Frozen Steel

Барри

— Я многим не нравлюсь? — Да. — Я мусорщик? — Нет. — Я рейдер? — Нет, Хэнкок. — Да кто я, мать вашу? Из вариантов «чудик в стрёмных шмотках» остаюсь только я сам. Мэр сидел в Старом Капитолии с листком бумаги на лбу и недоумённо осматривал друзей, которые устроились кто где — на диване, на полу и даже на краешке стола. На их лбах тоже висели клочки бумаги. Над пронзительными чёрными глазами Джона можно было прочесть слово «минитмен». — Эй, спрашивать снова можно только если тебе сказали «да». Кейт, твоя очередь, — сказала Барри. — Так. Я не живая. Но меня все хотят. Ладно, мной можно ширяться? — Нет. Дейзи, теперь ты. Торговка приосанилась и подняла глаза на лоб, будто так можно было что-то разглядеть. — Я живая, я человек и я могу летать, но крыльев у меня нет. Так-так… А я летаю с помощью какого-то аппарата? — Ага, — потёр ладошки МакКриди, уже предчувствуя, что товарка на верном пути. — Да чего тут думать, я солдат Братства Стали, да? — уточнила Дейзи и сорвала шквал аплодисментов. Как только кто-то угадывал, все поднимали бокалы, чокались и пили. Хэнкок не угадал ни разу, но это не мешало ему придумывать всё новые и новые тосты. Для Дейзи достали стул со спинкой, а для Кейт — плед, чтобы она могла развалиться прямо под ногами у Фаренгейт. Барри сидела на руках у МакКриди и улыбалась как ребёнок, когда он деловито хмурился в попытке додуматься до «Цезаря из Мохаве». К полимерному лбу Ника не сразу удалось приклеить бумагу, и пару раз таблички падали перед ним на стол, лишая синта удовольствия добыть правду привычным ему путём — расспросами. Пайпер поместила бумажку под ремешок своей фуражки вместо картонного бейджика «press». — Итак, — произнёс Валентайн, боясь неаккуратно качнуть головой. — Я не гуманоид, живу у океана и у меня много детей. Я что, матка болотника? — Браво, детектив! Кто-то из людей Хэнкока вошёл в зал и махнул рукой Дейзи. Торговка встала со стула и непонимающе покосилась на охранника. — Дейз, там пришёл тот караванщик, которого ты так ждала. Сказал, у него есть послание для какого-то твоего дружка. Барри почувствовала, как МакКриди вздрогнул. Она спрыгнула с его коленей, и тот понёсся вниз по винтовой лестнице, едва не сбив с ног охранника. Ковыляя и держась за спину, Дейзи едва поспевала за приятелем. Два вьючных брамина остались за воротами, а бородач в широкополой шляпе перетаскивал к лавке мешки и ящики со столичным хламом. — Аксель! — подоспела торговка. — Ох, чёрт, извини, я тут отвлеклась и забыла, что ты должен прийти. Тот поднял голову, вытер лоб рукой и рассмотрел рядом с Дейзи взволнованного парня. Молча достал из-за пазухи картонный тубус и протянул ему, потому что сразу всё понял. Роберт дрожащей рукой взял посылку. Сев на самый угол первой попавшейся скамьи, снайпер сорвал с тубуса крышку, и ему на колени выскользнул бумажный свёрток. Барбара смотрела на МакКриди из-за угла. — ЭрДжей? — робко позвала она. — Всё в порядке? — Я… — растерянно ответил он, — мне… мне кажется, мы должны прочесть это вместе. Ведь если бы не ты… Он поднял на неё худое лицо, и светлые глаза под фуражкой в этот момент блестели сильнее, чем обычно. Барри села рядом и обняла его, свободной рукой расправляя письмо. Читали бесшумно. Даже по строкам бежали синхронно, не отпуская ладоней друг друга. Долго, осторожно, оставив Добрососедство где-то вне своего внимания. — Каким я был идиотом, что сразу за этим грёбаным шприцом не пошёл! — прошептал ЭрДжей в плечо Барбары, пока она гладила его по всклоченным