Под знаком Рыбы / Under a Pisces Moon

      Не все союзы, заключенные в соответствии с законом Министерства, сопровождаются неприязнью и раздорами.       Лучший друг Драко — болезненный пример этого.       Как Блейз умудрился так сильно влюбиться спустя всего месяц — уму непостижимо, он бросает вызов любым правилам того, как должно быть. Тем не менее, никто не может отрицать, насколько они с Полумной влюблены друг в друга.       А поскольку Драко — воплощение прекрасного, бескорыстного и заботливого друга, именно каким он и должен быть, ему выпала особая честь воочию наблюдать за их любовью, несмотря на то, что его собственный брак трещал по швам настолько, насколько это вообще возможно.       За несколько недель, прошедших после свадьбы, напряжение между ним и Гермионой только выросло в геометрической прогрессии. Стало ещё хуже, когда они начали жить в одном доме.       И всё же, даже когда его собственная жизнь балансировала на грани развала, Драко умудряется поддерживать Блейза.       Он не позволил своему плохому настроению разрушить счастье друга.       Конечно, есть и другие способы провести выходные, кроме как быть шафером на свадьбе Блейза.       Но у него не было другого выбора, кроме как согласиться, когда его друг обратился с такой просьбой, хотя выполнение этих обязанностей — довольно мучительное дело. Он вынужден изображать радость, чтобы не испортить фотографии. А ещё ему приходится выслушать, как Блейз до тошноты описывает все лучшие качества Луны.       Это также первое мероприятие, которое он и Гермиона посетили вместе как муж и жена, демонстрируя связь на всеобщее обозрение. И хотя ни один из них не приспособился к этой новой жизни, в которую их втянули, оба, похоже, понимают, что от них ждут определенных действий.       Несмотря на все их многочисленные разногласия и длинный список вопросов, по которым они категорически расходились во мнениях, Гермиона не спорила с ним о важности поддержания внешнего вида.       За это Драко ей был благодарен. Учитывая, что супружеская жизнь и так изнурительна, ему не нужен ещё один источник разногласий между ними.       Помогало то, что Гермиона хотела быть успешной, лучшей во всём, что она делала. Так было всегда — её навязчивое стремление к совершенству — это единственное, на что он мог положиться, чтобы оставаться последовательным.       Даже закончив школу, он вспоминал, как убеждался в этом ещё в Хогвартсе, когда она неустанно работала на свой факультет до изнеможения. Очевидно, это желание проявить себя распространялось и на их фиктивный брак.       Это казалось почти навязчивым, хотя у Драко вряд ли была квалификация, чтобы поставить диагноз. Как бы то ни было, эти причуды в её характере, те самые, которые он находил невыносимо раздражающими, позволили им добиться успеха как паре. Это хорошее предзнаменование для Драко.       Их домашняя жизнь была холодной и отстранённой.       Они едва ли сказали друг другу больше нескольких слов после того, как она сбежала из его комнаты в ночь свадьбы, оставив его со странным, неожиданным чувством пустоты. Было достаточно неловко справляться со своим первым узлом в одиночку, а также иметь дело с чувством меланхолии, которое поселилось глубоко в его костях, что было почти невыносимо.       Он до сих пор не знал, что вызвало такую реакцию, и не хотел долго размышлять об этом, чтобы не обнаружить в себе что-то такое, с чем он не готов считаться. Она не поднимала эту тему, и он тоже.       Поскольку Гермиона упорно избегала его, легче было отбросить в сторону любые противоречивые эмоции, которые могли возникнуть во время их брачного ритуала.       В конце концов, самым ярким чувством, которое он испытывал — это ненависть к ведьме, которая теперь стала его женой.       Не имело значения, что она тоже этого не хотела. Она всё равно оставалась мишенью, на которую можно было направить свой гнев по поводу сложившейся ситуации. Таким образом, он находил бесконечные причины продолжать раздражаться на неё.       Драко терпеть не мог то, что она оставляла недопитые чайные чашки на столе, или как её волосы, кажется, валялись на всех поверхностях квартиры. И независимо от того, сколько заклинаний и чар он использовал, он неизбежно находил волосок на своей нетронутой мантии.       Слава Мерлину, что у них отдельные спальни.       Драко не может себе представить, каково это — делить своё пространство с ней. Хотя он ещё не видел её комнату, он точно знает, что там царит беспорядок и хаос.       