Под знаком Рыбы / Under a Pisces Moon

      Гермиона посмотрела на часы, быстро подсчитав, сколько ещё у неё было сегодня времени в запасе для работы, прежде чем ей потребуется её закончить. Если бы это зависело от неё, она так и осталась бы в офисе до тех пор, пока в её списке дел не будет отмечен последний пункт — каждый отчёт просмотрен, каждая записка отправлена, и каждая прочая задача выполнена.       Увы, но на вечер у неё запланировано душное Министерское мероприятие, и хотя это было последним, чем ей хотелось заняться, выхода не было.       Гермиона несколько часов ломала голову в поисках любого возможного предлога, который она смогла бы использовать, чтобы отпроситься на ночь. Но, в конце концов, она смирилась с тем фактом, что ей всё таки придётся там присутствовать.       Эта нерешительность, конечно, была не в её характере, учитывая, что обычно она использовала любую возможность, чтобы наладить связи и ещё больше утвердиться в отделе.       Хотя большинство сочло бы её работу скучной, Гермиона наоборот находила огромное удовлетворение в работе по обеспечению равенства и принятию законов, защищающих права магических существ. Это всегда было для неё страстной темой. И даже если во время учебы в Хогвартсе у неё был не очень удачный старт, за прошедшие годы она смогла добиться большего успеха.       Она быстро поняла, что в реальном мире важны не только ум и стремление человека, но и его связи. Недостаточно было быть самой умной в кабинете, нужно также быть обаятельной и приветливой. Хотя её заслуг как героини войны было достаточно, чтобы в большинстве случаев открыть ей дверь, её задачей было убедить собравшихся в том, почему перемены так отчаянно необходимы для волшебного мира.       С точки зрения Гермионы, приход Волдеморта к власти не был аномалией. Гриндевальд уже пытался сделать это раньше, и можно с почти полной уверенностью утверждать, что в будущем кто-то другой предпримет ещё одну попытку. Поэтому, если их общество хотело избежать войны в будущем, им нужно было учиться на истории.       Частью того, что позволило тёмным волшебникам закрепиться, было присущее им неравенство и разделение магического сообщества.       И хотя у Гермионы в будущем есть амбиции стать Министром магии, она понимала, что равенства можно достичь, только если она начнёт с малого — с магических существ и других видов, которые считались нечеловеческими.       Чтобы продвигать свои планы, она должна была обзавестись союзниками.       Приспосабливаться было легче, чем ожидалось, учитывая, насколько явно невзрачной она была в Хогвартсе. Гермиона прекрасно осозновала, что у неё было бы мало друзей в школе, если бы не её дружба с Гарри и Роном.       Так было всегда, даже до того, как она попала в волшебный мир. Гермиона была слишком упрямой и дерзкой, чтобы хорошо ладить с другими.       Однако переход во взрослую жизнь и значительная работа по контролю над своими эмоциями научили её навыкам, необходимым для успеха. Также помогало то, что её имя стало узнаваемым после войны, и что они с Гарри поддерживают тесную дружбу.       Даже сейчас не было ничего необычного в том, что они вдвоем обедали один или два раза в неделю, когда позволяло их расписание. Эта связь вызывала у других желание познакомиться и поработать с ней, когда предоставлялась такая возможность.       Тем не менее, предстоящее благотворительное мероприятие, организованное Министерством, не могло быть проведено в ещё более худшее время.       В этом послевоенном обществе правительство сочло важным проводить как можно больше приёмов и званых вечеров — попытка способствовать единству в британском волшебном мире.       На этом вечере будет отмечен недавно принятый закон, соавторами которого стали Гермиона и Гарри, и который защищает права оборотней как с этической, так и с юридической точки зрения.       Хотя это был и важный вечер, который она с нетерпением ждала в течение продолжительного времени, она всё же думала о том, чтобы попросить Гарри принять эту честь самостоятельно. Учитывая, как прошли последние несколько недель, Гермиона была совершенно не в том состоянии, чтобы привести себя в надлежащий вид, необходимый для такого большого события, как это.       