волосам. Тело парня слегка подрагивало. — Мы успели, Роберт, — ответила Барри и крепче прижалась к нему. — Это самое главное. — Да. Самое главное. — А ты не хочешь… перевезти Дункана сюда? — осторожно спросила Стивенсон, хотя не рассчитывала на положительный ответ. — Конечно, когда он полностью поправится. Будет плохо, если он вырастет без отца. Без тебя. Снайпер вытер лицо ладонью и несмело поднял голову. — Да. Мать Люси часто мне об этом говорила, поэтому я и стараюсь меняться. Ушёл от Стрелков, пытаюсь не материться, хотя и вылетает, блин, иногда. Ну, ты знаешь. Но я понятия не имею, как привести с собой Дункана в Бостон из Вашингтона. Это же полмесяца пути! — А если с караваном? — Дай подумать… — стрелок стал сосредоточенным и немного успокоился. — Караваны из Кентербери отправляются по четвергам, а из Мегатонны — по субботам. Если подгадать момент и приготовиться, можно выдвинуться с группой в десяток человек, включая охрану. На такую компанию вряд ли кто-то нападёт по пути. Да, это вариант. Точно, вариант. — Ну вот, — улыбнулась Стивенсон и взяла его лицо в ладони. — Я хочу увидеть твоего сына. Здоровым и счастливым. Мы бы могли остаться в Сэнкчуари или перебраться в Даймонд-Сити. Надеюсь, к тому моменту Шон… уже будет с нами. — А что насчёт Братства? — не мог не спросить МакКриди. — Вдруг они решат вернуться в Вашингтон? Ты же с ними не полетишь? Барри задумалась, но только на пару секунд. — Не полечу, конечно. Вытащу Шона, покручусь с ними ещё неделю для вида, чтобы не таили зла, и уйду. Но если они решат остаться… — Может быть, это не так уж плохо, — вынужденно согласился Роберт. — Лучше уж такая защита, чем никакой. Я буду знать, что за тебя есть кому впрячься, когда меня рядом нет. И всё-таки как же меняли людей хорошие новости, думала Барри. МакКриди даже к Братству оттаял, надо же. Мимо них сломя голову побежал гуль в боевой броне, на спине которого мотался дробовик. Он дёрнул на себя дверь Капитолия и буквально ввалился внутрь, после чего ботинки застучали по лестнице. Что-то случилось. Напарники побежали следом и слушали воротилу уже на лестнице. — Хэнкок! Всё, игры кончились, убирай бумажки. Мы в жопе. Все замерли с посудой в руках, и лишь Кейт сделала жадный глоток из пивной бутылки. — Что такое, Билли? — выпрямился мэр. — У тебя проблемы? — Тут у всего грёбаного Содружества проблемы, Хэнкок. Прямо сейчас Братство Стали штурмует Даймонд-Сити. Народ повыскакивал наружу. Все отчётливо услышали рокот винтокрылов недалеко от города. По улицам бегали дружинники, передавали друг другу оружие и патроны, а какой-то бедолага на заборе экстренно проводил техосмотр старой турели. — Почему ты не предупредила? — Фар дёрнула Барбару за руку, едва не сорвав пип-бой. — Я не знала, — ответила она и не соврала. Она действительно ничего не знала и не догадывалась. — Надо кликнуть наших, кто сейчас на вылазках, — хмуро сказал Джон. — Стен, это на тебе. Он сбросил сюртук, накинув на плечи солдатскую куртку, а вместо треуголки напялил берет. — Я могу сходить туда и посмотреть, что происходит, — выдала Барри. Ей хотелось хоть как-то повлиять на настроение вокруг. А ещё она понимала: её воспримут как часть того, что творится в Даймонд-Сити. Пусть не сразу, но воспримут. Просто никто ещё не видел своими глазами, что вообще там делается. — Я с тобой, — выдал МакКриди. Они уже покинули город и двинулись вперёд по переулкам, как вслед им закричали: — Комбез! Комбе-е-ез! Погоди, я точно должна задать этим солдафонам пару вопросов!

