Frozen Steel

Барри

— Всего одно интервью, но честное и искреннее, всё изменит. Вдруг люди действительно поймут, что в Братстве не только тупоголовые кретины служат? Ну, Комбез! Стивенсон пригласила на встречу и Пайпер, наивно веря, что избежит глупых вопросов. Но репортёрского в Райт оказалось больше, чем дружеского, и она даже не прятала блокнот, когда сидела с друзьями в «Энергичной лапше». — Не уверена, что меня за это погладят по голове, — смутилась Барбара. — Такие решения должен согласовывать лично Мэксон. — Брось, Комбез, как будто ему есть дело до моей газеты, — отмахнулась журналистка. — Ошибаешься. Скрипторы тщательно следят за прессой. И если там написано что-то неоднозначное… — Может, хватит про Братство? — вмешался в разговор ЭрДжей, который сидел рядом с Барри и держал её за руку. — Такой день, а вы его портите. Денёк и правда был славным: жара отступила, и приятное тепло бостонской осени выгоняло всех на улицу — купаться в солнечном свете и жарить на старых решётках мясо. Ирландка Кейт походила на испуганного котёнка, так и не привыкнув к большому скоплению людей в моменты, когда под рукой нет крепкой биты. Ник Валентайн радовался лишь тому, что не идёт дождь. Тепло и свет были ему безразличны, а ещё он не ощущал в воздухе никаких «смоляничных ноток», о которых наперебой вещала Пайпер. Барри Стивенсон надеялась, что никто не заговорит о том, как Братство обращается с синтами. — Согласен, — кивнул Ник. — Не хочется обсуждать причину, по которой я не видел нашего рыцаря уже месяц. — О да, — вымученно простонала Барри. — На службе кажется, что в сутках минимум сорок часов. Это тяжело, честно говоря. Но хватит обо мне, что нового у вас? — У Бобровых вчера кто-то разбил целый ящик бражки в залихватской драке, — без энтузиазма сказал детектив. — Вот это было грустно, — проворчала Кейт и снова потянула в рот очередную ниточку лапши. Барри осмотрела городок. Когда она впервые искала его в руинированном Бостоне, то и подумать не могла, что «Великий самоцвет Содружества» — это несколько сараев в окружении трибун. Единственное, что заслуживало здесь внимания, — это стены. Но люди Пустошей не менялись, посели ты их хоть в поле, хоть на стадионе с историей — их тянуло к халупам. Единственный, к кому здесь было приятно зайти в гости, это Ник. У него в конторе было почти так же чисто, как в доме Барбары в Сэнкчуари. — А охрана тут на что вообще? Даже в Добрососедстве с такими не церемонятся! — выпалил МакКриди. — Охрану позвали, — продолжил Ник. — Вот только произошла какая-то заминка. Ефим выбежал на площадь и увидел одного из парней в форме около лестницы. Но тот как-то не особо воодушевился заварушкой и почему-то затерялся в полутьме на трибунах. Барри, тебе это не кажется странным? — Ты всё ещё надеешься, что это Таинственный незнакомец? — спросила она. — Нет, — серьёзно ответил детектив. — Незнакомец не меняет свой образ. Тренч и шляпа, револьвер, молниеносная реакция и ни единого следа. Здесь же дело в другом. Мне кажется, это был чей-то шпион. После того, как зачинщиков посадили в клетку до выяснения обстоятельств, шеф собрал всех своих парней на рыночной площади и пересчитал, а затем заставил снять маски. Ничего подозрительного, все свои. Но утром я прошёлся под трибунами и нашёл пару брешей в стене. — Давай будем честны, их куда больше, — добавила Райт. — Если бы не охрана по периметру, там бы столпились очереди из страждущих. Барри даже не заметила, как допила газировку МакКриди, чем вынудила его идти и покупать новую бутылку. Сама мысль о том, что в столь неприступном по меркам Пустошей городе мог шпионить кто-то извне, настораживала и одновременно волновала. — Не удивлюсь, если это связано с твоими статьями, Пайпер, — предположил Роберт. — У нас в Добрососедстве каждый выпуск