Под знаком Рыбы / Under a Pisces Moon

      Церемония прошла достаточно просто.       Гермиона и Драко встретились в Министерстве, в заранее назначенный день пятницы, у них одинаковое выражение отчаяния на лице.       Его сопровождали Нарцисса, Блейз и Тео, в то время как она выбрала Гарри, Рона и Джинни в качестве своих свидетелей.       Гермиона надела платье, но не белое. Ей показалось неправильным идти на собственную свадьбу в брюках или юбке, которые она предпочитала носить на работе. Однако ей не хотелось произвести ложное впечатление, чтобы Драко не думал, будто она настроена серьёзнее, чем обсуждалось ранее.       Поэтому она надела простое платье глубокого бирюзового цвета, которое она купила для рабочего мероприятия несколько лет назад. Её туфли на каблуках новые, но она купила их не для свадьбы. Ей просто нужна была другая пара для работы. Гермиона заколола волосы так, чтобы они были наполовину подняты, наполовину опущены. Для большего спокойствия она надела жемчужное ожерелье и серьги своей матери.       Она сделала так, как сказали, поэтому она довольна своим внешним видом. Она не хотела давать Драко лишний повод критиковать, обвиняя её в том, что та не приложила усилий и не подготовилась к церемонии, на которой они присутствуют.       По крайней мере, ей не пришлось долго притворяться.       Они оба согласились, что после церемонии не будет ни приёма, ни даже праздничного ужина. Они знали, что это не праздник.       На самом деле, настроение настолько мрачное, что могло показаться будто это похороны.       Чиновник из Министерства наблюдал за обменом клятвами, которые инициируют связь между их магическими ядрами. Он рассказал им об этом, прося повторить древние слова, которые использовались ведьмами и волшебниками с тех пор, как впервые появилась магия.       Затем он подписал сертификат, свидетельствующий о том, что она и Драко выполнили первый из обязательных шагов, предусмотренных законом о браке. Если бы только им позволили оставить всё как есть.       Однако, согласно законодательству, союз должен быть заключён в течение семидесяти двух часов после церемонии. Существовал также пункт о необходимом брачном укусе, который имеет такой же крайний срок, как и консумация.       И поскольку не было лучшего времени, чем настоящее, Гермиона и Драко вместе покинули Министерство, вернувшись в его таунхаус, поскольку они ещё не переехали в своё новое совместное жилище.       Вероятно, было бы проще сделать это в её квартире, но тогда она не смогла бы быстро сбежать после того, как условия будут выполнены.       Хотя Гермиона знала, что она не может вечно избегать своего мужа, она будет продолжать это делать, пока её биология не продиктует ей обратное.       С помощью высокой дозы подавляющих средств, принимаемых ею, она пока была способна подавить естественные инстинкты омеги, чтобы быть рядом со своим партнёром. Тем не менее, это сработает только до её первой течки. После этого циклы будут происходить регулярно, а это значит, что она будет нуждаться в нём, по крайней мере, несколько недель в году.       И поскольку невозможно предугадать, когда это произойдет, она будет продолжать ценить и максимально использовать свою свободу, пока ещё может.       Ту свободу, которая у неё ещё была.       Если бы всё полностью зависело от неё, она бы не стояла в его гостиной, пытаясь успокоить свои нервы, мысленно готовясь к неизбежному. Столкнувшись с реальностью того, что им предстоит сделать, Гермиона хотела бы вернуться к частым горячим дискуссиям, которые привели к этому моменту.       По совету его матери, она и Драко виделись ещё несколько раз в течение недели после той первой встречи, чтобы обсудить различные вопросы — от предстоящей свадьбы до гипотетических детей.       Как ни странно, разговоры о свадьбе заняли меньше всего времени.       По её мнению, не было смысла оттягивать неизбежное. И хотя она предполагала, что Драко попытается бороться с ней по этому вопросу, он согласился с её предложением пожениться при первой же возможности.       Это одна из немногих вещей, где они смогли договориться.       Хотя его мать была оскорблена отсутствием торжества, Драко настаивал на том, чтобы их желания были соблюдены. Было удивительно видеть, как он так легко и открыто бросил вызов Нарциссе.       