Frozen Steel

Барри

— То есть ты вот так просто отдала им целую половину дома? Без платы? — возмущался женский голос в комнате Эйвери. Барбара не собиралась подслушивать, но ситуация не оставляла выбора. Она так и замерла у двери, не решаясь прервать чей-то понятно о ком разгоревшийся спор. — А в чём проблема? — отвечала Эйвери. — Этот дом даже не наш с тобой. Он принадлежал чёрт знает кому, а его бывших хозяев уже и в живых-то, наверное, нет. — У нас не казна, а какой-то благотворительный горшок, Олимпия, — снова произнесла неизвестная. — Мы вчера впервые на моей памяти отбили тварей от городских ворот даже без раненых. Это стоит хоть какой-то благодарности от города, как считаешь? Терпение Барри иссякло — она постучалась в дверь. Голоса стихли. — Войдите, — осторожно произнесла Олимпия через несколько секунд. Начать разговор с неизвестной хотелось с острой фразочки про «благотворительный горшок», но Стивенсон передумала, едва увидев её. Это была жалкого вида женщина в грязной рыбацкой одежде и дурацкой шапке, но, как ни странно, с весьма симпатичным лицом. На острове её называли Морячкой. Увидев гостью, та стушевалась, а глаза за линзами очков взволнованно округлились. — Барбара, вам нужна какая-то помощь? — постаралась быть приветливой Эйвери. — Пожалуй, да. Не найдётся ли у кого-нибудь здесь сменного диска циркулярной пилы? Капитан перевела взгляд на женщину в шапке. Та недовольно наморщила нос. — Я не разбрасываюсь инструментами. Извините, но у меня каждый гвоздь на счету, иначе Корпус уже давно развалился бы по частям. — Элис, от одной циркулярной пилы мы не падём на следующий же день, — убеждала упрямицу Олимпия. — Мы должны помогать новичкам с ремонтом, если у нас есть такая возможность. — О, мэм, пила нужна не мне лично, — уточнила Барри. — Дело в том, что старик Лонгфелло попросил нас о помощи там, на островке. Мой робот принялся пилить старые доски, но напоролся на гвоздь. На лице Эйвери застыло выражение, которое можно было озвучить как «ни слова больше». Она снова обратилась к Элис, убеждая её отдать чёртов диск и умерить свою прижимистость. В итоге та сдалась: — Идите за мной. Элис, как рассказали местные, жила здесь уже давно — ещё до тумана и всех этих жутких животных, которые не гнушались трапезничать местными. Сложно было даже сказать, от чего именно она устала больше — от нападений, от чужаков или от запредельной сырости, но Морячка источала нелюбовь буквально ко всему. По дороге к своему жилищу Элис постоянно оборачивалась и старалась идти на расстоянии от Барбары — скорее всего, опасалась, что та решит лично потолковать о взаимоотношениях. Но Стивенсон не собиралась этого делать, ведь Морячка выглядела как человек, которому до тяжелейшей депрессии остался один шаг. Впрочем, весёлые лица на Фар Харборе были только у регулярно пьющих жителей. Те же, у кого хватало хлопот, такой роскоши себе позволить не могли. Врач Тедди Райт, который занимал уголок в лавке Брукса и принимал там пациентов, откровенно устал от того, что его мини-клиника часто превращается в вытрезвитель. Хмурого вида здоровяк Аллен Ли — тот самый, кто одним из первых засвидетельствовал прибытие новичков, — казался просто воплощением недружелюбия. Кэсси Далтон сидела на берегу и как заворожённая смотрела на океан, и со стороны можно было решить, что она собирается утопиться. А вот бармен Митч был лёгким на подъём, хоть и чудаковатым парнем, и даже не скрывал, что крутит шашни со своей официанткой. — Вот, — Морячка наконец нашла в ящике диск с зубчиками и протянула его Барри. — Отлично. Сколько я за неё должна? — спросила Стивенсон, а через пару секунд поняла, что Элис сочла это за намёк. — Нисколько. Слушай, если ты уже в курсе, то да, я не особо радушный человек, и у меня на то есть свои причины. Но это моё дело, ясно? — Если всё настолько плохо, что ты даже не можешь сдержать эмоций, то хотя бы расскажи, в чём дело. Женщина поправила очки и раздражённо ответила: — Новички поначалу строят из себя паиньек, делая вид, что готовы делить с нами проблемы. Но