Frozen Steel

Барри

— А самое обидное в том, что мне прожгли жопу! Да, прям такие огромные овальные дырки с двух сторон! И если бы не ремень… Риз запнулся, когда внезапно у ворот Даймонд-Сити показалась Барри. Девушка вскинула брови и молча прошла мимо Дэвида и другого хохочущего рыцаря, даже не пытаясь представить картину, которую они обсуждали. Она надеялась, что зад Риза не привидится ей во сне. А спать хотелось ужасно. К тому же мысли о возможном решении МакКриди щипали за живое, и хотелось хоть ненадолго покинуть реальность. В ней в последнее время вообще происходило много неприятного. Командиру повезло больше — он выспался, и теперь в спущенном до пояса комбинезоне с собранными в узел рукавами полировал наколенники силовой брони. Барри нравилось смотреть, как он работает руками. Как ловит вылетающие болты, вколачивает в броню ядерные блоки и просто перезаряжает или чистит карабины. Везде был хаос, а в этих действиях — порядок. — Стивенсон? — случайно увидел её Данс, когда обернулся к ящику с инструментами. — Данс, — кивнула она, — я решила, что умру от скуки в Сэнкчуари. Принимай в строй. О сопротивлении она решила не говорить. Просто не имела права, пока ситуация не прояснится. Слишком много всего навалилось. Хэнкок, который при желании мог собрать вокруг себя пол-Содружества, — и правда мог, если бы напряг связи. Престон, который умел нассать в уши и приукрасить мудрыми словами. А ещё МакКриди, от которого неизвестно чего ждать... Одно неосторожное слово — и Данс либо запрет её на Придвене, либо хуже — начнёт выслеживать её друзей. — Верное решение, — паладин бросил ключ в ящик и вытер руки о ветошь. — В городе несколько свободных домов, так что я найду, куда тебя поселить. Барри оглядела рынок — только робот-помощник Мирны вертелся у прилавка, пока остальные магазины были закрыты. Стивенсон махнула Перси рукой и попросила ядер-колу — по пути она без остановки болтала с Ником и теперь мучилась от сухости во рту. Главное, чтобы синт без проблем дошёл до Сэнкчуари без неё. Сможет же? Взяв в руки бутылку, Стивенсон приложила горлышко к металлической пластине на одном из домов и попыталась сбить крышку — не вышло. — Командир, помоги, а? Можешь хлебнуть, если хочешь. Ничто вокруг не выдавало приближение Рождества. Погода скорее напоминала конец сентября в довоенные годы. Барри не хотела пропускать праздник, но догадывалась, что Сочельник для неё выпадет на очередной бой или утомительный поход за новыми деталями для телепорта. Но, быть может, она хотя бы найдёт в какой-нибудь заброшке искусственную ёлку и поставит… где? Ей теперь даже негде было ставить ёлку. — Для тебя есть поручение. Зайди к той газетчице, которую взял на работу Мэксон. Её предыдущие статьи были хороши, но вот с некрологом нужно что-то делать. — А что не так? — смутилась Барбара. — Не стоит упоминать, что Брэндис так долго жил в бункере. Складывается ощущение, что он сам выбрал себе такую жизнь, в то время как туда его загнали чрезвычайные обстоятельства. — Но Данс, тебе самому не показалось, что Брэндис не особо горел желанием возвращаться в строй? Если бы ты не потратил час на уговоры, он бы остался в