обсуждают. — О да, я тоже не удивлюсь! — воодушевилась брюнетка, поняв, что настало время блеснуть. — Знаешь, успех репортёра определяется тем, как часто его грозятся убить. Если так судить, то я, пожалуй, очень успешна. — А я думаю, что это Институт, — хмуро сказала Барри. — Слишком много возни, — возразил Валентайн. — У них есть возможность шпионить и не прятаться. А этот прятался. Барри поёрзала на стуле, взглянула на пип-бой и несмело произнесла: — Ребята, мне пора. Увольнительная заканчивается через три часа. — Служба есть служба, — понимающе поджал полимерные губы синт. — Может, мы тебя проводим? Не пойдёшь же ты одна в Кембридж. — Само собой, не пойдёт! — приобнял Барри Роберт и протянул ей целую бутылку газировки. — Но не до самого участка, — резко сказала Стивенсон. — Просто… мой командир… очень мнительный. Дорогу скрашивали байки МакКриди о жизни в Вашингтоне и наблюдения Ника о том, что кажется ему странным в полумёртвом Бостоне. Но если детектив действительно был поглощён рассказами, то Роберт скорее отвлекал себя от неприятных мыслей. Нет, Барбара не давала ему поводов для сомнений. Но она не могла спрятать того восторженного взгляда, когда речь вдруг заходила о Братстве. «Прекрати. Мы с ним просто два солдата, готовые прикрыть друг друга. Скажи ещё, что и ты перестал мне доверять». «Роберт, не ревнуй же. Я восемь лет провела бок о бок с вояками, и ничего — замуж выскочила за юриста. Так что у меня иммунитет ко всем этим мужикам в форме». «Ну что опять? Ты серьёзно представляешь нас с ним вместе?» В разговоре с ней Роберт сказал, что не представляет, — и соврал. Он представлял Барри рядом с командиром и к своему дикому раздражению понимал, каким правильным со стороны был этот воображаемый союз. За что МакКриди досталась эта прекрасная женщина? Он даже не мог отплатить ей доверием. Когда она целовала его худые плечи в постели, он закрывал глаза и думал лишь о том, что на следующий день Братство снова заберёт Барри в свои стальные лапы. А что если на вылазке этот Данс будет спать с Барри так, как спал с ней сам Роберт в пору, когда ещё отрабатывал крышки? Вроде бы и ничего личного, но лежите на полу в каком-нибудь подвале, примостив головы на вещмешки, касаетесь друг друга телами, стараясь согреться. А хуже всего, если ещё и стояк взойдёт — тогда пиши пропало. — Ребята, мы пришли, — сказала Барри, когда впереди показался полицейский участок. — Всё, передаём нашу милую киску в руки злых и брутальных мальчиков, — ехидно проворковала Кейт, чем удобрила ростки депрессии в душе МакКриди. Барри проигнорировала неудачную шутку и подошла к ЭрДжею, чтобы попрощаться. Она обняла его и положила голову на плечо, которое казалось почти каменным. — Стивенсон! — крикнул кто-то со стороны тех самых баррикад, с которых отстреливал гулей Роберт. — Ты долго там, а? Командир тебя ждёт. Рыцарь Риз вряд ли помнил МакКриди, да и если бы помнил — не поблагодарил бы за спасение. Барри хватило месяца, чтобы понять, что Дэвид уважал во всём мире только троих: Артура, Данса и самого себя. Командир был во дворе участка и что-то подкручивал на блестящем комплекте силовой брони. Неподалёку стоял ещё один — моделью попроще, да ещё и со следами недавнего боя. — Стивенсон, ты когда-нибудь была в долине к северу от города? — спросил Данс. — Один раз, — ответила она, надевая кожаные солдатские ботинки. — Мы с Престоном Гарви из минитменов пытались зачистить форпост Зимонджа, но нам пришлось отступить. Слишком много рейдеров. — Сегодня мы с тобой двинемся примерно в том же направлении. Цель — разведбункер Тета. По нашим данным, там может находиться один из солдат Братства, пропавший три года назад. Вероятность того, что паладин Брэндис жив, очень мала, но мы обязаны прийти и проверить. Приготовь снаряжение и надень силовую