это всегда ненадолго, понимаешь? Вы не знаете остров, не знаете его законов. — Сейчас везде один закон — выживать. И это проще делать сообща, — ответила Барри. — Но не там, где и так едва хватает места для жизни. Ты думаешь, если остров огромный, то тебя тут ждёт раздолье? Нет. Туман уже много лет жмёт нас к морю и скоро столкнёт в него. Мы уже практически торчим на скалах, и я не буду двигать свой зад, если придётся тесниться. Забыв, что у неё в руках острый зубчатый диск, Барри едва не поранилась, когда инстинктивно сжала пальцы. В голову закралось подозрение, что Морячка приняла её терпение за покорную молчаливость. Стивенсон достала из кармана несколько крышек и небрежно высыпала их на стол возле Элис. — Это мой взнос в благотворительный горшок. Как минимум за пилу. Если понадоблюсь — я у старика на островке. Было бы здорово, если бы и кто-то из вас хоть иногда его навещал.

***

Всего за день вместо ветхого сарая за хижиной Лонгфелло появился новый. Брукс довольно расхаживал вокруг постройки и потирал руки, не переставая собой гордиться. Данс, напротив, не считал, что они сделали что-то особенное. В конце концов, идея поступила от Барри, а ей бы он в любом случае не отказал. Зато Кодсворт помимо того, что распилил гору досок, а потом часами подавал мужчинам гвозди, облетел весь островок с хвалебными речами в адрес строителей. Старик новый сарай одобрил и, скрипя суставами, побежал переносить из старого инструменты, вёсла, сети и бог знает что ещё. — Ладно, народ, — сказал он, поняв, что быстро ему не управиться. — Если от крышек вы отказываетесь, давайте хотя бы похлёбкой вас накормлю. А вот чем с этим вашим роботом рассчитываться, я понятия не имею. Похлёбка старика была вполне съедобной. Все устроились вокруг костра с чашками и ложками. — А пахнет неплохо, — сказал Брукс. Лонгфелло втянул воздух большим носом. — Даже не помню, мылся я на этой неделе или нет, — задумчиво произнёс старик, устроив испытание на прочность аппетиту Барбары. — Как твои конденсаторы, папаша? — спросил Брукс, вытирая губы. — Не барахлят? — Нет, ещё работают. Самый северный, правда, иногда выключается, но после крепкого пинка снова пашет, как миленький. Все пятеро устроились вокруг костра возле хижины. Старик подавал суп в металлических мисках, по дну которых ложки скребли с тоскливым глухим звуком. Периодически искры вырывались из языков пламени и резво взлетали над головами, прежде чем их безжалостно гасил серо-синий туман. От курорта в этом месте не осталось ровным счётом ничего, но Барри казалось, что она наконец-то может отдохнуть. От смертей, от долга и даже от приступов, которые в последнее время становились всё реже и реже. — А что будет, если они сломаются? — поинтересовалась Барри, косясь на конденсаторы. — Дикие животные моментально хлынут сюда, — сказал проводник. — В тумане им хорошо, они там как рыба в воде. Туда, где тумана нет, им обычно соваться страшно, если они, конечно, не голодны. Тогда уж держись за ружьё крепче, озирайся и молись, чтобы рука не дрожала. Этот проклятый туман здесь из-за Детей Атома. Иногда я думаю, что остров — это какая-то преисподняя. Какого только сброда нет по соседству с нами: фанатики, монстры, те чудаки из Акадии. Брукс нервно заёрзал на сложенном вчетверо пледе, но Барри не придала этого значения. У островитян воистину была масса причин, чтобы ёжиться и вздрагивать. — Акадия? А что это? — спросила она. — А ты не слышала? Город синтов наверху, в старой обсерватории. Они туда толпами из Содружества бегут, как тараканы. Их там много, но пока не настолько, чтобы всерьёз бояться. Стивенсон аккуратно перевела взгляд на Данса и поняла, что слышать этого ему не следовало. Зато ей стоило заранее узнать об острове всё, но кто же виноват, что не нашлось достойного рассказчика? — Так и пусть живут, — пробормотал торговец. — Не мешают же никому. Если бы ходили по острову с проповедями, как Дети Атома, тогда другое дело. Разве нет, папаша? — Так я ничего и не говорю, — ответил Лонгфелло, а затем зашёлся в приступе дикого кашля.

