Frozen Steel

Хэнкок

Им кровь из носу нужен был Замок. С земли до Братства не достанешь, но старые пушки изменили бы всё. Будь Престон жив, он бы всех пожурил за то, что так поздно осознали простую истину. Никаких иллюзий на тему того, что всё это временно, не осталось. Каждый новый день что-то у них отнимал, и было лишь вопросом времени, когда на порог заявятся стальные сапоги. — Помните, на кого мы идём, — начал Хэнкок на очередном собрании. — Это не гора наёмников, не Братство Стали, не Институт. Только лишь хреновы болотники, и если мы с вами не справимся с этими тварями, то я при вас лягу вон в тот гроб. Том задёргался. Когда никто не видел, он бросал в трещину на крышке того гроба пустые упаковки от сахарных бомб, словно в урну. — Болотники плодятся как проклятые! — сказал Барабанщик. — В численном соотношении они могут нас превзойти. — А мы их превзойдём в интеллектуальном развитии. Если, конечно, никто здесь не сомневается, что он не тупее болотника. Хэнкок делал это точно так же, как и на балконе в Добрососедстве. Говорил уверенно, его голос не дрожал. Но чёрт возьми, это был не балкон. И шпаны внизу больше не было. Он вообще больше не смотрел сверху вниз, все здесь были наравне, и любой голос мог перекричать Джона. Но его всё-таки слушали. Видимо, в том пожаре он потерял не всё, и то, что осталось, следовало держать крепче. — Ронни показала мне карты. К Замку два пути — по песчаной косе вокруг залива Плежэ и через Саут-Бостон. Место на косе узкое и отлично подойдёт для ковра из противопехотных мин. Останется только выманить туда выводок. Или… выгнать. — А если там будет матка? — спросила Дез. — Будет, — протянула Шоу. — Мы видали издалека. Задача усложняется раза в три. Эта тварь плюется кислотой, а передвигается быстро. Её надо гасить сразу и наверняка. — Сложная задача, — нахмурился Джон. — А то, — согласился Роберт. — За эти годы матка отожралась как сука, — подсказала Шоу. — Из Замка она если и выберется, то только с западной стороны, через развалины. На мины мы её не выведем, но можем уничтожить прямо в форте, ударив с нескольких сторон. А для этого нужно будет незаметно взобраться на стены. — Незаметно? Через болотников? — спросил Том. — Ночью они охотятся, а утром спят. За час до рассвета к ним вполне можно подойти почти впритык. — Нам нужны будут две группы, — продолжил Джон. — На штурм и на минирование. Ронни, распредели, кто и чем занимается, и познакомь всех с картой. Дез, посмотри, что у нас по противопехотным и скажи, сколько мы сможем потратить на взятие Замка. Глория, на тебе подготовка больших пушек для нашей мамочки. Дьякон будет решать, каким путём все мы пройдём до побережья через город, чтобы по пути не потратить все запасы. От Каррингтона мы ждём варианты экстренного лечения на случай кислотных ожогов. МакКриди… — Джон задумался, глядя на загипсованную ногу приятеля. — С тобой-то как быть… — Каррингтон, что там со снимком, а? — спросил у дока ЭрДжей. — Я уже пробовал вставать на ногу, вроде не больно. — Вот из-за таких «пробовал вставать на ногу» у меня потом работы наваливается в самый неподходящий момент! — огрызнулся док. — Я тебе чего сказал? Постельный режим соблюдать. А я как ни зайду, так ты разве что по потолку не скачешь. — Если мы будем штурмовать Замок, то нам не обойтись без МакКриди, — вмешалась Ронни. — Док, ну правда, сколько он ещё будет на одной ноге прыгать? Каррингтон потянулся, хрустнув чем-то в плечах. — Послезавтра сниму гипс. И дам план лечебной гимнастики. Роберт захотел подпрыгнуть от радости — большего ему как снайперу и не требовалось. Было решено выдвигаться ровно через неделю — в среду с утра. — А что ПАМ говорит на этот