Frozen Steel

МакКриди

Брамин, с которого поснимали все тюки и ящики, пасся рядом с трупами торговца и его охранников. Все трое были гулями и долгое время странствовали по Бостону от одного поселения к другому, делая большую стоянку в Добрососедстве каждый вторник. Хэнкок знал ребят и даже договорился с Маровски, чтобы тот дал им скидку на ночёвки в «Рэксфорде». Что же, вечный сон не знает пристрастий к мягким подушкам. — Гильз нет, — констатировал МакКриди после осмотра поля боя. — Но у стены лежат несколько отработанных ядерных батарей. — Это и так ясно по ожогам. Смотри, как расплавилась кожаная броня, — произнесла Фаренгейт. — Почему они не срезали путь через Бостон-Коммон? Там теперь вроде как безопасно. Роберт ещё раз обошёл перекрёсток по периметру и вернулся к трупам караванщиков. Судя по тому, что ребята даже не успели рассредоточиться, всё произошло молниеносно. — Они могли не знать о патрулях Братства, — предположил снайпер. — Я в это слабо верю. Чёрт, Хэнкока разозлит это дерьмо! — шикнула напарница и сплюнула на землю. — Теперь надо думать, как быть с торговцами. В город они вот-вот ходить перестанут, придётся выбирать снабженцев из числа наших. Фар и МакКриди двинулись к Добрососедству. Немного сгорбленная женщина шла с миниганом наперевес, а МакКриди пружинисто шагал следом с винтовкой за спиной, вглядываясь в окна и тёмные углы. Роберт знал два вида тишины. Первый — когда город едва слышно лепечет что-то на своём языке, шелестя листьями по бетону и скрипя покосившимися фонарными столбами. Вдали лают собаки, а за углом шуршат лапами по тротуару радтараканы. Такую тишину он называл живой. А была мёртвая тишина. Как сейчас. Когда ничего не издаёт звуков. Это плохая тишина, ведь если весь мир вокруг затаился в жутком ожидании беды, то и тебе следует. Какие ещё основания были нужны, чтобы не отказать Хэнкоку, когда тот рассказал про сопротивление? Нет, терпеть врага по соседству — это одно, но когда он выбивает твою дверь, сносит её с петель… Лишь бы только Барбара одумалась. Лишь бы увидела, что устои её новых сестёр и братьев пропитаны кровью и гноем. — Ты что там решил со своей подружкой? — спросила Фаренгейт, не оборачиваясь. Будто читала его мысли. Хотя она, наверное, и правда могла. МакКриди задумался. Он попросту не успел ничего решить и считал, что Барри ушла из Сэнкчуари из-за сцены с выпивкой. — Возможно, у нас получится с её помощью узнавать о планах Братства, — сказал он. — Ага, о планах на Даймонд-Сити она нам так и сказала, — съязвила женщина. — Её могли не посвящать в это. Она же там совсем недавно, Фар. Фаренгейт остановилась и неодобрительно окинула спутника взглядом. — Это хренова чушь, Роберт. Просто она не на нашей стороне. Ставлю тысячу крышек на то, что её трахает командир. Роберт побагровел. — Прекрати. — …и она, должно быть, старается, так как недавно твою малышку повысили. Что? Она тебе не сказала? А в сраной газетёнке, которую ведёт потаскушка Пайпер, всё написано. — Фар, замолчи! — прокричал МакКриди. — Что ты, мать твою, несёшь? Если хочешь найти среди нас всех человека, который вносит в компанию смуту, то сейчас это ты. Зачем ты порешь это дерьмо, даже не имея доказательств? Чтобы меня позлить? Женщина не переставала улыбаться, глядя, как лицо парня краснеет от негодования и гнева. — Просто говорю о том, что чувствую. Будь я на месте Стивенсон, я бы никогда не сделала чего-либо, что заставило бы тебя сомневаться с самого начала. Она просто идиотка, раз пренебрегает таким мужиком, как ты, МакКриди. Хэнкок уважает тебя, но твоя связь с этой Стивенсон сейчас ставит его в неудобное положение, когда он вроде как должен принять меры, но не делает этого. Снайпер в недоумении посмотрел на Фаренгейт. — Какие меры? Ты что-то знаешь? — Не знаю. Хэнкок не верит в то, что твоя девочка к нам прислушается, и я с ним согласна. И вообще, ты не слишком-то умеешь выбирать себе подруг, Бобби. ЭрДжей поймал на себе её хитрый взгляд, который скользнул по телу наёмника сверху вниз и обратно, а потом остановился на его тонких губах. Ничего хорошего в этом жесте не было. — К чему ты клонишь? — опасливо спросил парень. — Человек, с которым ты