МакКриди

— Ну, для рекогносцировки местности ты уже вполне дееспособен, — сказал Дьякон, осматривая МакКриди с ног до головы. Снайпер скривился. — Ре… чего? — Разведки, короче, — отмахнулся агент. — Идём мы с тобой и Ронни. Чтобы не брать форт вслепую, решено было понаблюдать за крепостью какое-то время и как минимум оценить численность выводка, который там засел. День выбрали ясный и солнечный, и вышли за час до полудня. МакКриди чувствовал себя счастливым: нога почти не ныла, любимая винтовка снова давила на спину, а воздух казался чистым и сладким. Вот только щуриться от солнца он не привык, а любимая фуражка сгорела в Добрососедстве, наверняка лёжа в последние секунды неподалёку от треуголки Хэнкока. Две трети пути оказались сплошным дружеским променадом, а вот почти на выходе из города из тёмных углов выползло два болотника. Они и стали первыми жертвами Роберта после его долгого больничного. — Эти сволочи, кажись, не только внутри сидят, но и вокруг селятся, — сказала Ронни. — Весь берег ими кишит. — Слушайте, — задумался МакКриди, всё ещё ощущая эхо приятной и долгожданной отдачи в локтях и плечах. — Замок ведь штука заметная, один такой на весь город. А у нас не будет ни с кем имущественных споров, когда мы его возьмём? — МакКриди, — рявкнула Ронни, — это старый, мать его, форт, в котором живут болотники. Какие там имущественные споры могут быть? Между плесенью и грибком? — Нет! Вдруг на него кто-то ещё рот разинет? Вот зачистим мы всё внутри, а на следующий день к воротам придёт условный Мэксон. — Вообще, он дело говорит, — поддержал приятеля Дьякон. — Бой значительно опустошит наш арсенал. Я слышал от ребят, что если палить по матке болотников из карабина, то уйдёт… Роберт резко остановился и ухватил за плечи Ронни и Дьякона, а затем потащил их в переулок. Восприятие не подвело стрелка даже после долгой отсидки в подвале, и он первым заметил двух скрипторов и одного бойца Братства Стали. Они шли по улице и часто оглядывались. — Давайте за бак, чтобы они нас не увидели, — сообразила Шоу. — Ну его к чёрту, патроны на эту шваль тратить. Кое-как прижавшись к стене, троица стала ждать, когда суетливая группа с ними поравняется. — Нерия меня угробит! — плакалась девочка-скриптор товарищам. — Она ту хреновину собирала два месяца. Я же сказала ей, что не могу эти испытания с животными проводить, не могу! — Давай я вернусь и поищу ту штуку, — предложил парень в оранжевом комбинезоне. — Где ты его оставила? — Там был такой скверик… недалеко от крепости. Нет, стой! Не надо, не уходи! А вдруг они на нас нападут, когда тебя не будет рядом, и что тогда? — Отстреливаться, дубина, — ответил ещё один женский голос, низкий и грубоватый. — Так и знала, что в разведку с вами идти — как себе на ляжку ссать. Скрипторша казалась на порядок осмотрительнее остальных и не истерично вертела головой, а присматривалась к потенциально опасным местам. — Но я правда не специально. Кто знал, что кротокрысы могут выпрыгивать из-под земли? — Все, кто хоть иногда выходит на Пустошь, Милли, — сказал парень. — Вот не хватало ещё на кротокрысов батареи переводить! — пробасила самая смелая, сжимая в руках лазерный пистолет. — Все зубы повыдирала бы! — Кому?! — взвизгнула писклявая. — Мне?! Шагали они резво и суетливо. Все трое выглядели потрёпанными, но скорее не боем, а бегом, который не обошёлся без падений в пыль и