бункере. — Жаль, что ты так считаешь, — произнёс командир. — И всё-таки проследи, чтобы Пайпер переписала текст. Барбара вздохнула. Она догадывалась, насколько Райт устала от постоянных правок и советов со стороны Братства. Но Пайпер показывала себя как профи: не спорила, не задавала ненужных вопросов и в срок сдавала тиражи в администрацию. С каждым новым выпуском её дом всё меньше походил на скромную лачугу честного печатника, а Нат перестала донашивать вещи самой Пайпер, которые та бережно хранила с подросткового возраста. Некролог Брэндису для очередного номера показался лишним даже самой Барри. Половина Придвена не знала, кто он такой. — Рупор правды за работой? — шутливо спросила Барри, войдя в дом приятельницы. Сидящая за столом Пайпер зажмурилась и стиснула руки в кулаки. — Комбез, только не говори, что я должна снова что-то переписать! Нат убежала в школу, а её многочисленные игрушки остались ждать хозяйку на новенькой кровати. Одноглазые медведи и розовощёкие пупсы слушали, как Пайпер набирает на печатной машинке текст. — Увы, но именно это тебе придётся сделать, — расстроила репортёршу Барбара. — В общем, никто не должен знать, что Брэндис три года скитался на севере. Да, Пайпер, я знаю, что это полная бессмыслица, не смотри на меня так. — Ладно, я напишу, что он появился как Санта Клаус из ниоткуда и сразу отбросил коньки. Барри поморщилась от услышанного, но решила ничего не говорить. Для всех читателей «Общественных событий» паладин Брэндис «пал смертью храбрых, принеся себя в жертву во имя победы». Эти чуждые разуму Пайпер слова её рука вывела на черновике прошлым вечером. — У тебя сложные взаимоотношения с Мэксоном? — спросила Барри и села на свободное кресло. Журналистка слегка смутилась и поджала губы. Её пальцы зависли над клавишами печатной машинки, будто из-под носа только что вырвали листок с согласованным текстом. — Я вижу, чего он от меня хочет, но не знаю, правильно ли поступаю, — сказала Пайпер и встала из-за стола, чтобы налить себе воды. — Мэксон однозначно максималист, и он вряд ли поймёт, как сложно мне переступать через принципы, чтобы делать свою работу под его началом. Порой я спрашиваю себя: «Пайпер, а стоит ли оно того?» А потом прихожу сюда, смотрю вокруг и понимаю: стоит, наверное. И дело тут не только во мне, как ты понимаешь. — Может быть, нужно чуть меньше об этом думать? — предположила Стивенсон. — Твоя жизнь не стала хуже. Даже наоборот. — Да, но я не могу понять, в какой момент меня стало так легко… купить. — Все мы в каком-то плане покупаемся. Просто радуйся, что Мэксон готов так щедро платить за буквы, Пайпер. Всё равно эту писанину никто за пределами города не воспринимает всерьёз. Внезапно в дверь громко постучались. Барбара вышла на порог и увидела там рыцаря-пилота Братства. — Мэм, я к мисс Райт, — оповестил молодой парень в рыжем комбинезоне и лётной куртке. — Мне велено доставить её на Придвен. — Вот так, без предупреждения? — спросила Барри за журналистку. — Вы отрываете человека от работы. — Я всё понимаю, мэм, — оправдывался пилот. — Но это приказ старейшины Мэксона. Передайте мисс Райт, что у неё есть четверть часа на сборы.

