Frozen Steel

Барри

«Кованые» оборонялись как безумные. Рвались в атаку даже из обороны. Швыряли бутылки с зажигательной смесью и горящий мусор в солдат. Пытались устрашать Братство своими кричалками и жутким боевым рёвом из-за баррикад. Перед заводом «Согас Айронворкс» словно устроили фаер-шоу. Риз пытался не подпускать сволочей с огнемётами слишком близко к отряду, но рейдеры прятались за остовами машин и кучами мусора, выпрямляясь в последний момент и направляя струи пламени на солдат. Завод решили брать в клещи. Брэндис повёл свою группу через главные ворота, Данс — в обход, к разгрузочным докам. Тактика, которая редко давала осечку, если верить командиру, но... Но Барри было страшно осознавать, что сейчас они по разные стороны этих самых клещей. Стивенсон надела шлем силовой брони после короткой передышки за углом и постаралась сконцентрироваться. Тренировки не прошли даром. Она начинала привыкать к тому, что броня может не только причинять дискомфорт, но и защищать. И пусть под нагретым металлом царила та ещё баня. Либерти-Прайм требовал много стали. Чертовски много стали. — Сдавайтесь, твари безбожные! — прокричал рядом паладин Брэндис. И правда, «Кованым» давно следовало сдаться. Как минимум по прогнозам Мэксона, который давал им минут пятнадцать несмелой борьбы. Они уже держались вдвое больше, а Братство едва подошло к заводским дверям. Вслед за рыцарями ко входу устремились послушники. Совсем ещё зелёные, им бы жить да жить, но Брэндис отобрал лучших — так он сам сказал. Коренастый и широколобый Брайан прикрывал Брэндиса и поливал врагов огнём из их же оружия. Слишком юная для войны Адриана метко плавила «Кованых» из лазерного карабина, а помощник скриптора Эван защищал Хэйлин, которая пряталась под лестницей. Когда Брэндис распахнул широкие металлические двери, изнутри дыхнуло жаром. Сквозь фильтры в шлемы бойцов просочился запах гари и масла. Рейдерские недобитки уже были готовы к стычке. Два бронированных локомотива — паладин и рыцарь-командор — рванули вперёд, пронзая смертельными красными лучами зной в стенах цеха. Риз выкатился на бетонный пол, скользнул за металлическую бочку и метким выстрелом положил стрелка с карабином, которого заприметил уровнем выше. Потратив остаток заряда батареи на двух визжащих рейдерш с кувалдами, Барри скользнула за вагонетку, чтобы перезарядить карабин. Рядом с ней сидела и вжималась спиной в металл Адриана. — Ранена? — спросила Барри. — Нет, — бодро ответила темнокожая девушка, — немного ушибла локоть, мэм. Всё в порядке. Новенькая — сама из рейдеров. Оказавшись не в силах терпеть моральное разложение отца, Адриана подалась в наёмники, но позже услышала о Братстве и пришла в полицейский участок в надежде стать новобранцем. На чумазую девицу с обрезанными недавно дредами никто не обращал внимания, пока она демонстративно не расставила посреди асфальта пять стеклянных бутылок и не попала по каждой из них с крыльца из старенького револьвера. — Держись за мной, — посоветовала Стивенсон. — Без брони очень опасно идти в бой. — Не волнуйтесь за меня, мэм! — немного неуместно сверкнула улыбкой в душном полумраке та. — Я знаю их повадки. Барри махнула рукой и провела Адриану к лестнице, по которой на второй уровень уже поднимались другие бойцы. Далеко впереди Брэндис успешно давил любителей огня, доказывая им, что в его пороховницах ещё не пусто. — Выглядят грозно. Что это за рейдеры? — спросила Барбара. — Это отдельная шайка. «Кованые». Никто не ладит с ними, потому