***

А у Даймонд-Сити было спокойно. По крайней мере, на первый взгляд. Несколько бойцов в силовой броне патрулировали площадь. Одним из тех, кто охранял вход, был Брэндис — тот самый, кого они с Дансом всё-таки нашли живым и не совсем здоровым в далёком разведбункере. Седовласый паладин бросил лишь: — Это был приказ Мэксона, я не знаю подробностей, — и пожал плечами под толстым слоем металла. — Комбез, можно мы с тобой внутрь? — спросила Пайпер. — Вас пока не пропустят. Не пропустят же, паладин Брэндис? — Вот ещё что. Я бы и тебе идти не советовал. Где голожетоны? А, всё, вижу. Оставив Райт и МакКриди снаружи, Барри устремилась на стадион. Она ещё надеялась, что захват был бескровным, и все основания для этого были. Но уже на лестнице стало ясно, что это не так. Между ступеньками и трибунами валялись два обугленных трупа парней из охраны. Похожая картина была и на рыночной площади. Двоих убрали прямо возле дома Райт, и теперь ручка на двери была оплавлена. Под прилавком «Энергичной лапши» поймал шальную пулю и кто-то из работяг. Рыцари и паладины даже не смотрели на трупы и с брезгливостью (а Барри почувствовала это даже сквозь шлемы) изучали город. Среди рыжих комбинезонов и бронированных громадин показался лично Мэксон. Он остановил взгляд на Стивенсон и даже не стал тратить силы на жесты. Знал, что теперь она подойдёт сама. — Ты была в увольнительной, рыцарь? — Да, сэр. — Тогда что ты делаешь здесь сейчас? — Штурм города было слышно почти отовсюду. Я не могла не прийти. — Штурм? — с подобием улыбки, которая таковой до конца не являлась, произнёс старейшина. — Ты ещё не видела, каким бывает настоящий штурм, рыцарь. Мы просто освобождаем город. — От кого? — От угрозы, идущей из Института. Я читал статьи в местной газете, Стивенсон. И надо признать, что здешняя пресса заслуживает уважения. Вот оно как. Всё-таки правильно Барбара тогда сделала, что не согласилась на интервью. Пёс знает, к каким это привело бы последствиям. — Вы верите в то, что мэр синт? — Он признался. Даже долго допрашивать не пришлось. — Вы казнили его? — Ещё нет. Чуть позже, рыцарь. Ты сможешь на это посмотреть. В окне офиса Макдонаха мелькнул огромный силуэт в броне. — Что будет с Даймонд-Сити, старейшина? Артур подошёл к ней ещё ближе и встал по правую руку, задумчиво осматривая жалкие домики и неуклюжие рекламные вывески. Торгаши попрятались, забыв даже про свой товар. — Будет порядок, — не раздумывая ответил Мэксон. — Для начала мы организуем военную администрацию, введём комендантский час. А потом всё будет зависеть от того, как быстро наши скрипторы проверят всех жителей города. — Но как? Ни один медицинский тест не покажет, синт перед нами или нет. — Этих тварей не может совсем ничего не выдавать. Они покажут свою сущность, так или иначе. Вопрос только в том, на каком этапе беседы. Барри сглотнула, по телу поползли мурашки. Она вдруг вспомнила про Ника. Всё происходящее вокруг обещало ему лишь одно — смерть. Оставалось надеяться, что у синта хватит ума отсидеться в Добрососедстве или Сэнкчуари. — Старейшина, будут ли приказы? — Спроси об этом у Данса. Военной администрацией руководит он. Смотреть на то, как казнят мэра, Барбаре не хотелось. Она поспешила к Элли Перкинс и застала ту в слезах — помощница Валентайна сидела на кровати, закинув ноги на матрас, и тряслась от каждого странного звука снаружи. — Миссис Стивенсон! — причитала она. — Господи, я… я не знаю где Ник! Его нет с самого утра! Что если эти сволочи его… — Ник в безопасности, — успокоила её Барри и села рядом, чтобы обнять Элли за тощие плечи. Следовало переодеться в форму, но было стыдно делать это при Элли. Всё равно что выдохнуть дым в лицо человеку, у которого нашли рак лёгких. Оставалось только напоить её уже холодным