Гермиона всегда представляла, что Драко относился к тому типу людей, которые подчиняются своим родителям. Но, в своё оправдание она могла сказать, что именно такое впечатление он и производил на протяжении всего их обучения в Хогвартсе.       Очевидно, за время, прошедшее после окончания школы, он изменился.       Возможно, это связано с тем, что теперь он глава семьи Малфоев. Или просто у него наконец-то появился стержень. В любом случае, Гермиона была рада, что он остался твёрд в своих решениях относительно их бракосочетания.       В конце концов, этот брак — не их выбор.       Бесполезно притворяться, что они очень стремятся связать себя друг с другом на всю оставшуюся долгую жизнь. Честно говоря, что-либо большее, чем тихий ритуал, было бы похоже на насмешку над институтом брака.       На тему того, где жить, они спорили три дня подряд.       Хотя Гермиона понимала, что для неё было бы разумнее отказаться от своей квартиры и жить в его таунхаусе, но она отказалась это делать. Она знала, что с её стороны неразумно быть такой упрямой.       И всё же, если бы она переехала к Драко, в его квартиру, со всей его мебелью и вещами, она бы чувствовала себя так, словно вторглась в его дом. Помимо всех прочих изменений, которые повлечёт за собой закон, Гермиона не хотела чувствовать себя неуютно в доме, который ей не принадлежал.       Таким образом, они находились в процессе покупки нового таунхауса, который будет оформлен на их имена и оплачен ими обоими. Конечно, Драко мог бы легко позволить себе приобрести недвижимость самостоятельно, о чём он неоднократно заявлял.       Тем не менее, Гермиона была не совсем безнадежна, и она отказывалась позволить отношениям начаться на неравной основе, полагаясь на то, что он будет покрывать расходы на их совместное проживание. Это лишь создаст проблему, аналогичную той, с которой они уже столкнулись в связи с раздельным проживанием.       Благодаря наследству, полученному от бабушки по материнской линии, и денежным наградам, выданным Министерством за участие в войне, у неё было достаточно средств, чтобы оплатить половину первоначального взноса за дом, который она будет делить с Драко.       Что до финансов, она предложила, чтобы у каждого из них были свои счета, а все общие расходы делились поровну.       Драко воспринял это предложение, как оскорбление его способности обеспечивать, настаивая на том, чтобы он оплачивал все общие расходы. Он даже дошёл до того, что предложил Гермионе подумать о том, чтобы оставить работу в Министерстве, как будто деньги — это единственная причина, по которой человек может работать.       После этого они не разговаривали друг с другом два дня, каждый предпочитал избегать этой темы, а не искать решение.       В любом случае, это не имело значения.       Независимо от того, что он чувствовал, Гермиона не откажется от своей финансовой независимости. Возможно, её удастся убедить разделить их расходы по-другому, может быть, в пропорции сорок на шестьдесят, поскольку у него, несмотря на отсутствие работы, ежемесячный доход больше, чем у неё.       Тем не менее, она не станет предлагать компромисс. Ей и так слишком многим пришлось пожертвовать.       Они с Драко даже не начали обсуждать, как они будут воспитывать своих будущих детей. Казалось, между ними обоими существовало молчаливое соглашение о том, что это уже перебор и для этого слишком рано.       В то время как Гермиона всегда хотела семью, Драко был — последним человеком, с которым она когда-либо представляла, что у неё будет семья. Остальные её мысли по этому поводу были слишком запутаны для обработки, учитывая нынешнее состояние отчаяния, которое она испытала с тех пор, как объявили закон.       Конечно, Гермиона предпочла бы до тошноты разговаривать о планах на будущее потомство, чем о задаче, которая сейчас стояла перед ней.       План был достаточно прост: они завершат брачные узы, заключат брак, а затем она уйдёт.       Если бы только она могла набраться смелости подойти к нему.       Она подхватила бокал, который Драко наполнил для неё, прижав его к губам и сделав большой глоток вина, насыщенный вкус чувствовался на языке и поэтому она задержала на мгновение напиток во рту, прежде чем проглотила.       — Тебе, наверное, не стоит так много пить, — проговорил Драко.       