Frozen Steel

Пайпер

Где люди Артура нашли чугунную ванну, Пайпер не знала. Но она понимала, что связь со старейшиной принесёт ей не только несвободу, но и кое-что ещё, ранее недоступное им с Нат. Под струю воды можно было налить мыльный раствор и купаться в облаках пены, но заветный флакон журналистка берегла для сестры. Она ещё ребёнок, ей нужно хоть иногда чему-то радоваться. В новом доме у девочки появилась своя комната. Да, совсем крохотная и не слишком светлая, но своя. Не угол, даже не закуток за ширмой с матрасом и раскиданными по полу игрушками. — Пайпер, подай полотенце! — крикнула из ванной девчонка. — Опять? — закатила глаза старшая сестра. — Нат, когда уже ты запомнишь, где лежит бельё? — Прости, но я так спешила искупаться, что не подумала об этом. Пайпер, попробуй тоже помыться в пузырьках. Они такие классные. Нат росла так быстро, что Пайпер боялась не успеть сделать её детство хоть чуточку красочнее. И если для этого нужно было добровольно залезть в золотую клетку, то Райт была на это готова. В дверь постучались. Пайпер осторожно подошла к ней и приоткрыла совсем чуть-чуть, чтобы одним глазом рассмотреть визитёров. Снаружи стоял Мэксон. Без охраны. — Я к тебе. Нат дома? — спросил он. — Да, уже почти ночь. Где ещё ей быть? Артур Мэксон чувствовал себя неуютно. Не то чтобы присутствие девчонки его тяготило — нет. Просто привычный порядок вещей дал трещину. Раньше он вызывал Пайпер на борт, властный и недосягаемый, а сегодня впервые переступил порог её убежища сам. По собственной воле. Значит, там, в Совете, случилось нечто, что выбило почву у него из-под ног. Когда они вошли в спальню, Пайпер бесшумно, с лёгкой заботой, сняла с его плеч пальто — и тяжёлая ткань послушно легла на крючок у двери. Мэксон медленно окинул взглядом комнату. Здесь пахло ею — чем-то тёплым, живым, не похожим на холодный металл его каюты. Ему понравилось. Понравилось, как мягко падает свет, как уютно расставлены вещи. В этом убежище не было места Совету. Он не заметил, как она подкралась сзади. Бесшумная, словно тень. Её ладони легли на его плечи — спокойно, без лишней робости. И принялись медленно разминать застывшие мышцы. Мэксон прикрыл глаза. Артур позволил себе это маленькое удовольствие — просто быть здесь, просто чувствовать тепло её рук. И впервые за долгое время ему не хотелось командовать. Ему хотелось остаться. Одинокие бедные девушки на Пустошах обычно становились матерями в двух случаях. Либо когда их насиловали, либо когда звали замуж и давали им безопасность и еду взамен на пользование их маткой. Светлая, чистая и взаимная любовь вдали от крупных городов была редкостью. В уродливом одичавшем мире действовало правило: если у тебя нет работы и крышек, ты беременна и рядом с тобой мужчина, то ты никогда не будешь иметь таких же прав на своего ребёнка, какие имеет его отец. Пайпер слышала много рассказов о жизни на Пустошах и недоумевала: как можно даже на словах отделить кроху от материнской утробы настолько, что женщина останется на вторых ролях и станет почти бесправным наблюдателем собственного становления как матери? Оказалось, всё до смешного просто. Стоит лишь однажды подпустить к своему телу того, кто наделён невообразимой властию. Райт слышала и о мужчинах, которые без зазрения совести не по разу в год гнали своих любовниц на принудительные аборты. Если выбирать между этим безумством и тем, на что обрекал её Артур, то Пайпер смело голосовала за второе. — Раньше мы часто встречались на корабле, а теперь… У тебя всё в порядке? — аккуратно спросила она. — Да, — коротко ответил он, намекая, что