чаем из термоса, принести ужин и уложить в постель. А после был пустой общественный сад, синее звёздное небо, деревянная скамья, фляга с бренди и попытки понять, как жить теперь. Как возвращаться в Добрососедство и смотреть в глаза друзьям, что говорить, как балансировать на этой грёбаной натянутой струне, врезающейся в стопы? — Я знал, что тебе не понравится эта идея. Голос командира, кажется, прямо из темноты и шёл. Лишь всмотревшись в неё, Барри различила широкоплечую фигуру. — Командир? — …поэтому и не стал включать в состав штурмовой группы. Рыцарь поёжилась, не понимая, как могла так долго не замечать его присутствия совсем рядом. — Погибли люди, — тихо ответила она. — Перед тем как войти в город, мы объявили, что не будем применять оружие, если не встретим сопротивления. Но мэр рискнул нам его оказать, за что и поплатился жизнью вместе со своей охраной. — Сэр, могу я поговорить с вами об одном деле, которое касается… лично меня? — Можешь. Встретимся на административном этаже. В кабинете мэра она застала ошеломлённую Женеву — секретарша ходила из угла в угол и что-то бормотала себе под нос. На облезлой софе сидел рыцарь Риз и отчего-то скалился на блондинку в белой блузке. Увидев Барбару, Женева даже не попыталась заговорить с ней. К счастью, сослуживец скоро ушёл — наверное, жрать. А потом куда-то удалилась и Женева — наверное, спать. Барри устроилась на одном из стульев, привалилась плечом к стене и незаметно задремала. День, который даже ни разу не вынудил её выстрелить, оказался чудовищно изматывающим. Во сне Барри снова была в Добрососедстве. Только теперь там было как-то мрачно, темно, пусто, и только окна Капитолия излучали мистический красный свет. Цвет мэрского сюртука. В попытке найти хоть кого-то, Барбара подошла к двери и дёрнула ручку. На пороге стояла Фар. — Ты? — спросила она, будто сомневалась в том, кто перед ней. — Чего ты хотела на этот раз? — Где Джон? И МакКриди? Где все? — А тебе есть какое-то дело до этого? — раздался со стороны голос Джона. На том был старый солдатский костюм, в котором он и самим собой-то не выглядел. — Перепрыгнула за баррикады — сиди на той стороне. Показать тебе, где ворота? — Она сама никак определиться не может, — колко прокомментировала Кейт. — Видимо, та ещё шлюшка. Наверняка любит, когда её тарабанят с двух сторон. Ирландка сидела на диване и оттирала от крови свой биток. Волосы прилипли к её треугольному веснушчатому лицу, а взгляд сквозь мокрые пряди был полон ненависти. — И правда, — с ноткой грусти отозвалась Дейзи, которая материализовалась из воздуха. — Я из твоих сучьих рук больше ничего не возьму, даже по дешёвке. Потому что дешёвка — это ты. Барри в страхе осмотрелась и поняла, что её обступают. Знакомые и едва узнаваемые лица с незакрывающимися ртами что-то говорили ей с ненавистью и осуждением. — Я хочу спеть на твоих похоронах, — раздался у самого уха голос Магнолии. — А потом плюнуть на твою могилу. Хотя, знаешь? Иди к чёрту. Я надеюсь, тебя вообще не будут хоронить. В панике Барбара рванулась к двери, пробираясь через груду тел. Но едва она выскочила наружу, как споткнулась и рухнула на потрескавшийся асфальт. Перед собой она увидела стоптанные ботинки Роберта. Несмело подняла глаза и увидела его разочарованное лицо. Попыталась что-то ему сказать, но губы не слушались. — Я с самого начала в тебе ошибался. Дьявол, да как я мог вообще посмотреть на тебя после Люси? Она хотя бы не была проституткой, готовой продаться за тёплый душ. — Роберт! — пыталась произнести она, но изо рта не вылетало ни единого звука. — Роберт? — Стивенсон! — громыхнул на площади голос командира. — Поднимайся! Командир точно размажет её. Если все остальные оскалились, то он… — Стивенсон? Ты плохо себя чувствуешь? Барбара