Мэксон

Эрудитка из Даймонд-Сити наконец купила себе платье. Скверное, местами потёртое, оно всё равно шло ей куда больше, чем ветхий брючный костюм под красным пальто. Не было никакой нужды заставлять её примерять форму скриптора, которая моментально лишила бы Пайпер её дерзкого обаяния. Артур не гадал, с какими чувствами девушка писала о героической гибели Брэндиса. Она делала свою работу хорошо, и это его вполне устраивало. Он рос среди книг. Их было немало в Лост-Хиллз, но ещё больше в Цитадели. И он определённо понимал, как Придвену нужна пишущая единица. Причём пишущая очень даже неплохо. — Ты пьёшь алкоголь? — спросил Мэксон, когда она вошла в его каюту и села за стол. — Не то чтобы часто, — уточнила Пайпер. — Тогда ты заслужила немного хорошего вина. Он скинул плащ с плеч, положил его на свободный стул у стены и достал бутылку из металлического ящика. Вскоре бокал с рубиновой жидкостью стоял прямо под носом у Пайпер, но она уже выглядела румяной, как если бы сделала несколько глотков. — А вы? — Я не пью крепкие напитки. И обычно не одобряю подобное на судне, но для тебя сделал исключение. Мэксон давно привык, что на него смотрят снизу вверх, даже когда он не находился на Придвене. Но Пайпер — не все. Она достаточно умна, чтобы не полагаться только на чужое милосердие, и это было прекрасно. Он видел это по её глазам — в них не было того тупого обожания, с которым на него таращились новобранцы. Было любопытство, осторожность, иногда — страх, но никогда — раболепие. И это заставляло его держаться чуть настороже, но одновременно — уважать её чуть больше, чем остальных. С ней было интересно. У любой другой, сиди она сейчас здесь, не осталось бы никаких принципов. Она бы сразу позволила себя купить, если бы нашёлся покупатель. Но Райт — не любая другая. У неё были какие-то принципы, из-за которых она до сих пор колебалась. И это было хорошо — значит, он не ошибся с выбором. И Стивенсон не ошиблась, когда порекомендовала ему Райт. — Благодарю, — тихо ответила Пайпер и пригубила вино. — Я не забыл, что ты спрашивала про помощника. Когда вернёшься в город, найди Хэйлин, и она сведёт тебя с парой подходящих людей. Твоей сестре больше не придётся разносить газеты. Румянец на её щеках вспыхнул с новой силой. — Спасибо. Правда, спасибо. Это для меня важнее, чем кажется. Райт впервые улыбнулась в присутствии Мэксона и сделала ещё один глоток вина. Когда её вызывали на Придвен, она не могла отказаться лететь. Но до сих пор умело втискивала себя в образ почётной гостьи и вела себя хорошо. — Может быть, тебе есть что сказать о нашем сотрудничестве? — спросил старейшина и положил руки на стол. Уголки губ журналистки поползли вниз, словно что-то на самом деле волновало её. — Я пока не успела понять, на что согласилась. Это если нужен честный ответ. Артур сдвинул брови, откинулся на спинку стула и немного наклонил голову, будто пытался рассмотреть своего пресс-атташе с нового ракурса. — Ты с чем-то не согласна? — Я просто… не хочу нарушать принцип беспристрастности, хочу иметь возможность оценивать информацию объективно. Проверять каждое слово. Снова принципы. А она смелее, чем кажется, просто сама не знает об этом. — В чём же проблема, Райт? — спросил Мэксон. — Если тебе нужны ресурсы Братства, то обращайся к Дансу или Стивенсон, в крайнем случае — лично ко мне. Тебе нужно куда-то попасть? Мы отправим тебя туда вместе с винтокрылом. Ищешь людей для того, чтобы задавать им вопросы? Только назови имя, тебе приведут этого человека. Пайпер отшатнулась от бокала с вином. — Нет, я не об этом. Вы не понимаете меня. Не понимаете, что значит быть репортёром. Работа под вашим началом… это… голая пропаганда. Не понимаю, почему все мы пытаемся прикрыть это