собираешься строить семью, должен быть на твоей стороне. Должен быть с тобой одним целым. С ней у тебя этого никогда не будет. Взгляд женщины прошёлся от пяток до макушки ЭрДжея, и тот почти физически ощутил его. Стало не по себе. Но и ответ он понял. Понял, чего, а точнее кого хочет Фар. — Это покажет время, — тихо сказал МакКриди. — Святая простота! — протянула Фаренгейт и зажмурилась, а лицо её в этот момент было похоже на кошачье. — Однажды сам всё поймёшь, если не доверяешь чутью опытной бабы. Пошли уже. И он пошёл. Но на душе отныне было неспокойно. Добрососедство ощетинилось: на площадке перед главным входом стояли несколько турелей, а ворота прикрывал вооружённый гуль в полном комплекте боевой брони. Жизнь за забором на первый взгляд не поменялась, разве что никто больше не прятал свои стволы, а за чужаками в открытую расхаживали по пятам дружинники, и даже сам Хэнкок этому не противился. Мэр готовил очередное выступление с балкона, и ни один забулдыга не собирался его пропускать. Когда красное пятно сюртука мелькнуло на уровне второго этажа, на площади уже яблоку негде было упасть: пришлые теснили своих, гули мелькали среди людей, ошарашенные женщины прятались за спинами мужчин. ЭрДжей и Фаренгейт стояли почти под самым балконом, поэтому им приходилось задирать головы. — Как вас много, поглядите-ка! — бодро заговорил мэр, осматривая город. — Такого аншлага я не помню с первых лет на этой должности. Но пора объяснить, зачем я снова вышел к вам. То, что я знаю, сколько вас здесь собралось, — не главное. Главное, чтобы эти безмозглые холодильники на своей летающей херовине узнали об этом. Толпа подняла руки и довольно загудела. Бойцы Добрососедства трясли в воздухе стволами, а пара бродяг у стены чокнулись и отпили из бутылок. — Хочу прояснить одну вещь, — продолжил Хэнкок. — Мы с вами не геройствуем, не пытаемся выяснить, чьи яйца прочнее. Мы остаёмся собой и защищаем свой дом, свою свободу, свои привычки. — И драть в пасть всех, кому они не нравятся! — взревел бродяга, у которого во рту недоставало доброй четверти зубов. Все окна, выходящие на площадь, распахнулись. Из них выглядывали воодушевлённые жители городка — кто-то пытался махать Хэнкоку в надежде обратить на себя его внимание, другие просто заворожённо слушали, лишь в момент особого душевного отклика качая над головой сжатым кулаком. — Только не надо думать, что этого достаточно. И хотя в Братстве полно кретинов, которые ни на что не способны без своих доспехов, некоторые их бойцы всё равно могут дать нам просраться. В этих сволочах полно ненависти ко всему, от чего они далеки. Для каждого из здесь собравшихся они найдут десятки причин, по которым вас следовало бы сжечь на месте. Сегодня утром они расстреляли караван старьёвщика Эрни. Вчера была вырезана Потогонка. Эти гниды из Братства налетели как коршуны и перебили всех — и мужиков, и женщин. Даже старик Гласс, который и так дышал на ладан, тихо собирая своих робопони «Лютик», пал замертво с монтировкой в руках. На площади воцарилась тишина, и лишь аккуратный шёпот змеёй ползал от одного края толпы к другому. МакКриди почувствовал, как по его спине побежали мурашки. Перед глазами всплыло Подземелье с трупами десятков гулей — казалось, это случилось совсем недавно, и эхо той безжалостной расправы ещё не утихло над столицей. — Он шёл с этой сраной монтировкой на бронированный отряд, не боясь ничего. Так что давайте будем как бедняга Арлен Гласс и не дадим вашингтонским кретинам чувствовать себя здесь как дома. Снова поднялся шум. Слова Хэнкока ушли в народ: его реплики словно эхо возвращались из огромной кучи людей. Мелкие дрязги, споры о крышках и давние обиды погасли, потому что пришло время зажигать огонь солидарности. Огонь Великого Бостонского Сопротивления, как его уже начали называть в разных концах Содружества те, кто видел в Хэнкоке своего лидера. Тому и правда не впервой было собирать народ против угнетателя — историю о том, как был изгнан Вик, в городке рассказывали с особой гордостью. — К чёрту Братство! — скандировала Фаренгейт, оглядывая ликующую толпу. — Пошло оно в задницу! — поддержал один из охранников. — Я человек из