Frozen Steel

Барри

Смуглый мужчина с крупным носом умилительно смотрел на рыцаря в отражении зеркала. Синий комбинезон убежища делал его похожим на покойного Натаниэля. — Нравится? — Горацио, это шикарно! — протянула Барри, глядя на то, как посвежела её причёска. Парикмахер слегка подровнял кончики прядей и в качестве бонуса сделал гостье лёгкую завивку. Предложил даже окрасить пару прядей в красный, но Стивенсон не была готова к таким экспериментам. — Надо сказать, что сейчас твоя шевелюра выглядит куда краше, чем при первом твоём визите, — кокетливо произнёс Горацио. — Правильно сделала, что отрастила. — Знаешь, я иногда хочу постричься коротко, почти под ноль. Но потом думаю, а стоит ли? Ну, мыть волосы в походе, конечно, неудобно… — Зато уши в тепле. — Да, определённо. — И красиво, — продолжил стилист. — О, и красиво, само собой, — ещё шире улыбнулась Барри. Волосы чуть ниже плеч — вот тот максимум, что теперь был ей положен. На длинную шевелюру нужно было тратить много мыла, а Тиган выдавал бойцам по одному бруску в месяц. За открытой дверью промелькнул силуэт доктора Форсайта. Он кивком пригласил Барбару в клинику. Та ещё раз поблагодарила Горацио и положила тридцать крышек на его парикмахерский стол. Девушка волновалась: слишком многое для неё значил грядущий разговор. Джейкоб Форсайт попросил ассистентку Рэйчел на время покинуть клинику, а затем закрыл дверь, чтобы никто не мешал их разговору со Стивенсон. Барбара села на холодный белый стул и сцепила руки в замок. Док устроился за своим столом, где долго перебирал какие-то бумажки, а потом поднял голову и заговорил. — Миссис Стивенсон, в репродуктивном плане у вас всё в порядке. Но сказать, что условия на поверхности подходят для рождения детей, я не могу. Барри задумчиво уставилась на его бумаги. — Даже с доступом к медицине? — Медицина не решит проблему высоких доз радиации. А химикаты — это палка о двух концах. Вообще, я сторонник того, что беременность нужно планировать заранее. В идеале — за несколько месяцев до зачатия. Но это здесь, в убежище, такие советы имеют вес, а на Пустошах... С Пустошей беременные девушки зачастую приходят не затем, чтобы узнать, всё ли в порядке с малышом. Многие просят о прерывании, потому что отцом был какой-то рейдер или проходимец. Хочу думать, что ваш партнёр хотя бы внушает вам доверие. — Да, безусловно, — немного грустно кивнула Барри. — Он надёжный человек. — Уж не тот ли… Заканчивать фразу доктору не пришлось. Всё убежище, да и сама Барри, помнили похождения свежевыбритого МакКриди в халате по атриуму. А от этих дурашливых воспоминаний ещё было больно. Определённо больно. — Нет-нет. Это офицер Братства. Правда, знаете… Стивенсон запнулась. Форсайт посмотрел на неё с волнением, чего обычно себе не позволял, если только перед ним не сидел ребёнок или паллиативный пациент. Но в эти секунды доктор ощутил себя психологом и просто захотел помочь. — Не бойтесь, Барбара. Говорите. — Нет, — взяла себя в руки девушка, посчитав сумбур в голове исключительно собственной проблемой, — всё нормально. Вернее, раз вы сказали, что… в общем… — Вам сейчас не стоит переживать, заниматься самоедством, равно как и изматывать себя на службе. И ещё… Форсайт вдруг стал хмурым, уголки его губ сначала резко поползли вниз, а потом замерли, будто он пытался заморозить гримасу растущего сожаления. — Почему вы не наблюдаетесь у вашего штатного доктора? — Я не хочу, чтобы они узнали о моих панических атаках. Тогда меня выпнут со службы. Да и признаться честно, гинеколог из Кейда такой себе. Форсайт коротко кивнул. — А ещё вы мне больше нравитесь, доктор Форсайт, — с улыбкой добавила девушка, и Джейкоб улыбнулся вслед за ней, будто ждал именно этих слов.