Семь дней, прошедшие после её течки, были одними из худших, которые Гермиона когда-либо переживала. С того момента, как она проснулась в своей постели в одиночестве, всё, что она чувствовала, это боль — боль настолько сильная, что она сковывала её.       Болело всё тело, мышцы кричали от перенапряжения, а в голове стучало так, словно кто-то в её черепе выпустил на свободу целую свору троллей.       Это было похоже на то время, когда она училась в начальной школе и подхватила грипп, только в миллион раз хуже. Хотя Гермиона не считала себя человеком, склонным к драматизму, на тот момент ей действительно казалось, что она умирает.       Её магия так же ослабла.       Ей потребовалось собрать всю свою силу и сосредоточиться настолько, чтобы отправить Патронус Гарри. Она не думала, что смогла бы добраться до больницы Святого Мунго самостоятельно, но и просить Драко о помощи ей не особенно хотелось.       Однако, все тесты и диагностика, проведённые целителями, не дали результатов. И когда было рекомендовано обратиться к специалисту, Гермиона отказалась.       Поскольку другие возможные варианты были исключены, она поняла, какая болезнь мучила её.       Она, конечно, ожидала этого, хотя поначалу и не хотела признавать.       Брачные узы предназначены для того, чтобы сплотить альфу и омегу вместе.       После того, как она пережила течку, вполне логично, что её тело стало зависеть от Драко. Она жаждала его так, словно была человеком, зависимым от зелий и жаждущим своей следующей дозы. Его отсутствие вызвало симптомы, похожие на ломку, шок для её организма из-за внезапной нехватки феромонов, от которых она стала зависима.       Непонятно было только то, как ему удалось остаться в стороне.       Логически, Драко должен был испытывать подобную борьбу, то же притяжение, которому она была вынуждена сопротивляться. Однако, он не испытывал подобной реакции.       Даже сейчас, спустя недели после брачного цикла, он оставался равнодушным. Ему легко давалось сохранять дистанцию.       И от этого было больно.       Несмотря ни на что, Гермиона хорошо знала причину своего недомогания. Как только другие возможные причины были устранены, стало до боли ясно, что она страдала непосредственно от отсутствия контакта после своей течки.       Тем не менее, она не хотела признавать это вслух, как и не хотела, чтобы кто-то другой подтвердил это за неё. Достаточно мучительно больно было быть отвергнутой её альфой, не зная причины этого.       В том, что ей было плохо, тоже прослеживалась определённая ирония, учитывая, что это то, чего она как раз и хотела — та модель поведения, которую именно она установила.       Они с Драко не проводили время друг с другом вне брачного цикла и еженедельных ужинов. И хотя он мог бы приложить больше усилий, чтобы узнать её получше, Гермиона также была против того, чтобы жертвовать своим временем или достоинством, пытаясь проводить с ним время, когда он явно не хотел быть рядом с ней.       Тем не менее, она также понимала, что несла частичную ответственность за то, что она ему была не нужна, и что его не оказалось рядом, когда она вышла из своей течки.       Но даже осознание того, как сильно она в нём нуждалась, не смогло сломить её гордость. Гермиона скорее будет страдать, чем обратится к нему с такой уязвимой просьбой.       По правде говоря, неделя после течки была не такой тяжелой, как первые несколько дней её течки до возвращения Драко домой. Учитывая это, она молча мучилась, но ведь вытерпела. В основном, конечно, она оставалась в постели, чтобы сохранить свою энергию и дать отдых своему телу.       Так же она придерживалась лёгкой диеты, чередуя воду с чаем, для восполнения водного баланса, а ещё поглощала тосты и разнообразные белки.       Честно говоря, хуже всего было пропустить ещё несколько рабочих дней, поскольку это означало, что её стол будет завален записями, черновиками и другими разнообразными документами.       Даже после половины недели неустанной работы Гермиона едва продвинулась в выполнении пропущенных заданий, которые ей нужно было наверстать.       Это означало, что она засиживалась допоздна, в том числе и в день торжества.       Она взяла с собой наряд для вечера, заранее зная, что не успеет вернуться домой до начала мероприятия. Она также послала сову Драко и попросила его встретиться с ней там, а не приходить за ней в офис.       