народа и служу народу! — произнёс коронную фразу мэр. — Пришла пора всем нам послужить Бостону. Пока люди раздирали глотки кричалками, Джон махнул рукой Фар и Роберту, приглашая их в Капитолий. Они уходили с площади, оставляя за спиной шум такой силы, что дрожать должна была даже знаменитая зелёная стена Даймонд-Сити. Внутри за столом уже сидели Престон Гарви и странного вида немолодая худощавая женщина в солдатской форме. Её звали Ронни Шоу, и выглядела она как человек, который сначала даёт в морду, а потом ищет этому причину. Со стола убрали все шприцы и ингаляторы с веществами, чтобы расстелить огромную карту. Красные крышки поверх плотной бумаги обозначали союзные силы, позиции противника были отмечены синими. Вторых было больше. Пока. — Итак, что у тебя, Престон? — спросил Хэнкок, плеснув себе бурбона. Минитмен оживился и расправил плечи, словно его попросили выступить в Музее Свободы в годы, когда туда ещё приходили толпы людей. — Мы с Ронни видели скрипторов Братства недалеко от Замка. Готов поспорить, они уже на него облизываются. Но хорошо, что ты предложил объединить усилия, Хэнкок, ведь теперь у нас есть реальный шанс отбить форт у болотников раньше других. Речь шла о форте «Индепенденс», где минитмены базировались ещё при генерале Беккере. Но организация постепенно слабла, опытных бойцов становилось всё меньше. Когда выводок тварей из океана однажды напал на крепость, минитмены позорно отступили. Джон достал из кучи крышек ещё одну и разместил её донышком вверх на точке, в которой находился «Индепенденс», словно показывая всем: исход может быть любым, присваивать крепость пока рано. — Стойте, — вмешался МакКриди, — что значит «отбить форт»? Мы либо защищаемся от Братства, либо воюем с болотниками. Сейчас неразумно будет тратить силы на всё и сразу. Если там и правда живёт матка, как все рассказывают, то нужно человек двадцать, чтобы её грохнуть. А сколько на этот штурм уйдёт боеприпасов, я даже считать не берусь. — В форте должны быть детали для артиллерии и чертежи самих орудий, — пояснила Ронни и потянулась к снайперу. — Дай тётке закурить, парень. Угу. Так вот, если не взять форт, то мы лишимся единственной возможности получить хоть какое-то преимущество. Нет, если вы, ребята, готовы махаться сраными лопатами и пулять из своих рогаток, то я не возражаю. Но, на мой взгляд, старые пушки нам очень помогут. — Сначала укрепим позиции, потом будем думать о замках, — решительно высказалась Фаренгейт и провела рукой по жёстким рыжеватым волосам. — На мне оборона города, на МакКриди — разведгруппы. Задачи у нас разные, но мы как звенья одной цепи и не можем разделиться. Роберт прав в том, что бездумно идти брать Замок нельзя. Сформируем новые отряды и только тогда займёмся этим. — Я пока собираю людей, — снова заговорил Гарви. — Не могу сказать, что у нас сильная структура. Всё-таки последний генерал, как вы знаете, просто пустила всё на самотёк. МакКриди сурово посмотрел на Гарви, в который раз отметив для себя его привычку вешать вину за всё происходящее вокруг дерьмо на других людей. Обстановка не обещала, что кто-либо поддержит парня в стремлении осадить минитмена, но промолчать он не мог. — Престон, не начинай, — покачал головой наёмник. — Не заставляй нас всех копаться в том, насколько душно вести с тобой дела. — Роберт, — спокойно сказал Хэнкок, — не гони так быстро. Я и сам не люблю, когда кого-то обсуждают за спиной, но здесь каждый знает, кто теперь Барбара. Этот вопрос висел в воздухе долго, и пришла пора внести ясность. Дело даже не в том, можем ли мы доверять ей. Нет, Роберт, мы однозначно не можем себе это позволить. Но я как мэр доверяю тебе. — Что ты предлагаешь, чёрт возьми? — Просто хочу быть уверенным, что ты не передашь ей никаких важных сведений. Я в курсе, что вас многое связывает, но рисковать сейчас нельзя. Поговори с ней. Убеди её разумно выбрать сторону. Мне, знаешь ли, тоже будет непросто стрелять в неё, если до этого дойдёт. — Поговорю, — бесцветным голосом ответил снайпер. За столом они торчали ещё час. То сходились во мнениях, то снова собачились. МакКриди с трудом уснул после целого дня напряжённых разговоров. Он уже