Он стоял напротив неё, прислонившись к камину, позади которого висело несколько фотографий в рамке.       — Ты не должен указывать мне, что делать, — парировала она. — Кроме того, алкоголь только усилит мои ощущения, в то время как виски, которое ты пьёшь, может помешать тебе в процессе.       Он поставил свой бокал с раздражённым рычанием и приблизился к ней в попытке запугать. И хотя он был намного крупнее её, она осталась стоять на месте.       Не имело значения, что он производил впечатление устрашающего человека и другие могли спасовать перед ним. Гермиона никогда не боялась Драко, и она не намерена делать это сейчас.       — У меня нет проблем с работоспособностью, и ты это прекрасно знаешь. В конце концов, в тот вечер я выпил гораздо больше, чем сейчас…       — Просто беспокоюсь о себе.       Она пристально смотрела на него, поддерживая зрительный контакт, пока делала ещё один глоток.       — Ты невыносима, — сказал он.       Она рассмеялась — холодным, беззлобным смехом.       — Ты много болтаешь, муженёк. Давай просто покончим с этим.       Поставив свой бокал на кофейный столик, она подошла к арке, ведущей в остальную часть дома. Повернувшись к нему, она обнаружила Драко в той же позе, что и раньше.       — Ну и? — спросила она. — Ты собираешься показать мне комнату, или мы просто потрахаемся здесь, на ковре? Я думаю, нам обоим будет гораздо удобнее сделать это на кровати, но ты же хозяин.       — Мерлин, я ненавижу тебя.       Тем не менее, он направился к ней, намеренно задев, когда повёл её по коридору к комнате, что, предположительно, являлось его спальней.       — Я ненавижу тебя ещё больше.       — Ты когда-нибудь заткнёшься?       — Зачем мне это, — спросила она певучим голосом. — Когда так весело выводить тебя?       Преимущество борьбы с Драко было в том, что это позволяло полностью сосредоточиться на том, чтобы обыграть его, а не на других вещах… например на том, что они собирались трахаться. Однако отсрочка оказалась недолгой.       Когда они добрались до его комнаты, их снова охватила тишина, и все её тревожные мысли вернулись.       По крайней мере, Драко, похоже, тоже это почувствовать, если судить по тому, как он неловко переминался с ноги на ногу. Как комично, что эти двое были женаты, но даже не могли посмотреть друг другу в глаза перед тем как заняться сексом.       — Сначала мы должны инициировать связь, — сказала Гермиона.       Она ненавидела, как дрожал её голос, ненавидела показывать даже намёк на слабость. Тем не менее, они не могли просто стоять здесь вечно.       — Это поможет справиться с возбуждением, — продолжила она, отражая его нервозность, пока она теребила пальцами завязки, которые удерживали её платье. — Таким образом, нам не придётся утруждать себя прелюдией.       Кивнув, Драко сделал два шага к ней, чтобы сократить расстояние между ними. К её ужасу, он скользнул пальцами по её запаховой железе, удерживая за подбородок и наклоняя её лицо к своему.       Его губы почти коснулись её, прежде чем она поняла, что сейчас произойдёт, и отвернула лицо, не дав ему вступить в контакт.       — Никаких поцелуев, — проговорила она.       — Что? Почему бы и нет?       — Это слишком интимно…       — Слишком интимно? Мы скоро свяжем себя узами!       — Да, но это был не совсем наш выбор. А вот это — да, и я не хочу этого делать.       Он отпустил её, тяжело выдохнув и скользнув пальцами по волосам. Она практически чувствовала исходящее от него разочарование, но это граница, которую она не желала пересекать.       — Почему сейчас это слишком интимно, но на восьмом курсе не было?       — Тогда всё было по-другому!       — Что? — спросил он, в его тоне сквозит недоверие. — Мы были…       — Не имеет значения, кем мы были! Кем бы мы ни были или что бы мы ни делали тогда, это не имеет никакого отношения к нынешней ситуации. Я сказала, что не хочу целовать тебя, и я не буду продолжать оправдываться.       — И будет ли это правило применяться во время брачных циклов?       — Я не знаю, — ответила она. — Мне нужно подумать об этом.       — Ты абсолютно абсурдна, но ладно… Я не буду целовать тебя в губы. Однако я поцелую тебя в шею, прежде чем укусить. Если только ты тоже не против этого.       Гермиона сделала паузу, обдумывая его предложение.       