Frozen Steel

Барри

— Приступы повторяются примерно с той же периодичностью, как я и прогнозировал. Это не хорошо и не плохо. В вашей ситуации это просто... данность. Доктор Форсайт говорил с ней, не отводя взгляда от своего стола, где перебирал какие-то бумаги и шуршащие блистеры с таблетками. Наконец он нашёл медкарту, которую завёл специально для Барбары — случай не рядовой, ведь она не была резидентом убежища, хотя получила что-то вроде здешней прописки. И комнату. — Я никогда не стану... нормальной? Барри было некомфортно сидеть в стерильном кабинете Форсайта среди холодных бирюзовых стен, жмуриться от яркого света белых ламп и ждать, когда медик поделится с ней другими неутешительными выводами. Дребезжание инструментов на металлическом подносе вызывало противную дрожь в ногах, а запах лекарств напоминал о днях, проведённых в госпитале. — Как вам сказать, — ответил доктор и пожал плечами. — Не всё так однозначно. Если бы мы с вами жили в мирное время, я бы составил для вас план лечения и был бы готов поручиться за то, что улучшения обязательно настанут. Но вы... вы живёте в мире, где постоянно происходит то, что вас травмировало. Это как сдирать корочку с незажившей раны. А потом снова ковырять её ногтями, делая ещё шире и пуская кровь. Понимаете? Барбара опустила голову. В дополнительных разъяснениях она не нуждалась. — Понимаю. — Вы уверены, что не хотите остаться в Убежище насовсем? — Я не могу остаться насовсем, доктор Форсайт. Врач вздохнул и пожал плечами. Он-то сделал, что мог, как ещё тут действовать? — У вас хотя бы есть какие-нибудь... надёжные напарники? Те, кто позаботятся о вас в случае очередных приступов? — Ну... в каком-то смысле. Обычно серьёзный доктор забавно поджал губы и вскинул брови. — Только не говорите, что это тот молодой солдат, который два часа не вылезал из душа, а потом гулял по убежищу в халате. Девушка сконфуженно улыбнулась. Форсайт понимаюче кивнул и протянул пациентке её карточку, а затем вручил Барри два ингалятора с винтом. — Это вам. Всё так же с благодарностью за спасение Остина. И помните, у меня всегда будет пара лишних доз для вас, так что заходите ко мне почаще. Только не злоупотребляйте, миссис Стивенсон. «Винтовая» зависимость имеет очень печальные последствия, в числе которых — злокачественные образования. МакКриди она нашла в закусочной. Это было второе по важности место в Убежище 81 для снайпера после душа с тёплой водой и обилием мыла. Он ел уже третий по счёту кусок пирога, и миссис Саммерсет смотрела на него из-за прилавка с добродушной улыбкой, как на накормленного беспризорника. — Знаешь, — с набитым ртом сказал ЭрДжей, когда Барри села напротив, — всегда считал убежища душными клоповниками, но всё-таки иногда по ним клёво побродить. — Эй, сходи в клинику, проверься у дока, пока он на месте. Мы всё-таки не на курорте побывали. — Ой, да брось. Если с тобой всё окей, то и со мной тоже, босс. Мы же были в одинаковых «защитках». Светящееся море как нельзя лучше отражало детские представления Барри об Аде. Враждебность там источало всё: от острых камней на дороге до животных-мутантов, лишь немногие из которых предпочитали вовремя уйти при появлении человека. Было непривычно брести в неизвестность и осознавать, что от смерти их спасает лишь затрудняющий каждое движение материал жёлтых костюмов с круглыми шлемами. Барри и ЭрДжей походили на героев из бестселлера какого-нибудь писателя-фантаста, воображение которого заточило землян в плен на агрессивной далёкой планете. Они даже толком не успели обсудить тот шорох, что на днях навели в «Мед-Тек Рисёрч», найдя шприц с лекарством, в существование которого МакКриди верил не до конца. Уже через сутки он попал в руки торговке Добрососедства Дейзи, которая обещала отправить его в Вашингтон на первом же навьюченном браминьем горбу. МакКриди хотел многое обсудить с Барри. Но она вдруг задала их крошечной команде такой темп, что напарники не всегда успевали нормально выспаться и пообедать. Едва оправившись от боя с Лебедем, Барри потащила компаньона на склад, где они провели три дня за крафтом взрывчатки. Она постоянно сверялась с какими-то схемами, добытыми в архиве департамента дорожного хозяйства Бостона, и с умным видом кивала, а МакКриди нихрена в этих цифрах и буквах не понимал. Он предпочитал просто молча делать то, что она велит. Снайпер бы поговорил с ней и тогда, но Барри имела привычку работать сосредоточенно и не отвлекаться на болтовню. Теперь на складе Хэнкока лежали четыре тяжеленных рюкзака, которых, по