пожалел, что в тот вечер пару дней назад ушёл в себя вместо того, чтобы просто ждать Барри. Додумался же: достал тогда по привычке деревянного солдатика и весь вечер мысленно разговаривал с Люси, заглядывая в его чёрные глазки и опрокидывая в себя стакан за стаканом. Пытался понять, простила ли она его за внезапную новую влюблённость, из-за которой теперь каждый второй косо на него смотрел. Никто не отвечал Роберту, да он и не хотел бы услышать эти ответы. МакКриди понимал, что рано или поздно в Бостоне рванёт так, что мало не покажется. Он не напрасно собирал новобранцев и учил их превращаться в городских призраков, чтобы сливаться с землёй и бетоном и стрелять из самых неожиданных мест. Он видел, как объединяются все слои Содружества, и знал: Братству это не понравится. Здесь им не покорный Вашингтон. Утром Роберт со всех ног отправился к Даймонд-Сити. Барри вышла к воротам, и ЭрДжей в очередной раз понял, как его раздражает её оливковый комбинезон. На теле любимой женщины он натягивался там, где не нужно. А ведь её командир — тридцатилетний мужик, уже сто лет ночующий с другими мужиками. По хмурому лицу девушки наёмник понял, что о Сопротивлении она уже знает. Её взгляд ещё не был враждебным, но что-то переменилось в голубых глазах — они казались ледышками под рядами густых ресниц, подкрашенных купленной у торговки Мирны тушью. — Барри, я пришёл принести тебе свои извинения за то, что не сказал сразу, — стыдливо начал он. Наёмник догадывался, что с его стороны поступок выглядел отвратительно. — Честно говоря, я боялась, что ты этого не сделаешь, — призналась Стивенсон. — Давай пройдёмся? Не хочу разговаривать на глазах у остальных. Они отошли на пару кварталов от города. Ярко светило декабрьское солнце, но снега до сих пор не было. Лишь иногда ветерок поднимал в воздух многолетнюю пыль, создавая невысокие воронки, которые гуляли от одной стороны улицы к другой и обратно, словно попрошайка в надежде заполучить грош из-за приоткрытой двери. — Я хочу кое-что объяснить, — начал Роберт. — Барбара, просто пойми, что Сопротивление — это не те силы, которые хотят открытой стычки. Мы просто защищаем свои дома. — Твой дом остался в Вашингтоне, — ответила Барбара. — Хотя я надеялась, что своим домом ты теперь будешь называть Сэнкчуари. — Мне правда было хорошо с тобой там. Но я не могу вот так взять и забыть то, как Хэнкок и всё Добрососедство помогли мне, когда я впервые сюда забрёл. Я очень многим обязан этим людям, Барри, и я больше не могу спокойно смотреть на то, как всех их потихоньку истребляют. Просто за то, что они гули. Знаешь, меня до сих пор раздражает Престон, хоть он и примкнул к Сопротивлению. Но когда мы общались с ним несколько дней назад, он рассказал мне, что нашёл в Музее Свободы много довоенных исторических книг. Ты ведь знаешь, что когда-то в Америке угнетали чернокожих. — Боже, ЭрДжей, — вымученно протянула Барри. — Зачем вспоминать то, что было сотни лет назад? Всё сильнее Роберту казалось, что он разговаривает не с Барри, а с её копией, которую заточили под отрицание очевидного, а в довесок научили транслировать бесчеловечные идеи Братства. Она не была похожа на чудовище, потому что Стивенсон была самым прекрасным человеком в глазах Роберта. Но чудовище пожирало её, начав с самого главного — с разума. — Вот только не делай вид, что ты не понимаешь, к чему я клоню. Стивенсон остановилась на углу и обняла себя руками за локти. Роберт встал рядом с ней и положил ладонь на плечо девушки. — Чего же ты от меня хочешь, Роберт? Братство — мой билет напрямую к сыну. Телепорт вот-вот будет готов, и Мэксон уже решил, что его испытаю я. Представляешь? Совсем скоро я увижу Шона и обязательно его заберу. А потом… потом мы втроём сможем просто уйти. — Солнце, прости, но я уже не уверен, что смогу вот так просто отойти от дел. Я поклялся защищать Бостон. Если ты хочешь, я отправлю тебя с сыном в безопасное место, а сам приду позже. — Ну кто же знал, что ты такой упрямец, МакКриди. Парень обнял её и в очередной раз осознал, что Барри для него так же важна, как личная свобода. Может быть, даже важнее. Свободой иногда можно пожертвовать, а такой женщиной — нет. — Я