Как бы ей было не прискорбно это признавать, в его предложении был смысл, и не было нужды притворяться, что это не так, исключительно ради того, чтобы противостоять ему. Им нужно заявить права друг на друга, а это означало нечто большее, чем просто прокусить кожу.       — Хорошо, ты можешь поцеловать меня в шею.       — А как насчёт твоих сисек? — подразнил он. — Или твоей маленькой розовой киски?       Её щеки запылали, но она отказывалась реагировать на его непристойные слова и плотоядную ухмылку.       — Если тебе хочется.       — Ух ты, Грейнджер, — протянул он. — Ты действительно знаешь, как возбудить мужчину.       Сарказм в его тоне задел за живое, заставив её лицо исказиться от стыда и гнева, прежде чем она успела взять себя в руки. Драко тоже это увидел. Однако, прежде чем он успел прокомментировать это, она тыкнула пальцем ему в грудь.       — Речь идёт не о нашем удовольствии, Малфой, а о выполнении требований закона. Если тебя так волнует удовольствие, то можешь найти себе любовницу или заплатить за чью-то компанию. А теперь, что ты предпочтешь: укусить меня первым, или чтобы я укусила тебя?       Когда он не ответил, она положила руки ему на грудь и подтолкнула его к кровати, пока колени не упёрлись в матрас. Затем, довольно резко опустив его вниз, Гермиона переползла через него так, что её колени упёрлись в его бедра.       Прежде чем бравада полностью покинула её, она прижалась губами к железе на его шее.       Низкий стон вырвался из его горла при соприкосновении, его руки взлетели к её бедрам, когда она провела языком по чувствительной коже. Она уже почувствовала, как стала мокрой — автоматическая реакция на его вкус.       Этот способ отметить его — довольно интимный акт, гораздо более личный, чем просто поцелуй. Однако на самом деле это необходимо, в то время как поцелуи — нет. Это позволяло их феромонам смешиваться так, что вскоре в его аромате появятся её нотки, образуя новый букет, присущий только им.       И хотя Гермиона не ожидала, что этот опыт будет неприятным, она также не ожидала, что у него будет такой божественный вкус.       Она хотела бы, чтобы всё было иначе, чтобы Драко не был так чертовски хорош на вкус. Как бы то ни было, она не могла насытиться им. Инстинктивно она обхватила и всосала его железу, отчаянно желая ещё.       Только когда она осознала, что двигает бёдрами навстречу его эрекции, Гермиона пришла в себя и вспомнила цель этого контакта.       Цель не в том, чтобы попробовать его в своё удовольствие.       А что касалось смешивания запахов, то она, вероятно, сделала более чем достаточно для того, что необходимо. Помня об этом, она впилась зубами в его кожу, наслаждаясь тем, как напряглись сухожилия на его шее, когда всё его тело стало твёрдым под ней.       Она успокаивала железу языком, вылизывая его кожу, как котёнок, пока он не пришёл в себя. Может быть, в этом не было особой необходимости, но она действительно не могла насытиться его вкусом.       Однако этот момент слишком быстро завершился.       Зарывшись пальцами в волосы у неё на затылке, Драко отстранил её от своей шеи. Похоть сменялась стыдом, когда осознание своего лицемерия захлестнуло сознание.       После всего того, что она ему наговорила о том, что не хочет близости, Гермиона позволила себе больше вольностей, чем необходимо для брачного ритуала.       Прошедшие секунды, казались часами, пока они смотрели друг на друга с ошеломлёнными глазами и раскрасневшимися лицами.       И всё же, как только она собралась извиниться, Драко произнёс.       — Твоя очередь.       Она не могла понять, расстроен он или нет.       Но она не хотела спрашивать.       Поэтому она просто кивнула, отстранившись от него и перекатившись на живот.       В то время, как его брачная железа была на сгибе шеи и плеча, чуть выше ключицы, её железа находилась ближе к позвоночнику. Сейчас она болела и пульсировала в такт биению сердца, а предвкушение того, что сейчас произойдёт, заставляло её дрожать от желания.       Она решила сосредоточиться на этом, а не на своем нынешнем уязвимом положении.       Хотя Драко теперь её муж и скоро станет её связанной парой, она ненавидела то, насколько она уязвима, насколько будет беспомощна, если он нападёт на неё.       