что ими командует Шлак. А он своих бьёт не хуже, чем чужих. Чтобы боялись. Жар затруднял каждый шаг. «Согас» не умер тогда, при падении бомб — он уцелел, а спустя два века в его стенах снова забилось стальное сердце. В цехах снова плавили металл, которым были полны огромные разливочные ковши, а где-то далеко впереди дышала и ухала доменная печь. Рейдеры-сталевары шли в атаку с заводскими ломами, заправочными ложками и клещами, ослепляли бойцов снопами искр. — Сталью думаете нас взять? — воинственно кричал Брэндис, удерживая в руках миниган с раскалёнными стволами. — Мы сами из стали, вашу мать! Ad Victoriam! Вдруг от удара молотом в гору бочек влетел Риз, к которому попыталась прорваться Хэйлин, но шквал огня заставил её и послушника скрыться за ящиками. Барбара слышала, как пули стучат о броню Брэндиса, и даже ощутила, как пару раз прилетело в неё саму — прочные наручи выдержали. После этого «Кованые» расступились. Почти синхронно исчезли в заводской тьме, прекратив всякую пальбу. — Кажется, до них дошло! — послышался во встроенном динамике довольный голос Брэндиса. Но Барри что-то не нравилось в этом поспешном бегстве. Эти ребята если и будут бежать, то уж точно не так. И шестое чувство не подвело: из тьмы полетели «Молотовы». Много «Молотовых». Барри отпихнула от себя Адриану, чем спасла её от ожогов, и переждала первый огненный шторм в центре площадки. Рыцарь Пол Уизерли из отряда Брэндиса с рёвом носился вокруг, пытаясь сбить пламя, которое быстро ползло по оливковому комбинезону. Стивенсон поднялась и вскинула карабин, но куда стрелять? В горячий полумрак, который был здесь повсюду? Хотелось вжаться спиной в Данса и услышать, как он коротко задерживает дыхание перед выстрелом. Точным, словно он сделан не в хаосе. Спасительным. А потом услышать ещё много таких выстрелов, и всё кончится. Но Данса рядом не было. Был только паладин Брэндис, стреляющий из пушки Гаусса наугад. Снова «Молотовы», снова огонь, и вот уже нет никакого отряда. Есть только несколько бесполезных кусков металла с человеческой начинкой и кучка обожжённых людей. Сначала с расколотым от удара молота черепом упал послушник Брайан, затем пуля настигла Эвана, и сумка с инструментами скриптора выпала из его рук. Барри поволокла Адриану назад, к выходу, пытаясь по пути найти взглядом Хэйлин. Та аккуратно ползла вдоль стены, уже понимая, что оставаться на месте нельзя. Рядом с ней едва волочил ноги Риз в порванном на заднице комбинезоне. Боевой клич паладина за их спинами стих, перестал кричать и сгорающий заживо рыцарь Уизерли. В висках стучало, силы покидали тело с чудовищной скоростью. Ядерные батареи кончились, а времени на сбор трофеев не было. Когда невдалеке мелькнул летящий в их сторону смертоносный коктейль, Стивенсон вместе с послушницей бросились к лестнице, а Хэйлин втянула Риза в открытую дверь пыльной подсобки. Поняв, что эти двое загнали себя в тупик, Барбара устремилась им на помощь — один из «Кованых» уже готовился втиснуться в проём. Рыцарь в последний момент успела выбить тяжёлую кувалду из рук головореза и рывком в силовой броне припечатать его к стене, ломая кости. Погиб он от того же, чем угрожал сам. Вдруг снаружи послышался протяжный вскрик, который слишком резко оборвался. Барри собралась и выбежала на площадку перед дверью. Адриана сидела возле стены, а её живот больше напоминал поверхность мясницкого стола в пылу работы. — Что? — спросил грозного вида рейдер в ржавой силовой броне, обнажая редкие и похожие