грязь. — Салаги зелёные, — едва слышно проговорила Ронни, когда враги прошли мимо переулка и не заметили в нём ничего странного. — Понаберут в отряды щенков непуганых. — Нам же проще. Думаю, вы понимаете, куда нам сейчас стоит прогуляться в приоритетном порядке, — сказал Дьякон, и спутники молча кивнули. Подходящий по описанию скверик нашёлся достаточно быстро. При беглом осмотре там обнаружился только хлам, причём максимально бесполезный. Рыскать по открытой местности, зная притом, что Братство явно намерено туда вернуться, было небезопасно, но Дьякон настоял: искать дальше. Они даже не знали, что именно ищут, но предмет явно должен был отличаться от облезлого ланч-бокса или оторванной ноги робопони. Каждый из тройки иногда переводил взгляд на Замок. Со стороны он казался безопасным, и только огромная брешь в стене намекала, что это сооружение видало худшие времена и радушия на своей территории не обещает. МакКриди попытался оценить обстановку внутри через прицел, но увидел лишь пару молодых болотников с местами полупрозрачными, а значит не до конца сформированными панцирями. — А вот это что такое? — окликнула ребят Ронни. — Похоже на игрушечный пистолет. — Ага, водный, — присмотрелся МакКриди. Всё в этой вещице говорило о её несерьёзности и безобидности. Смущала только ослепительная чистота, будто штуковину обронили между урной и бордюром только что. Нажатие на оранжевый спусковой крючок ничего не дало. Вообще. Даже из игрушек вылетали пластиковые пульки, но эта пёстрая пукалка не развлекала и этим. — Хрень! — сказала Ронни и швырнула пистолетик на землю. — Эй, стоп! — возразил МакКриди. — Давай на всякий случай отнесём это Томасу, окей? Ну, мало ли. — Он за один курок едва дёргать перестал, так ты ему другой притащить хочешь?

Данс

В комнате стало как-то холодно и тоскливо, когда закрылась дверь. — Город синтов? Серьёзно? Голос Данса прозвучал так же растерянно, как несколько дней назад в бункере. — Я ничего об этом не знала, — честно сказала Барри. — Просто спросила у одного караванщика, куда проще всего уплыть из Бостона. — Но мы, тем не менее, находимся в двух шагах от Акадии именно по твоей инициативе. — Данс, неужели ты думаешь, что я хочу отправить тебя туда? Хотела она того или нет, но именно об этом думал Данс. В какой-то момент Барри заменила ему всё, в чём он нуждался. Его жизнь никогда не отличалась разнообразием, и отчётливее всего Данс помнил лишь долгие годы службы, а то, что им предшествовало, размывалось в сознании, словно силуэты за мокрым стеклом. И чем глубже в прошлое — тем меньше удавалось разобрать по ту сторону. Синт и солдат Братства иногда продолжали спор в голове Данса и всегда сходились в одном: он прикован к Барри чем-то, что в разы крепче простой привязанности. Долгом? Как Кодсворт. Да, как грёбаный Кодсворт, который служит ей. Барри убеждала Данса, что на языке людей это принято называть чувствами, но мало быть похожим на человека, чтобы разделять эту точку зрения. Меньше всего он хотел бы, чтобы эта женщина привела его к резервации, в которой жили подобные ему существа. Он находил спасение в словах Стивенсон, когда та утверждала, что он для неё — всё тот же Данс, который позвал её в Братство. Следовало отдать ей должное, Барри была невероятно убедительна. Но Бенджамин слишком хорошо знал, каково это — слепо мириться с правдой в первые дни после катастрофы. Когда