журналистикой. Нет, я… я не пытаюсь сказать, что пропаганде нет места в обществе, но мы… подменяем понятия. Людям нельзя давать обещания просто так! Нельзя врать людям, только чтобы… — Продолжай, — коротко ответил Мэксон. Она сбилась, взяла несколько секунд, чтобы подобрать слова. — Я… нет, п-простите, — она сцепила руки в замок и вжала голову в плечи. — Я не хотела сказать, что мы… что Братство… Просто, даже тот самый некролог... Мы ведь скормили солдатам историю о герое, которого не было. Брэндис... он... Напряжение пробежало по его скулам. Пайпер заметила, как его пальцы на подлокотнике кресла на мгновение сжались, побелели на костяшках. И в глазах — холодных, цепких — мелькнуло что-то, что она не успела прочитать. Ярость? Раздражение? Или страх перед её словами? Но он быстро взял себя в руки — ровно настолько, чтобы не треснуть кулаком по столу. Пайпер замолчала. И поняла, что ей вообще не стоило начинать. Артур видел: сейчас она очень хорошо осознаёт, где находится. С кем находится. Принципы в её голове уже не такие железные. — Пей, — сказал Мэксон. От приказа это отличалось только содержанием фразы. Райт сделала глоток, не заставляя его ждать. Артур медленно поднялся, и это заставило Пайпер замереть в неуверенности с бокалом в руках. Мэксон обошёл стол, встал за спиной гостьи и положил ладони на спинку стула. Костяшки пальцев коснулись спины девушки, и она слегка вздрогнула, что было заметно по всплеску за тонким стеклом. У Райт даже кожа была чище, чем у других, и лишь иногда на пальцах оставались следы от типографских чернил. — Обычно ты держишь голову поднятой, Пайпер, — констатировал Мэксон. — Обычно мои личные границы соблюдаются, — напряжённо ответила репортёрша. Аккуратное словесное сопротивление. Превосходно. — Ты смелая. Мне это нравится. Длинные мягкие волосы — роскошь. Там, внизу, такие будут у одной из сотни, если не из тысячи. Левой ладонью Мэксон сначала накрыл плечо Пайпер, затем проскользнул мимо шеи, задев её кончиками пальцев, и наконец нащупал подбородок. Гладкий, не слишком острый, в какой-то мере прелестный, словно у куклы. Мэксон подошёл вплотную к спинке стула, и теперь голова Райт находилась чуть ниже его груди. Он поднял её лицо вверх и склонился над Пайпер, чтобы встретиться с ней взглядом. Жёлтые глаза под тонкими бровями пытались кричать, что она собирает остатки смелости и хочет обороняться. Вот только не может. — Не зажимайся, — то ли посоветовал, то ли приказал он. — Мне неприятно, — ответила она и задышала глубже. — А ещё ты боишься, — тихо сказал Артур, проводя пальцами по её шее сверху вниз. — Но я не понимаю, почему, Пайпер. Ты боишься человека, который покровительствует тебе. — Нет, не боюсь, — прошипела журналистка, чей голос играл против её же слов. Мэксон забрал у неё бокал с вином, другой рукой слегка надавил на щёки брюнетки, заставив её приоткрыть рот. Она не сопротивлялась и оттопырила нижнюю губу, боясь запачкать новую одежду. Несколько красных капель пролились на язык, и Райт быстро сделала глоток, чтобы не подавиться. — Встань. Она упёрлась ногами в пол, слегка отодвинулась на стуле и выпрямилась, но повернуться к Мэксону не решилась. Она не умеет стоять по стойке смирно, но научится. Обязательно. — Сними платье. О, ему даже не нужно было смотреть ей в лицо, чтобы понимать, как она ошарашена. Это выдали её плечи, которые вздрогнули, а сама она будто стала ещё миниатюрнее и слабее. — Нет, — неуверенно ответила она. — Да. Он сделал ещё шаг, и теперь их тела соприкасались. — Я не буду этого делать, — нервно вскрикнула Райт, ткнув побелевшими пальцами в столешницу. В следующий момент что-то лязгнуло сзади, а затем подол платья оттянула назад рука Артура. Звук разрезаемой ткани заставил Пайпер в страхе свести