикнула женщина с окрасом волос – каштан. Причёска – пучок на затылке, который имел неряшливый вид, по-видимому, после хорошей физической нагрузки, потому что за аккуратностью своего вида, как известно, эта женщина всегда следила. Фигура хорошо сложена, читалось по осанке и плечам, и скрыта под белым кимоно, как и у девочки, что потянулась за следующей стрелой. Девчушка сама нашлась. Яга внимательно смотрел. Воздух вокруг девочки заходился, перекатывался тревожными и неспешными волнами. Это она. При натяжении тетивы пальцы подрагивали, выдавали тем самым учащенный пульс. Лук казался весьма большим по сравнению с маленькой Судзуне. Очередная стрела пролетела мимо. Женщина многозначительно вздохнула: – Так и будешь промахиваться? Враг не станет ожидать правильного прицела. – Простите, – тихо обронила девочка и огорчённо опустила голову. – Всё что можешь сказать в своё оправдание? – женщина сомкнула руки на груди. Её аура сочилась равнодушием. Самым настоящим. Чище безразличного сердца не найдёшь. – Передо мной не за что извиняться, – сказала она ровно, без злостных порывов. – Тебе со своей слабостью и бесполезностью жить, – казалось, её душа уже давно пропитана непробиваемым льдом. – А точнее выживать, – от неё не укрылось, как вздрагивают маленькие плечи. Она стояла позади, но не сомневалась, что глаза Мико наполнились влагой, что тотчас медленно очертила щёку вместе с каплями накрапывающего дождя. Туча висела над местностью весь день и вот наконец – дождь. – Иначе здесь нельзя. Так что прибереги свои сопли на будущее, когда будешь мечтать о нормальной жизни, – Лёд, который она решила обрушить. Стоило ли её за это винить? – А грань нормальности измерима этой стрелой, которая никогда не попадает в цель, – заключила женщина. – Пытайся. Стреляй. Проклятая энергия вокруг девочки стихла, напряглась. Она вновь ухватилась за лук. В этот раз твёрдо заняла позицию. Тело не содрогалось, а сердце не робело. Там ведь пусто. Дождь усиливался. А слёзы никуда не ушли. Они стекали также медленно, но не покалывали глаз. Ровный звук и треск дерева разрезали воздух и внутреннюю кусающую пустоту. – Ты разочаровываешь меня с каждым днём всё больше. Этот голос звенел в ушах. Хотелось закрыть их руками, упасть на колени и зарыдать. Пустота не грызла – она поглощала. Судзуне бросила лук и рванула, не глядя. Она бежала что есть силы, пытаясь укрыться от неё, пустоты, что надолго засядет в ней. Ветер обдувал лицо, отчего мокрые глаза слезились ещё больше. Хотелось спрятаться и больше не показываться. Женщина не погналась следом, не окликнула. Взирала на хрупкий мчащийся силуэт. Как и мужчина за деревьями. Начался ливень. А стрела так и осталась торчать в коре, не достигнув мишени.

***

Капли дождя стучали по крыше беседки. Неровный ритм раздражал маленькие уши. Бесцветное небо спрятало за собой солнце, не давая ни единому лучику показаться. Мико сидела, поджав ноги, вся мокрая от дождя. Обуви не было. Голые ступни немного потяжелели от холода. А тело озябло и протестовало мелкой дрожью. Кимоно было испачкано внизу. Стёртые колени, покрытые ссадинами, на ранках – корочка из ещё не застывшей крови. Похоже, упала, пока бежала. Прядки волос прикрывали лицо, немного прилипли. Она обнимала свои колени, тихо всхлипывая. Яга подошёл ближе. Только когда он появился под навесом беседки, девочка его заметила. Покрасневшие глаза смотрели с небольшим удивлением. В них не скрывалось ровным счётом ничего. Въелась пустота. – Вы кто? – холодно спросила девочка. – Яга Масамичи, – представился незнакомец. – Учитель Токийского магического техникума. – Зачем вы здесь? – Мико была достаточно умна, чтобы догадаться, что люди, тем более маги, просто так сюда сюда не заявляются. Мужчина присел на корточки напротив девочки, чтобы смотреть ей в глаза и казаться наравне. – Я пришёл, чтобы забрать тебя отсюда, – Судзуне продолжала непонимающе моргать. Опасалась. Однако он не вызывал недоверия. – Пойдём со мной, Мико.