на надгробия зубы. — Детишки описались, да? Тут и там к доспехам были приварены стальные прутья. Будто этот человек не любил, когда к нему подходят слишком близко. Шлак. Это мог быть только он. Стивенсон не стала расшаркиваться. Не стала давать ему время на новые угрозы и насмешки. Просто разогналась и позволила весу брони сделать своё дело. Шлак с лязгом упал на пол, упёрся руками в бетон и попытался поднять тяжёлую тушу. Во второй руке жужжал шиш-кебаб с кустарным воспламенителем. Металлические штыри на корпусе брони местами погнулись или вовсе отвалились с нагрудника. На поясе у Адрианы висела кобура с гранатой, в которую девушка так и не успела залезть рукой. Барбара подбежала к ней, выхватила снаряд, сорвала чеку и за пару секунд объяснила Шлаку, в чём главный минус широкой горловины на броне. Всё, что она успела сделать после манёвра, — закрыть собой Адриану и крикнуть Хэйлин и Ризу: «Не высовывайтесь!». А потом был взрыв, и доспехи Шлака посыпались с экзоскелета, как труха. Но радоваться этому было некогда. Девушка, всего неделю назад бродившая по Содружеству с дырявым мешком за спиной, истекала кровью. — Господи, Адриана! Послушница ещё дышала. Каждый раз, когда худая грудь под комбинезоном вздымалась, из её горла вырывалось бульканье. Стивенсон вышла из силовой брони и села рядом, ощутив сильный запах опалённой плоти. — Мэм… Не оставляйте меня… Что эта дурочка забыла в Братстве? Барбара даже не была уверена, что ей исполнилось хотя бы восемнадцать. — Как ты? — спросила Барри и коснулась щеки девушки кончиками пальцев. Сухие губы послушницы разомкнулись, и с левого уголка вдруг сползла тёмно-красная струйка крови. Адриана долго смотрела вперёд, на место боя, а потом подняла глаза на рыцаря. Её ресницы задрожали, как крылья раненого птенца. — У вас… есть стимулятор? — тихо спросила она. Стивенсон без колебаний достала стимпак и прицелилась иглой в плечо послушницы. Кейд потом скажет, что она зря переводит запасы, но это же будет потом. — Хэйлин! — позвала Барри. — Ты нужна здесь. Пожалуйста! Ей нужно помочь. В дверном проёме появилась скриптор, в чьих руках виднелись лоскуты бинта — она пыталась залатать Риза. Едва бросив взгляд на Адриану, Харпер изменилась в лице. Одними губами, чтобы Барри смогла безошибочно разобрать, она произнесла: — Ей уже не помочь. Ответным взглядом Барбара словно упрекнула медика в правде. Стивенсон отчаянно хотела сделать хоть что-то, но даже ей было ясно, что лучшим решением будет просто остаться рядом с этой девочкой и позволить ей уйти не в одиночестве. — Ad Victoriam! — вторил выстрелу из гаусс-пушки голос Данса уже совсем рядом, но Адриана не обращала никакого внимания на эти звуки. Зато Барри вздрогнула и ощутила, как облегчение волной катится по телу — он жив. Жив. Хэйлин встречала подмогу, хватаясь от бессилия за дверной косяк, а Риз практически висел на плече своей спасительницы. — Что с ней? — остановился напротив Адрианы Данс. Ответом ему был взгляд Барри, в котором слово «смерть» уже авансом нарисовало блестящую полосу слёз над нижним веком. — Вы же не уйдёте? — спросила вдруг Адриана, и фраза прозвучала громче предыдущих, что дало Барбаре ложную надежду на чудо. — Нет, — ответила Барри. — Мы с тобой. Она придвинулась к бедняге, сев рядом с ней так, чтобы Адриана могла положить голову ей на грудь. Своей ладонью рыцарь нащупала на пыльном полу мягкую пятерню послушницы. Теперь раненая не могла видеть слёз Барри. — Малышка, просто потерпи. Стимпак скоро начнёт