ноги и съёжиться, но дёргаться она боялась ещё сильнее — металл уже порхал в паре сантиметров от её ягодиц, плавно взлетая к плечам. Через несколько секунд наряд превратился в искромсанные тряпки. Руки Мэксона сорвали платье с тела девушки и швырнули его на пол, а саму Райт развернули на себя. — Зачем было устраивать всё это? Ради моего тела, да? — спросила она, и её подбородок задёргался от страха. Как они были прекрасны — эти хитрые глаза, которые не привыкли быть частью испуганной гримасы, но сейчас жадно ищущие что-то, чем можно было защититься. Но такой защиты рядом не было. Не сейчас. Не в этой ситуации. Лицо Пайпер отдалилось от Мэксона, когда он надавил на её плечи руками и заставил упасть на колени. Манёвр с принудительным раскрытием рта повторился, и в следующий момент отражение тусклой лампы мелькнуло прямо у неё перед глазами. Тяжело дыша и жмурясь от страха, Пайпер замерла с ножом возле покрасневших губ. — Уберите его, пожалуйста, — аккуратно пролепетала она, чтобы ненароком не пораниться. — Я не хочу себе шрам на лице. — Это обух, — произнёс Мэксон тоном человека, который пытается кого-то утешить. — Не лезвие. — Всё равно… Не так близко… — Уберу, как только ты поймёшь, что у людей тоже есть две стороны, — назидательно произнёс Артур. — И поверь, Пайпер, я сейчас демонстрирую тебе безопасную сторону. Этот нож не повернётся к тебе лезвием, не причинит тебе боли, не ранит тебя. Но отныне ты знаешь про лезвие и не пытаешься играться с ним. Чёрный офицерский комбинезон не прятал возбуждения, но Мэксон словно перенёс эрекцию в боевой нож, придавив им непокорную женщину, заставив её трястись на холодном металлическом полу его каюты. — Ты поняла меня, Райт? — повторил он вопрос. — Да, — уже спокойнее отозвалась она, догадавшись, что под маской кровавого наказания скрывается извращённая игра. — Покажи, что ты поняла, — приказал он и слишком громко сглотнул, уже не находя в себе сил ждать близости. Слишком нравилось видеть, как в её глазах испаряется независимость, на место которой приходит осознание своего положения. Кончик языка девушки прокатился по пухлой нижней губе и дотронулся до металла, а затем несмело скользнул сначала в одну, а потом в другую сторону. От увиденного держащая нож рука почти вибрировала, словно Мэксон готовился взорваться от рвущегося наружу желания. Обух. Он не острый, но лезвие совсем рядом. И она трогает эту границу, пока можно. — Продолжай, — требовал он. Райт хлопала ресницами, то коротко переводя взгляд на блики под своим носом, то снова глядя на мужчину, что в эти секунды управлял ею. А потом её губы прошлись по его пальцам и ладони. — Молодец. Пайпер была аккуратна: не доводила язык до острия, не пыталась обвести его вокруг лезвия или мазать по металлу слишком быстро. Ей предстояло научиться правильно вести себя не только с оружием Мэксона, но и с ним самим — и острая кромка в непосредственной близости от её милого лица воспитывала лучше любых слов. — Достаточно, — решил Мэксон, убрал нож в сторону и рывком потянул Пайпер на себя. Объятия моментально перетекли в поцелуй с привкусом металла и вина. Райт прижималась к старейшине, словно пыталась втиснуться в его комбинезон и спрятать свою наготу, но именно она и нужна была Мэксону. Он расстегнул на себе офицерскую форму и подтолкнул журналистку к кровати. Скромное белое бельё уничтожил всё тот же нож, пока левая рука старейшины лежала на шее девушки. Мэксон накинулся на Пайпер и вошёл, даже не сбросив с ног комбинезон. Проникновение напоминало работу клинка, которым закалывают животное — метко и быстро, чтобы не было нужды повторять движение. Но Артур и не думал останавливаться, он вонзался в девушку снова и снова, пока она слабо упиралась ладонями ему в грудь.