словам Стивенсон, должно было хватить и для подрыва всего Даймонд-Сити. Роберта такое сравнение ошарашило, но возражать он не решился. Туманное утро для диверсии всё никак не наступало, но Барри и не думала сидеть на заднице ровно. Роберту показалось, что она вознамерилась решить все их проблемы в кратчайшие сроки, но не понимал, чем была вызвана такая спешка. Даже просто поговорить по душам, чего он очень хотел, не выходило. Но наконец они оказались в спокойном местечке, в подземной крепости с бесплатным мылом и вкусными пирогами. ЭрДжей дождался, когда миссис Саммерсет принесёт его спутнице чай, а затем начал: — Слушай, у нас с тобой в последние дни задница в мыле, и даже не было времени перевести дух. Босс, спасибо тебе за поддержку в «Мед-Тек». Не уверен, что вывез бы эту ораву диких в одиночку. Впрочем, я не об этом хотел поговорить. Вернее, и об этом тоже, но… — Но что? — Босс, мне кажется, что ты как будто от чего-то убегаешь. Редко задерживаешься на одном месте, спешишь решить всё и сразу. В чём дело? Раньше ты умела отдыхать. Ей было что ответить, но она не хотела это озвучивать. Чтобы пауза не показалась подозрительной, Барбара сделала медленный глоток из голубой эмалированной чашки. Что там МакКриди говорил про Братство? Да ни черта хорошего, и это было ожидаемо. В краю, где военные влезли своими лапами почти во все поселения, промышлять убийствами за деньги было невероятно сложно, если не сказать невозможно. Ищешь ночлег? Представься, сдай оружие на время пребывания. Зашёл купить воды? Винтовку в ящик, получишь на выходе. — Если скоро я встречусь с Шоном, мне нужно будет уделять ему много времени. Надо расправиться с хлопотами заранее. Она врала лишь отчасти. Правда была в том, что дела не стоило откладывать в долгий ящик, потому что «потом» могло не наступить. Барри прекрасно понимала, чертежи чего именно достала в «Светящемся море». Телепортация для неподготовленного человека — это русская рулетка. А ещё телепорт нужно будет строить с нуля, и процесс обещал растянуться на долгие месяцы. Но совпадение её целей с целями Братства сокращало этот срок. — Босс, ты же не думаешь всерьёз, что я тебя оставлю? — сказал МакКриди и взял в свою руку тёплую ладонь Барри. — Слушай, ты ведь всё понимаешь, я знаю. Не буду врать, я… скучаю по Люси, но зацикливаться на прошлом не собираюсь. И то, что в моём настоящем есть ты, это… это круто. Настолько, что я снова хочу жить, а не просто таскаться по пустоши. Барбара не решалась поднять на него глаза. Она знала, что он говорит искренне, и была готова ответить ему тем же. МакКриди нравился ей, и Стивенсон аккуратно нащупывала на пути твёрдую почву для решительного шага навстречу. Но он не знал о том, что её прибытие в ряды Братства уже было согласовано. Не слышал, как в одном из домов Даймонд-Сити, где с неохотного разрешения мэра скриптор обработала Барбаре многочисленные раны, Данс авансом присвоил ей звание послушницы. А потом высыпал в её рюкзак ещё одну партию ядерных зарядов со словами: «Не хочу, чтобы до нашей очередной встречи с тобой что-то случилось. Братство тебя ждёт». — ЭрДжей… — хрипло сказала она, — я всё понимаю, конечно же. И я рада, что могу на тебя рассчитывать. Правда. Она разжала пальцы, чтобы их ладони соединились и сцепились в замок. В Убежище представление о времени суток давали только настенные часы, реже — биологические, но оба понимали: скоро ночь. Провести её им придётся здесь, в просторной комнате с прямоугольным окном, которое так кстати имеет автоматическую ширму. — Рассчитывать? Да я горы сверну, босс, если они тебе помешают. Она не сомневалась, что свернёт. После встречи со Стрелками и Лебедем МакКриди признался ей, что чувствует себя виноватым, а затем куда-то пропал почти на сутки. Вернулся он с двумя защитными костюмами, так и не объяснив, где их нашёл. Это были не хлипкие довоенные модели, а укреплённые варианты защитки со вшитыми пластинами брони. Да один такой стоит крышек восемьсот. — Ну, горы в этом мире внушают мне меньше всего опасений, — отшутилась Барри. — А вот чёртов охотник, которого теперь придётся ловить… Вёрджил сказал, что охотники почти неуязвимы. Шансы были не на стороне Барбары. — Да помню я. Босс, мы найдём этого чудилу и достанем из него чип, будь он хоть в голове, хоть в заднице. Но вот с постройкой телепорта я тебе не помогу — для меня вся эта наука как колдовство. — Думаешь, для меня нет? — Подумаем об этом позже. Мы уже почти двое суток на ногах. Спать хотели оба. Но оба понимали, что сразу они не уснут.