обсуждать это не намерен. — Артур, можно спросить? Я долго буду сидеть в Даймонд-Сити? Меня даже к караванщикам не выпускают. — Как минимум, пока мы не примем решение о возврате в Вашингтон. Потом я заберу тебя и Нат в Цитадель. Твоя сестра будет учиться у наших писцов, если захочет. Ты, кажется, говорила, что она любит биологию. Пайпер кивнула. — Да. Зачитывается учебниками про лекарственные растения. Думает, что когда вырастет, то сможет вылечить ими Шеффилда от язв. Райт переместила ладони с его плеч чуть ниже и теперь массировала подушечками крепкую спину. Ей вдруг захотелось прижаться к ней щекой, спрятаться ото всего, как в старину защищались широкими щитами от горящих стрел рыцари. — Нат может стать практиканткой у Нерии. Я готов это устроить. — А я? Что я буду делать, Артур? — спросила Райт. — Быть со мной. Прислушиваться ко мне, впитывать идеалы Братства и воспитывать в соответствии с ними нашего ребёнка. Это всё, чего я от тебя потребую. Мэксон повернулся к девушке и приобнял её, аккуратно толкая к кровати. Пайпер съёжилась, хотя грубым в этот раз он не был. Она и раньше понимала, что беременность — не болезнь. Мэксон будет брать её до того момента, пока не посчитает нужным беречь её даже в постели. Или пока Кейду не придётся аккуратно намекнуть на это. — Артур, Нат может услышать… — Не услышит. Ты просто не будешь кричать, — прошептал он, расстёгивая на её теле алую рубашку с вышивкой. Райт напомнила себе о принятом решении и попыталась быть смелее. Пока он боролся с верхними пуговицами, она нашла пальцами нижнюю. Свои брюки девушка снимала сама, стараясь двигаться плавно и не выглядеть неуклюжей в его глазах. Мэксон спустил чёрный офицерский комбинезон до пояса и повалил Райт на мягкий матрас, склонился над ней и царапнул щетиной по изящным ключицам. Райт застонала, но поспешила закусить губу: Нат наверняка выползла из ванной и теперь сидела в соседней комнате. Было сложно сдерживаться, когда Артур стал… другим. Он не оттягивал её волосы в своём кулаке, не сжимал ладонью шею и даже не прикусывал соски, как часто делал в самом начале их романа. Мэксон просто целовал её тело, начав с шеи и постепенно двигаясь к животу. Кажется, она впервые была готова ликовать. От осознания того, что этот мужчина выбрал её. От ощущения, что она почти стоит на вершине мира, пусть даже рядом звенит тяжёлая цепь несвободы. От чувств к Артуру. — О чём ты думаешь? — спросил он внезапно, словно язык её тела раскрыл тёмные мысли девушки. Она решила признаться. — Хочу быть твоей. — Ты и так моя. Скажи, чего ты хочешь, Райт, — приказал он, поглаживая её бёдра. — Просто возьми меня. И сделай со мной то, чего ты сам пожелаешь. Он молча положил ладонь ей на живот: самое главное он уже сделал, и оставалось лишь ждать. — Я буду аккуратным, обещаю, — заверил Мэксон, стягивая с себя форму. По телу Райт поползли мурашки. Она инстинктивно сжала ноги, чтобы обуздать тягучее напряжение; слегка согнула колени, дрожа всем телом. Неужели в этот раз Артур сделает всё иначе? Он же всегда любил сопротивление. Упивался тем, как она молча терпит его грубость, и испытывал на прочность её принципы. Что-то лязгнуло совсем рядом, прямо над ухом. Журналистка испуганно завертелась и попыталась рассмотреть странный предмет. Пока она нелепо задирала голову, Мэксон приковал её запястья к металлической спинке кровати наручниками. — Артур?! — Тихо, — успокаивающе произнёс он, ложась на девушку и разводя её бёдра, — не кричи. Я просто хочу видеть тебя в них. Когда мы закончим, я сниму это. Райт дёрнула руками, и цепочка звонко застучала о стальные прутья.

