Frozen Steel

Барри

Лебедем его назвали за некогда белоснежные пластиковые крылья. Те самые, что украшали лодочки-карусели до войны. Чудище оторвало их от металлических посудин и прицепило на своё безобразное туловище, туго перетянув сверху верёвкой. Возможно, оно сделало это, когда ещё хоть что-то осознавало и видело, как всевозможный человеческий сброд защищает себя именно так. Стоя в полный рост даже на глубине пары метров, Лебедь всё равно казался огромным. В момент, когда он вышел на берег, в сквере прекратилась всякая стрельба. Внимание существа было направлено в точку, где несколько секунд назад прогремел взрыв, — именно туда он и понёс свою зловонную тушу. Каждый его шаг сотрясал землю и пускал рябь по и без того неспокойной глади пруда. Один из уцелевших Стрелков снова застрочил из автомата. Пули были для Лебедя как занозы — скорее раздражали, чем ранили. Монстр неуклюже развернулся и с диким рыком двинулся в сторону стрёкота. Уинлок воспользовался этим в свойственной ему манере — прополз через пустырь и спрятался за забором, оставив подчинённого наедине с живым кошмаром. Тот так и не переставал стрелять, когда огромный металлический якорь в руках Лебедя сбил его с ног. Раздался хруст костей. — Всем! Повторяю, всем! Огонь на подавление! — взревел Уинлок, и в ту же секунду из окон и переулков затрещали карабины. — Так и знал, что этот идиот возьмёт с собой целую ораву! — громко, чтобы его услышала Барри, сказал МакКриди. Он взял её за руку и повёл вдоль стены. Вопреки ожиданиям Уинлока, Лебедь подавляться и не собирался. Но выстрелы со всех сторон его дезориентировали, и в какой-то момент он начал носиться по скверу буквально наугад, дробя якорем скамейки, урны, ржавые машины и тела неуклюжих Стрелков. А потом слоноподобные ноги понесли мутанта в сторону Барри и Роберта. ЭрДжей отбросил напарницу в сторону, а сам едва не попал под траекторию размаха стальной махины. Острие якоря с хрустом вошло в стену у него над головой. За пазуху снайперу залетела кирпичная крошка. — Пусковую установку сюда, мать вашу! — скомандовал Уинлок, не обращая уже никакого внимания на МакКриди и его спутницу. Та, услышав про пусковую, принялась размахивать светящимся пип-боем в надежде отвлечь мутанта от напарника. Бахнут ракетой в Лебедя — и МакКриди долетит до Добрососедства за пару мгновений. Мутант что-то поднял с земли и швырнул в зелёную точку. Это был здоровенный кусок бетона, от которого Барри едва успела спрятаться за скамейкой. Ползком она добралась до фасада Капитолия, где наконец смогла встать, но тут же налетела на кого-то в темноте. Это Хэнкок приковылял к скверу узнать, «чё там, мать его, происходит». — Что случилось? — спросил он, вытаращив бездонные чёрные глаза на Лебедя. — Долго объяснять. Надо вытаскивать МакКриди. — Эй! — шагнула вперёд Фаренгейт. — Джон, я вызываю подкрепление. Если эти идиоты Стрелки будут отступать, то могут привести его к нам, ведь просто так он уже не успокоится. А монстр тем временем гонял по берегу пруда несчастного гранатомётчика, который, судя по матерной тираде, не был готов к ближнему бою. МакКриди уже было подорвался к переулку, но его вдруг ослепила вспышка. Искрящийся цветок вытянулся из каменной почвы руин и распустился над Содружеством. Теперь все в окрестностях знали, где этой ночью происходит дерьмо. Лебедь замер, медленно задрал голову и взвыл, щурясь от света. В следующую секунду Фар дала очередь из «Испепелителя», дробя ноги чудовища. Хромая и едва удерживая равновесие, он пытался поднять с земли что-нибудь тяжёлое. — Ну кретины или нет? — орал Хэнкок. — Мешал он им, что ли? — Поздно, — сказала Фар, ненадолго взяв передышку. — Это уже второй раз за месяц, когда его так драконят, так что поставим-ка жирную точку. Парни… — Пригнуться! — внезапно крикнул мэр, и все, кто толпился в переулке, поспешили схорониться, где могли. Валун грохнулся в том самом месте, где ранее стояла Фаренгейт с пушкой наперевес. Через мгновение в их укрытие заскочил визжащий Стрелок-новобранец, бессильно машущий в