Frozen Steel

Барри

Белёсый силуэт скользнул девушке за спину — Барри заметила это даже в пылу брани с Келлогом. ЭрДжей переводил взгляд с одного синта на другого, уже понимая, что те пытаются окружить их. Разговор стремительно приближался к точке возгорания, и преимущество явно было за матёрым институтским волком. — Надеюсь, ты понимаешь, что пора с этим заканчивать? — спросил Конрад и щёлкнул пальцами на руках. — Да. Теперь пора, — согласилась Барри. Краем глаза она отыскала справа длинный деревянный стол, за который можно было нырнуть до атаки. Геройствовать ни к чему — если роботы начнут палить первыми, то напарникам останется жить не так долго. Послышался щелчок. МакКриди сделал глубокий вдох. — Прячься! Свистящий звук выстрела из институтского карабина раздался позади, в следующую секунду затрещала винтовка ЭрДжея. Оставив круглое отверстие в белой как кость голове синта, он юркнул за ряд захламлённых столов, исчез из поля зрения врагов на пару секунд и вновь выпрямился уже совсем в другой стороне, прострелив ещё два полимерных лба. Барри выглянула из-за угла. Помповик громыхнул, и крадущийся синт упал, надломившись где-то в районе коленей. Железка не почувствовала боли и поползла мстить, но ботинок МакКриди сбил напичканную электросхемами голову с плеч. Быстро сменив позицию, Стивенсон закинула ствол на пыльную столешницу, чтобы изрешетить Келлога, но поняла, что целится в пустоту. Стелс-бой, будь он неладен! Что было дальше — она почти не запомнила. Тело работало на автопилоте, выйдя на предел возможностей, а выстрелы кругом не смолкали. Пули Келлога не попали в неё лишь чудом, а сам он призрачным силуэтом скользил в проходах и прятался за спинами своих роботов. Странное искажение предметов не ушло от натренированного глаза МакКриди, и он выстрелил в тень. Стелс-поле отключилось, и раненый в бедро Конрад упал прямо на одного из покорёженных дробью синтов. Барбара без лишних слов сделала то, что должна была. Она выстрелила, глядя ублюдку в глаза, лишь инстинктивно зажмурившись на долю секунды при хлопке. Никто не должен был получать того, чего он не заслуживал, и упавшему на колени Келлогу не полагалась красивая смерть. Обессилевшая Барри сползла по стене на грязный пол между офисным креслом и бетонной стеной. Она медленно дышала, возвращала сознание в реальность и мирила себя с мыслью, что в очередной раз выжила. Они выжили. МакКриди этому факту радовался куда громче. — Я же говорил, что мы разнесём говнюку башку, босс! Если бы Келлога окружали не синты, кровь окрасила бы каждый проклятый сантиметр вокруг. Весь Форт Хаген был бы зловеще-красным внутри. Повсюду были разбросаны куски полимерной кожи, крепления, болты, оторванные кисти и стопы из металла. Сильнее всего пугали части голов андроидов, чьи искусственные глаза с укором смотрели на выживших. — Ты в порядке? — спросила Барбара у напарника. — Я — да, а моя штанина — нет, — ответил он с другого конца комнаты. — Ты зашьёшь мне дырку, как вернёмся? У меня всегда криво получалось, когда пытался сам это сделать. Барри улыбнулась. Чёрт, а его непосредственность и правда была какой-то… исцеляющей. Если бы не МакКриди, она бы рыдала прямо здесь, в очередной раз ругая себя за то, что сделала не так много, как могла бы. Но этот улыбчивый хулиган не давал раскисать, и в глубине души она была ему за это благодарна. — Не вопрос. Зашью и постираю. — О, а мы с тобой подходим к чему-то серьёзному, раз ты берёшься за такую грязную работу ради меня. Ну, не вешай нос, босс. Нашли этого идиота — найдём и тех, кто прячет Шона. Сдерживать слёзы Барри умела. Копила их до той поры, пока не оставалась наедине с собой. Восемь лет её окружали вояки. Суровые мужики, которые считали постыдным делиться переживаниями. И она переняла их привычку, вот только едва ли от этого было легче. Роберт подошёл к Барри и протянул флягу с водой — её собственная-то оказалась простреленной насквозь. Только тогда