он терял товарищей, то поначалу ощущал нечто, что было проще назвать неправильностью. Потом сознание выходило из ступора и заставляло его метаться между десятками эмоций, каждая из которых была обречена остаться невыраженной. И лишь спустя время получалось по-настоящему осознать чьё-то отсутствие. Так было с Катлером. Сначала его пустая кровать на кубрике казалась ошибкой, обманом зрения, недоразумением. Данс был готов поклясться — перед сном он боковым зрением улавливал призрачный силуэт друга, который нехотя отрывался от учебника по военной тактике. Взгляд Бенджамина искал Катлера, но не находил его, а мозг верещал, что это лишь сумасшедшая игра в прятки. Катлер — часть Цитадели, часть команды, часть жизни Данса — и вот так просто перестал существовать? Лишь через несколько недель пустота стала осознанной. Реальной. Кровать Катлера оставалась аккуратно застеленной и незанятой, потому что Дэвин убит, вот и вся правда. Убит Дансом. И Бенджамин сам поставил знак равенства между лучшим другом и той ужасной мутировавшей тварью. Данс был уверен, что Барри реагирует похожим образом — она пока ещё хочет обманываться, и, что для неё же хуже, может это делать. Может держать его за руку, подавать полотенце в душе по утрам, складывать его вещмешок и поправлять пряди отросших смоляных волос, когда их растреплет ветер. Может верить в какое-то совершенно ненормальное общее будущее, которого с самого начала не могло быть. Глаза она откроет потом, несколько позже. — Стивенсон, я не хочу иметь ничего общего… с ними. — Ладно, — ответила она, отказавшись хоть как-то оправдываться. — Ты либо веришь мне, либо нет. Я всё сказала. Она распахнула окно, и белая занавеска вытянулась наружу, звякнув металлическими крючками на гардине. Ветер усиливался, и теперь резкие порывы тянули за соломенного цвета пряди на голове девушки и обжигали холодом её лицо, шею и обнажённые ключицы. — Ты можешь заболеть. Закрой. Она покосилась на Данса, слегка отстранилась от подоконника, но окно не закрыла. И тогда он решил, что довольно расшаркиваться — молча сделал это сам вопреки её протесту, а потом коснулся пальцами щеки девушки, чтобы убедиться, что та не теплее льдинки. Она прижалась к нему, чтобы украсть немного тепла после встречи с колким ветром Фар Харбора. Обнимать Барри для солдата было сродни нырку под воду. Всё, что находилось на поверхности, на время исчезало, оставляя лишь чувство невесомости, в которой нужно было не задерживать дыхание, а удерживать это крепкое, но такое ломкое на фоне взрывов и выстрелов тело в руках. Барри согрелась, а потом слегка отстранилась и посмотрела в карие глаза. Отчего-то она любила проводить подушечкой большого пальца по шраму на щеке. Словно сама давным-давно нарисовала его на лице солдата, и теперь, как и многие преступники, возвращалась на место своего деяния. Символический жест. Барри была знакома со всеми шрамами Данса — и видимыми, и спрятанными в душе. Он первым начал медленный, затяжной поцелуй. Его ладони скользнули на талию девушки, и она тихонько застонала. Всё чаще Дансу казалось, что эти стоны — это особый язык, на котором ей куда легче сказать ему: да, ты всё делаешь правильно, возьми крепче. Он был готов взять крепче. Во всех смыслах. Но топот чужих ног по деревянной лестнице разрушил планы. — Барбара? Мистер Данс? Нам очень, очень нужна ваша помощь. Срочно. Человек в беде.