Хотя она почти уверена, что он не попытается причинить ей вред, учитывая, что Альфа должен защищать её, всегда есть вариант, что он может это сделать. Как бы то ни было, это полное подчинение противоречило каждой части того, кем она являлась как ведьма.       Поэтому вместо того, чтобы думать об этом, она склонялась к тому, что какая-то часть её души жаждала его. Она не должна так страстно желать его, но увы.       Как человек, который обрёл свою сущность примерно в то время, когда был объявлен закон, Гермиона успела почувствовать, каково это — тосковать по Альфе.       Теперь у её Альфы было лицо и имя.       И хотя она по-прежнему считала Драко совершенно невыносимым, его феромоны активизировали систему в её мозге, которая отвечала за её потребности как омеги.       В то время как Гермиона-ведьма никогда бы не решилась положиться на мужчину в чем-либо, Гермиона-омега жаждет Альфу, который позаботился бы о ней сейчас и во время течки. Другую часть Гермионы не волновала, что её пара — Драко. Всё, что она замечала, это то, как хорошо он пахнет и какой защищенной она себя почувствует, когда он накроет её тело своим.       Поэтому, несмотря на то, что он издевался над ней в детстве и продолжает оставаться одним из худших людей, с которыми она имеет неудовольствие общаться, Гермиона закрыла глаза и отдалась своим омега-инстинктам — первобытным побуждениям, вызванным её предназначением.       Когда его губы прижались к железе, её охватило облегчение.       Все её беспокойства растворились.       Всё, о чем она могла думать, это о том, как сильно она жаждет, чтобы он укусил её.       Гермиона почти произнесла это вслух.       Она почти умоляла его заявить на неё права. Она хотела пообещать быть хорошей для него, сделать всё, что Альфа захочет от неё, лишь бы он ответил взаимностью на знак, который она уже дала ему.       К счастью, у неё достаточно сил, чтобы вжаться лицом в матрас. И всё, что из неё вырвалось — это приглушённый стон, когда он начал сосать, его губы настойчивы, а язык шершав на её коже.       Боги, было ли когда-нибудь что-нибудь так хорошо?       Её влагалище пульсировало, бёдра покрылись смазкой от его ласк. Она уже чувствовала, что приближается к оргазму, который казался невозможным.       Она не должна была кончить только от этого, и всё же её влагалище начало сокращаться, когда он, наконец, укусил её. Удовольствие пробежало по позвоночнику, текло по венам, приближая её к кульминации.       Этого было недостаточно, чтобы подтолкнуть её к краю, но она так близка к этому, что почти ощущает его на вкус.       Но ей нужен он.       Только его член сможет по-настоящему удовлетворить её.       — Трахни меня, — сказала она, повернув голову и прижав щёку к матрасу, чтобы он мог её услышать.       — Ты уверена?       Из её горла раздался рык.       — Трахни меня, Малфой.       Он не заставил её повторять это снова, и Гермиона благодарна ему за это. Вместо этого Драко приподнялся с неё, позволив ей приподняться на коленях.       — Так вот как ты хочешь это сделать? — спросил он.       Мерлин, почему он продолжал задавать вопросы?       Он должен хвалить её за то, что она предстала перед ним, говорить ей, как она хороша для него и как он будет обращаться с ней так, как она того заслуживала.       Отсутствие подтверждения только делало её еще более угрюмой, учитывая, что именно так они и должны это сделать.       Она не должна была говорить ему об этом.       Вместо этого же она произнесла.       — Я не хочу смотреть на тебя, так что да.       — Если ты уверена… — сказал он.       — О, ради любви к Моргане…       — Разве мы не должны, по крайней мере, сначала раздеться?       — Зачем? — спросила она, повернувшись так, чтобы свирепо посмотреть на него через плечо. — Просто вытащи свой член из штанов и отодвинь мои трусики в сторону. Нет необходимости в какой-либо прелюдии.       Он выглядел неуверенным, но сделал, как она сказала, расстегнув молнию на брюках и спустив боксеры вниз достаточно для того, чтобы обнажить свой толстый член. У Гермионы даже нет возможности полюбоваться им, учитывая, как она была рассержена на мужчину, которому он принадлежит.       А когда он просто придерживает основание эрекции, не делая ничего дальше, она только ещё больше разозлилась.       Если бы она проанализировала свою реакцию более внимательно, Гермиона поняла бы, что за накалом ярости скрывалась другая эмоция…       Страх.       