броню. Вбив ядерный блок в круглую розетку, Барбара подняла крышку экзоскелета и напряжённо выдохнула. Следующие несколько часов обещали стать пыткой, и она надеялась обойтись хотя бы без шлема. Но командир был непреклонен: Барри пойдёт к разведбункеру в полном обмундировании. — Приказы не обсуждаются, Стивенсон. Я расстроен тем, что приходится объяснять это тебе, — сурово сказал командир и взял в руки лазерный карабин. — Идём. Барри не нравилось торчать в броне. Чёрт, когда Данс пригласил её в Братство, она даже не думала, что ей просто так отдадут целый комплект с ящиком ядерных блоков. Когда она найдёт Шона, то продаст обмундирование вместе с блоками, а взамен купит выводок браминов. Наймёт людей, сколотит караван, а там… — Не отставай, — шипящий голос командира ударил в ухо. — Ты идёшь медленно. Она и сама это понимала. Каждый шаг становился испытанием, а хвалёные сервоприводы своим тихим поскрипыванием выводили Барбару из себя. — Просто… тяжело идти, командир. — Я знаю, Стивенсон. Но я хочу, чтобы ты привыкла к броне. Начала чувствовать её, как вторую кожу. Уверен, она много раз спасёт тебе жизнь. «Спасёт, в этом нет сомнений. Хорошо, если не так бесславно, как когда-то». Стивенсон хотела выругаться, но вовремя вспомнила, что Данс её услышит. А ей действительно хотелось многое ему сказать. Например, какого дьявола он идёт так быстро. Пару раз она видегла, как в переулках мелькают какие-то тени, и была готова снять с предохранителя лазерный карабин. Но через четверть часа ходьбы по руинам стало понятно, что рискнувших напасть здесь нет. Один солдат в броне — уже огромная проблема. А два таких солдата — проблема для всевозможного сброда нерешаемая. — Мы в Лексингтоне, — прокомментировал Данс. — Будь внимательнее. Неделю назад здесь пропали двое наших разведчиков. Велика вероятность встретить кого-то, кто способен оказать сопротивление даже нам. МакКриди сейчас сказал бы, что нужно передвигаться короткими перебежками, выбирать переулки вместо широких улиц и площадей, и как можно меньше шуметь. Броня ставила крест на всех этих мерах предосторожности. Лексингтон Барбаре не нравился. Минитменам даже пришлось отказаться от идеи разбить поселение в районе «Старлайт», потому что отсюда постоянно наведывались рейдеры. А местечко было отличное. МакКриди бы понравилась идея обустроить снайперскую позицию на... Прохладный воздух вдруг наполнил громкий рёв откуда-то из глубины квартала. Бойцы замерли. Так могло голосить только что-то огромное и смертельно опасное. — Что это было? — шёпотом спросила Барри. — Коготь смерти, — ответил Данс. Командир стоял на месте и, очевидно, решал, как им двигаться дальше. К гулу шагов и вою добавился неясный стрёкот. Данс махнул Барри и указал на угол какого-то приземистого здания. Девушка кивнула и двинулась вслед за паладином. За год жизни в Содружестве у Барри появилась та самая чуйка, которая часто спасает жизнь. Когда ты ощущаешь приближение опасности кожей, и это даёт тебе пару лишних минут, что дьявольски важно в борьбе за жизнь. Но под бронёй чуйка упорно молчала. — Стоп. Стивенсон едва не налетела на командира. Он обернулся к ней и негромко сказал: — Вслушайся. Во что? Чудовище выло так жутко, что уловить любой другой звук было невозможно, но Данс явно смог. — Лазерный карабин, — пояснил он и решительно развернулся на шум. — Это значит, что там наши товарищи. — Но паладин… — Никаких «но», Стивенсон. Мы в Братстве не для того, чтобы бросать друг друга. Понимаю, что ситуация сложная, так что беру основной объём работы на себя. Ты прикрываешь. И рванул вперёд, не давая ей даже шанса на спор. Барри ничего не оставалось, кроме как догонять его. И чем ближе они были к Когтю смерти, тем сильнее Барбара понимала, что земля под её ногами дрожит не только из-за бегущего впереди