Это место — последнее, которое остаётся исключительно её. И если бы Драко пришёл сюда, то ей пришлось бы пожертвовать этим последним остатком независимости, и она не смогла бы доработать до самой последней минуты.       Если бы он встретил её здесь, то ей бы пришлось ещё тратить энергию на неловкие взаимодействия, которых удавалось избежать после окончания течки.       Гермиона обратила внимание на часы и поняла, что она уже проработала на десять минут дольше, чем намеревалась, а это значит, что времени на сборы почти не осталось.       Она ничего не делает с волосами, кроме того, что распускает свои локоны из пучка, который собирала на работу. С помощью специальных чар, она разгладила и распутала волосы от узлов, прежде чем перебросила их через плечо.       Затем она надела платье, которое купила во время похода по магазинам с Джинни несколько недель назад. И, быстро подправив макияж, направилась к камину.       К моменту появления Гермионы праздник уже был в самом разгаре. Хотя она и осмотрела зал в поисках Драко, она его не нашла.       Он должен был быть тем, к кому она подойдёт в первую очередь, для приличия.       Однако она слишком устала, чтобы продолжать играть свою роль.       Между своей течкой, последующим восстановлением и последними несколькими рабочими днями Гермиона была на пределе своих возможностей. Поэтому вместо того, чтобы приложить усилия найти своего мужа, она пошла в бар.       Бокал вина не помешает.       Она всегда сможет найти его потом.       Как только её пальцы обхватили ножку бокала, знакомый запах Гарри сразу окутал её. Она обернулась и увидела, что он стоял прямо за ней, его рука переплелась с рукой Тео, когда они направились к ней.       — Вот ты где, — сказал Гарри. — Мы всё гадали, когда же ты появишься.       — Он думал, что ты не придёшь, — добавил Тео с нерешительной и заговорщической улыбкой на лице.       Гермиона приняла это как данность, страстно желая обрести ещё одного друга.       Несмотря на то, как были переплетены их жизни, у Гермионы совсем не нашлось времени, чтобы узнать его получше. И это было прискорбно. Она задумалась о том, что они могли бы неплохо поладить. А значит, сейчас настало самое подходящее время для этого.       Она улыбнулась в ответ, подходя и становясь рядом с ними.       — Конечно, я должна была бы обидеться, — сказала она, смеясь, — просто Гарри не раз приходилось вытаскивать меня из-за стола. Так что это было справедливо и ожидаемо.       — Я думал о том, чтобы послать за тобой свой Патронус.       — Это бы ничего не изменило. Мне так много нужно было наверстать после полутора недель отсутствия в офисе, что у меня не было другого выбора, кроме как работать до самой последней минуты.       — Значит, ты чувствуешь себя лучше? — спросил Гарри.       — Намного, — сказала она. — Хотя с тем, как обстоят дела на работе…       Слова застряли у неё в горле, когда она заметила знакомую копну светлых волос. Всё, что она могла сейчас делать, так это пялиться на Драко, беседующего с самой красивой женщиной, которую Гермиона когда-либо видела.       Ведьма стояла во весь рост, демонстрируя поразительную фигуру — длинные ноги и тонкую талию. Её гладкие каштановые волосы мягкими волнами ниспадали на плечи, и даже с такого расстояния невозможно не заметить, насколько замечательны были её зелёные глаза. В ней была сдержанная элегантность, которой невозможно научиться. Короче говоря, эта женщина — которой Гермиона хотела бы стать.       Хотя она уже не особо сильно страдала от проблем с самооценкой, как было раньше, она не настолько глупа, чтобы рассчитывать на то, будто когда-нибудь смогла бы превзойти ведьму, которая, похоже, очаровала Драко.       Гермиона ни в коем случае не считала себя уродливой, но по сравнению с ней любая выглядела бы простушкой.       И несмотря на то, что она утверждала, что ей безразличен волшебник, за которым была замужем, она всё равно не могла подавить острую боль, которая поселилась у неё в груди.       Её желудок скрутился в узел, когда она заметила знакомую манеру, с которой он общался со своей спутницей. Их плечи почти соприкасались, а на лице у него расплывалась красивая улыбка на всё, что говорила ведьма.       