воздухе культёй правой руки. Он споткнулся о торчащий кусок трубы и рухнул под ноги одному из охранников Хэнкока. — Уходим, это безнадёжно! — крикнул тот и первым попятился вглубь переулка. — Где МакКриди? — спросила Барри у всех сразу, но ей никто не ответил. Никто не знал, где чёртов МакКриди. Она осмотрела сквер. Нигде не было видно зелёной фуражки, только оставшиеся в живых Стрелки добивали Лебедя, оттесняя его к пруду. Барри рванула вдоль фасадов туда, где они с Робертом были рядом в последний раз. Она не слышала, как ей что-то кричат Хэнкок и Фар, не обращала внимания на перебранки наёмников в разных концах площади. Лишь искала глазами друга и к своему ужасу понимала, что не видит его. — Стивенсон, осторожно! — прокричали за спиной. Она успела увидеть, как Лебедь пятится к ней спиной, принимая в грудь автоматную очередь. Монстр споткнулся о покорёженную скамейку, замахнулся якорем, но не смог удержать его в руке. Барбаре оставалось только сгруппироваться, закрыть руками голову и зажмуриться, ожидая худшего. И на этот раз ей не повезло: якорь упал на неё сверху, пригвоздив к земле словно рогатка крохотную ящерку. Из лёгких выбило воздух, а вдох почему-то давался до безумия тяжело. Груда металла давила на грудь, разливала перед глазами густую темноту с пляшущими в ней искрами. Что-то вдруг глухо ударило в спину Лебедя несколько раз, блеснув лазурью, и тот, потеряв свои крылья, упал на четвереньки, всё ещё пытаясь ухватиться за любимую игрушку. Отряд из Добрососедства во главе с Фаренгейт теперь палил по Стрелкам, пытаясь выгнать их из Сквера, но Барри слышала лишь невнятный треск где-то на границе сознания. А ещё нарастающий гул, хор взволнованных голосов и яркие блики в небе, где полная Луна расплывалась масляным пятном среди редких облаков. Боль в какой-то момент перестала быть значимой. Просто исчезла. На смену ей пришло плавное покачивание, словно на приветливой морской волне в безопасном и хорошо знакомом месте. Но тело было абсолютно недвижимым. Пальцы на руках не сжимались, веки отказывались подниматься, губы уже не могли нарисовать улыбку на лице. Очередной мучительный вдох нарисовал в сознании вспышку, в которой за мгновение промелькнули и Шон, и Нейт, и взрывы Великой войны. Где-то между этими видениями уместился ставший почти незаменимым МакКриди в его нелепой фуражке бутылочного цвета. Он улыбался. Шутил, чтобы в очередной раз её подбодрить, заставить верить в то, что она выживет. Около умирающих всегда несут такой бред. За пару лет до падения бомб Барбаре довелось слушать одного капеллана из военного ординариата церкви, и эти слова затем вспоминались ей всякий раз, когда она проходила мимо храмов. Она даже не знала, говорил тот святоша искренне или же стал очередной жертвой предвоенной пропаганды, но то, как его речь гудела под сводами собора, усиленная холодом белого мрамора, навсегда засело в памяти. «Одно из дел милосердия для души — терпеливо переносить тяготы, которые нам ниспосланы. Братья и сёстры, зов долга сопряжён для вас с утратами и лишениями, но именно вам выпала великая честь встать на защиту Америки. И я вижу бесстрашие и отвагу в ваших глазах. Потому что Господь — наша поддержка и защита, а ваши павшие товарищи — уже в его царстве. Не это ли высшая награда для воина?» Хм. И что она скажет тем самым павшим товарищам, когда они встретят её по ту сторону искрящихся небесных ворот? «Простите, ребята, но меня убило якорем»? Круз, тот добряк и шутник, с которым они так сблизились в армии, точно будет гоготать громче остальных. А ведь он постоянно шутил на тему того, что капеллан — только коуч по красивому падению в накрытый флагом ящик. Это он всегда шутил, что у Стивенсон есть яйца, после чего весь отряд стал называть её мужским именем Барри. Ей оно, впрочем, даже нравилось. — Приподнимите, но совсем немного. Я осмотрю её. Если серьёзных травм нет, то можно будет унести её отсюда, — произнёс женский голос. — Понял, — сухо ответил мужской. Раздался негромкий лязг, а затем давление на грудь и шею ослабло. Воздух