люблю тебя, Барри, — сказал он. — И хочу попросить об одном — не ввязывайся в бои. Я знаю, что у вас с Дансом уже почти дружеские отношения, и пытаюсь не накручивать себя этими мыслями. Я даже понял, что сейчас именно он может тебя защитить. Поговори с ним. Пусть переведёт тебя в скрипторы или сделает что-нибудь ещё. Поверь, Хэнкок вот-вот соберёт целую армию. У нас уже есть полсотни профессиональных убийц и пара десятков шпионов по всему городу. Гарви постоянно вербует новых людей и отправляет к нам на подготовку. Если кретин Мэксон сунется в Добрососедство, то такого позора, какой вышел в Даймонд-Сити, уже не будет. Он не возьмёт этот город без собственных потерь. Вернее, нет… Нет. Он вообще не возьмёт этот город. Роберт запустил руку в карман тренча и достал оттуда деревянного солдатика, а затем протянул его девушке и вложил зелёную фигурку в раскрытые ладони. — Ты сам его сделал? — Я? — усмехнулся он. — Посмотри на меня. Разве я смогу такое сделать? Этого солдатика мне подарила Люси, у неё были волшебные руки. Этот солдатик всё время напоминал мне о семье, о мирной жизни. О том, как я мечтал, что всё рано или поздно будет хорошо. Теперь я хочу, чтобы эта вещь осталась у тебя. — Но Роберт, — запротестовала Барбара, — он должен однажды оказаться у твоего сына. Ему просто необходимо что-то, что будет хранить в себе память о матери. — Да, я знаю. Именно поэтому я отдаю его тебе, чтобы ты понимала, как серьёзно я настроен. Я действительно хочу, чтобы мы оба выжили и просто были вместе. Рыцарь бережно убрала фигурку в свой рюкзак, а затем кинулась с объятиями на снайпера. Он оторвал её от земли и закружил, однако уже через несколько секунд снова поставил на землю — всё-таки сила ЭрДжея была в его меткости, а не в крепкой мускулатуре. Ему даже казалось, что у самой Стивенсон бицепс был внушительнее, чем у него, но уже давно перестал комплексовать по этому поводу. — Мне очень хочется сейчас оказаться с тобой в каком-нибудь тихом и тёмном уголке, — хитро шепнул он ей на ухо. — Боюсь, в Добрососедство меня уже не пустят. — Я знаю пару подходящих точек совсем рядом. — Ай, брось, — отмахнулась Барри, пытаясь подавить смех. — Однажды ты уже нашёл чудесное местечко для свидания, а мне пришлось мириться с адским позором. — Ну откуда мне было знать, что у твоих минитменов в соседней комнате ночлежка! — развёл руками снайпер. — Пойдём уже. На этот раз никаких лишних ушей, обещаю. Сам все этажи обойду и даже манекены в окно выброшу. Местечком для свиданий оказалась кофейня с высокой круглой стойкой в центре помещения и десятком некогда ярко-красных диванчиков. Стивенсон с разбега запрыгнула на один из столиков и моментально упала на спину, когда весом своего худого тела её придавил МакКриди. Локтем девушка сбила креманку, которая смогла простоять нетронутой две сотни лет. — Интересно, думал ли о таком человек, который последний раз ел за этим столиком? — пробормотал МакКриди, безрезультатно пытаясь расстегнуть на Барри комбинезон. Она, смеясь и вжимая голову в плечи, сделала это за него, продемонстрировав особо хитрое устройство замков на этом дьявольском тряпье. Когда грудь бойца оказалась обнажена, ЭрДжей задрал к ключицам белый бюстгальтер и тут же втянул губами правый сосок, словно ему на самом деле принесли мороженое в красивой вазочке, и он решил начать с поедания спелой вишни на пике из белого сладкого крема. — В конце концов, такая банальщина, как стол в кафе, должна была с нами случиться, — протянула Барри, гладя его по голове. Язык наёмника резво пробежался по второй груди, выдал лихую петлю, а затем устремился к животу девушки, отчего она сжалась, пытаясь не рассмеяться ещё сильнее. Всё-таки граница между «продолжай, классно» и «прекрати, щекотно» тонка. — Брось, куда банальнее было Убежище, — ответил Роберт, когда прервался на несколько секунд. — Хотя в Содружестве мы хрен где найдём такую же чистую койку. — Нужно будет соединить наши задумки и сделать это прямо на столике в закусочной миссис Саммерсет. ЭрДжей, который уже почти достиг её лобка, разразился таким хохотом, что слышать его должны были даже с улицы. Им понадобилось почти две минуты, чтобы