***

— Форсайт? Из убежища? — Данс бросил гаечный ключ обратно в ящик с инструментами, а затем вытер руки о тряпку и затянул рукава, перемотанные узлом на спущенном до пояса рыжем комбинезоне. Поздно вечером в Кембриджском полицейском участке было тихо и почти безлюдно. Паладин предпочитал чинить броню именно здесь, в гараже, хотя мастерская, развёрнутая в аэропорту, подходила для этого куда лучше. — Да. Я давно у него наблюдаюсь. — Немного странно с твоей стороны ходить к этому непонятному врачу в то время, как у нас на судне есть превосходный медик. Превосходным медиком был, конечно же, Кейд, который прямо во время приёма мог позволить себе хрустеть вяленым беличьим мясом. Барри обошла комплект брони, на котором Данс уже несколько часов выправлял вмятины и подкручивал крепления. Затем она запрыгнула на высокий ящик и окинула взглядом место трудов командира. Даже здесь он старался поддерживать строгий порядок. — Потому что я не хочу, чтобы в такой момент служба давила мне на плечи. В наших с тобой отношениях и так слишком много Братства. Может быть, хотя бы внутрь мне будет заглядывать кто-то без шеврона с мечами и шестерёнками? А? Паладин смерил её недоверчивым взглядом. — Мы — часть Братства, и то, что между нами происходит, выросло из совместной службы. Стивенсон, ты что, передумала? Тебя не устроило моё предложение? Её устроило. Не было только понятно, нужно ли это самому Дансу кроме как для создания имиджа истинного офицера Братства. Браки в рядах организации были обычным явлением, но в предвоенной дымке и на полях сражений об этом старались не говорить. Видеть свидетелем на своей свадьбе старейшину считалось особой честью, а миссия проведения церемонии лежала на прокторах. В качестве подарков чаще всего выступали совместные отпуска и общие комнаты для новой ячейки милитаристского общества. И хотя союзы были полностью добровольными и всегда вырастали из робких служебных симпатий, семья в Братстве имела главную задачу — давать ордену детей, будущих скрипторов и рыцарей. Тех, кого раньше уважительно называли посвящёнными. — Я рада, Бенджамин, правда, — сказала Барри. — Просто… такое ощущение, что ты предложил мне это только потому, что так положено. И всё. — Ты смотришь на мои поступки под каким-то негативным углом. Я ценю тебя и как бойца, и как… женщину. Может быть, в твоё время это происходило как-то иначе, но в Братстве мы решаем подобные вопросы именно так. — Нет, — возразила Стивенсон. — На прошлой неделе уведомление о регистрации брака подали Инграм с Тиганом. Знаешь, они кажутся вполне счастливыми. Как будто Генри и правда любит Дарлу. Данс замер, едва взяв из ящика баллончик с полировочной жидкостью. Он непонимающе взглянул на девушку, затем вмиг забыл про свой ремонт и вплотную подошёл к Барри. В его глазах блеснула растерянность, как если бы в отношении офицера зачитали несправедливый приговор и обвинили его в том, о чём он даже не мыслил. — Что я делаю не так, Стивенсон? — с укором спросил он. — Я не понимаю, что ты чувствуешь. — Я выражаю это не словами, а поступками. В жизни Стивенсон не было ни дня, когда она пожалела бы о встрече с Дансом. Он сначала напомнил ей, что она — солдат, а позже опять превратил в женщину — слабую, ищущую защиты и следующую за своими инстинктами. Она не могла объяснить командиру, что жажда материнства приходит к женщине после определённой точки невозврата и не терпит ожидания, а неудачная первая попытка вырастить сына только усиливала этот зов. «Предложение» само напросилось быть озвученным после их совместного помешательства в одну из ночей. Барри не требовала ни жёсткости, ни напора. Просто лежала снизу, придерживала ладонями свои колени и топила затылок в матрасе. Следила за стонами, не позволяя им просачиваться через щели металлических стен. А потом в ответ на предупреждение Данса о скором финале Барри просто обвила его ногами и положила руки на спину. Она осознавала, насколько именно он — Данс — идеален для того, чтобы снова сделать её матерью. Кончить в эту женщину в такой момент захотело бы и бревно, имей оно уши. Вот только Данс решил не нарушать привычный порядок вещей. — Перед этим нам следует оформить наши отношения в соответствии с правилами. — Что ты имеешь в виду? — измученно произнесла Барри в подушку. — Они должны стать официальными. В этом был весь Данс. — Возможно, когда-нибудь я к этому привыкну, — вздохнула Барри и притянула к себе Данса за висящий с пояса рукав. Она любила тепло его тела, следы тёмной масляной смазки на руках, капли солоноватого пота и вены, протянутые под слегка тронутой загаром ядерной зимы кожей. — Стивенсон, потерпи до Придвена, — осторожно сопротивлялся он, стараясь не запачкать её грязными руками. — Придётся, — сказала она, грустно вздохнула и спрыгнула на пол. — Буду ждать тебя. — На улице уже темно. Поднимись на крышу и вызови винтокрыл. — Я просто хотела пройтись до аэропорта и улететь вместе с доктором Ли, — произнесла она, уже шагнув в сторону выхода. — Стивенсон, — настойчиво сказал Данс, — на крышу. Плохо помнишь, что здесь творилось в день нашей встречи? Данс всё-таки держал в голове знаменательные даты. Правда, по-своему. — Как скажешь, командир. — Кстати, — вдруг снова заговорил Данс. — Что ты думаешь о самой Ли? Она не кажется тебе странной? Барри задумалась. Конечно же, Ли казалась ей странной. Она скрытничала, редко общалась с членами экипажа и постоянно торчала у своего терминала. Стивенсон пыталась поймать момент и расспросить Мэдисон о том, что происходит, но та лишь отнекивалась: позже. Ли даже предпочитала не обедать с остальным коллективом, а потому приходила в столовую лишь тогда, когда солдаты относили посуду к мойке и убирались восвояси. — Немного. — На всякий случай держись от неё подальше. Может быть, Мэксон и доверяет ей после всех её проектов в Братстве, но я — нет.