вскочила и осмотрелась. В кабинете Макдонаха было темно и душно, а вот Фар, Джона и Роберта там не было. Паладин прикрыл за собой дверь, достал из угла ещё один стул и устроился напротив Барри, как на допросе. Между ними не хватало только стола с лампой, как это было в полицейском участке в Кембридже. Ей понадобилось полминуты, чтобы очнуться ото сна. — Командир, — несмело начала Барбара, — я ведь правильно поняла, что все, кого заподозрят в связях с Институтом, будут ликвидированы? — Да. У нас должны быть веские основания для обвинений. В случае с мэром их было более чем достаточно с самого начала. — А если это будет синт, который никак с Институтом не связан? — Любой синт связан с Институтом. Им больше неоткуда взяться. Но ни один медицинский анализ не определит синта с абсолютной точностью, поэтому нам будет непросто. — Я говорю немного о других синтах, — деликатно начала Барри. — Скажем, не третьего поколения, а… более ранних. Тех, которые определённо выглядят, как синты. — С ними всё будет гораздо проще. Не придётся тратить время на следствие и суд. Сердце в груди словно сделало кувырок и упало, как свернувший шею акробат, сорвавшийся с турника. Ладони елозили по коленям и искали хоть что-то, за что можно зацепиться. — Командир, у меня есть к вам просьба. Я знаю, что как рыцарь Братства я не имею права об этом просить, но… Есть кое-кто, кто помогал, да и сейчас помогает искать моего сына. Без него я бы не нашла чертежи телепорта. А значит и не принесла бы чип охотника Братству. Проблема лишь в том, что он — не человек. Это синт, промежуточное звено между поколениями. И я хочу, чтобы он выжил. Это моя к вам просьба, пусть и не как солдата Братства, но как простого человека, как женщины. Как матери, наконец. Последние слова давались ей с трудом, потому что командир смотрел на Стивенсон неотрывно — он словно выискивал в её глазах неискренность, но её там не было. Господи. Зря она решилась на это, зря. То, что он был таким хорошим там, в «Таинственных соснах», ничего не значит. — Синт живёт в городе и даже не скрывается от своих соседей? Да, чёрт возьми. Потому что на Пустошах не все живут по Кодексу. — Я знаю одно — Ник очень нужен этим людям. Если он столько сделал для чужака, попробуйте представить, на что он пойдет ради... — Я услышал тебя, — перебил её Данс и откинулся на спинку стула. — Это… неожиданная просьба. — Я прошу вас, командир, — подалась вперёд Барри. Казалось, ещё немного и она встанет на колени. — Что я могу сделать, чтобы вы меня не только услышали, но и поняли? Он подошёл к карте, которую Макдонах так кстати повесил здесь в каких-то своих целях. Барри смотрела на точки и линии из-за плеча паладина, как будто он собирался на ней что-то нарисовать. — Командир? — Пошли пройдёмся. Самая тихая за последние годы ночь опустилась на Даймонд-Сити. Даже лязг брони патрульных снизу почти не долетал до верхних трибун. Даже свет в окнах не горел. Если не знать, что тут живут люди, с первого взгляда можно и не поверить. Хоть это сейчас успокаивало Барри. Особенно после того сна, который вышел каким-то слишком… жутким. — Честно сказать, я не одобряю твою просьбу как офицер. Но рад, что ты мне доверяешь. — Я всегда старалась вам доверять, — немного виновато ответила Барбара. — Но те полтора месяца, что мы служим вместе, показали, что обо многих вещах тебе было проще промолчать. И пусть ты обратилась ко мне от безысходности, я всё равно ценю то, что ты на это пошла. Стивенсон, ты же куришь? Барри хлопнула ладонью по брезентовому подсумку на поясе. Там до сих пор лежала одна из пачек сигарет МакКриди, которые он постоянно забывал на привалах, а она хватала в последний момент, чтобы парень не разорился на покупке новых. — Могу угостить. Она упёрлась локтем в металлическое