вспомнить, зачем они забрели в эту богом забытую кофейню и разделись, рискуя в любой момент ощутить на голой заднице ползущего из тьмы радтаракана. Собравшись, МакКриди сначала коротко поцеловал девушку во внутреннюю часть бедра, а затем утопил свой язык во влажных тёплых складках. Стивенсон выгнула спину и ухватилась пальцами за плечи парня. Ноги сперва инстинктивно подогнулись, а потом и вовсе затряслись от напряжения. — А меню с годами здесь стало только лучше, — проурчал МакКриди после почти минуты жадных движений языком и губами. — Я смотрю, ты много где ел что-то подобное, ковбой, — поддела его Стивенсон. Он уже не просто облизывал её — он тёрся о влажную розовую кожу лицом, сгребал языком слегка солоноватую смазку и рисовал ею мокрые линии почти до колен партнёрши. Вид открытой для него и настолько готовой к близости девушки заставлял МакКриди каменеть ниже пояса, но он дал себе слово, что не будет эгоистом по отношению к Барбаре. Да и с собой он был честен: ему просто нравилось делать это. Нравилось пробовать её, запоминать её вкус и запах, смотреть так близко на места, обычно скрытые под одеждой. Он обожал её стоны, её грязную похвалу в процессе и то, как растягивались в улыбке её губы. — Не где попало. Только в проверенных местах, — парировал Роберт, и слова его перебивало чавканье. — Но ваше — просто вне всяких похвал, мэм. — Тогда шевели ложкой быстрее, — шутливо-приказным тоном произнесла она, тяжело дыша. — Я скоро повешу табличку «закрыто». И вот уже она выгибала спину так сильно, что столик упал бы от её движений, если бы не был намертво прикручен к клетчатому полу. Наёмник отстранился в нужный момент — он уже знал, что Барри становится слишком чувствительной в мгновения оргазма и после него, — и просто гладил руками её бёдра на своих плечах. Лишь через минуту он смог встать и подобрать с диванчика фуражку, чтобы вытереть мокрое лицо. — Когда теперь увидимся, мой меткий парень? — спросила девушка, уже стоя в дверях. Роберт пожал плечами и вмиг сделался грустным — он не знал, когда именно. Не знал даже, случится ли это вообще. Ещё несколько минут назад он просто источал страсть, а теперь вдруг погас, опустел, осунулся. Барбара уходила, и окружающая действительность превращала это в настоящую пытку. — Надеюсь, что на днях. Барри, береги солдатика, пожалуйста. Но главное — береги себя. Рука девушки коснулась того места на рюкзаке, где находился боковой карман. Фигурка лежала внутри, защищённая от утери металлическим замком.

Барри

Стивенсон дала слово, что сбережёт деревянного вояку. После встречи ей стало как-то спокойнее. Как минимум потому, что затаившийся в ожидании мести наёмник в воображении Барри исчез, и на его место пришёл тот самый ЭрДжей, которого она знала. Сероглазый, улыбчивый, свой. Вместе с солдатиком девушка будто забрала с собой часть непосредственности МакКриди и его лёгкий взгляд на мир. Пожалуй, ей и правда пора было обрести свой дом в Даймонд-Сити, чтобы хранить эту штуку в ящике, а не таскать с собой, что рано или поздно могло привести к тому, что Стивенсон нарушит обещание и потеряет игрушку. — Барбара. Так её уже давно никто не называл. Либо Барри, либо рыцарь Стивенсон. Рыцарь-командор Стивенсон с недавнего времени, между прочим. — Престон? В бежевом плаще он почти сливался со стеной какого-то магазинчика. — Прости за внезапность. — Ты разве не должен быть в Сэнкчуари? — спросила Барбара. — Нет. Мы пришли утром вместе с МакКриди. Но он хотел увидеться с тобой, поэтому я отложил свой визит к тебе. Мне бы хотелось кое-что обсудить. То же самое, что пытался обсудить с ней МакКриди. Только куда более нудно и бессмысленно. С первым она хотя бы классно провела время там, в кафе. — Наверное, ты забыл. Я больше не генерал. Барри была готова развернуться и уйти, но почему-то не смогла. Казалось, что теперь им точно нечего обсуждать, но вот он здесь, он не прячется и, быть может, ответит на её вопросы. Даже на неудобные. — Я знаю. Теперь я генерал, — сказал он без какой-то особой гордости. Быть может, потому, что должность генерала минитменов — это тот ещё камень на шее, и Гарви это понимал. — У меня к тебе разговор именно как к