Стивенсон заметила, что стрелок ранен чуть выше колена. — Эй, почему молчал?! — вспылила она. — Давай, вылезай из штанов, обработаю. — Да херня же! Так, мазнуло чуть-чуть. Я даже до Добрососедства доковыляю сам. Да и из штанов при тебе хотелось бы при несколько иных обстоятельствах вылезти. Барри даже захотелось подойти и обнять этого парня просто за то, что он находился рядом. Ей казалось, что он даёт ей несоизмеримо больше, нежели просто дополнительный ствол в бою. Даёт ей силы, чтобы идти дальше. Силы, чтобы улыбаться. Девушка снова посмотрела на Келлога. Если бы труп мог говорить, она бы обсудила с ним, насколько страшна материнская месть. В последние секунды жизни на его шрамированной роже больше не сиял триумф. Она была бледной, как синтетические лица его бездушных защитников. Что дальше? Вернуться к Валентайну и сказать, что за пропажей Шона стоит Институт? Как будто он и так не догадывался. Барбара долго пыталась свыкнуться с тем, что успех её миссии зависит от Валентайна. Когда она впервые увидела его, то поймала себя на кощунственных мыслях. Будто кто-то, создавая детектива, насмехался над человеческим бытием. Ей не хотелось протягивать ему руку для приветствия, а язык не поворачивался обратиться к Нику, как к равному. Но постепенно скепсис Барри развеялся. Чем дольше она слушала Ника, тем сильнее убеждалась, что он уникален. Глаза упорно видели потрёпанную временем машину, но разум и даже сердце чувствовали в Валентайне равного. Человека. — Босс, — протянул вдруг МакКриди, — у этого долбоклюя чё-то торчит из башки. Какая-то пластмассовая хрень. Погляди-ка! Стивенсон подошла к телу Келлога и рассмотрела в розовато-сером месиве нечто инородное. Будь он убит каким-то иным образом, сюрприз вряд ли обнаружил бы себя. — Ты уверен, что это не попало туда после выстрела? — Да. Сама глянь, откуда это торчит. Обернув нос шарфом, чтобы не чувствовать запах ещё тёплой и перемолотой в фарш плоти, Барбара наклонилась к трупу. Она поддела пальцами странную штуку в форме трубки в голове Келлога и потянула её на себя. Раздался неприятный чавкающий звук, какой бывает при разделывании индейки. — Это не просто трубка в его башке. Тут как будто целый орган из разных элементов припаян к мозгу. Как… имплантат. — Он киборг, что ли? — догадался наёмник. — Бинго. Находка отправилась в одну из банок, найденных МакКриди в шкафчике за дверью, а та — в рюкзак к Барри. Оба в режиме пылесоса прошли по ближайшим закуткам и складу, забирая всё, что можно было выгодно продать или использовать в быту и перестрелках. Когда они выбрались из форта, солнце уже давно скрылось за горизонтом. Идти в Даймонд-Сити по темноте было неразумно, а ночевать на месте — опасно. — Тут недалеко станция Оберленд. Остановимся там, нужно обработать твою рану, — уверенно произнесла Барри и перекинула лямку сползающего рюкзака ближе к шее. — Ненавижу ходить через мосты, — поморщился наёмник. — Там постоянно засады. В эту ночь им повезло: они успели юркнуть через переправу быстрее, чем стайка рейдеров появилась вдали на берегу с фонарями. Покой Оберленда охраняли две ржавые турели и часовой, который моментально взял путешественников на мушку. — Стоять! Что вам нужно на станции?! Отвечать немедленно! — Пит, опусти пушку, — устало крикнула Барбара. — Стивенсон. — Господи, генерал! — смягчился бородач в зелёной солдатской форме. — Прости старого маразматика! Проходите скорее, сейчас открою ворота. Забор по периметру появился совсем недавно. Ради него в окрестностях вырубили почти все деревья и даже распилили валежник. Но даже сейчас это место было одним из самых небезопасных в Содружестве. Если что случится и доведётся просить у минитменов помощи, то придут они нескоро. Вот и облизывался на станцию всякий сброд вроде рейдеров. Барри заставила неугомонного наёмника сдаться в её руки, прошедшие когда-то курсы оказания первой помощи. Одолеваемый стыдом, Роберт вылез из одной штанины, в