***

Ночь уже захватила город. Огромный. Необъятный. Именно таким он впервые предстал перед потерянной девочкой, которая почти всю свою жизнь провела в отдалённом от привычного ритма поместье. Но любопытную душу величавость высоток не испугала – заинтересовала. А красота рекламных щитов и ночных огней и вовсе завораживала. Как сейчас. Она заимела привычку, ежедневный ритуал – сидеть у окна за полночь. Ложилась, как послушный ребёнок, по графику, но тёплое одеяло не удерживало её надолго в кровати. Интересные огоньки за оконным стеклом притягивали, будто магнит, не отпускали часами. Район не в центре. Нет такого количества билбордов или вечно снующих людей. Здесь спокойно. Приглушённые звуки на дорогах. Голоса. Свой наблюдательный пункт девочка не покидала первое время даже днём. Молчаливое времяпрепровождение. Яга ловил её за этим занятием, но не прерывал. Знал, что пытливый разум сковывает множество мыслей, среди которых бесчисленность вопросов. Мико была замкнутой, что неудивительно, зная её прошлое, но весьма любознательной – молча непрерывно восторгалась окружением. Глазами. Они, лишившиеся сияния, со временем начали блестеть, но, как свеча на ветру, периодически потухали. И не предугадаешь, насколько порывистым окажется этот ветер. Постепенно выстроилась нить общения, и разговоры не сводились к кратким ответам или заумным речам Яги. Хотя его рассказы были интересными. Она всегда внимательно слушала. Масамичи поведал множество деталей магического мира, о которых Мико бы не узнала, запертая в стенах своего дома. Нет. Теперь её дом здесь. А её семья – незнакомый однажды человек, пришедший, чтобы вытащить её из ада. Неизмерима была её благодарность, адресованная ему. Он подарил ей детство относительно нормального ребенка, за исключением того, что этот ребенок видел всякую дрянь, воссозданную человеческим негативом, и прописал в целях стать магом и уважаемым человеком. Желательно оба пункта, потому что не часто кто-то преуспевал в двух.

***

– Я хочу прозрачный зонт, – тёмные длинные реснички над глубинным серым взором, сквозящим одновременно равнодушием к жизни и детским интересом с просьбой, мягко опускались и поднимались вместе с веком. Мужчина смотрел не остро, добродушно, насколько мог выразить, с вопросом. Девочка решила пояснить, – чтобы смотреть на небо. Масамичи расплачивался с хозяйкой небольшой лавки с разными вещицами: зонтиками, шляпами и прочим. – Оно ведь пасмурное, – сказал Яга, не сменяя эмоцию, и забрал покупку для маленькой красавицы. Мельком посмотрел на небо, сейчас залитое не гнетущей серостью, а потом на девочку, которая глаз с высоты не свела. – Оно спокойное, – взгляд потерял излюбленный малышами интерес. Такая же безмятежность поселилась в нём. По дорогам бились капли в своём чётком не частом ритме. Морось. Они шли неспешно, когда девочка попыталась раскрыть свой новый зонт. Сделав это самостоятельно, без единого намёка на просьбу о помощи, подняла его над собой. Примерила. Теперь капли застучали прямо над головой. – Дети обычно любят рассматривать облака, – задумчиво заметил Масамичи, остановившись рядом. – Я жду радугу, – ответила девочка и вновь выжидающе глянула ввысь, будто это вот-вот должно случиться. – Под тёмным зонтом я её не замечу. Будет обидно. Он мягко улыбнулся и опустил большую ладонь на тёмную макушку: – Носи его с собой, если будет дождь.

***

Приоткрылась дверь в небольшую комнату. Лучики бились в окно. Место, обустроенное для посиделок, рядом с ним залито мягким светом, растворившимся в не томящей тени остальной части комнаты. Блики играли на настенных рисунках, сделанных трепетной детской рукой, нескольких фотографиях, оставленных папе на память, парочке плакатов с какими-то молодежными группами. На кровати отдыхали игрушки, сшитые самим Масамичи, а на столе – книги и справочники ещё со средней школы. Много "кусочков её жизни" поселилось здесь, в этой комнате. Но ощущение чего-то родного не покинуло её. Яга подошёл к окну. На широком подоконнике лежал мягкий плед и несколько подушек. Он машинально поправил одну из них и посмотрел на город, тот, что постоянно манил маленькое дитя. Под закатным небом он ещё не раскрыл красоту своих огней, но люди уже лениво слонялись после долгого рабочего дня. Названный отец всё пытался уловить, чем так часто любовалась его девочка, сидя здесь.