Можно подумать, что великая Гермиона Грейнджер следит за чистотой и порядком только в своей жизни. Иначе как ей удается так много успеть за те же двадцать четыре часа в сутки, которые отведены всем остальным?       И хотя он не может разгадать великую тайну её безграничных способностей к самореализации, Драко знает, что ответ кроется не в её организаторских способностях. Он искренне не понимает, как ей вообще удается приходить на работу вовремя, учитывая, что она постоянно теряет очки для чтения или, что еще хуже, руку.       Однако, похоже, в её безумии есть какой-то метод.       Драко заметил закономерность, когда просматривал её книги на их общих полках — разумеется, пока она была в офисе. Тем не менее, какой бы ни была её систематизация, она продолжает ускользать от него, а он слишком горд, чтобы спрашивать.       Не то чтобы ему это так уж интересно.       Куда важнее то, насколько она нарушила привычный уклад жизни за неделю их совместного проживания.       Она просыпается в неурочный час, чтобы начать свой день, и не утруждает себя тем, чтобы вести себя тихо, когда передвигается по дому перед уходом в Министерство. С тех пор как они поселились вместе, у него не было ни минуты тишины. Если она не топает, как детеныш гиппогрифа, который только учится ходить, она издает какой-то другой шум.       Она напевает, когда готовит, бормочет, когда читает, и разговаривает со своим огромным зверем — котом, как будто ведёт беседу.       Гермиона, бесспорно, шумное маленькое создание.       И всё же, несмотря на бесконечное раздражение, которое он испытывает по отношению к ней, Драко подсознательно хочет быть рядом с ней.       Это сущность Альфы, необходимо убедиться, что с ней всё в порядке — что она довольна и в безопасности. Эта назойливая часть его мозга не даст ему ни минуты покоя, пока он не проведает её.       Он ловит себя на том, что придумывает слабые отговорки, чтобы пройти мимо гостиной, пока она уткнулась носом в свою последнюю книгу, или заглянуть на кухню, когда она пьет свой утренний чай. Это совершенно абсурдно, и Драко с полной уверенностью знает, что Гермиона видит насквозь его слабые попытки оправдаться, почему ему нужно заглянуть в кладовку.       Совершенно не понятно, как она ко всему этому относится.       Хотя она едва признает его, но ещё не отчитала его за то, что он постоянно крутится вокруг неё. Это может быть связано с тем, что большую часть времени она его даже не замечает, что, конечно, неприятно.       С другой стороны, это может её не беспокоить.       Возможно, ей тоже нужно быть рядом с ним.       Просто трудно сказать об этом.       Всё, что он знает, это то, что её запах зовёт его.       Как бы сильно он ни ненавидел женщину, от которой он исходит, этот сладкий букет, который у него ассоциируется с ней, вызывает у Драко зависимость. Он жаждет его, когда её нет в их доме, он нужен ему, как воздух, чтобы наполнить легкие.       Это чертовски бесит.       Тем более что она не дала ни малейшего намека на то, как относится к их вынужденному браку и связи.       Он ненавидит быть бессильным перед своим внутренним Альфой, особенно когда его пара так безразлична к нему, даже когда они вдвоем в их слишком большом доме. Хотя, даже сейчас, когда вокруг друзья и семья, Гермиона не так уж и льнёт к нему.       Она позволила ему сопровождать себя, обвив рукой его локоть, когда он аппарировал к месту, где должна была состояться свадьба.       Она не уклоняется от случайных прикосновений, таких как его рука на её талии или то, как его плечо прижималось к ней, когда они сидели бок о бок.       Тем не менее, она даже не посмотрела ему в глаза на протяжении всего мероприятия.       Этот факт не должен его беспокоить — это его не беспокоит.       За исключением того, что она дарит улыбки всем присутствующим.       Даже его друзья и мать получают теплые, сердечные приветствия.       И всё же она продолжает игнорировать его.       Он сомневается, что кто-то еще заметил это, и, судя по всему, она прекрасно играет роль послушной жены. Она как будто пытается доказать, что Министерство может диктовать ей жизнь, но она не позволит этому непредвиденному обстоятельству разрушить её будущее.       Драко знает это.       Чего он не понимает, почему его это так сильно беспокоит.       