то время как вторая болталась на ноге. Рана и правда оказалась пустяковой, но из-за широкой кровавой каймы выглядела грозно. Промывая её и касаясь острого колена стрелка руками, Барри ловила себя на мысли, что ей хочется его накормить. Иначе он рисковал исхудать до уровня гулей из метро. — У вас всё в порядке? Как вас ночью в нашу даль занесло? — суетился на уличной кухне Пит, разогревая кукурузные лепёшки. — Нужно было наведаться в Форт Хаген за… кое-каким мусором. Пит, ну хватит, у нас есть свой перекус. Не стоит, — вежливо отказывалась Барбара. — Ага, а у приятеля твоего в животе урчит, как будто яо-гай сидит в соседних кустах. Берите. Да и мы тебя так и не успели за те турели отблагодарить. Они, конечно, иногда барахлят, но пару раз в неделю нас от смерти спасают. Девушка взяла хлеб не с первого раза, а вот МакКриди отказываться и не думал. У костра, где их заботливо усадили, вскоре собралось всё поселение. Даже те, кто несколько минут назад мирно храпел, охотно вылезли из спальников и пошли чаёвничать с генералом. Об уходе с поста она им не сказала. Сами узнают когда-нибудь — обычно до Оберленда новости доходят даже позже, чем до Потогонки. Но Барри знала: возврата к минитменам нет. Пройдено. «Старая глотка» провела некую черту, за которую уже нельзя было снова шагнуть. — У нас тут мясо копчёное есть, вам с собой положить? — суетилась рядом старуха в сарафане. — Нет-нет, у нас ещё беличьи сухарики не закончились, — отмахнулась Стивенсон. — Да и мясо лучше на продажу везите. — С мясом, к слову, полегче стало. Тут недавно, представляешь, брамин прибился! Здоровый, молодой, вот прямо у ворот стоял! — Ага, — добавил Пит. — Мы его сразу за рога и в загон! А своего зарезали. Они чем старше, тем у них мясо кислее. Барбаре кусок не лез в горло. Она и до той трагедии много раз обещала себе оставить всю эту беготню с заботой о крестьянах в прошлом. Ругала себя за то, что вцепилась в идеи Престона ещё до того, как научилась жить в новом мире, а когда опомнилась — на горбу висели одни лишь обязательства. Злилась — то ли на всех них за пассивность, то ли на себя за искажённые приоритеты и неумение быть той, кем согласилась быть. Но именно теперь, когда в одной руке был тёплый хлеб, а в другой — душистый чай, её представления о поддержке сложились в более понятную форму. Глупо было ждать подвигов от людей, которые вооружены лопатами и мотыгами. Их оружие — руки, которые пекли сухой, безвкусный, но такой нужный для выживания хлеб. В конце концов, для геройства существовали совсем другие люди. Такие, как МакКриди, срок работы на Барри у которого должен был истечь через несколько часов. — Вы это, ребят, — с заминкой обратился к ним Пит, когда все разошлись по своим постелям, — я уж не буду личные вопросы вам задавать, неудобно мне… К чему это я… Ай! Короче, спать у нас негде, свободный матрас один, да и тот — мой, но я сегодня до утра торчу на вышке. Вы там сами разберитесь, чего как… На фоне неуклюжих объяснений поселенца Барбара услышала, как наёмник громко сглотнул, а потом нервно задышал. Но выбора у них не было — они нуждались в сне, ведь провели десять часов на ногах, и ещё три часа — в адской мясорубке. Хотя, в Форте Хаген мяса было мало, да и то оказалось со специями из железа. Скромный уголок Пита находился в сарае, где места хватало только на импровизированную постель и несколько ящиков с инструментами. Барбара повалилась на засаленный матрас, повернувшись лицом к стене. Её ноги касались верстака, а у изголовья стоял ящик с ветошью. ЭрДжей сел на край спального места и снял тренч, сложив его в углу. — Слушай, тут как-то совсем тесно, — процедил он, оглядываясь. — Я на полу посплю. — Ну что за концерты, МакКриди? — повернулась Барбара. — Я и так прижалась к стене, как смогла. Ложись давай. Он заставил себя сделать это — упал на спину, вытянув руки вдоль тела, и принялся прожигать взглядом щель в потолке с непривычки. Ночь выдалась светлой