счёт? — спросила Магнолия, закинув ногу на ногу. Она сидела на столе Уэзерби и сводила того с ума голой коленкой. — Что шансы на успех крайне высоки, — ответила Дез. — Но учти, что она делает прогноз на основе данных, которые у нас есть. Если вдруг в замке окажется выводок Бегемотов, ПАМ нас не предупредит. — Допустим, болотников мы вытравим, а вот что потом? — задумалась Шоу. — Присоединяюсь к вопросу. Бывший мэр прошагал через гробы, столы, матрасы и бочки и остановился напротив Дездемоны. Та поёжилась от его пронзительного взгляда. — Я слушаю, Джон. — Всё тот же вопрос, — произнёс он. — Что потом? Замок сразу нужно будет брать под свой контроль. Расквартировать бойцов. Навести порядок. — Логично. — По большому счёту, у нас тут три команды. Твои проныры, добрососедская шпана и минитмены. Как поступим, разделимся? Дездемона уже набрала в лёгкие пыльного воздуха для ответа, но задумалась и промолчала. Выходило, что да. — Так и сделаем. — Мы в Замок, — выпалила Шоу. — Мы останемся тут, — ответила Дез за своих. — А ты и твои люди, Джон? Он посмотрел в сторону, на плавающее пятно света от фонаря, который кто-то только что задел плечом. Но потом украдкой перевёл взгляд на Дез и заметил, что она сделала то же самое: стоя к Джону полубоком, решила изучить его безносое лицо и неожиданно напоролась на взаимное любопытство. А она ведь ему жизнь спасла. Зачем-то. Джон вдруг подумал, что будет, если отмотать назад. Когда Добрососедство ещё стояло и самое нервное, что происходило вокруг, — это очередная драка в «Третьем рельсе». И Хэнкок понял, что в его городе не нашлось бы места для Дез. Нет, он бы не выгнал её оттуда. Даже если бы знал, чем она занимается и кто её друзья. Просто она не смогла бы найти свой угол в этом зассаном клоповнике. Там никто не нуждался в спасении. Да что там! Местные могли плюнуть в протянутую им руку помощи. — О, ребята, мы с вами теперь надолго повязаны! — разрядил обстановку Дьякон. — Как сварливые супруги, не иначе. Джон стушевался и отошёл к МакКриди. — Мне надо сходить к парням, — сказала Ронни. — Они с момента бойни затаились в переулке Висельника, но дай им команду — они встанут в строй. — Я с вами, — спохватился Дьякон. — Там темнеет, и в одиночку передвигаться по городу точно не стоит.

Келс

Ну вылитая матка болотников. Так думал капитан Келс про флагманский корабль Террор. Он портил вид с капитанского мостика, портил планы Мэксона, портил настроение… Будь он проклят, этот корабль портил всё. — Отвечать на вопросы буду я, — раздалось за спиной у капитана. Это был Мэксон. Хмурый как свинцовая туча, невыспавшийся. Злой. — Понял, — ровно сказал Келс. — Нам придётся признать тот факт, что почти треть нашего экипажа — предатели. Я требую от тебя подавить в себе все сочувственные порывы по отношению к смутьянам, Альберт. Времени на раздумья им дали достаточно, свой выбор они сделали. — Понял, — снова сказал Келс и почувствовал себя идиотом, которого просят повторять одно и то же. Зачем Мэксон всё так разжёвывает? Нет, Келс, конечно, догадывался, зачем, но не могло же всё быть настолько плохо. Два часа назад небольшой отряд попытался взять штурмом лавку Тигана, но инсургенты ловко отстреливались прямо из-за прилавка. Пальба быстро прекратилась, как только стало ясно, что вытравить оттуда людей будет сложно. Что-то — остатки мозгов, наверное, — позволило сторонам не устраивать масштабную войнушку на судне с целым морем водорода в баках. Мэксон мог что угодно сказать Верховному. Но всё это дерьмо произошло на его, Келса, корабле. И будь у него воля, он бы разрулил это иначе. Придвен слегка качнулся, послышался глухой щелчок. — Это была швартовка винтокрыла, — подсказал