Это то, чего он хотел — чтобы другие видели его и завидовали той жизни, которая у него есть.       Если бы Гермиона вцепилась ему в горло или отказалась бы с ним разговаривать, это, несомненно, запустило бы ажиотаж слухов на полную мощность. Из всех союзов, заключенных Министерством, их отношения — одни из самых обсуждаемых, не считая Гарри и Тео. Все ожидают, что они потерпят неудачу.       В завтрашней прессе наверняка будет больше, чем несколько статей, в которых будут освещены все аспекты их взаимодействия.       И до сих пор Гермиона не дала им повода для разговора.       Он должен быть благодарен за то, что, несмотря на то, насколько напряженной является их семейная жизнь, его спутница знает, как поддерживать этот образ — что она добровольно участвует в этом обмане. Но почему-то это только заставляет его презирать её ещё больше.       — Как прелестна твоя Гермиона, — говорит его мать, прерывая размышления. — Она станет прекрасной женой Малфоя.       — Ты знаешь, что она оставила свою девичью фамилию, — говорит Драко.       Трудно не поморщиться от скрытой горечи, которую он слышит в собственном голосе. Не то чтобы его это сильно волновало, конечно нет. И не то чтобы Гермиона была женой, которую он выбрал для себя.       Кроме того, Драко считает, что женщины должны сохранять свою фамилию, если это то, чего они хотят. Тем не менее, это действительно похоже на что-то вроде отказа.       Тем более, очевидно, что ей неприятно носить на пальце реликвию Малфоев. Хотя в конечном итоге она согласилась на комплект колец, она ясно дала понять, что это было сделано только для того, чтобы создать положительное впечатление о браке.       Какой бы упрямой ни была Гермиона, она достаточно умна, чтобы осознать, как бы это выглядело, если бы она его не носила.       — Независимо от её фамилии, — говорит Нарцисса, — она твоя жена, а ты Малфой. Полагаю, семейная жизнь складывается для вас удачно, учитывая, насколько вы оба синхронизированы.       Это просто затянувшийся эффект реализованных брачных уз.       Именно это он и хотел сказать, но не стал.       Этот разговор предназначен не столько для него и его матери, сколько для любопытных персон, которые могут подслушивать. Если и когда Нарцисса захочет узнать, как у него на самом деле дела, она обратится к нему наедине.       — Мы очень счастливы, — говорит он через мгновение. — Трудно не быть таким, когда существует связь.       Он делает ещё один глоток из своего бокала.       — Нет ни одной столь же удачной пары, как ваша.       Он почти ухмыляется, но умудряется подавить свою насмешку.       Тем не менее, он не может удержаться от того, чтобы сказать.       — О, я и не знал об этом, мама.       Он многозначительно смотрит на пару, в честь которой проводится торжество, когда Блейз и Полумна кружатся по танцполу с одинаковыми выражениями блаженства. От них исходит любовь, освещая комнату магией, которая исходит от их пары.       Она невесело хмыкнула, поднося бокал с вином к губам.       Даже без использования Легилименции Драко знает, о чем она думает.       Если верить слухам и домыслам, то наиболее подходящие будут иметь более быстрые результаты. Поэтому не имеет значения, насколько счастливыми выглядят Блейз и Луна. Самое главное — это беременность, как считает Нарцисса.       Вся эта схема похожа на соревнование, даже если это не входило в намерения. Министерство заботится только о том, чтобы пополнить волшебное сообщество. Неважно, кто из них настоящие супруги, а кто альфа и омега с высокой совместимостью.       И это всё, о чем он тоже должен заботиться.       — Я с нетерпением жду встречи со своими будущими внуками, — говорит Нарцисса с задумчивым вздохом. — Когда бы они не появились. Они будут самыми обожаемыми детьми во всей Британии.       Драко в этом не сомневается.       Его мать намекала на идею стать бабушкой с тех пор, как он закончил Хогвартс.       После объявления закона он смог отмахнуться от неё, пока ждал выбора своей второй половинки. Однако теперь, когда он женат, частота таких бестактных комментариев наверняка возрастет.       В конце концов, всё это не в его власти.       Он даже не уверен, что готов стать отцом, и не представляет, что Гермиона готова стать матерью. Она настаивает на том, чтобы продолжать работать, хотя в этом нет необходимости, учитывая его наследство.       