МакКриди

Наступать на ногу Роберту пока было нельзя, но он научился ловко передвигаться по штабу с костылём. Сначала, конечно, стыдился такого незавидного положения, но потом вспомнил, что это не навсегда. Да и Каррингтон воодушевил наёмника, сказав, что уже через месяц тот сможет если не бегать, то выходить на перекур. Док вообще вдруг стал чрезмерно заботливым: сказал, что Роберту нужны тишина и покой, а значит, прослушка — уже не его головная боль. МакКриди протестовал, ведь это был единственный способ хоть иногда слышать голос Барбары, но медик был непреклонен: «Вот станет тебе лучше, тогда поговорим». Как храп и шаги агентов Подземки вместо речей любимой женщины могли помочь его ноге быстрее восстановиться — он не понимал. — Давайте подумаем, как нам быть с Патриотом? — спросил Дьякон, примеряя перед осколком зеркала накладные усы. Роберту показалось, что с этой бутафорией агент похож на одного парня из Ривет-Сити, городка в столичной пустоши. Кажется, у него была кличка Снаряд и он торговал пушками. — На кой хер он вам сдался? — скептически буркнула Ронни, сидя на саркофаге и сбрасывая пепел в трещину на крышке. — Он способен стать сильнейшим игроком в этом конфликте, — возмущённо ответила Дездемона. — Патриот сможет не только спасать синтов, но и передавать нам информацию, чтобы мы не были зависимы от гаджета на руке этой Стивенсон. МакКриди поморщился, но заставил себя промолчать. Уже почти месяц он ел и пил за счёт этих ребят, не имея возможности помочь им как боец. Так уж и быть, он простит им нелюбовь к той, кого любит сам. — Извини, Дездемона, — продолжила Ронни, — но мне кажется, что ваше оголтелое желание завербовать всех и каждого именно как своего агента вас подведёт. Нужно уметь сотрудничать на взаимовыгодных условиях. — Да, я не люблю полумеры, — отпиралась Дез. — Либо человек с нами, либо нет. — Надо было с самого начала вести нормальные отношения со Стивенсон, а не выслеживать её по разным городам, — сказал Дьякон. — Она выглядела вполне адекватной, чтобы выйти на разумный диалог. Но мы предпочли дотянуть до момента, пока Братство не промыло ей мозги. — Именно, — не сдержался Роберт. — Она искала кого-то, кто сможет отправить её в Институт. Появись вы чуть раньше… — Мы не могли открыто поставить всё на одного человека, — упрямилась Дездемона. — Пока она не знает про нас, мы в относительной безопасности. — Ладно! — поднял руку Дьякон. — Напрягите Тома, вдруг можно как-то дистанционно через пип-бой послать в Институт зашифрованное сообщение. — Только без похищений мне тут! — прорычала Шоу. — Хватило уже одного. Целый город полёг. — Да и Тому пока не до ваших проблем, — хихикнула Глория, глядя на то, с каким заинтересованным лицом сидит в наушниках техник Подземки. Уэзерби действительно выглядел как человек, которому в крошечных динамиках открылись ответы на важнейшие вопросы Вселенной. — Смотри, — Хэнкок наклонился к уху Дездемоны, — сейчас он почешет ширинку, а потом… — Джон! — ответила она, сдерживая смех. — Прекрати. Ну не сейчас же. — Ладно, давайте расходиться по своим делам, — предложил Дьякон и отклеил усы. — Мы с Глорией собирались встретить парочку синтов и помочь Хай-Райзу около Банкер-Хилл. — А мне что делать? — спросил МакКриди, стоя по центру крипты с костылём. — Тебе? — Дездемона растерянно оглядела штаб. — Ну… пока ничего. Да, ты… отдохни. Почитай что-нибудь. «Грогнака» там, «Пистолеты и пули»… Наконец все участники долгого спора разбрелись в разные стороны. Техник Том, как и предсказал Хэнкок, бросил наушники, схватил со стола