ограждение и протянула открытую пачку паладину. Офицер ловко выцепил одну и зажал в губах, ища зажигалку, но предусмотрительная Стивенсон уже достала свою. — Я же главная по «Молотовым», — слабо улыбнулась она. Огонёк заплясал над трибунами, но паладин не сразу поймал пламя кончиком сигареты — руки девушки дрожали от ноябрьской прохлады. Он коснулся пальцами ладони рыцаря и тёплое пятно, растущее из зажигалки, замерло в ночном воздухе. И Барри тоже замерла. — Слушай, я понимаю, что тандем офицера и подчинённого мало располагает к свободному общению, но мы с тобой очень часто оказываемся в неформальной обстановке, чтобы пренебрегать таковым, — начал Данс, и Барри напрягалась. Она тоже поспешила закурить. На стене позади них устроилась стайка птиц. Когда-то так же дружно на стадион «Фенуэй-парк» приходили спортивные фанаты. А стена, прозванная «зелёным монстром», славилась непредсказуемыми отскоками мяча, из-за чего некоторые уходили с игр с синяками. Барбара медленно выпустила облачко дыма, которое поплыло в сторону главного гейта, распугивая стайки мошкары. Командир сделал затяжку, выдохнул и продолжил: — Я был бы рад немного отойти от служебных формальностей, когда рядом нет других офицеров. Обращайся ко мне просто «Данс», если обстоятельства не требуют обратного. Цепочка «знакомый — поручитель — командир — наставник» пополнилась ещё одним звеном. Представить себя и Данса приятелями Барри было сложно, но она бы соврала, если бы сказала, что не хочет этого. — Постараюсь, — смутилась она. — Но паладин… — Что я только что сказал? Она кашлянула. — Данс, — первое обращение по новой форме казалось Барбаре каким-то хулиганством. Но его имя так плавно прокатилось по её языку и губам, что захотелось его повторить. — Я рада, что вы.. ты… что ты это предложил. Но я всё ещё готова просить дать шанс моему другу, если вдруг вы… если ты… если забыл. — Ты сама понимаешь, что он не сможет вернуться в город. По крайней мере, пока Братство в Содружестве. Но мы можем сделать иначе. Данс посмотрел на город, будто мысленно искал дом, в котором мог жить синтетический сыщик. — Пока здесь действует военная администрация, в город ему лучше не входить. Взять это создание под свою протекцию я не могу. Но ты можешь иногда подсказывать мне адреса на Пустошах, которые нашим разведчикам совершенно незачем посещать. Замерев, Барбара пыталась понять, что это значит. А потом поняла, отбросила сигарету чёрт знает куда и бросилась Дансу на шею. Пока голова упорно отказывалась включаться, у рыцаря была секунда на то, чтобы почувствовать, как с командиром тепло. Надёжно. Приятно. И тут же стало страшно. Не от того, что он накричит или испортит её личное дело. Страшно потому, что она почувствовала то, что не должна была. Она вжалась лицом ему в шею — и запах его тела на мгновение обездвижил её. Озон, дым и что-то ещё — тёплое, живое. То, от чего внутри всё переворачивалось и замирало одновременно, а между ног отзывалось тягучей, стыдливой пульсацией. Запах, который хотелось вдыхать снова и снова, прижиматься к нему плотнее, ловить губами с его воротника. «Что ты творишь, дура? Что ты, мать его, творишь? Когда у тебя есть… есть же…» Она не договорила даже про себя. Потому что имя встало поперёк горла, а перед глазами вдруг появились зелёная фуражка, усмешка, худые руки, которые обнимали её совсем недавно. Барбара отшатнулась и виновато отвела глаза. Командир молчал. Ещё не ясно было, хорошо это или плохо. — Я… мне… мне надо зайти к Элли Перкинс, — пятясь назад пробормотала Барри, — я вернусь завтра, да? Доброй ночи, командир. А потом развернулась и убежала с трибун. Следующую сигарету она выкурила ровно через три минуты, стоя в переулке около конторы Ника и пытаясь унять слишком громкое сердцебиение.