МакКриди

Очередной курок действительно заинтересовал Техника Тома. Он долго сидел за столом и крутил пластиковую пушку в руках, потом водил вокруг неё каким-то микрофоном и стучал по корпусу пальцами. Если поначалу это выглядело забавно, то через час зрелище наскучило даже МакКриди. Однако именно в тот момент Том заметно оживился, взял пистолетик в руку, как боевой, и широким шагом двинулся к выходу. — Ты куда? — спросил Дьякон. Он уже успел заварить себе кофе и сесть за чтение пропагандистской газеты Братства. — Хочу проверить свою теорию. Пойдёте со мной? Только чур не все вместе. Дьякон и Роберт переглянулись и потянулись за Томасом. Тот с видом умелого киллера крался по тайному ходу, иногда приседая у стены так, что друзья пугались и хватались за оружие, ожидая нападения из тьмы. Но вскоре стало понятно, что игрушка просто заставила Уэзерби войти в образ вояки, и теперь он разве что не полз по-пластунски. — Итак, ищем потенциальную жертву! — сказал Том, оказавшись в основном зале церкви. — Кого? — протянул агент. — Тсс! — ответил Томас и совершил нелепый кувырок, закатившись за косую деревянную лавку. — Враг близко! Спутники переглянулись ещё раз, синхронно пожав плечами. Никто ничего не понимал. Том выглядел настолько далёким от боя, что смотрелся нелепо даже в игрушечной баталии, не говоря уже о чём-то, хотя бы в общих чертах напоминающем перестрелку. Один его металлический рог на голове мог демаскировать целый отряд, внезапно звякнув там, где не следовало. — О, вон он! — обрадовался вдруг Томас. — Не стрелять, парни. Я сам. МакКриди был уверен, что у Уэзерби плохо с головой. Иначе как можно было объяснить тот факт, что он всерьёз пытался спрятаться за лавкой от радтаракана, который ползал по полу прямо под церковным органом? За этой странной сценой наблюдали также Хэнкок, Дездемона, Ронни и Магнолия, которых привлекли странные копошения Техника. Ни у кого не находилось слов для внятного комментария. В следующую секунду Том вытянулся, направил игрушечное дуло на насекомое, прищурил один глаз и нажал на спусковой крючок. Таракан подпрыгнул, завертелся вокруг своей оси, задрыгал лапками, после чего на бешеной скорости унёсся куда-то под груду ветхих досок. — Да! — возликовал Томас, дунув над дулом игрушки, как герой боевика. — Работает. — Что работает-то? — поинтересовалась Дездемона. — Я даже ничего не слышала. — А ты и не должна была. Это ультразвуковая пушка, представляешь? И я уже знаю, как она поможет нашим ребятам в Замке.

Барри

В хищном тумане без вести пропала Морячка. Именно эту новость принесла с собой Олимпия Эйвери, когда пришла просить о помощи. По её словам, Элис редко уходила из городка и предпочитала делать это, во-первых, днём, а во-вторых, ненадолго. — Уже полночь, а она не вернулась, — волновалась капитан. — Морячку видели уходящей в лес несколько часов назад. Кажется, она давно хотела добраться до старой дубильни и поискать там какие-то инструменты. Барри невольно вспомнила утренний разговор с Элис. Уж не стала ли несчастная циркулярная пила поводом бежать и пополнять запасы полезного хлама? Но злорадствовать Стивенсон не собиралась — потеряться в тумане в страхе за свою жизнь не заслуживала даже язва Элис. — Держите фонарь. Другого нет, увы. С вами пойдёт Лонгфелло, он отлично ориентируется на острове, и без него вы тоже заблудитесь. Я иду с Алленом и Бруксом сразу к дубильне на случай, если Элис там. А вы обойдите тропы, по которым она могла возвращаться назад. — Мэм, не вздумайте обойтись без меня! — верещал Кодсворт, летая вокруг Барбары. Две группы выдвинулись из поселения вглубь острова. Они долгое время шли, держа свет фонарей друг друга в зоне видимости. Однако примерно через полкилометра огонёк в руках Брукса скрылся за холмами, и лишь иногда в ночном воздухе слышалось имя Элис, которое выкрикивала Олимпия. В диких условиях Лонгфелло уже не казался дряхлым и немощным. Он на удивление бодро перескакивал