Однако, если и когда она забеременеет, ей придётся пойти на некоторые жертвы в своей карьере. Он не будет навязывать ей ничего, но её телу потребуется время, чтобы исцелиться и восстановиться. Несмотря на прогресс в области ухода за больными в волшебном мире, Гермионе придётся, по крайней мере, на некоторое время отказаться от работы после рождения будущих детей.       Это будет, мягко говоря, неприятный разговор, учитывая, что она никогда не умела понимать пределы своих возможностей. И тот факт, что он, скорее всего, будет тем, кто напомнит ей об ограничениях, достаточно, чтобы его желудок сделал кульбит.       А вот мысль о том, что она беременна…       Это совсем другая история.       То, как его член дергается при мысленном образе Гермионы рядом с его ребенком, одновременно бесполезно и неуместно, учитывая текущую обстановку и разговор. И это совершенно непроизвольная реакция — штучки Альфы.       Тем не менее, Драко приходится мириться с последствиями.       Он быстро заставляет себя подумать о том, каково это — быть подвергнутым худшему виду пыток, — всё, что угодно, лишь бы его нарастающая эрекция утихла. Это ещё даже не реальность, а просто картинка того, что ждёт их в будущем. Нет причин волноваться, тем более что они с Гермионой терпеть друг друга не могут.       Невозможно знать, сколько времени потребуется, чтобы добраться до этой точки.       — Ты должен потанцевать со своей женой, — недовольно говорит Нарцисса.       И хотя Драко хочет поспорить, он лишь кивает головой.       Это предложение, хотя и хорошее, но не в здешней ситуации.       На минуточку, Гермиона ведёт довольно оживлённую беседу с парочкой идиотов, которых она считает своими лучшими друзьями. Она не особо обрадуется, если её прервут. И, несмотря на все усилия, Драко всё же не может обуздать прилив возбуждения, охвативший его при мысли о беременной Гермионе.       Обилие её запаха сделает только хуже.       И всё же, как послушный сын, он идёт через всю комнату к своей жене.       Такое ощущение, что он находится в двух шагах от виселицы.       По крайней мере, Гермиона оборачивается к нему сама, когда он приближается, вместо того, чтобы заставить Драко прервать беседу. Она чувствует его близость точно так же, как и он всегда знает, когда она рядом. Связь между ними крепкая, процветающая, по-видимому, несмотря ни на что.       — О, привет, — говорит она с ноткой безразличия. — Тебе что-то нужно?       — Могу я пригласить тебя на следующий танец?       Как назло, струнный квартет заканчивает текущую пьесу.       — Конечно, — говорит Гермиона.       Она извиняется перед своими друзьями, затем берёт его за руку и позволяет ему вывести её на танцпол.       — Тебе здесь нравится? — спрашивает он, когда музыка звучит снова.       Вопрос звучит неуклюже, неловко.       Но он не может придумать, что ещё спросить, и не может больше выносить молчание. Женщина в его объятиях — совершенно незнакомая ему, несмотря на то, что она его жена, его пара.       Всё, что он получает от неё в эти дни, он черпает через связь, и этого едва ли достаточно.       Хотя они, кажется, имеют сильную магическую связь, такого рода вещи нужно лелеять и развивать, чтобы полностью раскрыть их потенциал. Синхронизация их циклов поможет им в будущем избежать нежелательную беременность и раннего становления родителями. И всё же, чем больше они узнают друг о друге, тем легче ему будет прочесть её, через их общую связь.       Трудно представить, что они когда-нибудь дойдут до такого состояния, когда им будет комфортно друг с другом. Каждый шаг в их пути наверняка будет вынужденным.       — Для меня большая честь отпраздновать союз наших друзей, — говорит она, уклоняясь от его вопроса, — особенно учитывая, как они оба, кажется, счастливы.       — Это так, — соглашается он.       Над ними снова воцаряется тишина, проходит почти целая минута, пока он ведёт её хорошо отработанными шагами. Учитывая, что он был тем, кто начал разговор, кажется будет правильным, если она продолжит диалог.       Но она ничего не предпринимает.       По крайней мере, у них есть только один танец.       И всё же, как упрямая ведьма, Гермиона снова не оправдывает его ожидания. Песня заканчивается, но она не делает ни малейшего шага, чтобы отстраниться.       И как бы сильно его это ни раздражало, Драко следует её примеру и продолжает кружить её по танцполу в такт музыке.       По крайней мере, она неплохо танцует.       