действовать, — лгала она, прижимаясь щекой к жёстким волосам Адрианы. — Ты мужественно держишься, послушник, — произнёс паладин. Самое банальное, что можно было сказать в такой ситуации, но Барри была благодарна и за это. — Сколько тебе лет, Адриана? — дребезжащим голосом спросила Барри, аккуратно глядя на её живот: под блестящей плёнкой крови ещё пыталась отсрочить финал разорванная в клочья жизнь. — Простите меня, — вдруг жалостливо простонала некогда задорная послушница. — Я… я соврала, когда сказала, что мне двадцать. Ей не двадцать. Даже в таком возрасте девушки на Пустошах должны с любопытством рыскать по довоенным магазинам и искать уцелевшие платья и туфли, а не бежать в бой, где ублюдок с кустарной пилой рассечёт их пополам. Дыхание раненой замедлилось, а хрипы в глотке заставили зажмуриться даже видавшую виды Хэйлин. Адриана подняла лицо на Барри, словно просила поделиться с ней хотя бы капелькой жизненных сил. — Зачем же ты пришла сюда, солнце, — прошептала Барри и крепче сжала руку девчонки. Девчонки, которую никто не остановил от нелепого шага. Которая считала, что слишком рано повзрослела, и теперь может сражаться наравне с матёрыми вояками, не раз прошитыми свинцом на поле боя. Сидя рядом с умирающей, Данс последовал примеру Барбары и тоже взял в свою руку слабеющую ладонь новобранца. Стивенсон поняла: каким-то образом он рассмотрел в той не солдата, которого нужно учить держать карабин и гонять по положениям кодекса, а ребёнка. Который уже не дышал. Барри несколько секунд всматривалась в подозрительно долго не моргающие карие глаза, а потом как ошпаренная подняла голову и обратилась к паладину. — Она… у неё нет пульса. — Я вижу, — безэмоционально ответил он. — Рана смертельная. Её не заштопал бы даже Кейд. Данс всегда был таким скупым на эмоции, но именно сейчас это было так жестоко и неправильно. — Нет, Данс, ты не понимаешь… она же… умерла! — шептала Барри. — Она ещё совсем девочка. За год в Содружестве Барбара много раз видела чужую смерть или даже становилась её причиной. Но ещё никогда на Стивенсон так пристально не смотрел мертвец. Ещё никогда она сама не всматривалась с надеждой в остекленевшие глаза, пытаясь верить, что веки сейчас ещё раз сомкнутся и разомкнутся снова. — Возьми её жетоны и передай их скрипторам на Придвене, — сухо сказал Данс. Слёзы на щеках Барри высохли, а новые почему-то не спешили появляться. Всё внутри замерло, и только пульсация в висках напоминала, что время до сих пор течёт, а собственная жизнь продолжается. Барбара плохо помнила, как оставила тело Адрианы. Она двинулась к выходу, иногда натыкаясь на бочки и ящики, останавливаясь и вспоминая верную дорогу, как слепой, которому не предоставили собаку-поводыря. Уже почти у самых дверей она вдруг поняла, что больше не может идти. Ей нужно было остановиться, сесть, свернуться в клубок, окружить себя пуленепробиваемым слоем и разрыдаться внутри. Боец Братства, который жил в Барри, удерживал её от этого, но она всё-таки позволила себе прислониться к стене лбом и закрыть лицо руками. — Стивенсон. Девушка постаралась сдерживать всхлипы, но не обернулась на своё имя, а через несколько секунд рука командира легла ей на плечо. — Я думал, ты к такому готова, — сказал он твёрдо, но не грубо. — К чему? К тому, что толпа бойцов не защитит девочку? Хотя... Какая теперь разница? Я… я не хочу это помнить, Данс. Просто не хочу! Она сползла по стене и прижала ноги к груди. Данс на какое-то время задумался, будто решая