Данса. А потом впереди замаячил монстр, в которого с разных сторон стреляли из всего подряд, что водилось на Пустошах. Бил по рыжей чешуйчатой туше и лазерный карабин. Прямо на глазах у Стивенсон тварь взмахнула лапой, и один из рейдеров в лёгкой металлической броне отлетел в сторону, сметённый чудовищной силой. Что-то хрустнуло, будто огромным ботинком сплющили пустую канистру. Тело бедолаги ударилось о стену дома и рухнуло вниз вместе с красными обломками кирпичей. Некто в силовой броне палил по Когтю смерти, прячась за кузовом ржавой «Корвеги». Данс попытался вызвать его по рации, но не получил ответа. Барри осмотрела площадь и поняла, почему вообще эти бедолаги схлестнулись с мутантом. В паре десятков шагов виднелся вертел с целой тушей кротокрыса на нём, тут и там под навесом летнего кафе были разбросаны матрасы и мешки. Рейдеры жили прямо тут, а он пришёл… Господи, ну откуда он мог прийти? Как эта махина вообще может быть незаметной в Пустоши? Ещё одним ударом лапы Коготь смерти отшвырнул мусорный бак, и тот, кувыркаясь, пролетел над крышей приземистого здания, разбрасывая старые пакеты, пустые коробки от «Сахарных бомб» и прочую ерунду. Паладин снял с предохранителя карабин гаусса. Выстрел — и голубой пучок света вонзился монстру в бедро, отчего тот потерял равновесие и с рёвом рухнул на раскрошенный асфальт. — Мы заметнее остальных, — крикнул Данс. — Будем менять укрытия. На тебе гранаты, с остальным я разберусь. Будучи уверенной, что бросок выйдет неважным, Барри швырнула гранату — сервоприводы отправили ту через всю площадь, и она взорвалась где-то в дальнем переулке, разметав во все стороны чьи-то останки. — Вот чёрт. — Рыцарь? — голосил рядом Данс, и Стивенсон уже было приготовилась к взбучке. Но командир звал человека в броне, который неподвижно лежал за кузовом авто со следами небесно-голубой заводской краски. А шайка рейдеров тем временем отступала. Коготь смерти, подволакивая раненую лапу, полз на них и иногда хлестал хвостом по всему, что оказывалось рядом, разбрасывая обломки. — Возьми гаусс-пушку, — вдруг сказал Данс. — Сладишь с ней? — Э… а… — Стивенсон, мне нужно, чтобы ты прикрыла меня. Просто прикрыла. Я эвакуирую рыцаря в безопасное место. Барбара вздрогнула. На монстра было страшно смотреть, даже когда он был повёрнут к ней боком. Выбора не было: девушка взяла пушку, но в броне та показалась ей не тяжелее охотничьего ружья. А Данс уже был около старой Корвеги. В какой-то момент Барри даже попыталась вытянуть шею, чтобы увидеть, что там происходит, но только упёрлась лбом в подкладку шлема. Одёрнула себя. Вспомнила, что у неё другая задача. Стоять здесь, не выпускать из вида эту монструозную тушу, которая, кажется, развернулась и снова заползала на площадь. «На этот раз я не оплошаю. Нет. Я уже проходила через это, хватит бояться. Хватит». Сердцебиение участилось. Внутри брони вдруг стало жарко и нечем дышать. Барбара плотнее ухватилась за карабин Гаусса, но руки под бронёй ослабли и теперь заметно дрожали. Захотелось убежать, но ноги будто вросли в землю. Даже сквозь чёртовы стальные поножи. Лёгкие словно сжались в комок, а каждый новый вдох выходил коротким, рваным, бесполезным. Перед глазами поплыли тёмные пятна. Где-то на границе сознания надрывался голос: «Беги, дура, беги!», но тело не слушалось. Она снова там, в той щели между рухнувшими домами. Снова слышит рык и крики. «Отходим, мать вашу!» Вой Когтя смерти перекрывает всё, даже треск лазерных мушкетов. «Генерал, ответьте!» Чёрт. Что она может ответить? Что она доживает последние мгновения? А потом всё вокруг завертелось, будто Барри была мухой, попавшей в водоворот. Рыжая чешуя, красные кирпичи, синее небо — всё слилось в одну картинку, будто кто-то размазал свежую картину маслом и напоследок залил её водой.