МакКриди

Убежище только готовилось к отбою, и в атриуме ещё ошивались местные. Кое-кто из них проводил напарников сальными взглядами до раздвижной двери. Только миссис Саммерсет, закрывая «Солнечное кафе», понимающе улыбнулась. Пожилой женщине нравилось видеть, как в Убежище образуются новые союзы, а теперь удалось подглядеть за таким моментом в жизни чужаков. Барри нажала на кнопку возле окна, и оно исчезло за ширмой. Яркие лампы делали комнату похожей на клинику Форсайта, а кровать, стоящую в самом центре помещения, — на операционный стол. Стивенсон щёлкнула по выключателю, и свет погас. Теперь различить хоть что-то внутри стало почти невозможно. МакКриди заметил, как неловко Барри раздевалась, сидя на уголке кровати, — будто тайком заняла край чужого стула. Особенно неудобно ей приходилось, когда он кряхтел в полуметре от неё, снимая носки. В какой-то момент он нашёл её руку, а затем проскользил своей горячей ладонью до её плеча. — Ты настолько красотка, что я готов говорить тебе это даже в полной темноте. — Твой флирт — это, конечно, та ещё фигня, МакКриди, — усмехнулась Барри. На этот раз он первым поцеловал её, будто решил побыстрее похвастаться гладкими после бритья щеками, от которых пахло мылом. После сильных рук Нейта плечи наёмника показались Стивенсон неприлично худыми, зато резвые ладони стрелка уверенно переместились ей на талию. Двери убежища неважно справлялись со звукоизоляцией несмотря на многообещающий вид. Но ЭрДжея даже заводила мысль о том, что в двух шагах от них продолжают крутиться среди своих обыденных проблем эти неженки в комбинезонах, готовые обделаться даже при виде дутня. Другое дело босс. Он не мог назвать её властной, но она точно была пробивной. К любой другой напарнице он бы так не привязался. Его губы сначала прошлись по её шее, а потом устремились ниже. Барри положила ладони на плечи наёмника и откинула голову, привыкая к новому для себя виду ласк — напарник то втягивал её соски в рот, то кружил вокруг них острым языком, периодически проваливаясь лицом в ложбинку между грудей. Он не был нежным в прямом смысле этого слова. Иногда ускорялся, иногда чуть сильнее сжимал партнёршу в руках, но не опускался до жадного мужского эгоизма. Барри первой проползла в центр кровати, аккуратно увлекла за собой парня и упала на белую простынь спиной. ЭрДжей ненадолго отстранился, чтобы скинуть брюки, и в этот момент по груди девушки прокатился холод, который, казалось, проникал в Убежище прямо через многослойные стены. Вскоре его ладони были на внешней стороне бёдер Барри, и та без сомнений развела ноги в стороны. Она снова нащупала спину ЭрДжея над своими рёбрами. — Барри… Напарник не часто называл её по имени, потому что так они будто бы резко переходили от партнёрских отношений к чему-то очень интимному. — Да? — Просто спасибо, что тогда наплевала на мою репутацию и пришла ко мне. Я не знаю, где был бы сейчас без тебя. Зато он точно знал, где больше всего хотел оказаться — в ней. Парень пару раз скользнул головкой по её половым губам, и Барри довольно откинула голову. Значит, всё идёт как надо. Но стоило стрелку слегка погрузиться в напарницу, как стало невыносимо горячо и до неприличия мокро. — Не резко, пожалуйста, — попросила Стивенсон. — Потихоньку, ладно? Он послушался. Ещё раз медленно войдя в ещё напряжённую партнёршу, стрелок сам едва не застонал — она так плотно обхватывала его член, что после растянутых во всех местах продажных девок в разных концах Пустоши это показалось ему чем-то совершенно невероятным. Барри не должна была пожалеть об этой близости, а значит, у него не было права на резкость. Он умел быть учтивым — спасибо Люси, которая научила его этому. Он