для себя, воодушевить ему подчинённую сладкими пропагандистскими цитатами или просто успокоить — и остановился на втором. Он сел рядом и внезапно приобнял её. Без какого-либо намёка на что-то большее, скорее дежурно. — Брэндис не выжил? — спросила Барбара. — Нет. — Вот дьявольщина. Мы же с тобой думали, что спасаем его, когда шли за ним в бункер. — Мы всё сделали правильно, вернув его на службу, — уверенно отчеканил Данс. — Для мужчины-солдата умереть в бою — честь. Будь Брэндис жив, он подтвердил бы мои слова. Что-то внутри Барри кричало: лучше бункер! Лучше жизнь! Нет ничего слаще вдоха, ничего приятнее шага по тёплой земле. Но люди вокруг умирали каждый день, и Барбара понимала, что устои не обращают это явление в норму, но делают бойца подозрительно толерантным к нему. — Я не хочу помнить это, Данс. Я просто… просто хочу влить в себя побольше чего-нибудь крепкого. Забыть! Хотя бы на какое-то время забыть эту девчонку и её распотрошённый живот. Дай мне выходной, пожалуйста. — Чтобы ты налегла на алкоголь? Нет, — запротестовал Данс. — Я готов дать тебе выходной только при условии, что ты проведёшь его в Даймонд-Сити. У меня на глазах и без выпивки. Оставлять тебя одну в такой момент я не собираюсь. — За мной есть кому присмотреть, Данс, — устало протянула Барри. — Я не нуждаюсь в чрезмерной опеке. Она вдруг ощутила острую необходимость отстраниться от Братства. Нет, не навсегда, но хотя бы на несколько часов. Запереться в своём доме в Сэнкчуари, возможно сесть за стол с МакКриди и пересказать ему этот день. А Роберт рассказал бы ей о Вашингтоне, об улыбчивом мальчике Дункане, о неспешных караванах на пути в столицу и о том, что мемориал там куда круче, чем эта белая хреновина в Банкер-Хилл. — Я бы хотел, чтобы тебя окружали надёжные люди, — с сомнением ответил офицер. — Это надёжный человек. По крайней мере, я вполне доверяю ему свою жизнь. Ну что, я могу идти? — Одна? Уже темнеет. — У меня есть силовая броня, Данс. Спасибо, что помог мне с ней совладать. Провожать не нужно.

***

В Сэнкчуари она вошла уже после полуночи, заранее сняв шлем, чтобы сторож на вышке ненароком не запаниковал. Сразу после моста к Барбаре подплыл стальной, как и она сама в эти минуты, робот-дворецкий. — Доброй ночи, мэм! — зарокотал Кодсворт. — О, как вам повезло, что мистер МакКриди тоже дома! Однако он неважно себя чувствует уже второй день и постепенно опустошает заботливо собранный вами мини-бар. — Господи, с ним-то что опять творится? — нахмурилась Стивенсон и зашагала к дому. Она оставила комплект брони под навесом рядом с верстаком и бесшумно приоткрыла входную дверь. Из осветительных приборов горела только пузатая лампа — наёмник взгромоздил её на стол, за которым и сидел в одиночестве. Перед ним стояли бутылка виски, прозрачный стакан и маленькая деревянная фигурка, разглядеть которую Стивенсон не могла. МакКриди нависал над столом, поддерживая голову руками, но явно не спал. Девушке даже показалось, что он что-то шепчет — медленно, словно успокаивал кого-то, кто мог сидеть напротив. Она сделала пару шагов вперёд, но парень её не услышал. Теперь Барри смогла увидеть, что за фигурка стояла в свете лампы — деревянный солдатик. Игрушка сына? — Привет, МакКриди. Он встрепенулся и едва не сшиб локтем лампу, а потом схватил солдатика рукой и убрал за пазуху, будто тот компрометировал его, а не просто таращился глазами-горошинами в худое лицо. — Я не ждал тебя, — почему-то виновато пробормотал он. — У тебя же недавно уже