Альберт и поспешил встать по стойке смирно. Недоумённо глянул на Артура, который стоял спиной ко входу, сцепив руки в замок. Поймёт он или нет? Развернулся Мэксон только тогда, когда шаги визитёров были уже совсем близко. — Рад приветствовать вас на борту Придвена, старейшина Бёртон, — отчеканил Келс. — И вас, страж Кросс. За их спинами были ещё какие-то люди. Старший писец Баумгартнер, кажется. И два солдата-телохранителя в полном комплекте Т-60. Бойцы вдоль стен приосанились, насколько это можно было сделать в полном обмундировании, и грохнули себя кулаками в грудь. — Не при таких обстоятельствах я собирался с тобой встретиться, Артур. Бёртон прожигал Мэксона взглядом голубых глаз. Обычно спокойных, даже добрых, но не сейчас. Он всегда держался ровно, старался не говорить слишком громко. Бёртон считал, что на повышенных тонах начинают общаться тогда, когда за спиной больше ничего нет. — И тем не менее ты здесь, — тихо сказал Артур. — Я с уважением отношусь ко всему, что ты делаешь, но как верховный лидер Братства я вынужден сейчас тебя остановить. Я был счастлив следить за твоими успехами и понимать, что ты продолжаешь вести Восточное Братство по верному пути, не допуская ошибок своих предшественников. Но именно сейчас, поверь мне, ты заблуждаешься. Когда Мэксон был ребёнком, Бёртон преподавал философию в Лост-Хиллз. И Артур любил этот предмет. Единственный из мальчишек во всём бункере. А Келс уже тогда горбатился в полях, собирал какие-то запчасти, проклинал всё на свете и класть хотел на философию. Он был уверен, что в Братстве руки важнее головы. Всё-таки жизнь — штука странная. — Почему ты думаешь, — негромко спросил Артур, — что я заблуждаюсь? И главное, в чём? — В оценке Института и своих на него планах. — Я сделаю скидку на то, что ты никогда не сталкивался с Институтом. Не видел, как наши скрипторы достают железки из их голов. Железки, которые управляют этими тварями. — Во мне тоже есть, как ты выразился, железки, — встряла Кросс. — Ты же помнишь? Конечно, он помнил. Если бы не кибернетические импланты, Эстер не стояла бы сейчас здесь. — Это не превращает тебя в синта. — А если бы превращало? Да и пускай. Представь, как много мы сможем сделать, будь у нас эти наработки. — Это уже не просто наработки, а оружие, — возразил Мэксон. — Артур, — тихо сказал Бёртон, но этого было достаточно, чтобы все замолчали. — Если раньше ты поступал так, как должны поступать Мэксоны, то сейчас я тебя не узнаю. Братство не уничтожает технологии, а собирает их. Поэтому ты сейчас рискуешь совершить диверсию. — Видимо, ты думаешь, что эту технологию можно прийти и спокойно взять? И она не будет сопротивляться? О нет, Аарон, ты ошибаешься. Она сопротивляется. Мимикрирует под людей. И однажды, когда этих тварей станет слишком много, она проявит свою натуру. — Капитан Келс, а вы что думаете? — спросила вдруг Кросс. Наверное, чтобы разрядить обстановку, вот только это сработало совсем в другую сторону. Альберт вздрогнул. Он столько раз сказал Мэксону, что всё понял, но теперь от понимания не осталось и следа. Меньше всего он хотел, чтобы сейчас от него требовали рассуждений. Особенно если они вполне очевидно ставили его на конкретную сторону в этом конфликте. — На сегодняшний день, — неуверенно начал капитан, — точное местоположение Института ещё не установлено. Но у экипажа есть успехи в вопросах исследований синтов. В лаборатории скриптора Нерии есть несколько образцов разных поколений, которые… — Альберт, — мягко перебил его Аарон, — Эстер спросила тебя не об этом. Что ты думаешь об Институте? — Это невиданный ранее уровень технологий. Должен признать, над ними работали лучшие умы… — Которые