двигался плавно. Был готов к любому «стой» и «хватит», но она молчала. Только едва слышно постанывала под ним, ещё сжимаясь от волнения, но не просила остановиться. Напротив, он чувствовал: ей нравится. Она привыкает к этому снова. Ей хорошо. Стивенсон опустила руки ему на спину, чтобы задать темп, и наёмник послушно следовал ему, хотя внутри был полон желания разогнаться, чтобы вонзаться в неё с яростью маньяка. — Можешь делать это чуть быстрее, — разрешила она. Повторять не пришлось. Наёмник ускорился, уже понимая, что финальный свисток вот-вот заверещит. Он совсем забыл о том, каково это — быть рядом с девушкой, которой ты нравишься. Которая мокнет под тобой и позволяет тебе входить в неё ради собственного удовольствия, а не крышек. Стонет тихо, но по-настоящему. — Босс, ты потрясающая, — прошептал он и сам удивился тому, как обостряют ощущения разговоры в постели. Люси-то обычно предпочитала молчать. — Ещё, Роберт. Ещё, пожалуйста. Она застонала громче — сначала сдержанно, будто пробуя, как это звучит в холодных стенах Убежища, а потом уже ярче, сильнее. Этот звук ударил ему прямо в низ живота, и МакКриди на мгновение зажмурился, стиснул зубы. Нельзя. Рано. Он начал считать про себя — раз крышка, два крышка, три крышка, — лишь бы не сорваться, лишь бы продлить это ещё хоть на несколько секунд. — Босс, я сейчас... — выдохнул он, сбиваясь с ритма. — МакКриди, только не в меня. Он послушался — выскользнул, разрядился прямо на неё, стискивая зубы так, что те едва не затрещали. Увидел, как её влажный живот, измазанный его семенем, часто вздымается и опускается. Потом она потянулась, взяла его за плечи и притянула к себе. И он уткнулся лицом в её волосы, слушая, как её сердце постепенно замедляется, и думая о том, что впервые за долгое время ему не хочется ни курить, ни пить, ни выбирать слова повежливее, чтобы уйти в тень после очередной ночи с женщиной. Потому что сейчас он не хотел никуда уходить.

Барри

В Сэнкчуари они вошли в полдень. Две турели по обе стороны деревянного моста синхронно дёрнулись на движение, но так же быстро успокоились. Дозорный на посту по привычке отдал честь и снова перевёл взгляд на горизонт, сжимая лазерный мушкет в руках. — Ну, кажется, они неплохо справлялись без меня, — угрюмо произнесла Барри, глядя на то, как трое поселенцев чинили водоочистную установку, а недалеко от них женщины ползали по земле и вырывали сорняки с морковной грядки. — Да куда им деваться, босс? Жить захотят — ещё не так вертеться научатся. — Ты долго меня будешь боссом называть, Зелёная Фуражка? Барри ущипнула его за ягодицу, и от неожиданности МакКриди подпрыгнул. Он был готов бросить в напарницу этой самой фуражкой, но со стороны кто-то недружелюбно буркнул: — Явилась. Барри огляделась, но не сразу заметила сгорбленную фигуру поселенки, которая одиноко стояла на крыльце крайнего дома. Эта ещё молодая женщина за последние дни изменилась так, будто это мимо неё прошла пара веков, вот только криокамеры под рукой не оказалось. — Мэм? Что случилось? — Это ты мне объясни, генерал, что у тебя случилось. Почему ты стоишь здесь живая и здоровая, а мой муж лежит в «Старой глотке» без ног и рук? Она ещё не кричала, но её слова были полны тем самым гневом, который обычно рождал крик. Это был лишь вопрос времени. — Мэм, я… приношу вам свои соболезнования. Наш отряд оказался в практически безвыходной ситуации. Ваш муж очень смело… МакКриди взял её за руку, но она шагнула вперёд, отказываясь от поддержки. Не сейчас. Сейчас она отвечает за свои поступки и должна делать это без подбадриваний со стороны. — Замолчи. Просто замолчи, Барбара. Я знаю, что ты ушла с должности, но лучше бы ты вообще никогда на неё не