Гермиона задавалась вопросом, существовала ли вселенная, в которой он мог смотреть бы на неё таким образом. На мгновение ей захотелось, чтобы Драко сделал это сейчас.       Но потом реальность обрушилась на неё.       Она никогда не станет той ведьмой, которая нужна Драко.       Этот союз между ними — не более чем обязательство и решение, принятое за них обоих. Ей не следует забывать об этом.       — Кто это? — пробормотала она.       Гарри и Тео одновременно повернули головы туда, где её взгляд всё ещё был сосредоточен на Драко и этой загадочной женщине.       — Я её не узнаю, — сказал Гарри, прежде чем повернуться к Тео. — Ты знаешь, кто она, милый?       — О, это Астория Гринграсс… Младшая сестра Дафны.       Оба имени знакомы, но Гермиона видела Дафну только мельком, хотя она была одной из самых близких друзей Драко.       Закон принудительно объединил различные социальные группы, так что даже если она раньше была не особо близка с Тео, Блейзом и Пэнси — теперь они являлись частью людей, которых Гермиона видела на полурегулярной основе.       Однако у Дафны таких привилегий не было, учитывая, что её парой был Кормак, а Гермиона по-прежнему делала всё возможное, чтобы избегать этого человека.       — Она училась в Хогвартсе? — спросил Гарри.       — Да, но они обе перевелись в Шармбатон в конце четвёртого курса.       Вопрос почему — остаётся не озвученным.       Никто из присутствующих не нуждался в напоминании о трагедии во время окончания Турнира Трёх Волшебников или хаосе, последовавшем за возвращением Волдеморта. Каждый из них столкнулся с этим лично и был по-разному травмирован последующими событиями.       И хотя раны уже зажили, шрамы были всё ещё свежи.       — Я предполагал, что все чистокровные подчинялись Тёмному Лорду, — сказал Гарри.       — Я бы сказал, что большинство не было, — ответил Тео. — По крайней мере, не до такой степени, как мой отец и некоторые другие. Большинство не хотело новой войны, хотя я, действительно, думаю, что мистер и миссис Гринграсс на самом деле не верили в чистоту крови.       Как любопытно.       Гермиона пришла к тем же выводам, что и Гарри, поэтому новая информация стала ещё более интересной.       Даже если семья Гринграсс не разделяла позицию, принятую их друзьями, они всё равно сочли во благо просто покинуть страну. В идеальном мире они бы остались и сражались бок о бок с Орденом, но Гермиона была слишком прагматична, чтобы ожидать от каждого выбора стороны и борьбы за добро.       Некоторые люди просто хотели выжить, ставя самосохранение превыше всего остального.       — Дафна вернулась в Англию на восьмом курсе, — продолжил Тео, — хотя она и закончила своё образование, учитывая, что её седьмой курс не прерывался. Астория же осталась во Франции, даже покинув Шармбатон. Я думаю, что сейчас она изучает моду.       — Я и не подозревала, что в волшебном мире существует такое направлении индустрии, — сказала Гермиона, — учитывая, что большинство волшебников всё ещё носят мантии, причем довольно устаревшие и простые.       — Боже мой, Грейнджер. Кто бы мог подумать, что в тебе есть такая сторона? Значит, ты увлекаешься модой?       — Это одно из моих увлечений, — сказала она, пожав плечами. — После войны мне нужно было что-то лёгкое, чему я могла бы посвятить своё время. Я исследовала различные направления, в появившееся свободное время, и каким-то образом остановилась на этом. Это является частью маггловского мира, поэтому различия в регионе и культуре было довольно интересно изучать.       — Пэнси будет в восторге, она умирала от желания пообщаться с кем-нибудь о стиле. Но, к вашему сведению, в нашем мире на самом деле нет такой индустрии. Однако, насколько я понимаю, Париж — один из центров маггловского мира моды…       — Это так, — ответила она.       — Я предполагаю, что именно поэтому Астория хотела остаться во Франции, хотя её родители тоже вернулись в своё поместье в Уилтшире.       — Она уже вернулась? — спрашивает она, переводя взгляд на другую ведьму.       — Наверное, просто в гостях, иначе Даф упомянула бы об этом.       Женщина, о которой шла речь, всё ещё пользовалась вниманием Драко, её рука покоилась на его бицепсе, пока она продолжала оживлённо говорить.       