***

— Проктор Тиган, вы видели, как доктор Ли общается с рыцарем-сержантом Соулом? Вопросы Генри задавал Нолан Макнамара. Проктор не спал уже двое суток, поэтому вспомнить хоть что-то для него было непросто. Он попытался выстроить в хронологическом порядке события последнего месяца, вникнуть в них хоть немного, но не смог. — Доктор Ли редко появлялась на судне, — сказал Тиган и потёр красные глаза. — Я вообще видел её только пару раз, когда она приходила ко мне купить ядерных батарей или чего-то ещё. — Она не обращалась к вас с какими-либо странными предложениями? — Нет, старейшина Макнамара. Мы почти не пересекались. Нолан покачал головой. Тиган на лжеца не походил, да и рисковал слишком многим, чтобы пытаться обезопасить себя сейчас, когда самое страшное осталось позади. В Совете долго думали, что делать с бунтовщиками, и в итоге сошлись на следующем: наказать, но без излишней суровости. Скорее, символически. Мэксон и Каден с их протестами в этом вопросе оказались в меньшинстве. В конце концов, сочувствие к Дансу и возмущение охотой на него сам Бёртон счёл уважительной причиной для бунта. Не одобрил он только стрельбу — причём с обеих сторон. — Нолан? — заглянула в каюту Кросс. — Поднимись в переговорную, есть кое-что важное для всех. Старейшины и их приближённые сидели, склонившись над столом. Они передавали друг другу отчёт скриптора Нерии и взволнованно переговаривались. Макнамара занял свободный стул и теперь ждал, когда ему в руки попадёт любопытный документ. В центре стола стояла бутылка вина и несколько бокалов, но пить никто не спешил. Все, кроме старика Баумгартнера, были слегка на взводе, а он сам клевал носом и лишь иногда вскидывал голову, отрываясь от дрёмы. — Значит, картина рисуется следующая, — объявил Бёртон. — Ли проникает на корабль, уже знаючи, что заменит Соула на синта. Настоящий Соул, судя по всему, был куда-то телепортирован. Система зафиксировала скачок напряжения в районе кубриков в один из дней, команда Келса списала это на сбой. — Результаты вскрытия подтверждают его происхождение? — спросил Нолан. — Да. Мы уже допросили доктора Ли. С её слов, жертвовать Соулом-синтом она не хотела, но риски осознавала с самого начала. Понимала, что он, скорее всего, погибнет, и даже не из-за подозрений в том, что он синт. Ли утверждает, что замена была необходима, чтобы сначала саботировать обмен сообщениями, тем самым вызвать из Лост-Хиллз флагманские корабли, а затем — спровоцировать бунт руками корабельного кока. Члена экипажа, мимо которого ежедневно проходил почти каждый боец на судне. Гениально. — Причём именно спровоцировать бунт, — заметил Баумгартнер. — Не возглавить. Аарон наконец потянулся к бутылке с вином, плеснул себе немного и сделал глоток. После того как верховный старейшина притронулся к алкоголю, смелее стали и все остальные. — Кто какие видит несостыковки или подозрительные моменты? За всех сказал Нолан — он с самого начала расследования искал в истории белые пятна. — Связь Ли и Соула мне как-то не нравится. Она точно не темнит, когда говорит, что они не поддерживали контакт до её возвращения? Да и как она могла провести телепортацию в условиях Придвена? Выходит, она подкараулила солдата, отрубила его, распылила на атомы, и тут же из воздуха на судне появился двойник кока. Так, что ли? — Артур тряс офицеров, пытаясь понять, помогали ли они Мэдисон в работе с синтом, — уточнила Кросс. — У всех алиби. — А вам не кажется, — сказал Каден, — что больно уж сладко тут всё стелено? — Пожалуй, — признался Нолан. — План Ли по захвату Института казался мне идеальным до момента, пока я не посмотрел на него, так сказать, наизнанку. — Ли рискует не меньше нас, — сказала Эстер. — У неё не было никаких гарантий, что мы прилетим и вмешаемся. Что мы остановим разрушение Института. — И она единственная, кто решил на это повлиять, — постановил Аарон. — А что, если нас просто убедят, что мы входим туда как победители, чтобы мы расслабились и стали прекрасной мишенью? — снова