через холмы и поваленные деревья, а его зрению мог бы позавидовать даже Данс. Проводник старался вести группу через места, где тумана было меньше, но избежать брожения по рваной дымке всё равно не удалось. — Элис?! — крикнула Барбара, когда они поднялись на невысокий холм рядом с крошечным озерцом. — Элис, отзовитесь! Но отзывался только сам остров. Он стрекотал крыльями насекомых, хрустел ветками, гудел ветром и, кажется, что-то нашёптывал в самое ухо. Никогда раньше Стивенсон не видела настолько страшного леса. В детстве она ходила на театральную постановку про Белоснежку, где эффект зловещей чащи создавался с помощью жутко закрученных искусственных деревьев и сценического голубоватого дыма. У этих двух лесов — из страшной сказки и из страшной правды — был безумно схожий вид. Пару раз на пути попадались дикие животные — рад-олени и волки. Хищники были настолько немощными и худыми, что сразу убегали, завидев вооружённую группу. Но один испуганный путник — например, Морячка — мог показаться им посильной целью для позднего ужина. — Впереди лагерь национального парка, — объявил Лонгфелло. — Ничего особенного, пара дряхлых хижин. Но внутри могут быть дикие упыри, так что внимательнее. Данс прикрыл Барри плечом, будто сами силуэты зданий в темноте могли ей навредить. Кодсворт поравнялся со стариком и вскоре выдал: — Мои датчики улавливают слабое движение внизу. — Молчите, ясно? — оглядел всех старик. — Дикие видят не слишком хорошо, но на звук моментально сбегутся. Давайте подойдём поближе и посмотрим, кто там. Группа бесшумно приблизилась к лагерю, и от вида мрачных зданий Стивенсон стало не по себе. Тревогу вызывали даже пирамидки бежевых палаток в кемпинге. Рядом с ними глаз невольно искал костёр, бурлящий котелок и шумных туристов, но находил лишь смертельно опасную темноту и разбросанные тут и там кости животных. Животных ведь? Девушка осмотрелась и случайно мазнула взглядом по чёрному прямоугольнику окна хижины. Ей показалось, что внутри что-то блеснуло, а потом на фоне тьмы проступил силуэт. Не сгорбленный, как у дикого гуля, ровный — человеческий. «За нами следят. Почему? Из-за Данса?» Барри аккуратно двинулась к хижине. Знала, что Данс очень скоро заметит это и вовсе не обрадуется такой самодеятельности, но рискнула. Отчего-то она подумала, что совсем не удивится, если обнаружит внутри какого-нибудь Риза, которому будет дан тот же приказ, что и ей несколько дней назад. Внутри кто-то был, о чём говорили суетливые скрипы и копошения где-то впереди. Девушка различила даже чьё-то неспокойное дыхание. Постепенно глаза привыкали к темноте. Барри бесшумно продвигалась вперёд, не убирая большой палец с кнопки фонарика, хотя кое-что стало видно и без него. Не удавалось понять, смотрит незнакомец в сторону Барбары или же обращён к ней затылком, но в его мрачной фигуре было нечто ненормальное. Рост. Некто был на полметра выше Барбары, которая никогда не считала себя миниатюрной. Она щёлкнула фонариком. Мокрый рыбацкий комбинезон показался смутно знакомым. Чёрные волосы жгутами свисали на худые женские плечи. Фигура будто парила под потолком, но это было ошибочное впечатление, ведь за жалкие доли секунды, пока не произошло самое страшное, Барбара просто не рассмотрела табурет под чужими ботинками. Через секунду он упал на бок, а стоявшая на нём спиной к Барри женщина болезненно дёрнулась и вытянулась в струну. Шок помешал Стивенсон закричать. Она немощно попятилась назад, пока не напоролась на чью-то крепкую грудь. Из-за её плеча вдруг вылетел ослепительный красный луч, моментально перебивший верёвку. Теперь на грязном полу с петлёй на шее лежала Морячка — ей не дал уйти из жизни меткий выстрел Данса. Она кашляла, задыхалась и нервно ощупывала руками пространство вокруг себя. — Элис? — недоумённо спросила Барри. — Зачем? — Вы мне… с-суки… даже… сдохнуть… нормально… не даёте, — с ненавистью процедила Морячка измученным и сиплым голосом.