***

Она открыла глаза. Перед ней был грязный пол, но Барбара лежала в спальном мешке. По спине разливалось приятное тепло, а вот колени и нос безумно мёрзли. В помещении горел костёр, и Стивенсон медленно развернулась на свет. — Как ты себя чувствуешь? Ей ещё не приходилось слышать его голос в такой тишине. — Я… где мы? Данс сидел в паре шагов от неё и держал в руках кружку с горячим чаем. Карабин Гаусса был прислонён к стене рядом с ним. Через окно на стене можно было рассмотреть звёзды. — Судя по картам, это пансионат «Таинственные сосны». — А-а… дурдом. Соседи сдали сюда своего деда, который возомнил себя морским пехотинцем в свои восемьдесят и бегал атаковать киоск с газетами. Что со мной случилось? Командир помолчал несколько секунд, будто пытался выкинуть из своего ответа всё, что ей было знать необязательно, и оставить только человечное. — Ты запаниковала, а потом потеряла сознание. Я искал в твоём вещмешке хоть что-то из лекарств и нашёл винт. Девушка сглотнула и замолчала. Придётся объясняться. — Это не то, что вы могли подумать. Ингаляторы мне даёт врач, потому что… — Я знаю, зачем они нужны, — вдруг ответил командир. — Кейд говорит, что их назначают пациентам с посттравматическим стрессовым расстройством. Барбара поднялась на локтях и протёрла глаза. Неужели на этот раз — и без нравоучений? — Расскажи, что с тобой случилось. Обещаю не осуждать. Барри была готова обнять его за эти слова. Почти все как раз осуждали её за «Старую глотку». Просто, когда будучи генералом ты возвращаешься единственным выжившим после схватки, в которой все остальные полегли, очков тебе это не добавляет. — Вода есть? — хрипло спросила она, и командир протянул её флягу. Привстав, Барри вновь ощутила головокружение и пошатнулась. Её удержал командир. — Бывает, — оправдывающимся тоном сказала она, а потом нащупала руками застёжку на ремешке в районе шеи. Ещё слабые пальцы не слушались, и в какой-то момент на помощь пришёл командир. Он просунул наконечник ремешка в металлическую рамку, а затем, чтобы не застегнуть его слишком туго, по солдатской привычке положил палец между тканью и шеей девушки. — Не давит? — спросил он, направляя прочный металлический язычок в ближайшее отверстие. — Нет, — ответила Барри, хотя сказанное скорее напоминало писк. — Итак, я слушаю, — напомнил Данс. — Слушать особо нечего. Весной я стала генералом минитменов. До сих пор не понимаю, почему Престон решил, что я подхожу на эту роль. Тогда я уже почти перестала верить, что мой сын жив, и мне просто отчаянно хотелось заботиться хоть о ком-то. Вот и влезла в это — помощь поселениям, грядки с овощами, вся эта история. Когда меня назначили, парни скинулись и купили для меня старый комплект силовой брони у Карлы Урны. Стурджес выкрасил её в тёмно-синий, нарисовал на нагруднике молнию и мушкет. Престон говорил, что это символ нашей мощи. Если честно, глупый символ. Никто никогда не приходил на помощь за минуты, иногда мы добирались до поселений по паре дней. Как-то мы шли из Гринтопа, когда из Мальдена нам наперерез вышли синты. Парни начали стрелять, а потом, как по заказу, из кратера вылез Коготь смерти. Дальше всё пошло наперекосяк. Меня швырнуло в сторону от взрыва гранаты, броня заклинила, и я застряла между домами, как консервная банка. Лежала там и думала, что всё конечно. А потом провал. Я не помню, кто меня вытащил и как это вообще случилось. Очнулась через три дня в каком-то поселении, уже без брони. И до сих пор не знаю, кому за это сказать спасибо. Вот такой, мать его, символ мощи. — Броня спасла тебе жизнь, — констатировал Данс. — Вот, блять, и именно! — взвилась, словно пламя, Барри, и тут же замерла. Сейчас точно начнёт, безо всяких сомнений начнёт читать нотации. Но он не начал. Он вообще не изменился в лице, будто понимал, о чём она говорит. — Простите, командир. Просто… я думала, что лучше было бы сдохнуть там вместе с остальными. Мне теперь все напоминают об этом дне. Все вокруг, а ещё эти чёртовы приступы. Доктор Форсайт в одном из Убежищ говорит, что винт помогает снизить вероятность панической атаки. — Он вызывает привыкание. — Нет, если не частить. Да к тому же... я не могу принимать винт на корабле. Если его найдут у меня в сумке, то я могу вылететь со службы. Данс поднялся на ноги и прошёлся вдоль стены. Он не просто о чём-то думал, а будто спорил с самим собой в своей голове. Барри это видела и решила помолчать. Рыцарь и так сказала больше, чем требовалось этим вечером, не говоря уже о заваленной боевой задаче. — Я переговорю с Кейдом. — О чём? — ошарашенно спросила Стивенсон. — О твоём диагнозе. Он выдаст тебе препараты, но это останется между нами троими. Тут всё ясно? Она кивнула. Здесь что-то говорить — только портить момент. И без того почти невероятный: Данс — и с человеческим лицом. Стивенсон потянулась, чтобы подняться. Командир снова вмешался — обвил одной рукой талию бойца, а второй взял её под локоть. Встав на ноги, Барри с непривычки качнулась и врезалась ладонями в грудь Дансу. Ойкнула, моментально убрала руки, будто они угодили в огромную горячую сковороду. Девушка отвернулась и принялась перебирать в мыслях поводы резко сменить беседу. — А тот солдат… в броне. Где он? Данс едва заметно вздохнул. — Это был рейдер. Я его добил.