была увольнительная. Он напрягся и съёжился, словно его поймали за самоудовлетворением, а не за выпивкой в момент душевной грусти. Барри догадалась — он думал о чём-то слишком личном, чтобы разделить этот момент с другим человеком. — Я взяла выходной. Роберт, что у тебя случилось? Пальцы наёмника барабанили по столу. — Просто… извини, это всё мои воспоминания. Иногда они наваливаются на меня, и приходится бежать от них. — В стакан? Ты это прекрати давай, — строго спросила Барбара. Она понимала, что парень напоминает ей саму себя в момент слабости, но почему-то решила влезть в шкуру Данса и показать авторитарную заботу. — Только не выставляй меня последним алкоголиком, хорошо? — раздражённо бросил МакКриди, а затем встал со стула, обошёл девушку и скрылся в темноте. Судя по шагам, он двинулся к берегу, где обычно сидел на мостике и курил, глядя на долину за ручьём. За спиной хозяйки дома что-то скрипнуло. — Ник? — Представляешь, я уже два часа торчу в этой комнате, а он так и не удосужился сюда заглянуть. Впрочем, притворяться мебелью иногда даже интересно. Синт подошёл к Барри и приобнял её. Верный слушатель на вечер был найден. — Что же в этом может быть интересного? — с улыбкой спросила она и поправила воротник на его потрёпанном тренче. Ник вдруг стал серьёзным настолько, насколько позволяло искусственное лицо. Он прикрыл дверь на улицу и тихо продолжил, глядя на затянутое плёнкой окно. — Барри, ты что-нибудь знаешь о том, что Добрососедство формирует сопротивление для борьбы с Братством? Прочесть эмоции синта было непросто, но Барри уже знала, что Валентайн не шутит. Слишком важная тема, чтобы плодить вокруг неё глупые розыгрыши. — Сопротивление в Добрососедстве? Но какими силами они собрались сопротивляться? Заставят бродяг закидать винтокрылы кирпичами? — Хочешь примерный список? Наркомафия Маровски, которой Братство перекрыло кислород с захватом Даймонд-Сити. Торговцы. Гангстеры. Минитмены. Просто люди, которые не хотят жить под железной крышкой. Хэнкок лично отбирал тех, кто сможет заняться подготовкой бойцов. Тебе сказать, кто был вызван в первую очередь, или догадаешься сама? Воистину, это была не самая сложная загадка. — С чего ты взял? — шокированно спросила Барри. — ЭрДжей разговаривал с Престоном пару часов назад. Я не думаю, что они горят желанием разбираться с тобой, но факт есть факт: ты солдат Братства, и всем им это не нравится. Я бы на твоём месте пореже бывал в Сэнкчуари. В Роберта я ещё верю, но вот другие… Барри была готова упасть, потому что ноги размякли, а колени подогнулись. Она рухнула на стул и схватилась за голову, пропустив пряди между сжатыми пальцами. — Как такое может быть, Ник? Я доверяла МакКриди! — Если он заслуживает доверия, то сам тебе расскажет. Проблема в другом. Я могу понять, что их действия — это ответ на поступь Братства по Содружеству. Но пока что-то не заметно, чтобы твои сослуживцы собирались останавливаться. Значит, могут быть жертвы. Ник обошёл стол, ухватился за спинку второго стула и подвинул его к себе. Сев напротив, он взял подругу за руку и продолжил: — Я не знаю, что побудило Данса не включать меня в список вещей, подлежащих уничтожению. Благодарен ли я ему? Не знаю. Всё это слишком напоминает о том, что я — кусок металла, обтянутый полимерной кожей, а не человек. Но если для того, чтобы ты выжила, тебе нужны рядом такие друзья, как Данс и его товарищи с кастрюлями на голове, то я полностью это поддерживаю. Шансов у них в этой заварушке куда больше.