заступала. Знаешь, мой муж с пятнадцати лет выживал в Содружестве без какой-либо помощи. Умел стрелять, умел постоять и за себя, и за меня. Но тут приходишь ты, и спустя два месяца я теряю своего Джона. А ты… ты ещё нашла смелость припереться сюда. Я бы на твоём месте... Злости в её адрес Барри не чувствовала. Она знала, что женщина права. Быть может, поселенка оказалась смелее других и решилась высказать наболевшее, пока остальные вдовы просто молчали. — Простите меня, мэм. Ваш гнев справедлив. Я… я не знаю, как мне доказать вам, что я пыталась спасти свой отряд до последнего. — Никак, — ответила женщина. — Я знаю, что мистер Гарви ценит тебя, Барбара. И я понимаю, что он захочет сгладить углы, но прошу тебя, уйди. Уйди из Сэнкчуари, потому что мы больше не сможем жить с тобой рядом. Впервые с начала разговора Барри захотелось протестовать. — Здесь находится мой довоенный дом, мэм. Мы с мужем купили его за немалые деньги, чтобы иметь свой угол. До войны, знаете ли, нельзя было просто поселиться там, где вам захочется. Поселенка округлила глаза, разинула рот от удивления, а затем… начала смеяться. Так смеются умалишённые старухи, которые даже не осознают, где они находятся и что творится вокруг. Она визгливо заливалась болезненным хохотом и одновременно с этим плакала, держась за кривые перила и раскачиваясь из стороны в сторону. — Ты всерьёз думаешь, что за двести лет здесь осталось что-то твоё? Правда? Отвечай! Правда? — требовала она, но уже словно и не у Барбары, а у тяжёлого серого облака, накрывшего Сэнкчуари. На островке было тихо, и лишь эта несчастная женщина продолжала кричать, упав на дощатое покрытие своего крыльца. Дозорный пару раз покосился на неё, но потом растерял любопытство — он видел её горе уже не раз. Барбара знала, что не сможет остановить истерику, поэтому просто развернулась и пошла дальше, зацепив за локоть МакКриди. — Барри, только не… — ЭрДжей, не сейчас. Пожалуйста. Я так не люблю все эти публичные конфузы. Но он пошёл ей наперекор и прижал к себе, как будто столкнулся с детским капризом. Барри не решилась протестовать, а поэтому промолчала и просто какое-то время простояла с ним в центре поселения, держа голову на плече МакКриди. — Слушай, мы с тобой давно не отдыхали как следует. Отдай уже чертежи тому парню, Стурджесу, кажется. Пусть изучает, а мы с тобой лучше бахнем пивка. Я кротокрыса пожарить могу. Он широко улыбнулся и мазнул большим пальцем по её подбородку, словно хотел, чтобы на лице Стивенсон после этого проступила улыбка. — МакКриди, — неуверенно сказала Барри, — эти чертежи… попадут в другие руки. И вообще, мне нужно с тобой поговорить. — Ну, ладно. Жду твоих команд, босс, — сказал МакКриди, источая слепой позитив. Барри поправила рюкзак на правом плече, и в эту секунду, будто насмехаясь над её сложным положением, с левого соскользнула лямка майки. — Изначально я не собиралась тебе об этом говорить, ведь мы были просто напарниками. Я не считала, что тебя стоит посвящать в свои планы, если мы будем рядом всего неделю. Но потом между нами всё так быстро стало меняться, ты рассказал мне о своей жизни, сыне, бывшей жене. И про то, что ты не разделяешь методы Братства. — Не разделяю? — оживился Роберт. — Терпеть их не могу. Барри, ты просто не представляешь, как много раз из-за них я сходил с пути, опаздывал, лишался заказов. Я думал, что в Бостоне мне будет проще искать клиентов, но снова допустил ошибку и связался со Стрелками. Но мы же с тобой скоро надерём им зад, крошка. Чем дольше он говорил, тем меньше хотелось Барри признаваться ему в том, на что она согласилась. — За что ты так презираешь Братство, ЭрДжей? Они же не угрожают тебе, как Стрелки. Думаю, им