солдату Братства. Возможно, самому лояльному к минитменам и всему Содружеству. Но давай не здесь, ладно? В переулке Висельника было как-то… тоскливо. Место оказалось необжитым, если так в принципе можно было сказать о некогда шумном уголке в дебрях Бостона. Парень в широкополой шляпе и джинсах что-то мешал в котелке, который висел над очагом, а женщина в грязном пыльнике чистила карабин в паре шагов от него. В самом дальнем углу двора человек в помятом солдатском костюме сортировал мусор, а его винтовка стояла у кирпичной стены. До переулка Барри и Престон планировали добраться ещё весной. Уже летом Стивенсон поняла, что эти планы под угрозой, а пару месяцев назад и вовсе стало ясно, что пошёл бы он к чёрту, этот переулок. Быть может, Гарви не так безнадёжен, как казался? Стоило только отнять у него костыль в виде самой себя. — Познакомься. Майор Хорн и лейтенант Миллер. Они помогают мне вести дела после того, как ты ушла. А вон там — рядовой Стормер, наш новобранец. Ещё у нас новый разведчик, Мэл, но она отсыпается после вылазки к Квинси. Минитмены рядом с Гарви равнодушно кивнули. Кто из них Хорн, а кто Миллер, Барри не понимала. Если уж генерал ходил в заштопанном плаще, что уж говорить про остальных. Телом под двумя одеялами на старом матрасе в углу была, очевидно, Мэл. Снаружи можно было рассмотреть только её старые ботинки. — О чём будет разговор? — спросила Барри, присаживаясь на брошенную кем-то на бетон старую рубаху. Гарви устроился рядом, и вскоре парень в шляпе принёс ему и Стивенсон по чашке чая. — Послушай, всё, что я сейчас скажу, ты можешь назвать полным бредом. Но если бы не ты, никаких минитменов бы не было, поэтому я обязан с тобой поделиться. МакКриди уже рассказал тебе про Сопротивление? Сначала она хотела сказать «нет», но вспомнила, что может подставить Ника, поэтому коротко кивнула. С МакКриди вряд ли кто-то за это спросит, и тот ещё днём дал это понять. — Ладно. Тогда эту часть можно пропустить и подойти к главному. Знаешь, в Добрососедстве насчёт тебя уже давно спорят. Ты должна понимать, какого плана эти споры, Барбара. — Я понимаю. Она сделала глоток. Чай был паршивый, но тёплый. — Если бы не история с Даймонд-Сити, то никто, наверное, ничего такого не придумал бы. Мы как минитмены не стали бы вмешиваться в ситуацию, если бы не… не этот бессмысленный террор на Пустошах. У Хэнкока есть все основания полагать, что его город на очереди, но вот судьба у Добрососедства может быть совсем иной. — Даже если так, я не смогу на это повлиять, Престон. Я не имею в Братстве никакого влияния. И уж тем более меня не посвящают в планы командования. — Нет-нет, мой разговор не об этом. Я не прошу тебя ни за кого заступаться там, на корабле. Дело в том, что до меня дошли очень… неприятные слухи. Даже не знаю, как это объяснить… В общем, тебя хотят ликвидировать, чтобы не подставлять Добрососедство и другие города. Барбара замерла с кружкой в руках. — МакКриди ничего мне не сказал. — Он не знает. Если бы знал, то убедил бы тебя не выходить из Даймонд-Сити. Всё, что я успел услышать, — тебя хотят подстеречь по дороге до Сэнкчуари. На подходе к нему не рискнут — понимают, что минитмены не закроют на это глаза. Но в любом другом месте ты будешь в опасности. В тени прохладного переулка стало жарко. Барри закусила губу. Нет, её и раньше пытались грохнуть. Но теперь это могут сделать те, кто всё про неё знает. Они знают, где её дом, какой дорогой она туда ходит и какое оружие берёт с собой. — Кто инициатор? — Я знаю только исполнителей. Это кто-то из охраны Добрососедства. — Проклятье. Данс, конечно, иногда разрешает мне вызывать винтокрыл, но… Чёрт, я не могу пользоваться им как такси. — У меня есть идея. Если помнишь, минитмены давно хотели возобновить вещание радио «Свобода». Параллельно с этим мы собирались наконец сделать что-то вроде аварийной системы, чтобы быстро приходить друг другу на помощь. Сигнальный пистолет — штука ненадёжная, а вот радиомаяки — да. И у нас уже есть кое-какие наработки. Миллер, можно тебя на минуту? Парень в шляпе оторвался от котелка и не спеша подошёл к Гарви. Ага, вот кто из них Миллер. — Мы же можем выдать Барбаре