у вас в дефиците, — громыхнул чей-то грубый голос за спинами старейшин. Фуражка Келса подпрыгнула, когда он поднял брови. Это имя в своё время прогремело по обе стороны Америки. На востоке его произносили со страхом, на западе — с гордостью. Генри Каден. Хранитель Генри Каден. Последний изгой. — А я всё думаю, кого нет? — брякнул Баумгартнер и почесал седую бороду. — Прошу меня простить, я задержался на лётной палубе. Курить с видом на Бостон — то ещё удовольствие. Немного извращённое, конечно, но всё-таки. Вежливость Генри Кадена была чистым притворством. Он никогда всерьёз ни за что не извинялся. И едва ли думал извиняться за то, что принёс с собой в помещение терпкий запах сигарет, от которого Кросс поморщилась. — Генри? — покосился на него Мэксон. — Не помню твоего имени среди подписантов того… обращения. — Верно, — расставив ноги на ширине плеч и сложив на груди руки, Каден встал прямо напротив Артура. — Потому что я его не подписывал. И в противовес ряду прозвучавших здесь мнений я, как страж главного отделения, озвучу своё. Я против приручения Института. Всё это рано или поздно приведёт к тому, что мы обесценим человеческую жизнь. — И ты решил сказать об этом сейчас? — напряжённо спросила Эстер. — Мне казалось, мы все здесь ради того, чтобы именно это и обсудить. Или у меня должно быть какое-то конкретное мнение на этот счёт? Каден говорил с насмешкой, в которой было много, очень много решимости. Так обычно говорят перед тем, как дать в морду. Но не будет же он в самом деле… Не будет, конечно. Каден не из тех, кто даёт в морду без разговоров. Он поступает иначе. Слушает, делает выводы, ждёт и только потом делает шаг. Так и родились однажды Изгои. — Я уже понял, что единого мнения нет и не будет, — сказал Бёртон. — Будущее Института мы решим завтра, на официальном чрезвычайном Совете. А пока есть ещё кое-что, требующее немедленного осуждения. По пути сюда нам поступали сообщения о том, что среди членов экипажа Придвена назрел раскол. Бунт следует подавлять в зародыше, если он по своей сути необоснован и вредит деятельности Братства. Ждать до завтрашнего вечера мы не будем, поэтому мне бы хотелось подробно разобраться в этой проблеме и выслушать мнение ключевых членов команды прямо сейчас. — Готов дать показания, верховный старейшина! — шагнул вперёд Келс. — Тебя я и так вижу, Альберт, — отмахнулся Аарон. — Я бы хотел пообщаться с прокторами всех орденов, а также с паладином Брэндисом и паладином Дансом. На мнение этих весьма уважаемых членов Братства мы и будем опираться. Келс и Мэксон переглянулись. — Альберт, позови… — Понял, — кивнул тот, не дожидаясь пояснений. Квинлан вошёл в круг из высших чинов как обескураженный ребёнок, которого вытолкнули к рождественской ёлке на утреннике. — А где остальные? — с подозрением спросил Бёртон. — Сэр, — начал Мэксон, — прокторы Инграм и Тиган к моему огромному разочарованию примкнули к бунтовщикам и забаррикадировались в хвостовой части корабля. — Тогда где паладин Брэндис? Вы же сообщали, что он был найден живым несколько месяцев назад. — Да, но на одной из операций по захвату стратегически важной локации он погиб. — Тогда хотя бы с паладином Дансом я могу поговорить? — Нет, — терял оборону своего имиджа Мэксон. — Данс был разоблачён как синт и казнён. Глаза Бёртона расширились. — А что случилось? Он проявил враждебность по отношению к солдатам? — Нет. Мы просто выяснили, что он синт! — эмоционально объяснял Квинлан. — Изучили архив Института и нашли досье на него, так что сомнений не осталось. — Он публично отрёкся от Братства? — спросил Баумгартнер, что-то записывая в своём блокноте. — Я не стал задавать ему какие-либо вопросы и