Его сдержанность заставила бы нервничать даже самую самоуверенную омегу. В конце концов, вот она, полностью открытая и бессильная в своём подчинении.       Почему же он колеблется, если только он на самом деле не хотел её?       Было бы весьма неосмотрительно и неудобно с его стороны передумать, учитывая, что они уже связали свою магию, а теперь и души. И всё же, сколько она его знала, Драко всегда был занозой в её жизни.       Это было бы так похоже на него, если бы он решил, что после всего, через что они уже прошли, быть не заинтересованным в заключении брака.       Её сердце билось в неустойчивом ритме, бешено трепеща в груди, когда смущение переросло в ярость.       Неужели она действительно настолько нежелательна, что он мог выполнить все требования закона, но не мог смириться с мыслью переспать с ней?       Слёзы застилали ей глаза, пока она обдумывала лучший способ противостоять ему.       Однако прежде чем она успела очистить свой разум настолько, чтобы выразить свои мысли словами, он нарушил молчание, которое тяготило их на протяжении, как ей казалось, нескольких часов.       — Я собираюсь трахнуть тебя сейчас.       Головка его члена прошлась по её скользким складочкам, как бы подчеркнув это.       — Если только ты не передумала, — продолжил он.       О, так он перенёс своё собственное нежелание на неё.       Как чудесно.       — Когда я говорю, что собираюсь что-то сделать, я это делаю, — когда головка проникла в её вход, она отвела бёдра назад и вобрала всю его длину. — А теперь, — продолжила она, хотя и немного запыхавшись. — Если мы можем просто покончить с этим…       Он прервал её решительным толчком, шлепок его бёдер по её заднице эхом разнёсся по комнате. И хотя она не хотела его поощрять, Гермиона застонала.       Растяжение должно было быть слишком сильным… Но это не так.       На самом деле, ощущения фантастические... Невероятные.       Это то, для чего она, как омега, была создана.       Чтобы принять его узел и его семя.       Чтобы родить ему детей.       И наконец, наконец, наконец он трахает так, как ей нужно, чтобы её трахали — жёстко и быстро, словно она не более чем дырка для его члена.       Отстраненно она слышала, как сама просила ещё и ещё сильнее.       Когда он спросил, что ещё ей нужно, она сказала ему отшлепать её — схватить за волосы прямо на затылке и удерживать на месте. Она хотела, чтобы было больно, чтобы её тело ожило от боли и удовольствия.       Драко сделал это без вопросов, Альфа, следящий за тем, чтобы каждое желание его омеги было удовлетворено.       Шлепок его ладони по её заднице вызвал жар, восхитительное покалывание, которое только усилило её блаженство. Влагалище сжалось вокруг него, когда с её губ сорвался пронзительный стон.       Её разум, в кои-то веки, блаженно спокоен.       Всё, что имело значение — это восхитительное движение его члена каждый раз, когда он вынимал его, и чувство эйфории, которое покалывало под её кожей, когда он снова заполнял её.       Когда его рука легла на клитор, это последнее, в чём она нуждалась.       Пронизывающий оргазм пробежал по её венам.       Драко удалось сделать ещё несколько толчков, но в конце концов давление её стенок стало для него слишком сильным.       — Чёрт, — застонал он. — Я сейчас кончу.       Гермиона знала, что это должно что-то значить для неё.       Её мозг, всё ещё затуманенный, осознавал, что наряду с его оргазмом произойдёт ещё одно событие. Тем не менее, только когда основание его члена начало набухать, она вспомнила, что не хочет быть привязанной к нему в течение следующих двадцати-тридцати минут.       — Не завязывай узел внутри меня, — проговорила она, паника быстро сожгла всё блаженство в её крови. — Я не хочу, чтобы ты связывал меня узлом.       — Я… хорошо, — выдохнул он.       Он полностью вышел из неё, хотя она могла чувствовать, как его густая жидкость от раннего освобождения смешалась с её собственными соками, вытекающими из её влагалища. Она слышала, как он кончил, низкое рычание, которое вырвалось из его груди, и влажные, похотливые звуки его кулака вокруг члена.       И всё же она лежала в оцепенении, до того момента, пока он не упал на кровать рядом с ней.       — Я должна идти, — сказала она. — Я отправлю тебе сову.       Гермиона ушла прежде, чем он успел ответить.