Данс

— В чём дело? Почему так темно? — громко спросил Данс несмотря на то, что сигнал к отбою давно прозвучал. Рубильник на главной палубе отключал свет только в кубриках, но по непонятной причине во мрак погрузилось всё судно. Кроме паладина этого почти никто не заметил, потому что бойцы давно спали. Двигаясь вдоль стены, Данс добрёл до столовой, где в темноте кто-то переговаривался со смешками. Вскоре стало различимо и скудное зелёное пятно света, мерцающее высоко над столами. — Он точно здесь? Тиган, кому придёт в голову вешать щиток так высоко? — звучал впереди голос Барбары. — Возможно, на старости лет мне изменяет память, — ответил ей проктор, и голос его казался чересчур азартным. — Поищи теперь вот тут! — Ты дуришь мне голову. Дай уже спуститься. — Стивенсон, брось. Мне не сложно тебя носить хоть час, хоть все два! Ты как пушинка! Я готов побыть твоим брамином, если захочешь! — судя по голосу, Тиган явно не изменил своей привычке пропускать рюмку перед отбоем, вот только в постель он не спешил. — Тиган, прекрати уже. Надо свет включить. — Му-у-у-у-у! — Господи, за что? — вымученно прошептала Барри. Данс бесшумно подошёл к месту, где на самом деле висел электрический щиток, и щёлкнул нужный переключатель. Свет снова загорелся, отчего все трое зажмурились, после чего пришло время удивляться. — Данс?! Руки Стивенсон были заняты длинной гирляндой, которую она пыталась повесить прямо над столиками. Девушка сидела на спине у проктора ордена Меча, а он держал её под колени и кружил на месте, окончательно сводя с ума, пока не осознал, что перед ними стоит Данс. — Мы тут это… немного наводим красоту, — пролепетала Барбара и попыталась соскочить с проктора, но тот растерялся и не догадался отпустить руки, отчего рыцарь какое-то время барахталась прямо на нём. — Рыцарь, для тебя отбоя не было, или я чего-то не понимаю? — строго спросил Данс. — Что тут происходит? Тиган стоял рядом и не знал, куда себя деть. В конце концов он буркнул: «Я, кажется, не запер лавку», и ушёл в свой угол, оставив офицера с его подчинённой в пустой столовой. Барбара опустила голову, и в этот же момент, словно из чувства солидарности с командиром, с потолка упала часть гирлянды. — Извини. Днём у меня не было времени, а из всех, кто не посмеялся бы надо мной после такой просьбы, оставался только Тиган. У Данса внутри всё вскипело. Какого чёрта она не спит в неурочный час? Где дисциплина? Где техника безопасности? А Тиган? Пьяный проктор, который таскает её на спине, — это вообще за гранью. Вопросы роились в голове, колючие, жёсткие, один другого злее. Данс уже открыл рот, чтобы отчитать её как и многих других. Но вместо этого спросил только: — Почему ты меня не попросила? Она вздохнула. Тяжело, с каким-то надломом, и опустила голову ещё ниже, будто разглядывала пыль на полу. Плечи поникли, руки безвольно повисли вдоль тела. — Потому что ты всегда за идеальный порядок на судне. Я знала, как ты отреагируешь. В конечном итоге так ведь и получилось. Раньше паладин не задумывался о том, почему подчинённые редко видят в нём человека, которому можно выговориться. Образцом для подражания его был готов назвать почти каждый, кто хоть раз служил под началом Данса, но как только дело доходило до личного — земля дрожала и являла миру гигантскую пропасть между ними. Оказалось, что дело не в том, что солдаты были недоверчивыми, и даже не в том, что Данс на первый взгляд не казался чутким и внимательным. Просто локомотив под названием «устои» в его сознании всегда срывался с места и скрежетал, несясь по рельсам и оставляя позади простое понимание, едва в разговоре проскакивали какие-нибудь спорные темы. Он-то думал, что хоть с рыцарем Стивенсон будет иначе. Но она постоянно опасается чего-то. То его