плевать на жизнь обычных поселенцев в Бостоне. Он вдруг как-то сгорбился, пожал плечами, а затем сбросил свой рюкзак на бетонное крыльцо дома Барбары. Наёмник сел на край покрышки и жестом пригласил Стивенсон устроиться рядом. Из кармана пыльного тренча МакКриди достал потрёпанную пачку, протянул одну сигарету Барбаре, и она закурила вместе с ним. — Знаешь, можешь говорить, что я сам виноват, что стал наёмником. Спорить не буду. Если бы я умел делать что-то ещё, то держал бы свою лавку с барахлом или готовил бы людям жратву. А я… Короче, моё детство целиком прошло в пещере под Вашингтоном. Литл-Лэмплайт, город детей. Мир, свободный от навязанных порядков и скверных взрослых, куда сбредаются мальчишки и девчонки со всей округи. Ха. По крайней мере, мы так втирали всем, кто туда совался, чтобы убирались подобру-поздорову. А по правде, как я уже повзрослев узнал, та пещера была помойкой для ненужных детей. Тех, кого нечем кормить в неурожай. Тех, кто родился после изнасилований. Я, видимо, был таким же. Меня подбросили в Литл-Лэмплайт, когда мне было два года. Написали имя на рубашке и просто оставили спать у входа, замотав в тонкое одеяло. Вот так просто: уснул в семье, а проснулся среди других подкидышей. Те, кто постарше, брали малышню под опеку, учили писать и читать, а потом и с оружием обращаться. Последнее у меня получалось лучше всего, и я решил, что буду защищать нашу холодную тёмную дыру, которую мы себе даже не выбирали. И вот представь — я даже заделался мэром этого городка. ЭрДжей сделал паузу. Он просунул руку в рюкзак и достал флягу с водой, чтобы смочить горло. Барри слушала его, боясь пошевелить даже пальцем. Ей так хотелось обнять его за плечи, но тогда ЭрДжей мог замолчать и прервать рассказ, а ему явно следовало выговориться. — У нас так было заведено: в шестнадцать лет валишь из пещеры. Мы думали, если человек повзрослел — он уже опасен. Вот так мы не доверяли большим людям снаружи. Я сам свалил, не дожидаясь, пока выставят. Но винтовку прихватил. Может, не имел права, но я хотел себя защитить. В Мегатонне я почти сразу встретил Люси, и всё быстро завертелось. Через пару лет она забеременела, и мне пришлось думать, как кормить её и пацана в мире, о котором я всё ещё ни хрена не знал. И вот тут я подхожу к твоему вопросу: за что я Братство не люблю? Знаешь, оно как раз в тот момент начало меняться. Вместо старейшины Лайонса, нормального в общем-то деда, у руля встал какой-то сопляк хуев. И понеслось. Наёмников начали разворачивать на каждом углу, а у меня на лбу было написано: «ни на что не годен, кроме как мочить по заказу». В их города меня не пускали, даже если я хотел купить пару стимпаков или жратвы. Можешь считать, что так и надо порядок наводить, но… дома меня ждали Дункан и Люси, которым больше надеяться было не на кого. Родители Люси к тому времени обеднели, и я понял: лучше нам разделиться, потому что в Вашингтоне я вообще не зарабатывал. И та ночёвка в метро… мы могли бы переночевать в какой-нибудь мелкой дыре, но меня уже везде, блин, записали в отбросы, а Люси сказала: «Без тебя не пойду». Ну а полгода назад, когда Дункан уже совсем плох был, я нашёл одного дока. Гуля. Он согласился помочь. Лекарство заказал, я уже шёл его забирать. Но… Братство пришло к ним, и… короче, сам понимаешь. — Зачистка? — догадалась Барри. — Зачистка, — хрипло подтвердил он и прислонился к ней, уткнувшись лицом в шею. Для Барбары в этот момент вся жизнь в Сэнкчуари встала на паузу. Она слышала только, как тяжело и неровно дышит напарник — словно наружу рвались слёзы, но он сдерживал их. Стивенсон не была уверена, что сможет закончить разговор так, как она планировала. Выслушать МакКриди она была