подал голос старший писец. — Вы уже прекрасная мишень, — без стеснения появился в дверях Мэксон. Его никто не звал на Совет, но сейчас он не мог молчать. — Собрались здесь, на одном судне. В одном помещении. Массированная атака уничтожит почти всю верхушку ордена, особенно если будет неожиданной. — Артур, будь ты хоть тысячу раз прав, но впредь веди себя достойно на совете. Или приходи с конструктивными предложениями. — Я с ними и пришёл. Предлагаю вам разделиться. Кросс и Баумгартнер могут отправиться в Даймонд-Сити — этот город под нашим полным контролем, и сейчас там безопасно. Макнамара и вы, Бёртон, заняли бы полицейский участок в Кембридже. Он хорошо укреплён, там дежурит два наших отряда. — А я останусь здесь, — вмешался Каден. Мэксон не возражал. Каден был для него на все сто процентов своим человеком, и не в последнюю очередь благодаря событиям пятилетней давности. Совет старейшин казался Артуру чахлым озерцом, в котором личность Кадена была как надёжный и безопасный мостик к другому берегу. — Это мудрая мысль, — поддержал верховный старейшина. — Но сначала стоит решить, берёмся мы за осуществление плана Ли или нет. — Да чего тут думать? — махнул рукой Каден. — Пусть она приведёт этого синта-паладина на Террор и сделает, что собиралась. Посмотрим, поможет это нам справиться с охотниками или нет. — По словам Ли, это будет сложная и долгая операция. — Вот только есть одна проблема, — деликатно сказала Кросс. — Ли не знает, где Данс. Кажется, он сбежал. И я считаю, что причины на это у него имелись более чем веские. — Мы его уже ищем, — успокоил Бёртон. — Нет, это не охота и не оголтелое выслеживание. Мы просто поговорим с ним, когда найдём. Я лично с ним потолкую. Ну что, братья и сёстры, возьмём паузу? Поскольку Придвен остался без кока, приглашаю вас отобедать на Терроре. У нас сегодня бефстроганов с пюре из тыквы и красное вино. Пока все покидали переговорную, Каден задержал Мэксона, положив руку ему на плечо. Артур понял: у Генри есть к нему разговор. Они аккуратно отделились от группы и дождались, пока остальные не спустятся на лётную палубу. Артур кивнул на дверь своей каюты. — Я не пью, Генри, — сказал он, заперев дверь, — но тебе могу предложить всё, что угодно. Местные очень хвалят некую Бобровскую бражку. — Сойдёт, — ответил Каден и тяжело опустился на стул. Разговор предстоял непростой.

Мэксон

Турели форта Индепенденс были готовы застрекотать в любую секунду, но юный воин верил: глава Изгоев не так циничен, чтобы согласиться на встречу и открыть огонь без предупреждения. И действительно — вскоре впереди показались три фигуры в по-особому окрашенной силовой броне. Красной. На наплечниках ещё просматривался полустёршийся отличительный знак Изгоев — одна крупная шестерёнка со смотрящим в землю мечом поверх неё. Символ тех, кто действительно верил в технический прогресс и был готов проливать кровь, защищая достижения человечества. На эмблеме Братства шестерёнки казались крошечными в сравнении с огромными крыльями — символом старейшин. Жизнь показывала, что порой эти крылья могут унести целое Братство очень далеко не только от основных сил, но и от истинных целей ордена. Группа из трёх бойцов в силовой броне остановилась напротив небольшого отряда, в центре которого стоял совсем молодой солдат в потрёпанной полевой форме. — В Цитадели всё настолько плохо, что посыльным решили сделать какого-то юнца? — усмехнулся Каден и снял шлем. — Хранитель Каден, — заговорил парень, — я Артур. Артур Мэксон, сын Джонатана Мэксона. Генри смутился, рассмотрев-таки на его лице жутчайший шрам. Суть услышанного он осознал не сразу. Каден уже несколько лет не подходил к Цитадели даже близко. И если раньше он ради любопытства отправлял туда шпионов, то с тех пор, как Братство оказалось «обезглавлено», даже этот азарт растаял. Каден верил, что до падения отделения Лайонсов после гибели отца и дочери оставались считаные месяцы. — Разрази меня гром, — сощурился хранитель. — Я не видел