словно сам ворвался в лёгкие, а круги и зигзаги перед глазами зашлись в хороводе. — Хорошо. Вот так. Подержите, пока я не взгляну на неё. Так… Что у нас тут? Ну, не смертельно. Убирайте якорь, но не заденьте ногу. Чьи-то мягкие руки сначала дотронулись до запястья Барбары, а затем коснулись её лица. — Она жива? — Да. Но счёт шёл на секунды, так что ей очень повезло. Сэр, могу я попросить вас отвернуться? — В чём дело? — буркнул мужской голос. — Мне нужно убедиться, что её можно безопасно поднять. Для этого придётся немного расстегнуть её одежду, — деликатно ответил женский голос. — Понял. Те же нежные руки потянули за застёжку молнии, и вскоре Барри ощутила приятный холодок на груди. Вспотевшая кожа быстро откликнулась на слабые порывы сухого ветра. — Я закончила. Сэр, её нужно доставить куда-то, где я смогу оказать ей полноценную медицинскую помощь. Но боюсь, что полёт ей противопоказан, так что нужно спросить у этих людей, где здесь ближайшее поселение. — Займись этим и попроси кого-нибудь показать нам дорогу. Я отнесу её. Когда тело Барбары взмыло в воздух, она приоткрыла глаза и сначала увидела, что небо окаменело и теперь стекало на землю огромными сталактитами в виде столбов, зданий и памятников; земля же была устлана бесконечным звёздным ковром. Через пару секунд чья-то железная рука приподняла голову Стивенсон, и та поняла, что всё это время смотрела на Бостон-Коммон вверх ногами. Чтобы остановить подступающий приступ тошноты, она ухватилась руками за первое, до чего они дотянулись. Металл. — Смело, боец. Но глупо. Светлый шрам, уходящий глубоко в щетину, парадоксальным образом успокаивал сейчас Барри сильнее всего. Она вдруг поняла, что её вырвали из темноты и несли куда-то к свету. Туда, где нет небесного царства, но где есть живые голоса, тёплые руки и твёрдая почва под ногами. Тут и там горела от взрывов сухая трава, огонь взобрался на ветви невысоких деревьев. Пахло гарью и озоном. Лебедь с изуродованной головой и взрытой выстрелами из гаусс-пушки спиной лежал, наполовину уйдя в воду. Он всё-таки вернулся в своё логово перед смертью, но не успел подтянуть за собой якорь, что убило бы Барри, разрубив пополам. Неподалёку от Капитолия штата Массачусетс виднелся громоздкий винтокрыл, бьющий прожектором в густую поросль. Барри сфокусировала взгляд на знакомом лице. Она даже не сразу поняла, что хватается за плечи этого человека, пусть и обшитые толстой бронёй, а он сам медленно несёт её на руках в сторону мельтешащих зевак. — Паладин? — Старейшина поручил нам отреагировать на перестрелку, и, как оказалось, не зря. Не волнуйся, боец. С тобой всё хорошо, а потери среди гражданских минимальные. Потери... какие потери? — МакКриди? — простонала Барри, осматривая темноту вокруг. — МакКриди, где ты? — Барри! — отозвался он откуда-то... даже непонятно откуда. — Не переживай, — сказал паладин. — Твой спутник жив. Он очень за тебя волновался. — Он ранен? — Не так сильно, чтобы переживать. Честно говоря, я надеялся, что ты дашь мне ответ раньше, чем новые неприятности настигнут тебя на улицах Содружества. Тёплые блики живого огня в полумраке были ему к лицу. — Какой эффектный способ провести итоговое собеседование, — пошутила Барри, но тут же ощутила боль в висках и замолчала. — Эта спасательная операция тебя ни к чему не обязывает, боец, но моё предложение всё ещё в силе. Если бы она снова не окунулась в беспамятство, то обязательно озвучила бы ему своё решение. Но Барбара только привалилась головой к холодному нагруднику Т-60, всё ещё цепляясь пальцами за детали доспехов паладина. Именно в этот момент её увидел ЭрДжей — помятый, отброшенный в сторону взрывной волной во время внезапной атаки Братства. Сколько раз во время той заварушки он выкрикнул имя Барри, примерно не знал даже сам наёмник. Он рвался к ней, даже когда бешеный свист винтов заходящего на посадку аппарата сбивал с ног, а потом грозный паладин приказал всем покинуть площадь. Хрен бы ЭрДжей её покинул, если бы не дуло той стальной волыны, что смотрело ему прямо в пузо.