выслушивать оправдания. Просто приказал его казнить, — произнёс Мэксон. — Это… это кошмарно, — протянула Кросс. — Артур, немедленно предоставь нам стенограмму заседания трибунала. Я не верю, что Данс, даже будучи синтом, мог желать Братству зла. — Мэм, никакой стенограммы нет, так как не было и трибунала, — признался Келс. — Был отдан только устный приказ. На несколько секунд на мостике воцарилось гробовое молчание. Лишь пол уныло скрипнул, когда нервничающий Квинлан переступил с ноги на ногу, не зная, куда себя деть. Бёртон на время о чём-то задумался, а потом заговорил с нескрываемым раздражением. — Артур, как это понимать? Ты решаешься начать войну против системы, которая в научном плане обскакала нас неизвестно на сколько шагов. Не хочешь слышать никакие аргументы со стороны и приходишь в Содружество со своей армией. Ввязываясь в опасный конфликт, своими руками душишь собственный коллектив, убивая лучшего бойца, который, насколько я понял, даже не проявлял открытой агрессии по отношению к экипажу. Я ведь ничего не перепутал? — Синта. Я убил синта, — уточнил Мэксон и скрестил руки на груди. — Допустим, я на какое-то время разделю твою неприязнь. Но тогда какой в этом был смысл? Данс служил Братству дольше, чем ты занимаешь свой текущий пост. Когда он стал послушником, ты ещё вставал на табуретку, чтобы умыться. Если Институт действительно располагает практически неограниченным числом солдат, шансов у твоих людей было не так уж и много. Скорее всего, смерть настигла бы Данса в бою, и даже синтетическая жизнь в таком случае оказалась бы полезной жертвой во славу Братства. Но даже не это самое странное. Ты ведь понимаешь, что Институт всё это видел и тоже готовился к войне? — Последний шанс ещё остался, — заговорила вдруг немолодым женским голосом боец в силовой броне, что стоял с лазерным карабином у стены и всё это время почти не двигался. Требовать у неизвестной раскрыть себя не пришлось — она сама медленно потянула массивный шлем вверх. Под ним показалась маленькая взъерошенная голова доктора Ли. Как и когда она успела нырнуть в комплект силовой брони и незаметно прокрасться на судно — никто не понимал. — Как вы здесь оказались? — Мэдисон?! — подошла к ней Кросс. — Это ты? Господи, я боялась, что уже никогда не увижу тебя. Генри Каден изменился в лице. От взгляда Келса не ускользнуло, с какой брезгливостью он смотрит в сторону учёной. Эстер помогла учёной вылезти из брони. Рядом с укреплённым экзоскелетом Ли казалась совсем низкой и настолько хрупкой, что впору было удивляться, как она вообще смогла шагать в этой громадине. — Простите за эту маскировку. Но я не могла выступить раньше, чем прибудет «Террор». Мой долг как учёной — защищать то, что уже изобретено, от варварства. Я больше не связана с Институтом, но там осталось всё, над чем я работала десятилетиями. И я не хочу это уничтожать. — Похоже на то, — ехидно встрял в монолог Каден, — что вы бежите к тому, кто сильнее, доктор Ли. — Так и есть, — согласилась Мэдисон. — Я только и делаю, что пытаюсь образумить тех, кто принимает скоропалительные решения. Вы не были в Институте. Никто из вас. Поэтому умерьте пыл и просто поверьте мне. Сделка проста: вы выполняете мои весьма несложные условия, а я помогаю вам бескровно взять Институт. — Доктор Ли, — обратился к ней Бёртон, — говорите смело. — Вы не разрушаете Институт. Не убиваете учёных. Не причиняете вреда никому из числа тех, кто связан с Институтом, если от него не исходит прямой угрозы. То есть вообще никому. Даже если раньше за этим кем-то охотилась вся ваша армия. И последнее, — она сделала паузу, — вы выслушаете моё чистосердечное признание и постараетесь меня понять.