готова всегда, но именно сейчас его слова грозили перевернуть всё с ног на голову. Первой ласточкой грядущей драмы стал Престон, который с мушкетом выбежал в центр Сэнкчуари и прислонил ладонь ко лбу, закрываясь от слепящего солнца. Без промедлений из домов повыскакивали другие бойцы, и все как один посмотрели куда-то в небо. Барри услышала рокот винтов ещё до того, как увидела сам винтокрыл. «Не надо было говорить про Сэнкчуари». — Огонь до моей команды не открывать! — рявкнул Гарви, и Барри впервые увидела его таким решительным. — Опустите оружие. Они не будут стрелять. Взгляды мужчин вокруг, подобно турелям, сошлись на Барри. Она снова закинула рюкзак за спину и сделала шаг вперёд. Винтокрыл начал заходить на посадку. Никто вокруг ничего не понимал. Роберт почему-то догадывался, каким ветром занесло в Сэнкчуари эту летучую хрень, но был готов скрестить пальцы, чтобы ошибиться. Паладин явился без силовой брони — бычара, подумал МакКриди, а значит, тупой. Рядом с офицером вился ещё один боец в таком же оранжево-сером комбинезоне. Оба были безоружны, и Престон дал минитменам команду убрать мушкеты. — Боец, рад видеть, что как минимум сегодня на тебя никто не нападает, — вместо приветствия сказал офицер и остановился в двух шагах от Барри. — Сэр, я рассчитывала, что всё случится завтра, — растерялась она и обняла себя руками за плечи, будто от солдат Братства веяло холодом. — Мне приказано явиться с тобой на Придвен сегодня. Рядом с Дансом Барри узнала того самого парня, который был ранен в полицейском участке. Он отчегось смотрел на неё с недоверием. — Барри, в чём дело? — шагнул к ней ЭрДжей. — Объясни. — Сэр, — мягко обратилась к офицеру Барбара, — вы дадите мне хотя бы десять минут? — Учитывая наше внезапное появление — да. Но постарайся не задерживаться. МакКриди с открытым ртом смотрел на то, как паладин в компании лопоухого рыцаря уходит к винтокрылу. Барри подбежала к стрелку и обняла, но тот не ответил на эмоциональный жест и просто стоял, держа руки по швам. — Прости, что я не сказала тебе, МакКриди, — прошептала она, уткнувшись носом в его шею под самым воротником. — Я не знала, как ты это воспримешь. — А теперь я обосраться должен от радости? — Как ты не понимаешь? Ведь это же ради Шона. Братство хочет попасть в Институт, и кроме них мне никто не поможет с постройкой телепорта и поимкой охотника. — Дело только в этом? Не похоже, если знать, как долго ты молчала. Кстати, как давно вы с ним договорились? — он отстранился, небрежно кивнул в сторону паладина и полез за очередной сигаретой, хотя с момента последнего перекура прошло всего несколько минут. — Это важно? — Важно. — ЭрДжей, — снова наклонилась к нему Барри, пытаясь хоть немного успокоить, — я скоро вернусь и всё тебе объясню. А сейчас я хотела бы оставить тебе вот это. Она вложила в его ладонь небольшой металлический предмет. — Что это? — Ключи от моего дома. Я не хочу, чтобы он пустовал, пока я буду на службе. В Сэнкчуари тебе явно будет лучше, чем в Добрососедстве. Он так и замер с открытой ладонью, словно ещё не знал, принимать ли ему ключи. — Не уверен, что ты знаешь наверняка, где мне будет лучше. — ЭрДжей! — с объятиями раскаяния набросилась на него Барри, уже не обращая внимания на сконфуженных минитменов кругом. — Прости. Просто не отворачивайся от меня, прошу. Мне и так сейчас будет тяжело, а если ещё и моя надежда обрести здесь близкого человека провалится, то я просто сойду с ума. Какое-то время он стоял, как манекен, — не двигался и просто позволял ей гладить себя по волосам и плечам. Но в итоге не сдержался — приобнял напарницу и коротко сказал: — Постараюсь. В это выстраданное «постараюсь» он даже не верил до конца.