папку с бумагами и скользнул в тёмный угол запасного хода, скрипя металлическими прибамбасами на своём шлеме, как маленькая мотриса на пути из депо. МакКриди покосился на стол Томаса. Из наушников не доносилось ни звука, но монитор терминала отчётливо показывал, что агент просто нажал на паузу, оставив файл с пип-боя на рабочем пространстве. Роберт сам не понял, какая сила заставила его пойти вперёд, забыв о простреленной ноге. Прислонив костыль к столу, парень медленно опустился на стул и надел наушники. У стены в противоположном углу штаба стояла Мэгс и хитро поглядывала на снайпера, будто пыталась заманить его мерцанием своих лисьих глаз и отвлечь, как ему показалось, от бесцельных раздумий. Роберт дежурно кивнул в ответ, но быстро переключился на аудиофайл. Оставалось только нажать на кнопку воспроизведения. Магнолия улыбнулась шире, но Роберт этого уже не видел. Какое-то время после запуска файла он не двигался, словно превратился в статую, дополняя собой мрачную обстановку крипты. Его взгляд стрелой пронзал пыльную завесу над столами и саркофагами, пальцы слегка подрагивали, а боль в ноге ушла на второй план на фоне колючего отвращения, что набухало под рёбрами. Парень громко сглотнул, проморгался, разлепил сухие губы, как будто хотел что-то сказать. В следующий момент он громко впечатал кулаки в столешницу, отшатнулся, опрокинув и стул, и костыль, в пелене гнева опёрся на больную ногу и взвыл от боли. — Сука! — только и смог выкрикнуть он, но причиной тому была вовсе не адская резь чуть выше колена, от которой ногу хотелось отрезать здесь и сейчас. Стол Техника Тома завалился на бок вместе с терминалом, клавиатурой, пирамидой из металлолома и проводов разных цветов. По земляному полу разлетелись голодиски и инструменты. Сам Уэзерби вбежал в штаб с расстёгнутым ремнём, на и без того взволнованном лице его нарисовалась ещё и злоба. — Ты что делаешь, пацан? — взвизгнул Том. — Эй, чё с тобой? Ты чем надышался? — Вот же сука! — снова заголосил МакКриди, сползая по стене на пол. На шум прибежал доктор Каррингтон, а сразу за ним — Дездемона и Хэнкок. — Услышал, — тихо констатировал гуль. — Этого стоило ожидать, — тоскливо подхватила Дез. — А ну встань, чёрт возьми. Я на тебя уже месячный запас лекарств потратил не за этим! — попытался быть решительным доктор. МакКриди вцепился пальцами в кирпичную стену, и хватка оказалась настолько сильной, что пара багровых осколков упали под ноги стрелку. Опираясь о кладку, он поднялся на ноги, игнорируя попытки Мэгс засунуть ему под руку костыль. — Вы же всё знали! — с ненавистью процедил он. На его лбу блеснула испарина. — Знали и молчали, как крысы. — Парень, фильтруй свою речь, — строго ответила Дездемона. — Нам было не до этого. — С тобой и твоими людьми всё ясно. Ну а ты, Хэнкок. Ты-то мог сказать или нет? — обратился ЭрДжей к Джону. Гуль без раздумий сделал шаг вперёд, но выглядел в эти секунды слегка виноватым. — Ты прав, МакКриди, мы знали и молчали. Но это была моя идея — держать тебя в неведении, пусть и временно. Давай выйдем и спокойно поговорим, чтобы никому не мешать, ладно? Наёмник посмотрел на Хэнкока недоверчиво, будто тот стал светиться или дичать на глазах. Парень тяжело дышал, как бывает после неистовой погони, и переводил взгляд с одного члена команды на другого, как будто пытался угадать, какой ещё обман они скрывают. — Да уж! — вмешался Том, который ползал по полу и собирал свои вещи. — Поговорите где-нибудь снаружи, иначе я просто откажусь работать в этой дурке. Насюсюкали дураков, а мне с ними мучайся.