радиомаяк? Миллер почесал нос. — Престон, когда я говорил об аварийных маяках для поселений, я не имел в виду, что их спокойно можно таскать в рюкзаке. Сам маяк можно сделать какого угодно размера, но вот батарея… Так что тут приходится выбирать между компактностью и мощностью. — Всё дело в источнике питания? — Именно. — Пип-бой, — задумчиво произнёс Престон. — Откуда он берёт energию? — От ядерной батареи, — подсказала Барри. Она зачем-то щёлкнула по монитору, и зелёный свет отразился в зеркальных авиаторах парня. — Ага. Тогда всё проще. Мы можем вшить всё в твой гаджет — и дело с концом. — Это долго? — Не-а. Часа два, но нужно будет отнести твою игрушку спецу. Он замолчал и теперь выжидающе смотрел на Стивенсон. Она неуверенно схватилась за застёжку на манжете пип-боя и слегка потянула её, чтобы открыть замок. Без гаджета рука стала необычайно лёгкой, будто с неё только что сняли гипс, под которым мышцы успели ослабнуть. — Гарви, под твою ответственность. — Конечно, Барбара. — И не позже, чем до завтрашнего полудня. — Да, я прослежу, — кивнул Миллер. — Либо Престон принесёт тебе его в Даймонд-Сити утром, либо ты сама заберёшь его здесь. Он уже сомкнул пальцы на кожаной манжете, потянул пип-бой на себя. Перед тем как отдать пип-бой Миллеру, Барри задумалась. Она даже МакКриди его не доверяла, когда тот хотел поиграть в «Змейку», а тут… Барри разжала пальцы. Лейтенант одобрительно кивнул, поднял с земли свой вещмешок. — Не парься так за свою игрушку. Тебе повезло, что она у тебя есть, иначе мы бы ничем тебе… Застёжка на мешке оторвалась, и на землю посыпалось всё, что таскал с собой Миллер. Несколько ядерных батарей, фляга с водой, пистолет с глушителем, стелс-бой и маска охраны Даймонд-Сити. — Твою мать, — одними губами прошелестела майор Хорн за его спиной. — Я про это не… — подскочил Гарви. — Стоп-стоп, — она вскинула руку, останавливая Престона, и тот послушно сел на скамейку. — Что тут, чёрт возьми, происходит? — Мы хотим помочь тебе не сыграть в ящик раньше времени, разве нет? — спросил парень слишком спокойным для такой нервной ситуации голосом. — Верни пип-бой, — строго сказала Барри. — Не так быстро, крошка, — рыкнула Хорн. Барри уже знала, что никакая это не Хорн. Она не майор и едва ли минитмен. Стивенсон схватила и сняла с предохранителя лазерный карабин, одновременно с ней вскинула мушкет и злобного вида женщина. — Тише-тише. Мы не собираемся тут разговаривать на повышенных тонах, — Миллер снова взглянул на Барри. — Кто вы, сукины дети, такие? — Просто люди, которые хотят выжить на Пустошах, — Миллер развёл руками так буднично, словно болтал с приятелями на перекрёстке. — Эй, мы так не договаривались! — встрял в разговор Гарви, но как из земли выросший Стормер тут же перевёл дуло винтовки на него и заставил замолчать. — Зачем вам нужен мой пип-бой? — спросила Барри. Миллер и Хорн переглянулись. Стормер поочерёдно смотрел на них обоих, будто ждал, кто из них разрулит ситуацию теперь. — А кому он не нужен? — насмешливо спросил Миллер. — Будь у меня такая штука, я бы её не демонстрировал по всей Пустоши. Продолжая целиться в Миллера, Барри покосилась на Гарви. Тот сидел тише воды ниже травы. — Как ты мог, Престон? — Барбара, я… — Ни слова! — рявкнула на него Хорн. — С тобой мы поговорим потом. Стивенсон сделала шаг назад. Слишком сложно было смотреть на всех сразу и не упускать ни одного движения во внезапно обездвиженном пространстве, где почти каждый был на мушке у другого. Шаги за спиной она услышала слишком поздно. Всё, что успела сделать, — увидеть, что засаленный матрас у стены, что валялся справа, пуст. Тело пронзила боль, оно на мгновение вытянулось в струну, а потом мышцы словно разом отключились. Подоспевший Миллер поймал её и уложил на землю, кто-то принялся завязывать руки у неё за спиной. Раздался плеск, а потом в нос ударил неприятный запах. Перед тем как отключиться, Барри почувствовала, как её тело взмывает вверх, голова свешивается вниз, отчего отросшие волосы тянутся к земле. От шагов Миллера укачивало, словно в поезде. Как давно она не ездила на поездах? Поезда, поезда… Чёрт, они же все стояли ржавыми на покорёженных от взрывов рельсах.