Гермиона хотела спросить, кем является Астория для Драко, почему он чувствует себя с ней более комфортно, чем даже с некоторыми из своих близких друзей — самыми важными людьми в его жизни. Хотя очевидно, что он глубоко заботится о них, у них не было такого уровня физической близости, как у него с Асторией.       — Похоже, она и Драко близки, — заметил Гарри, как будто он прочитал мысли Гермионы. — Была ли она частью вашего круга общения до того, как её семья переехала?       Тео пожал плечами, бросив взгляд на пару, прежде чем снова посмотреть на Гарри и Гермиону.       — Нет, не совсем. Мы все воспринимали её как младшую сестру, ведь все были детьми. Мы, конечно, заботились о ней, но она также была довольно раздражающей… Ты знаешь, как это бывает. Она всегда вилась поблизости и хотела быть вовлеченной, тащилась позади, как это делают маленькие братья и сестры.       Гермиона не знала, смеяться ей или плакать.       Драко смотрел на Асторию не так, как кто-то смотрел бы на надоедливую сестру.       — Я не думаю, что они поддерживают какую-либо переписку, — продолжает Тео, — но меня бы не удивило, если бы они это делали, учитывая, что они были помолвлены до того, как был объявлен закон…       — Они были помолвлены? — сказала Гермиона, у неё закружилась голова.       Она заметила, как Гарри обеспокоенно смотрит на неё. Всё, что он увидел, только ещё больше забеспокоило его, заставляя довольно многозначительно взглянуть на Тео.       Между ними произошел какой-то безмолвный диалог, в который Гермиону не посвятили.       — Да, помолвлен, — сказал Тео, прочистив горло, — но это больше не имеет значения. Это просто то, чем, я уверен, вы знаете, занимались наши семьи. Причина, по которой мы все оказались в этой ситуации. — Он посмеялся, но это был неловкий, пустой звук, совершенно лишённый всякого веселья. — Мне было суждено жениться на Дафне, а Пэнси была помолвлена с Маркусом. Я не уверен, что семья Блейза следовала той же практике…       Теперь он просто бессвязно болтал, и прежде чем он успевает довести её до ещё большего отчаяния, Гермиона решает вмешаться. В конце концов, это была не вина Тео, что Драко так увлёкся другой ведьмой.       — Всё в порядке, я понимаю.       Она одаривает его лёгкой улыбкой, но это нисколько не облегчило его тревоги.       — Это просто контракт, подписанный между главами семей, — нервно продолжил он, — способ обеспечить обязательное соглашение. Иногда ведьма и волшебник пытаются узнать друг друга получше до свадьбы. У Драко никогда не было чувств к ней.       Гермиона бы не согласилась с этим, но не было смысла повторять эту мысль.       — Пожалуйста, извините меня, — пробормотала она. — Мне нужно отлучиться в туалет.       Поставив свой бокал, она торопливо пошла к ближайшему выходу из бального зала. Это уже было слишком, вдобавок ко всему прочему. Если бы не её чёртова течка, её эмоции не были бы в таком смятении, и её реакция была бы гораздо более разумной.       Однако, учитывая, как тяжело ей приходилось в последнее время, Гермиона чувствовала, что быстро приближается к переломному моменту. К тому времени, когда она протиснулась в дамскую комнату, она была уже на грани слёз и, войдя в ближайшую к двери кабинку, дала волю слезам.       У неё не было причин так расстраиваться и чувствовать себя преданной.       Драко на самом деле не являлся её мужем. Их брак — только название, вынужденные и фальшивые отношения, навязанные им правительством. Он никогда не выбирал её и не создавал никакого впечатления, что хочет её, помимо того, что диктовали их отношения.       По сути, их договоренность — это не что иное, как обмен услугами во время брачного цикла.       Так почему же у неё такое чувство, будто её сердце вырвали из груди?       Сдавленный всхлип вырвался из неё и она прижала руки к груди, пытаясь заставить боль утихнуть. Сейчас было неподходящее время, чтобы развалиться на части. Она не могла позволить себе испытывать столь глубокие чувства к человеку, который скорее стал бы смотреть, как её пытают.       Драко не заботится о ней.       Он ясно дал это понять.       Даже если он и ухаживал за ней во время течки, это было только из-за условий их соглашения, которое они заключили после завершения брачных уз.       