тебя целую вечность. Кто так исполосовал твоё лицо? — Коготь, — коротко ответил Артур. Та стычка с хищником разделила жизнь мальчишки на «до» и «после». Артур перестал глупо фантазировать о том, как он вырастет, станет крепким и высоким, как паладин Бэл, научится носить силовую броню и возьмёт Сару в жёны. Возможно, ему стоило рассказать ей об этих невинных мыслях до её трагической гибели. Мэксон любил, когда она улыбалась, даже если причиной тому становились сказанные им глупости. Когда Сара ещё была жива, она утверждала, что шрам для мужчины — как ценнейшая медаль. Но если награды можно сорвать с груди, шрам уже никуда не денется и останется вечным свидетельством отваги и мужества. В тот момент Артур понял, что его опасения были напрасными. Сара не считала его уродом, она считала его воином. — Знаешь, а я был уверен, что они тебя испортят, — задумчиво произнёс Каден. — Превратят в слюнтяя, который будет охранять караваны на пути к какой-нибудь жалкой Мегатонне. — Довольно караванов. Мы хотим изменить нашу политику, — вмешался Артур. — И я пытаюсь это делать, но мне нужны Изгои, хранитель Каден. У Кадена от удивления даже подпрыгнули его треугольные брови. Он с недоумением осмотрел своих сопровождающих — защитников Морган и Рокфаула. По их лицам было ясно, что они пока мало что понимают. — Чего ты хочешь? Убедить нас вернуться? — уточнил Генри. — Да. Артур держался уверенно, но всё-таки переживал. Он растерянно осматривал и самих Изгоев, и форт, пытаясь понять, хватит ли у него аргументов для заключения мира. — Надеюсь, ты изучал причины нашего ухода и понимаешь, что мы не считаем себя предателями и дезертирами. — Изучал, — смиренно, но без раболепия ответил Артур. — Я могу представить, как со стороны смотрелось правление Оуэна. Увы, ни он, ни Сара уже никогда не смогут объяснить, что ими двигало в те годы. Но если выходит так, что ответ должен держать я, и именно от меня зависит судьба восточного Братства, я готов признать его ошибку, хранитель Каден. — Генри, ему всего шестнадцать, — вмешалась Морган. — Что от него может зависеть? Чистота на плацу? — Энн, помолчи, — осадил её Каден. — Потомок Мэксона чувствует зов крови и помнит, зачем он здесь. Это заслуживает уважения. Защитник Морган смотрела на Артура так, будто прицеливалась, чтобы плюнуть ему в лицо. Она одной из первых ушла из Братства вслед за Каденом, успев напоследок облить дерьмом добрую половину своих братьев и сестёр. Мэксон понимал, что возврату в лоно ордена она не обрадуется — в Цитадели ещё не забыли, как она назвала Кросс «дешёвкой», а Кодьяка «лужей блевотины под подошвой Лайонса». — Генри, он не рассказал тебе об истинном положении дел, — заголосила Энн. — Орден погряз в переворотах и махинациях. Безнаказанность привела к такому числу служебных преступлений, что им уже и счёт давно не ведётся. Этого мальца выдвинули на пост, потому что больше попросту некого. Ты не видишь, что он просто пытается за наш счёт удержаться на плаву? — Значит, мы ему в этом поможем, Морган. Мэксон старался не показывать, что его это задевает. Тогда ещё задевало. Он продолжал смирно стоять, сжимая в руках плазменную винтовку, дуло которой смотрело в землю. — Генри, ты в своём уме? — не унималась защитник. — Это ребёнок Цитадели. Он воспитан Лайонсами, не Мэксонами. Либо ты прогонишь его, либо я умываю руки. — Умывай, — без раздумий ответил Каден второму по значимости человеку среди Изгоев. — Хранитель, я не просто прошу Изгоев вернуться в Цитадель, — добавил Мэксон. — Я прошу лично вас выдвинуть свою кандидатуру на пост старейшины. Артур верил, что Каден не откажет ему. Братство на Востоке уже агонизировало. Анклав и супермутанты знатно поломали ему кости несколько лет назад, а благотворительность Лайонса усугубила положение. Нищая пустошь будто вытянула из Цитадели артерию и жадно сосала её, но этому должен был наступить конец. И если Артур не смог бы удержаться под натиском недовольных снаружи, то Каден отлично подходил на эту роль.