МакКриди

Когда Данс вынес Барри с поля боя на руках, МакКриди чувствовал себя разбитым. И нет, дело было не в том, что Братство сняло все сливки с месилова знатной заварушки. Снайпера угнетало то, что эта консервная банка с кирпичным лицом первой добралась до Стивенсон благодаря своим грозным цацкам и эффектному появлению. Казалось бы, всё просто замечательно: Барри жива, МакКриди тоже, Лебедь ликвидирован, Стрелки по-крупному обгадились. Громоздкий якорь отброшен в сторону усилием сервоприводов силовой брони. Это одновременно радовало Роберта и вместе с тем угнетало. Барри лежала на руках у паладина, хватаясь слабеющей рукой за круглую петлю на его наплечнике, и казалась почти умиротворённой. Будто офицер вынес её не из лужи грязи и крови, а из постели с балдахином. «Блядь, ну и мысли». МакКриди понимал, что она в отключке, но легче от этого не становилось. То, как её лоб прижимался к металлу поверх тела бойца, неистово бесило. Эту порнографию хотелось прервать собственным вмешательством, но Роберт не смел проронить и слова. Он слишком хорошо помнил всё, что происходило с ним на Столичной пустоши после Литл-Лэмплайта и вплоть до последних месяцев. И тот проклятый день, когда здоровье сына было почти у него в руках, он всё ещё помнил до последней секунды.

***

Берроуз взял предоплату — 500 крышек. Ещё столько же он должен был получить от МакКриди во время передачи заветного шприца. Никакой гарантии молодому отцу никто не мог дать, но он хватался за надежду и был готов выложить даже втрое больше. К счастью, Берроуз в розовых облаках не витал и расценки озвучил весьма человеческие, хоть и был гулем. Док не отказывал в помощи никому. Исключение — гладкомордики-расисты. Он согласился немного подзаработать и осмотреть Дункана, а потом передать заключение одному светилу науки за пределами города. Тот в свою очередь где-то нашёл единственную дозу лекарства, надёжно упаковал её, обернув двумя слоями тряпья, и отправил с караваном до Подземелья — города гулей в самом центре столицы. Несколько дней назад Берроуз пообещал, что в четверг товар будет на месте, поэтому ещё утром среды ЭрДжей отправился в путь. Он ненавидел ходить через метро, но других путей не было — на поверхности его изрешетят на первой же площади рейдеры-наркоманы. Берроузу по самые гланды хватило одной вылазки до хижины родителей покойной Люси, где он осматривал пацана, так что идти туда снова доктор отказался. Но пообещал, что объяснит МакКриди, как сделать инъекцию самостоятельно. «С этим даже кретин справится, вот и ты не дрейфь! Или любую бабу попроси, у них-то руки понежнее будут!» — посоветовал при последней встрече Берроуз. До Подземелья оставалось минут пять неспешной ходьбы. Но оказавшись рядом, снайпер опешил. У входа в музей разгуливали железнозадые, а в их руках покачивались блестящие гатлинг-лазеры и миниганы. В самом же музее снайпер нарвался на одного из офицеров. — Гражданским сюда нельзя, — спокойно оповестил темнокожий паладин в силовой броне, чей шлем лежал вместо экспоната на одной из тумб. — Покиньте это место, молодой человек, здесь небезопасно. МакКриди изменился в лице. — Я иду к доктору. Это важно, п-правда. Мой сын… — Ради вашей же безопасности, — с нажимом повторил член Братства, — выйдите из здания. Здесь проводится операция Братства стали в соответствии с приказами высшего руководства. — Да что здесь случилось? Дайте пройти! — нетерпеливо выдал МакКриди и вдруг заметил странную россыпь пятнышек на стенах. Следы от пуль. Много грёбаных следов от пуль. Уже тогда снайпер всё понял: Подземелья больше нет. Нет Берроуза, уже не ворчит за прилавком Тюльпан, не щёлкает ножницами Снежок, а наёмница Сидни не приторговывает пушками. Роберт рванул ко входу в гулью обитель, и офицер не успел его остановить. Все обитатели были мертвы. Игнорируя приказы за спиной, Роберт рванул в «Разделочную» и вскоре нашёл тело Берроуза — тот поймал пулю, даже не отойдя от операционного стола. Снайпер кинулся к трупу и принялся обшаривать карманы дока. Через несколько мгновений ему заломили руки. — Мне просто нужно забрать шприц! Мой сын болен! Дайте мне забрать лекарства! Но его никто не слушал. Пару минут Роберта волокли по окровавленному полу Подземелья, пока не выбросили на крыльцо, выходящее на Молл.