и чертовски холодной, но левый бок стрелка касался тёплого тела Барри, и это вызвало у него мелкую дрожь в конечностях. — Всё в порядке? — спросила Барри. — Ну, я скатываюсь на пол. — Эй, если ляжешь на бок, то будешь занимать меньше места. Он поёрзал на матрасе, видимо, решая, в какую сторону ему провернуться. Барбара упиралась носом в серые доски стены, и он набрался смелости, чтобы лечь лицом к её затылку. Обычно это ЭрДжей брёл впереди, входя в неизвестные здания и прокладывая путь сквозь тёмные коридоры, а она держалась у него за спиной. Сейчас всё было иначе. Сквозь слипшиеся пряди Барри чувствовала его дыхание на шее. Неровное, взволнованное и до безобразия тёплое в этой промозглой конуре. Можно было предаться страданиям и представить, будто это Нейт до сих пор жив и касается её во сне рукой или наваливается сбоку. Так нелепо. Даже смешно. Она ведь, кажется, ещё любила его… Барбара скучала по мужу, но приняла простой факт: он мёртв. Он больше никогда не обнимет её и не прижмётся губами к её плечу. Жизнь продолжалась. И в этой жизни появился невзрачный на первый взгляд, но безумно харизматичный наёмник. Вот только сейчас он явно сгорал от неловкости, лёжа так близко к ней, как не случалось даже во время ночёвки в поваленном укрытии Пуловски под Бостоном. В самом начале своего послевоенного пути Барри про себя назвала новый мир убогим, но теперь часть этого мира грела её своим теплом и заставляла рой облучённых бабочек порхать внутри. И какого, вообще, чёрта, а? — ЭрДжей, тут так холодно, — прошептала она. Наёмник дотянулся до своего тренча и укрыл напарницу прокуренной тканью, а заодно и своей рукой. Барри слегка придвинулась к нему, плотно прильнула к его груди спиной, сообщая: «Да, можно». Он обнял её крепче, боясь случайно коснуться пальцами ладони в складках куртки. Переходить к чему-то большему было страшно. Пока ещё страшно. А потом большой двор наполнился лязгом — это Пит колотил арматурой по куску рельса, висящему на столбе. Примитивно и действенно, когда нужно поднять всех за пару секунд. — По ружьям! Всем на свои позиции! Барри и ЭрДжей поняли: Пит не просто предупреждает, он вопит об опасности, будто сама смерть подкралась к Оберленду. Старик кричал так громко, что вскоре перешёл на хрип, и Барбара даже испугалась, не снял ли поселенца вражеский стрелок с глушителем. Напарники выскочили во двор, где из-за паники творилось чёрти что: все носились в разные стороны и сшибали то друг друга, то пустые вёдра у порога. И с опаской глядели на небо. На одном уровне с редкими серыми облаками, заслоняя звёзды, медленно плыл в сторону Бостона бронированный монстр, вокруг которого роился конвой винтокрылов. Хищный белый свет прожекторов скользил по руинам Содружества, словно это длинные худые лапы несли гиганта над землёй. Блики мягко перекатывались по корпусу судна, выделяя на фоне тёмно-синего неба очертания корабля. — Люди Содружества, — раздался голос с небес. — Не вмешивайтесь. Мы прибыли с мирными намерениями. Мы — Братство Стали. — Братство… Стали… — простонал Пит, упавший на спину от испуга. — Это, пресвятые угодники, что ещё за херня?! Он, его супруга и остальные обитатели Оберленда понятия не имели, на что смотрят. Женщина средних лет даже рухнула на колени и сложила в молитвенном жесте руки, словно в ночи ей явилось некое божество. — Успокойтесь. Это просто аэростат, — вмешалась Барбара, чтобы хоть как-то привести людей в чувство. Но даже Барбара, выросшая среди машин и самолётов, понимала: это не просто аэростат. Она смотрела на судно как заворожённая, и отчего-то не ощущала страха. Скорее это был… восторг, смешанный с желанием прикоснуться к этому кораблю. Рассмотреть вблизи, подняться на борт, увидеть размеренный бег воздушных винтов, которые заставляли эту громадину бежать по соседству с облаками. — Ясно, теперь они и здесь всем испортят жизнь, — зло бросил МакКриди и демонстративно отвернулся, чтобы закурить.