Учитывая её склонность к неуклюжести, Драко подумал, что она будет постоянно наступать ему на ноги или врезаться в него. Короче говоря, он представил, что ему придётся приложить гораздо больше усилий, чтобы они не рухнули на пол или не врезались в одну из других пар.       Но ему не приходится этого делать. Она с легкостью следует его примеру, двигаясь вместе с ним, как будто они занимаются этим регулярно.       И поскольку у него есть годы практики за плечами и ему не нужно сосредотачиваться на танце, мысли Драко переходят в другое русло.       На то, как прекрасно она пахнет. Или как идеально она чувствуется в его объятиях. Ему неприятно признавать эти мысли, но это правда.       Всё это кажется таким естественным.       Конечно, они, по сути, были созданы друг для друга, если верить алгоритму Министерства. Так что это не должно удивлять его.       — Думаю, я уйду пораньше, — говорит Гермиона тихим голосом. — Я устала, а вечеринка, похоже, не собирается сбавлять обороты в ближайшее время.       — Я пойду с тобой.       В её глазах мелькает раздражение, но потом она изображает на лице небольшую улыбку и кивает.       Вместе они совершают обход и прощаются с остальными.       Рон и Гарри с особым успехом игнорировали его, поскольку полностью сосредоточили внимание на Гермионе. И хотя Драко не должно волновать, что бета и еще один омега крутятся рядом с его омегой, это беспокоит.       Он сжимает кулаки, заставляя себя не реагировать, и благодарит Мерлина, когда общение наконец заканчивается.       Джинни, по крайней мере, признаёт его, как и Невилл.       Когда он сообщает своим друзьям об их отбытии, на что в ответ получает хитрые улыбки, которые он демонстративно игнорирует.       Ранее в этот день ему были сделаны замечания по поводу его отношений, которые он также проигнорировал, поскольку Пэнси и Тео были совершенно неправы.       Они, кажется, подумали, что брак складывается удачно, только потому, что от Гермионы сильно пахнет им. В то время как его внутренний Альфа довольно рычит от мысли, что он должным образом пометил запахом свою омегу, Драко же просто просит своих друзей оставить эту тему.       По крайней мере, их было только двое, Блейз был занят другими делами, а Дафна уехала в свой медовый месяц. Если бы вся группа друзей была вместе, Драко бы их послал, тем более, что у Пэнси и Тео теперь, похоже, сложилось впечатление, что они уходят пораньше, чтобы потрахаться.       Подойдя к его матери, Нарцисса настаивает на том, чтобы они с Гермионой встретились, как только всё уляжется… Дать им шанс познакомиться поближе.       Гермиона легко соглашается.       Просто ещё одна часть спектакля, предполагает Драко.       Наконец, они прощаются с женихом и невестой.       И после этого он ещё раз предлагает Гермионе свою руку и аппарирует их обратно в дом, к их убогому сожительству.       Она отходит от него, как только они приземляются, упирается рукой о стену, расстёгивая ремешки на каблуках. Требуется всё самообладание, чтобы не пялиться на её восхитительную фигуру, которая только ещё больше подчеркивается в этом платье, которое облегает её бёдра и грудь.       — Они выглядели по-настоящему счастливыми, несмотря на обстоятельства, — комментирует он, всё ещё думая о Блейзе и Полумне. — Как ты думаешь, у нас когда-нибудь будет так?       Он смотрит на Гермиону, но на её лице появляется нечитаемое выражение. Её взгляд остается прикованным к нему, пока она вынимает серьги и расстегивает заколку, которая удерживала её волосы, скрученные в пучок на затылке.       Когда её дикие кудри освобождаются от оков, она больше похожа на девочку, которую он знал в школе.       — Ты ненавидишь меня, а я ненавижу тебя… Так было всегда, — говорит она наконец. — Так что нет, я не думаю, что когда-нибудь у нас будет так.       Каждая часть её заявления — правда.       И всё же, ему больно это слышать.       То, что нет никакой возможности по-настоящему быть счастливым, вызывает у него боль в груди, хотя он предпочел бы не зацикливаться на этой конкретной эмоции.       Это не должно иметь значения. Важно лишь то, что они увидят друг друга через брачный цикл.       — Но даже если нам это не светит, — продолжает она, не обращая внимания на его внутренний конфликт. — Нам, наверное, стоит поговорить.       — Поговорить? — его сердце замирает на мгновение. — О чем?       — Обо всём. Мы не можем просто жить вместе как чужие люди, как бы нам обоим этого ни хотелось. Я понимаю, что отвергла любые твои попытки завязать разговор после свадьбы, так что я протягиваю оливковую ветвь.       Напоминание о том, как она оттолкнула его, приводит к тому, что любое нарастающее беспокойство превращается в раздражение. Конечно, он тоже мог бы постараться быть вежливым. Тем не менее, если Гермиона так хочет признать свою неправоту, он с готовностью переложит вину на её плечи.       Возникает желание отчитать её, обойтись с ней так же, как она обошлась с ним. Старый Драко мог бы. Однако его Альфа этого не допустит. Это лучшее, что было между ними с тех пор, как был объявлен закон.       Таким образом, в его интересах оставаться хотя бы отчасти вежливым.       — Какая щедрость с твоей стороны, — протягивает он.       — Я знаю, — говорит она, натягивая улыбку.       — С чем связана такая резкая перемена?       Теперь она выглядит взволнованной.       Хорошо. Хотя в конечном итоге он планирует согласиться, но нет ничего плохого в том, чтобы заставить её немного поработать для этого.       — Ну, — говорит она, — вопрос времени, когда у тебя начнется гон или у меня течка…       — Десять очков Гриффиндору.       — Не нужно быть задницей.       — Вряд ли ты ожидаешь, что я буду отрицать свою истинную природу, Грейнджер. Я думал, что партнеры должны принимать друг друга со всеми недостатками и прочими вещами.       — Боги, ты невозможен.       — Это часть моего обаяния, — говорит он, ухмыляясь.       — В любом случае, — фыркает она, — как бы мне ни хотелось притвориться, что ты не существуешь вне брачных циклов, у нас может быть ребенок, о котором нужно будет думать. По крайней мере, до этого мы можем поработать над вежливостью.       Его пульс начинает учащаться, хотя он старается сохранять нейтральное, незаинтересованное выражение лица.       — Я не понимаю, почему это имеет значение.       — Мы не сможем эффективно заниматься совместным воспитанием, если даже не знаем, как общаться друг с другом. Если только ты не заинтересован в деятельности, связанной с воспитанием ребенка, или не планируешь переложить эти обязанности на меня, либо нанять домового эльфа для воспитания вашего ребенка…       — Не думай, что ты что-то знаешь обо мне, — прерывает он низким предупреждающим тоном. — Я буду участвовать в воспитании как отец, даже если для этого нужно будет их воспитывать вместе с тобой.       — Что это значит? Только потому, что я магглорожденная…       — О, чёрт возьми, не в этом дело!       — Но разве это не так? За последнюю четверть века из-за чистоты крови было ДВЕ войны, в одной из которых ты принимал непосредственное участие! Так что извини меня за то, что я пришла к разумному выводу!       — Ты такая чертовски самонадеянная, Грейнджер. Ты думаешь, что знаешь всё! Ты предполагаешь, что ты всегда права, даже не потрудившись перепроверить себя. Мне всё равно, если мои дети — наши дети — будут полукровками. Мне наплевать на всё это. Я просто думаю, что ты невыносима.       — Прекрасно! — говорит она, хотя не похоже, что она ему верит.       — Прекрасно! — говорит он.       Затем, так же внезапно, как и возник, его гнев утихает, и он чувствует себя обессиленным.       — Что ты предлагаешь… — он спрашивает, — каким образом мы улучшим нашу способность взаимодействовать.       — Я подумала, что мы могли бы ужинать вместе раз в неделю, чтобы лучше узнать друг друга.       — Ты хочешь ходить на свидания?       — Нет! — пищит она.       Румянец окрасил её щеки.       Она выглядит… Нет.       Драко не будет следовать за этой мыслью.       — Не свидания, — говорит она. — Просто… Будем ужинать вместе. Здесь. Мы можем готовить по очереди.       — Я не готовлю, — вмешивается он. — Могу ли я попросить одного из домашних эльфов сделать это?       — Им платят за их работу?       — Я говорил тебе тысячу раз — да.       — Тогда, я полагаю, можно, — говорит Гермиона, хотя она не выглядит счастливой по этому поводу. — Хотя я думаю, что было бы более значимо, если бы ты сделал это сам.       — Не хочешь ли ты на ужин тосты и чай?       Она закатывает глаза, на лице ясно читается раздражение, но она никак не комментирует.       Жаль, правда.       Разговор только начал набирать весёлый оборот.       — Когда ты хочешь начать? — спрашивает он.       — Завтра?       — Я занят.       Он не занят.       — Тогда на следующей неделе.       Это не вопрос.       — В шесть часов.       — Тогда увидимся.