***

Артур по привычке пил воду, пока Генри опрокидывал в себя вторую рюмку бражки. Бронзового оттенка щёки не давали проступить красноте на его лице. Каден вёл себя как дома, и Артура это вполне устраивало. — Девчонка у тебя действительно симпатичная. Видел её мельком, когда она садилась в винтокрыл, — вспомнил Каден. — Часто она к тебе приходит? — Это моя будущая супруга, Каден, — ответил Артур. Генри даже приосанился и расправил плечи. — Похвально, Артур! — одобрительно сказал он. — Раз она твой пресс-атташе, то ещё наверняка и умная. Хороший выбор для продолжения династии. Правда, Бёртон вряд ли посчитает её достойной пассией для главы отделения. Артур гордо поднял подбородок. Оценка друга, по сути второго отца, много стоила для него даже в таких щекотливых вопросах. — Я хотел бы видеть тебя в качестве свидетеля на бракосочетании. Пока не знаю, когда именно это случится, но не раньше, чем мы заберём Институт и сделаем то, что должны. — Это будет огромной честью для меня, — признался Каден. — Вот только есть некоторые обстоятельства, которые ещё могут сыграть свою роль в этом деле. Но давай начнём сначала. Артур, что-то мне подсказывает, что тебе эта задумка с синтом в рядах Братства не по душе. Мэксон смутился. То ли это Каден его так хорошо знал, то ли он сам уже не скрывал своего отвращения и слишком кривился. — Против того, что он погибнет на благо Братства, я не возражаю. Но снова взять его на службу потом, если он выживет… Бёртон, должно быть, сошёл с ума. — Бёртон слишком миролюбивый как по отношению к гражданским, так и по отношению к солдатам. Если есть способ не устраивать показательных казней, то он его использует. А ещё он хочет, чтобы другие отделения разделяли его точку зрения и поступали так же. — Я этого никогда не понимал, — сказал Мэксон. Генри взял со стола бутылку бражки, чтобы получше рассмотреть этикетку. На самом деле это была бутылка из-под рома, на которую огрызками изоленты небрежно прилепили новую этикетку. В следующую секунду Каден произнёс то, что шокировало Мэксона. — Бёртон собирается снять тебя с поста. Должность он закроет либо кем-то из своих людей, либо каким-нибудь никчёмным Келсом. А ещё он вполне допускает, что руководить отделением может Данс. Ну что ты так на меня смотришь? Да, ты не ослышался, именно Данс. Если тот, конечно, выживет при штурме Института. Поначалу Артур воспринял это за шутку, но Каден не рассмеялся и даже не улыбнулся. Озвученный факт был возмутительнее появления из ниоткуда Террора и Эреба, прощения бунтовщиков и даже попыток помириться с синтом-предателем. — Ты серьёзно? — Такими вещами не шутят, Артур, — строго сказал бывший Изгой. — Аарон считает, что искусственный интеллект может возглавить целое отделение? Он чокнулся. — Бёртон никогда не любил философствовать и погружаться в столь глубокие рассуждения. Мне кажется, он готов доверить управление Братством даже довоенному терминалу, если тот будет выдавать хорошие показатели. За столом на какое-то время стало тихо, а потом Каден с громким бульканьем снова наполнил рюмку самогоном. Артуру тоже был в шаге от того, чтобы плеснуть огненной воды и себе. — Такое я терпеть не намерен, Генри, — тихо произнёс Артур. Каден вдруг посмотрел на него слишком ясными и проницательными для выпившего человека глазами. — А тебе и не придётся, — на удивление спокойно сказал Каден. — Ты однажды уже вытащил меня из опалы. Я не забыл, как ты предложил мне должность старейшины, Артур. Но мы оба знаем, что это место должен был занять ты. Если бы я не верил в тебя, я бы тогда не отказался от поста в Цитадели. Мэксоны никогда не подводили Братство, Артур. Зато это делали всякие доброхоты и слащавые трусы вроде тех, из которых потом вырастают Лайонсы и Бёртоны. Наступила моя очередь тебе помогать, и я это сделаю.