***

Паладин проходил через двери боком, чтобы не сбивать и без того трухлявые косяки объёмной бронёй. Барри сама уже забыла, каково это — приводить в движение сервоприводы и орудовать рукой как молотом, а ногой — как прессом. Впрочем, она была рада забыть. Данс привёл Барбару в один из кабинетов полицейского участка, и она невольно подумала, что лампой, стоящей на пыльном столе, он сейчас будет светить ей в глаза и требовать признаний после таинственного появления гулей из метро. Но тот лишь кивнул ей на стул у окна, а затем из-под брони послышался лёгкий щелчок — привычный звук, сообщающий о выходе оператора из каркаса. Тускло-оранжевый комбинезон офицера плотно обтягивал рельефные мышцы, и отчего-то Барбара до последнего — пока тот не обернулся в её сторону — рассматривала их. Данс подцепил пальцем ремешок капюшона-подшлемника и стащил его с головы, попутно приглаживая блестящие тёмные волосы. — Прежде всего, — сказал он, сев напротив, — спасибо за помощь в «Аркджет». Для нас это было куда важнее, чем могло показаться. Теперь, как и обещал, я выдам тебе то, что ты заслужила. Из металлического ящика около стола он достал сначала лазерный карабин, а затем пенал с ядерными блоками к нему. Кроме того, на столешницу перед Барбарой высыпалась внушительная горстка крышек. В Содружестве не считалось постыдным пересчитывать их и ссыпать в оттопыренный карман ладонью, но Барри не спешила забирать награду. — Спасибо, сэр. — Должен признаться, я до сих пор под впечатлением и от твоей истории, и от навыков, которыми ты владеешь. И именно поэтому я не буду долго кружить вокруг цели этого разговора. Я предлагаю тебе присоединиться к Братству Стали, боец. Барри поёрзала на стуле. Что она знала о Братстве, кроме невнятных баек поселенцев и неприязненных росскажней МакКриди? Почти ничего. Она успела увидеть лишь поредевший и обескровленный разведотряд «Гладиус» Данса в Кембридже. Стивенсон соврала бы, если бы сказала, что этот отряд её впечатлил. Но она прониклась уважением к тому, на ком он держался — к Дансу. Он был человеком войны. Барбара видела таких не раз и научилась чувствовать людей подобной судьбы вокруг. В пронзительном взгляде из-под тяжёлых бровей отпечаталось слово «жёсткость», а «дисциплина» просматривалась в грубоватых линиях подбородка и губ. Шрам, что тонкой нитью сползал со лба, рассекал бровь и тонул в тёмной щетине, был словом «опасность» — молчаливая, оборонительная, но от этого не менее значимая. — Вы уверены, что я на это сгожусь? — смутилась Барбара. — Да. После того, что тебе пришлось пережить, я могу понять твою растерянность в новом мире. Но ты прирождённый солдат, и в Братстве твои навыки будут востребованы. Взамен ты получишь семью — братьев и сестёр, которые будут защищать тебя до последней капли крови. Подумай, Барбара. С Братством тебе не придётся таскаться по Пустошам в компании сомнительных гражданских, которые запятнали свою репутацию наёмными убийствами. Барбару смутили эти слова. Да, Роберт не был воплощением благородства, но все его минусы казались пустяком. Он был на её стороне. Остальное неважно. — Сэр, он… вполне неплохой боец, если позволите. — Я знаю. Для обитателя Пустоши он прекрасно владеет оружием. Но именно тебе я предлагаю присоединиться к нам, ведь мне, как офицеру, важно видеть честность и отвагу в подчинённых. Ты ими обладаешь. Тебе не нужно объяснять, что приказ — это не прихоть офицера. Армия в этом плане многое тебе дала, и мне, как солдату, нетрудно было это заметить. В «Аркджет» они сработали идеально. Барри вспомнила, как в своё время армия научила её во всём стремиться к порядку, и вошла в то самое состояние «винтика в механизме». Винтика, который выполняет приказы и не позволяет себе вольностей, видит цель и не замечает препятствий, а если и замечает — ищет способы их преодолеть. — Даже не знаю, что сказать, сэр… Дежавю. Барбара почувствовала, что беседа с Дансом возвращает её в прошлое — туда, где суровость была нормой её жизни, а все разговоры велись по дисциплинарному уставу. Но паладин приглашал её не в инженерный корпус армии США, а в Братство Стали, о котором она ничего не знала. Престон его недолюбливал, МакКриди откровенно язвил в отношении организации, а Ник называл «излишне категоричными парнями». А вот ей ещё предстояло решить, что такое Братство. И этого нельзя было сделать, не подойдя к нему близко.