суровости, то любви к порядку. А ведь совсем недавно они, вроде бы, начали понимать друг друга. — Ладно, — снова произнесла Стивенсон. — Я пойду в каюту. Только помоги снять всё это, пожалуйста. Она казалась не просто огорчённой, а почти разбитой. От непосредственности и радости, которые она излучала рядом с проктором до прихода командира, не осталось и следа. И из-за чего? Из-за гирлянды? Или за этим стояло что-то куда более серьёзное и глубокое, что она хранила в душе, как частицу старого мира, а Данс просто не понимал. Паладин задумался. Он всё сказал правильно, вот только эффект был какой-то… неправильный. Нет. Не этого он в глубине души хотел добиться. — Стой, — как-то резко сказал паладин. — Не снимай. Показывай, что и куда тут надо вешать. Она подняла голову, и в её глазах мелькнуло что-то противоречивое. Удивление и недоверие вперемешку. Плечи расправились, губы дрогнули в слабой, неуверенной улыбке. — А ты достанешь вон до той штуки? — Определённо нет. Но у меня есть идея. Барбара запрыгнула ему на спину. Кажется, ей это далось легко, но Данс никогда, чёрт возьми, не таскал женщину на спине. Только на руках, когда они были без сознания. Но обычно он нёс их так, как несут грузы в винтокрыл, а тут… Когда она стала частью Братства, Данс боялся, что однажды она просто плюнет на службу и не явится на корабль. Найдёт себе новых союзников, наметит новый путь и забудет присягу. Что-то подсказывало ему, что она могла так сделать. Молодняк полагалось превращать в солдат с несгибаемой волей. Одинаковых, как колонны по периметру монументального здания, и таких же стойких. Но даже Данс видел, что Стивенсон эта трансформация не шла. Она лишала её той довоенной наивности, что ворвалась в жизнь Данса и, к его удивлению, сделала её... ярче. Уже через минуту она командовала Дансом, словно Либерти-Праймом: «к стене», «чуть ближе к кухне», «подай проволоку». И отчего-то Дансу было приятно выполнять её просьбы, особенно в моменты, когда тепло её тела расстилалось по его собственному. А когда он поворачивался, то она сильнее хваталась рукой за его плечи, прижималась к широкой спине животом и… А потом наступил тот проклятый момент, когда становится тесно в штанах. И Данс сто раз пожалел, что всё-таки не отправил Стивенсон спать. Она ему — и нравится? Но это же невозможно. Они сослуживцы. Когда для рыцаря пришло время спускаться на пол, она спрыгнула со своего помощника, не снимая рук с его плеч. Теперь в спину Дансу упиралась её грудь, а горячее дыхание ощущалось даже через ткань прямо над лопатками. Он не повернётся к ней. Нет. Она не поверит, что у него там ядерный блок. — По-моему, у нас круто получилось. Что думаешь, командир? Стивенсон всё ещё стояла так близко, что он мог чувствовать даже её сердцебиение. Или это было собственное? В уставе ничего не было сказано о таких случаях. Просто потому, что некоторые вполне естественные вещи не нуждались в том, чтобы их упоминали в уставе! В конце концов, на Придвене даже не было никакой легенды, которая рассказывала бы, откуда здесь каждый год берутся новые будущие оруженосцы. Впрочем, версия «их приносит винтокрыл» явно повеселила бы Стивенсон. Что будет, если её ладонь скользнёт ему на грудь, пальцы пробегутся по металлическому карабину на комбинезоне, а затем уйдут… ниже? Данс зажмурился, будто с мыслями можно было бороться так. Но мысли, такие странные и чуждые, уже роились в сознании, и даже бахни рядом кто-то из «Толстяка» — их уже так просто не стереть. Они же теперь будут возвращаться постоянно. — И правда не запер! — плёлся обратно клятый Тиган, который, судя по голосу, проверял не только замок в своей лавке, но и запас спиртного. — О, а вы уже всё повесили! Так, я хочу посмотреть, как оно будет выглядеть! Гасите свет!