МакКриди

В штабе снова стало тихо. Агенты работали так бесшумно, что сливались с окружающей обстановкой и становились почти невидимыми в полумраке. Слышно было только нервное постукивание ногтей Техника Тома по столу. МакКриди откровенно устал от безделья, и вся эта заварушка с Замком казалась глотком свежего воздуха. Он обязательно поможет этим ребятам, отобьёт с ними тот проклятый форт, даст залп из пушек, взорвёт к чертям три дирижабля и лишь тогда сможет уйти. Снова в Вашингтон — в совершенно иную сторону от того места, куда уплыла со своим ручным роботом и весельчаком Кодсвортом Барри. Поняв, что до него снова никому нет дела, стрелок вышел из штаба и оказался в тёмном тоннеле-некрополе, который уже давно перестал казаться мрачным. Костыль остался стоять у стены — Роберту он был нужен как собаке пятая нога. При ходьбе чуть выше колена ещё постреливало, но вполне терпимо. ЭрДжей вытянул вперёд руку с фонарём и побрёл к выходу. На улице он закурил, сев прямо у входа. Парень поймал себя на мысли, что начал отвыкать от мира вне стен штаба, а этого снайперу не простит первый же бой. Непременно стоит попрактиковаться на рейдерах перед штурмом. — Ты бы ещё как зазывала на перекрёстке встал, — голос Магнолии чуть не заставил Роберта выронить сигарету. — Разоблачишь нас — и пиши пропало. — Ну вот, я уже не слышу, когда ко мне подкрадываются, — сказал он. — Ещё один повод вылезти скорее из этой дыры. В штабе Мэгс разгуливала в бесформенном платье, которое пыталась сделать чуть изящнее при помощи пояска. Через вырез постоянно выглядывала её круглая бледная коленка, и уже не только Том Уэзерби сходил от этого с ума. — Не против, если мы покурим вместе? — Да мне-то чего. Садись. Девушка устроилась рядом на ступеньке и поёжилась от соприкосновения своих ягодиц с холодным бетоном. МакКриди заметил это и сбросил с плеч тренч. — На, кинь себе под… в общем, вниз кинь. Отказываться она не стала. Магнолия всегда воспринимала мужское внимание как должное, и даже дикая бойня в Добрососедстве и последующий побег этого не изменили. Видеть её здесь, среди разрухи и вонючих тряпок, было по меньшей мере необычно, будто звезда с довоенных плакатов вдруг ожила и материализовалась в трущобах под Бостоном. Мэгс хлопнула ладонью по карману и шумно выдохнула. — Забыла пачку в штабе. Роберт кинулся искать свою, но тонкие пальцы Магнолии коснулись его ладони, по-хозяйски подтянули её к лицу девушки, а затем её губы мягко обхватили фильтр раскуренной сигареты. Она затянулась, а через пару мгновений склонилась чуть ниже, и дым тонкой струйкой поплыл по шее наёмника. Тот вздрогнул — щекотно же, мать его. Магнолия соблазнительно усмехнулась. — А знаешь, как курят в кочевых племенах Мохаве? Там люди верят, что дым — живой, и он неизменно уносит частичку души человека в небо, где она может говорить с духами. — Что за бред? — Говорю же, кочевые племена. У них всё похоже на бред. — Ладно. Так как курят-то? — нетерпеливо спросил Роберт. Мэгс повернулась к нему, и парень был вынужден сделать то же самое. Красный огонёк повис в воздухе слева от девушки. — Давай, подвинься ко мне ближе, — скомандовала Мэгс. — Всё как обычно: затягиваешься и выдыхаешь. А я ловлю дым ртом. Роберт помялся, пытаясь представить, как это должно смотреться со стороны. — Как скажешь. Он чувствовал её тепло в миллиметрах от своих губ. Ресницы Магнолии опустились к нижним векам, но мгновениями под ними всё-таки мелькал оценивающий и хищный взгляд. Дым клубами перекатывался через её нижнюю губу, уходил во влажный маленький рот, горчил на языке, но девушке это нравилось. Роберт видел — точно нравилось. Разбив прозрачную дорожку дыма между ними, Мэгс жадно коснулась его губ и вцепилась в плечи Роберта руками. Это был не робкий поцелуй — так принято делать, когда все границы стёрты, страсть захлёстывает и никто не видит этого безумия. Она вдоволь насладилась этим хулиганством, подразнила поглаживаниями, а потом отпрянула так же резко, как и набросилась, — в одну секунду. — Как насчёт постельного режима, сахарочек? — промурлыкала она ему на ухо. — Доктор Каррингтон плохого не посоветует. Роберт потерялся, забыв даже о том, что в руке его напрасно тлеет сигарета. Хитрая Мэгс избавила его от необходимости искать ответ — снова поцеловала без предупреждения, слегка морщась от привкуса ужасного табака. В конце концов, МакКриди тоже обвил её руками, не сразу догадавшись, что шуршащий предмет где-то под подолом агента — это пачка сигарет.