Все обещания, которые он ей давал, все красивые слова, которые он шептал ей на ухо, были не более чем реакцией, вызванной феромонами, которые она выделяла в результате цикла спаривания.       Его тело реагировало на неё так же, как она реагировала на него, когда он был в гоне.       Она не могла ожидать, что он действительно имел в виду что-то из того, что говорил.       Учитывая это, Гермиона сделала глубокий вдох и задержала воздух в лёгких, прежде чем выдохнуть. Она сделала ещё несколько медленных вдохов, её глаза закрывались, пока она сосредотачивалась на том, чтобы успокоить своё сердцебиение. И хотя она не почувствовала себя лучше, её охватило чувство умиротворения, когда она приняла реальность своей ситуации.       Ей не обязательно должно нравится затруднительное положение, в котором она оказалась, и это принятие не равносильно одобрению того, насколько хреновой стала её жизнь.       Однако спокойствие обрелось в признании того, что она не может изменить отношения Драко к ней. Она не в состоянии заставить его полюбить её, и продолжать надеяться на это — даже подсознательно — в конечном итоге это причинит только ещё большую боль.       С этим напутствием Гермиона вышла из кабинки и встала перед длинным рядом раковин, оценивая свой внешний вид.       Признаться, её отражение в зеркале было довольно пугающим.       В результате пережитой истерики её волосы, кажется, сильно пострадали, но чары, которые она использовала ранее, помогли снова придать её локонам прилежный вид.       Тем не менее, её глаза были покрасневшими, а нос приобрел алый оттенок.       В этот момент дверь в туалет распахнулась, а Гермионе хотелось исчезнуть.       — О, — произнёс знакомый голос, — я тебя там не видела! — Затем после паузы продолжила: — Всё в порядке?       — Да, всё отлично, спасибо, — сказала Гермиона, слабо улыбнувшись своей бывшей соседке по комнате.       Лаванда посмотрела скептически, но не настаивала. Хотя они уже давно преодолели любую враждебность, которая могла быть между ними в Хогвартсе, они не были близки.       — Я знаю заклинание, — сказала Лаванда, — которое поможет справиться с покраснением.       — Я была бы благодарна за это.       Гермиона повернулась к ней и сделала шаг ближе, когда Лаванда потянулась за своей палочкой.       — Я надеюсь, что не перегибаю палку, но ты не обязана делать всё это, ты знаешь. Я понимаю, с кем я говорю, и в какой ужасной ситуации оказался бы наш мир, если бы не ваши неустанные усилия, но… Это нормально — взять перерыв, когда всё становится слишком.       Гермиона на мгновение застыла на месте, моргая по-совиному и гадая, кто эта женщина, стоящая перед ней. Конечно, люди менялись и взрослели по мере того, как становились старше.       Но она и представить себе не могла, что Лаванда так хорошо её знает и понимает.       — Я здесь, если ты хочешь поговорить… — продолжила другая ведьма, — если тебе просто нужно кому-то выговориться. Я знаю, что была ужасной сплетницей в школе. — она посмеялась, и Гермиона тоже не смогла сдержать улыбки. — Клянусь, я стала лучше. И хотя раньше мы не были друзьями, мне хочется думать, что мы могли бы ими стать, если бы у нас был шанс.       — Я бы хотела этого, — сказала Гермиона.       Она любит Гарри, но он никогда не был объективен, когда дело касалось Драко. Поэтому она старалась максимально оградить его, а не полагаться на него как на доверенное лицо. Он, конечно же, знал, что ей тяжело, но она не могла найти в себе силы, чтобы раскрыть масштабы этого.       Аналогично и с Роном, хотя тут ещё его статус беты делал это трудным для понимания. И поскольку Джинни не раскрылась, Гермиона тоже толком не смогла с ней поговорить.       Оставалась только Луна, которая, благослови её господь, так блаженно была счастлива, что казалось неправильным обременять её тяжестью того, что испытывала Гермиона.       Не говоря уже о том факте, что Луна с самого начала настаивала на том, что Гермиона и Драко созданы друг для друга. Хотя она всего лишь пыталась помочь, было бы слишком больно снова слышать её оценку их аур, когда они так явно не подходили друг другу за пределами своих статусов.       Таким образом, дружба с Лавандой — это именно то, что было нужно Гермионе.